blood on the lips

Встреча с тобой была не случайна,

Сколько бы времени не прошло…

      Ноги горели. Горели от боли.       Розги оставляли кровавые следы. Стоило домой все-таки позже прийти.       Чон Уён сжимал зубы. Ничего, пару минут перетерпеть смог. Лишь денег, заработанных собственным трудом, жалко. Опять попался на глаза отцу. А он — сильнее, он — глава семьи. Что мог сделать юноша? Лишь понемногу монеты копил с надеждой когда-нибудь уйти.       Возвращался в свою комнатушку. Сегодня все деньги отобрал отец, поэтому в тайнике нет звона новых монет. Ничего, все хорошо. Не в первый раз такое происходило. Уён все преодолевал и преодолеет вновь.       Небольшой сундук открыл. Мазь и ткань достал. С изувеченными ногами он никому не нужен был. Аккуратно присел на кровать, стараясь не задевать разбитые колени и жгущие икры. Раны промыл. Открыл мазь. Её почти не осталось. Не хватало даже половины обработать. Плохо. Пришлось либо надеяться, что добрые люди дали бы лекарств (что маловероятно), либо тратить те немногочисленные запасы монет.       Вздох. Сегодня был плохой день.       На утро еле тело поднималось. Что ж, не привыкать. Уён время не терял. Хоть с ужасным отцом и жил, но улыбку на лице он редко терял, не скрывая её обаяния. Чудесный ребенок. Всегда был рад помочь. И вовсе не из-за денег, просто вот он такой — Чон Уён. И этим все сказано.       Сегодня утром на рынок шёл. Нужно было ткани продать. Тогда позволил бы он себе немного мази купить. Возможно, если повезет, заработает он больше и немного отложит. Стоя находиться было тяжелее с каждым часом. Однако Чон продолжал улыбаться, жизнью искриться, да товар предлагал. И так изо дня в день.       Однако сегодня — немного по-другому. Сегодня — одна деталь изменила все. А если быть точнее — один парень. Уён знал всех поименно. Но его — не видел никогда.       — Я прошу прощения, — обратился Чон. — Вы не местный?       Парень обернулся. Глазами встретились.       — Можно так сказать. С чего вдруг вывод?       — Я тут живу, всех знаю, а с Вами не встречался. Логично было предположить, — улыбку широко держал. — Я Чон Уён.              — Чхве Сан. Чем торгуешь? Ничего, что я на «ты»?              — Тканью. Весной семенами. Все хорошо, думаю, мы одного возраста, — Сан на слова Уёна рот ладонью прикрывал. Улыбку прятал.       Чон по привычке начал о товаре болтать, а Чхве сосредоточенно слушал, иногда задавая вопросы. Уён немного краснел — то ли от холода, то ли от подобного внимания. Парень напротив необыкновенно красив, вежлив, внимателен. Юноша себе пока не признался, но к Сану его тянуло. Хотелось говорить с ним днями напролет. А может, и ночами.       — Я возьму всё.       — Что?       — Я возьму все эти ткани.       — Ты уверен? — Уён поражен. Да, язык у него подвешен, но даже те, кто были очарованы его лицом, а не словами, брали по чуть-чуть. А тут всё?       — Как никогда.       Чон складывал ткань, не веря. А после перед ним клали золотые монеты.       — Этого много…       — Да? А я бы сказал, что даже мало. Считай, подарок за приятную компанию, — Сан подмигнул, товар забирая. Уён, казалось, от смущения во всю сгорает.       — Спасибо… а ты… тут надолго? — хотелось спросить «еще придешь?», но юноша желанье это подавил.       — Достаточно. Еще загляну, до встречи, Чон Уён.       — До встречи, Чхве Сан.       Уён не мог сдержать улыбки. И дело тут не в деньгах. Хотя, конечно, благодаря Сану, он сможет купить мазь. Чем и решил заняться. Старший юноша — Мин — по секрету, всегда меньше денег с него берал. Знает, как тяжело жить с тираном-отцом. Чон Уён благодарен ему был всегда. Иногда ходит в лес за травами для него. Парень в курсе, как порой старший от боли в плече страдал. Однако всегда, в первую очередь, другим помогал. Уён и сам такой.       Поэтому, заметив недалеко от дома Пак Джунмина — соседский мальчишка, отец которого знаком с его — вдруг шаг замедлил. Что-то не так.       — Хэй, Джунмин!       — Привет, Уён… — слабым голосом.       Подойдя ближе, Чон понял. Конечно же, он понял. В той части деревни, где живут они, побои — это норма. Поэтому новые синяки не удивили парня. Джунмин еле стоял на ногах, возможно, сегодня с деньгами ему не так повезло, как самому Уёну.       — У тебя осталась мазь? — не спрашивал, все ли в порядке. Чон знал ответ на этот вопрос.       — Закончилась некоторое время назад вроде. Не помню.       Уён не сомневался. В такие моменты он в последнюю очередь думал о самом себе. Купленную мазь отдал, даже когда младший пытался отказаться, обратно вернуть.       — Я сильный, ты же знаешь. Тебе важнее. Не переживай. Мы оба справимся.       Ярко улыбнулся. Не хотел ребенка лишний раз пугать. Хромают оба домой.       Мазь помогла лишь ненадолго.

***

             — Ты копишь на что-то?       — Что?       На следующий день, к радости Уёна, к нему вновь Сан заглянул.       — С чего так решил?       — Ты хромаешь.       — А? — юноша удивлен.       — Мне казалось, что на те деньги ты купишь себе лекарств, но я не вижу, чтобы тебе стало легче. Поэтому подумал, что есть что-то, на что тебе монеты потратить важнее, — Чхве ладонью шею потёр, взгляда напротив избегая. — Прости! Конечно, это твои деньги, ты сам решаешь, на что их потратить, просто твое состояние… ну… заставляет меня волноваться…       — Оу… — Уён смущен. Давно за него так открыто не волновались. Лишь Мин, да Джунмин. — Я правда мазь купил. Но моему другу она была нужнее. Все хорошо, мне не привыкать.       Сан хмурился. Пальцы заламывал. Нервничал. После вдруг говорит: «Скоро вернусь!». А после убежал. Когда рядом образовалась пустота, Уён не очень хорошо себя ощущал. Скучал. Казалось, будто эти двое давно знакомы. Настолько комфортно было.       Юноша вернулся скоро. Даже не запыхался, хотя явно бежал. А после в руки вложил баночку с мазью.       — Вот. Она лучше поможет при ранах.       Уён пораженно смотрел. Голову боялся поднять. Хотелось расплакаться. Но не от обиды или злости. От счастья. Давно за ним никто не ухаживал.       — Спасибо… — совсем тихо. — Но она, наверное, жутко дорогая, позволь заплатить…       — Нет! — резко остановил Сан, а после, спохватившись, откашлялся и продолжил. — Я от всей души, денег за помощь не возьму. Для меня приятно будет, если ты поправишься. Вот.       Уён улыбнулся широко. После — много с Саном говорил. Домой пришёл довольно поздно, когда отец уже спал. Наконец-то ногами изувеченными займётся.       «Она лучше поможет при ранах» — вроде, при юноше Уён хромал, но о причинах не говорил. Он ведь и просто мог быть инвалидом, почему его новый друг так не посчитал?       Откуда Чхве Сан мог знать, что он был именно ранен?

***

      — Да врешь ты все! — смеялся Уён.       — Да правду говорю! Нет, ну ты представляешь, как я тогда испугался?!       Звонкий смех Чона разносился по всей округе. Сан снова пришел. Вот уж как почти целый год стабильно являлся перед ним несколько раз в неделю. Порой чаще, но в большинстве своем Чхве с братом старшим оставался. С Хонджуном Уён не был лично знаком, знал о нем только по рассказам Сана. Но для себя юноша решил, что старший вызывает уважение и восхищение, да и о младшем заботился явно видно. Не удивился бы Уён, если бы и сам Хонджун был приятным собеседником.       — Твой брат все также продолжает грустить?       — Да, он… частенько засиживается в комнате. Переживаю за него.       — Тебе стоит меня познакомить с ним! Уж я его мигом разговорю! И расскажу, как ты, помогая мне, под сугроб провалился. О, или лучше, как в навоз наступил, убирая за лошадью? — подмигивал Уён. Сан на это смеется, половину лица ладонью прикрывая.       — О нет, я ж со стыда точно сгорю. Так желаешь моей смерти? Так вот, какой ты на самом деле?       Чон не мог перестать смеяться. Рядом с Чхве ему так легко. Сан его уважал, видел, что Уён берется за любую работу, чтобы монет заработать, но сам не давит, не предлагал денег больше, чем надо. Сан знает: для Уёна важно заработать своим трудом. Но иногда лишнюю монету все-таки давал. Тайком.       Уён руки Сана в свои взял. У Чхве они всегда холодные. Чон дыханьем своим грел, между ладоней потирая. Сан молчал. Иногда голову ближе к его лицу опускал. Но дальше не заходили, хоть нечто сладкое между друг другом ощущали.       Чон задумался. Вспоминал события прошлых дней: как в деревню наведывались охотники и задавали много вопросов. Потом ушли. Кажется, где-то люди видели в ком-то вампира.       Уён, может быть, парень и простой, но понимал он много. Вечно прикрытый рот, холодное тело, знание о ранах Чона.       — Ты вампир?       Сан замер. Это ответ. Видно, хотел отмахнуться, отшутиться. Уён не дал.       — Не лги. Только не мне, — шептал. — Только не ты.       Чхве молчал. Выводил круги на тыльной стороне родной уже ладони. Словно боялся, будто это в последний раз.       — Да, — выдыхал нервно.       — Спасибо.       — За что?       — За то, что ты это ты.       И все. А больше слов и не нужно. Чон Уён не боялся.       — Мы продолжим видеться?       — Конечно, мой вампир.       Сан улыбнулся искренне. На этот раз ладонью лицо не закрывал. Может, не хотел больше скрываться, а может, не давал Уён, что продолжал руки крепко сжимать. Сверкают клыки, но Чон их не боится, лишь взгляд не может отвести от милых ямочках на щеках, в которых Уён утопал.       И влюблялся все сильнее.       — А ты еще придешь?              — Конечно, мой человек.       Уён легонько бил в плечо, а Сан наигранно изображал боль. Чон, закусив губу, резко на носочки приподнялся, тыкаясь губами в щеку. А после смущенно убежал.       Чхве улыбался.

***

      Тело горело. Горело от боли.       Розги оставляли кровавые следы. Ноги били по новым синякам. Казалось, отец использовал что-то и потяжелее. В голове все еще слышно: «Эй! Чон Дэхи! Твоя зараза к пацану какому-то присосалась! Неужто мужеложец он у тебя?». Не стоило целовать Сана недалеко от своего дома. Да и не целовались они, так, уголков губ коснулись. Хотя, даже без этого ждала бы его расправа. Тайник разорен. Пьяный отец был чертовски зол.       Так же, как и Пак Джунмин, умрет и сам Чон Уён.       Он вспоминал встревоженного Сана, пришедшего за едой. Оказалось, для напуганного Сонхва. Бывшего человека — ныне вампира. Разговор с самим Сонхва. Тихая благодарность Хонджуна. Ладони Сана, гладящие его руки. Боялся, переживал за состояние других. В этом они схожи. Книги Ёсана — с ним Уён лично не знаком, но литературу и мази от него получал. Уроки письму и чтению от Сана. Рассказы вампира о цветах для некого Чхве Сумина, что у Чона купил семена. Маленькие поцелуи в щеки, в ладони, в лоб и веки. Горящие лица, будто они дети малые.       Сборник стихотворений. Всё запачкано кровью.       Лежа щекой на полу, еле дыша, на раскрытой странице замечает:

Я верю — наша любовь бескрайна,

Что бы с нами не произошло.

🩸🩸🩸

Мы встретимся с тобой лишь раз,

Пообещав найти друг друга снова.

И вот, начиная для других свой рассказ,

Мне грустно, ведь он из мира был другого.

      Казалось, охотники вновь следовали за ним. Ёсан не прятался, так только больше внимания к себе привлёк бы.              Простая деревушка разродилась слухами о вампире, что здесь поселился. Все подозрения пали на себя же, ведь кто ещё мог вампиром оказаться здесь в это время? Только Ёсан.       Охотников он видел постоянно. Мимо него все бегали то с вилами, то с колом и факелами. Глупцы.       — Молодой человек, Вы случайно не видели здесь вампира? — мужчина с сыном под руку спросил. — Высокий такой, волосы такие чёрные, нет, не видели?       Не его ищут? Удивительно. Что ж это такой за вампир.       — К сожалению, не видел, — на мальчика глянул. — А к чему Вы с ребёнком ищите его?       — Как к чему? Показать этому оболтусу, каких тварей мы убивать должны! — ребёнка по затылку трепал. Ёсан глаза закатил на секунду.       — Отец, да для чего, я так и не понимаю! — сын от руки отодвинулся ближе к незнакомцу. — Вы просто их убиваете! А вдруг они хотели жить?       Даже парнишка осознанней некоторых взрослых. Печальное осознание.       — К чему их желания, Чонхо? Они твари, сосущие нашу кровь!       Поспорил бы. Его кровь наверняка не вкусная, даже в экстренной ситуации не выпил бы.       — Бога ради, не позорь меня перед хорошим человеком! — по затылку сына шлёпнул.       — Ты сам с этим неплохо справляешься, отец!       — Да как ты смеешь, мелюзга!       Руку вновь на сына замахнул. Ёсан остановил. В глаза глянул на секунду, решил, что от небольшой головной боли ему хуже не стало бы. Ну как небольшой. Мужчина руки к вискам прижал да наземь рухнул. Парнишка испугался, но к отцу не подошёл.       — Ах ты ж… сволочь проклятая не богоугодная…       — Вы как себя чувствуете, молодой человек? — Ёсан лишний раз не приближался, не хотел он без надобности кого-то касаться.       — Отвратительно, словно осы жалят, — мужчина скулил, не поднимаясь.       — Может Вам следует отдохнуть недолго? Долго ходите наверняка, тело просит отдыха.       Мужчина согласился, уж невыносимой была боль. Ёсан слегка перестарался, видимо. На мальчишку взглянул.       — Как Вас зовут, повторите, пожалуйста.       — Чхве Чонхо.       — Приятно познакомиться, я — Кан Ёсан. Давайте Вашему отцу поможем до дома дойти.       Чонхо на уже заснувшего отца в комнате глянул.       — Пусть полежит.       — Как скажете.       Ёсан коротко Чонхо кивнул, по тропинке дальше пойдя. Не его искали, уже огромный плюс, скрываться не пришлось.       — Подождите! — Чхве подбежал. — Я впервые дворянина вижу у нас, Вы по какому поводу? А то мой отец Вас сбил, наверняка.       — Не переживайте, Чонхо, всё нормально, — Ёсан улыбнулся, в эти детские глаза смотря. — Я путешествую на данный момент, больным помогаю, если просят вежливо.       — Вы врач?       — Что-то вроде того.       — Ого… — восторг в детских глазах едва ли незаметен был. — Я в детстве мечтал врачом стать!       В детстве. Забавный мальчик.       — А сейчас уже детство прошло? — Ёсан улыбался наивности.       — Мне уже семнадцать! Почти восемнадцать! — руки в боки сложил. — Я уже взрослый!       — Как скажете, — тихий смешок он определённо услышал.       — Эй, не смейтесь надо мною! — оступился. — Ох, прошу прощения за тон…       — Не переживайте о речах, я далеко не дворянин сейчас.       Удивление на лице Чонхо проскочило моментально. Не смог соотнести внешний вид и ухоженность не с аристократами.       — Можно спросить почему?       — Мы ещё не достаточно знакомы, малыш.       — Тогда, когда будем достаточно знакомы — расскажете? — видно было, что его интерес не иссякаем. Радостно за него было.       — Конечно, не сомневайтесь.       Чонхо сиял. Новые знакомства точно веселили этого ребёнка. Ёсан для себя решил не расстраивать детский интерес. К нему он обязательно вернётся через время.       Всю их недолгую прогулку Чхве рассказывал о своей жизни. О том, как он помогал на фермах родителей и родственников, зарабатывая на этом кровные гроши себе же, о своих увлечениях. Кан впервые видел ребёнка, увлекающегося медициной. Чонхо какими-то историями будничными делился, и о семье рассказывал, с любовью о матери и с некой злостью об отце.       — А как Вы к вампирам относитесь? При отце активно защищали их.       — Я не люблю убийства, никакие.       — Что, даже букашек не убиваете? — Ёсан улыбался слегка.       — Не убиваю.       Серьёзен. Юноша определённо серьёзен. Не старше своего возраста, нисколько, но жизненные позиции расставлены осознанно, как и приоритеты. Это в личностях Ёсан уважал.       — Похвально, Чонхо, — вновь головой качнул. — Прошу простить, мне пора идти дальше.       — Ох, так скоро… — плечо своё неуверенно потёр. — Я думал мы побольше поболтаем.       — Чонхо, — мальчишка глаза поднял, улыбка говорящего завораживала. — Мы поговорили с Вами около двух часов.       — Так… быстро.       — Солидарен, хорошо поболтали.       — Спасибо Вам, мне было приятно поговорить, — Чонхо улыбался, за плечо себя держал. — Мы же ещё встретимся?       — Обязательно, Чонхо.       Оба улыбались. Один открыто и широко, новые знакомства его радовали, тем более с интересными людьми. Другой мягко, душа его радовалась, что по земле ещё ходят такие светлые души с полной искренностью в своих мыслях.       Переживал лишь о том, как бы они все не утратили своей душевной красоты.       Один его товарищ до сих пор горел, и счастлив за него.       Второй потух в миг. И за него он произносил все молитвы, что только знал.

***

      Два года пролетали незаметно. Ёсан знакомился с людьми, на своё же удивление, а с некоторыми товарищами остался. Его существование текло всё так же, лишь изредка к своим друзьям он возвращался. Проведывал, как Сан с Хонджуном поживали, как заперт в комнате Сонхва, боясь и глаза показать, да книжки передал Уёну. Точнее, Сану, а тот уже передавал и Чону. Удивлен Ёсан немного: ныне молодые все больше литературу всякую читают.       Но в целом, как обычно. Недолго теплота внутри живёт, лишь в те моменты, когда он не один.       И вот вернулся он к поместью. Смотрел издалека. Не заходил. Тяжёлый вздох. Не может вновь зайти, как ни крути.       Стоял он возле долго. Быть может около полудня, не считал. Ушёл, так и не зайдя. Пора уже избавляться от привычки возвращаться туда, где ты не можешь ничего изменить.       Пальцами на переносицу надавил, мизинцем капли слёз вытирал. Держался. Главное из-зо всех сил держался.       — Ёсан? Я не ошибся?       Знакомый голос. Обернулся. Перед ним стоял шокированный парень, что позже лишь заулыбался.       — Поверить не могу, я думал Вы шутили про то, что вернётесь!       Удивление Ёсана было недолгим. Он помнил, кто неподалёку жил и собирался встретиться. Немного позже, через день, возможно.       — Здравствуй, Чонхо.       — Вы так долго не появлялись, что интересного расскажете? — ближе подошёл, в глазах всё те же искры. Радовало.       — Давайте для начала на «ты» перейдём? Как смотрите?       — Положительно!       — Прекрасно, не пригласишь на чашку чая? Я расскажу, что интересного видал.       — Пойдемте тогда, Вас… тебя всегда рад угостить.       Чхве ярко улыбнулся, к дому своему ведя. Его рассказы о работе и быте веселили, Кан словно вновь вернулся к своей обыденности. А вопросы по изучению медицины продолжали Чонхо удивлять и радовать. Не часто встретишь человека, что так упорно к сложным целям путь прокладывал.       В доме чай ромашковый налили, сели друг напротив друга за кухонный столик. Ёсан улыбался, глядя в чашку.       — Ну, рассказывай, где побывал? — Чонхо чаю отхлебнул, в глаза собеседника глядя. — Много ли людей лечил?       — Ох, не сильно много, всего двоим успел помочь, одного не спас, — пальцами по краям кружки водил.       — Печально… сложная ситуация была?       — Не сильно, просто человек отказался от лечения, настаивать не стал.       — Какой ж дурак от лечения откажется?       — Поверь, есть такие, — глаза поднял на Чонхо. — Да и из тех, кто на ноги встал, были несогласные, но ими не я занимался, лишь помогал, так что их выздоровление не на моей совести.       — Но ты же помогал, в любом случае это впечатляюще!       — О, было бы там что-то впечатляющее, — тихий смешок. Глаза опустились. — Ох, к слову, вспомнил кое-что.       На колени сумку положил и начал поиски чего-то в ней.       — Книга? — глаза на руки Ёсана перевёл.       — Медицинская, — в руки Чонхо передал. — Прямиком из XVIII века, в ней не про все новейшие техники, но база в ней превосходная.       — Раритет такой… — встал с места своего, да поклонился. — Спасибо, Ёсан!       — Всегда пожалуйста, Чонхо.       Оба улыбались. Искренне. Глаза Ёсана сверкали, казалось, будто не на долго он вернулся в дом родной. Как жаль, что дымка быстро рассеялась, оставив после себя лишь ощущение теплоты и собеседника приятного.       С темы на тему перескакивали, словно стараясь как можно больше узнать. Чай закончился, а никто даже не заметил.       — Чонхо, нальёшь ещё?       — Конечно, подожди пару минут.       — Спасибо.       И лишь сейчас он чувствовал себя как дома.