blood on the lips

Подорванное доверие нелегко восстановить,

Поздно уже ошибки свои признавать.

И чтобы позже вновь за руку схватить —

Нужно ждать, молчать и порой отступать.

      В одной постели лёжа два вампира нежно пальцами друг друга касались. Один к чужой шее носом прильнул, им же проводя по зажившей уж давно ране. Второй ладонью по волосам проводил, к плечам спускаясь. От ласковых прикосновений к шее лежавший тихо выдыхал, смешок короткий не скрывая. Щекотки не боится он, но перед касаниями приятными был слаб слегка.       Прошло уже полгода.       Полгода ненависти, страха и печали.       — Прости.       — За что? — от шеи отстранился, заглянув в глаза.       — За то, что раньше не доверился, — неловкая улыбка на устах. Уже давно не стыдно было.       — Сонхва, тут если кто и должен извиняться, то это я.       Уголки губ приподнялись. Он отрицать чужую вину не собирался, хоть и давно за неё винить перестал. Хонджун его улыбку полюбил. Целовал. Просил показывать почаще, Сонхва же не отказывал в такой простой мольбе влюблённой.       — Спасибо, что разрешил дождаться.       — Спасибо, что дождался.

***

      В свою спальню хозяин не заходил больше. Оставил её для Сонхва, пугать которого в планах не было, сам кочевал от гостиничного дивана до комнаты Сана, когда тот сам перетаскивал брата на кровать.       Прошло три дня, как он переродился.       Три дня наполненных ненавистью, страхом и печалью.       Хонджун корил себя за необдуманность своих действий. За то, что не рассказал, не подумал, не спросил разрешения. За всё. За всё он мысленно просил прощения. За всё хотел услышать "я прощаю". Но никогда он близко подходить не смел, не в этот час, не в этот день, не в это время.       К оранжерее ближе подбирался.       Себе пообещал недавно к роялю возвратиться. Время появилось, мог и уроки вспомнить.       С собою тряпки взял с кувшином, наполненным водой, поставил на корпус рояля, смочив одну из тряпок. Сперва решил цветы протереть. В прошлый раз Сан был рад, когда Хонджун взял на себя инициативу по уходу. Как оказалось — это расслабляло.       Сухоцветы все были протёрты. Довольно много времени заняло, но расслабился хорошо. Мысли не тяготили так же сильно. А за цветами рояль стал протирать, в воспоминания погружаясь. Занятия Ёсана он запоминал на долго в любых аспектах, будь то письменность и чтение, то обучение манерам, то уроки игры на музыкальных инструментах.       Сел на банкетку, на рукавах манжеты поправив. Руки подрагивающие крышку открыли, обнажив нетронутые временем клавиши. Начинать играть сразу было неловко. Руки помнили что-то, определённо, но память не вспоминала сразу композиции. Тряпку в руки взял, решив для начала протереть и клавиши. Протирая, мысли медленно, спокойно прояснялись. Композиции, что играл не раз, приходили в голову. Небольшую разминку для пальцев сделал перед началом игры.       Вздохнул.       По клавишам пробежался.       Сочинение 3. Номер 2. II: Tempo di minuetto       Неуклюжие первые ноты менялись более уверенными, а старые уроки вспоминались легче за практикой. С непривычки пальцы болели, но внимания должного Хонджун не обращал. Мягкая мелодия распространялась по всей оранжерее, выходя за её стены, проникая более тихо в каждый уголок дома. Игра заняла всего пять минут. Хонджун мягко улыбался, проходя пальцами по клавишам. Хорошо, что смог вновь играть.       В оранжерею входит Сан, тихо аплодируя.       — Я удивлён, — улыбка ямочки оголяла. — Я ждал, когда ты вновь начнёшь играть.       — Даже не сомневался, что я вернусь?       — Тебе нужно было время, чтоб заскучать по роялю. — Хонджун легко Сана по плечу шлёпнул, протерев по месту удара ладонью. Сан засмеялся искренне, брата обнял. — Сыграешь ещё что-нибудь?       — Если вспомню.       — У меня остались ноты!       — Даже так? Принесёшь тогда?       — Хорошо!       Сан с яркой улыбкой в комнату убежал, а Хонджун вслед мягко уголки губ поднимал, поглаживая пальцами рояль. Сквозь стеклянные стенки в окнах дома движения видел, то как брат по лестнице взбирался, то как спускался, то в своей комнате чёрную макушку видел, наблюдающую. Засмотрелся. Макушка спряталась.       — Держи! Что первое нашёл, где-то ещё были, я уверен.       — Спасибо, с какой начать тогда?       — Давай с этой? — пальцем указал на одни из нот. Лист старый был, да песня довольно нравилась им обоим в своё время.       — Хорошо.

***

      Неделя ощущалась вечностью.       Две недели он сидел лишь в четырёх стенах, боясь отсюда выйти.       Месяц он корил себя за слабость и неспособность дальше жить.       Вставая с кровати Сонхва старался выйти. Ему хотелось преодолеть это такое глупое, созданное по его же воле, однообразие. Но страшился он многого в этом доме. Он всё не мог воспринимать гостеприимность как положительную черту его спасителей, и губителей одновременно, казалось, что это всё часть какого-то ужасного плана, в конце которого Сонхва вернут в деревню на ритуал сожжения. Руку от ручки отводил, возвращаясь к кровати, сжимая рубашку у груди, надеясь сорвать и её, и сердце. Не получалось. Не хотел чужие вещи портить.       Его переживания, вперемешку со страхом ничего не перебивало.       "Я тот, кем меня видели"       "Они были правы"       "Я монстр"       Звук клавиш выбивал из него мыслей, а слёзы на мгновение останавливались. По полу полз к окну и открывал его, лишь бы лучше слышать мелодии незнакомые. Подглядывал, чтобы увидеть создателя этих нот и каждый раз засматривался на Хонджуна с двоякими чувствами.       Он пугал Сонхва. Он вампир. Он обратил его. Он и только он виноват во всём этом, очевидно ведь!       Но он и изменил жизнь Пака, перевернув её на сто восемьдесят градусов. Но он же его спас. Он же отдал ему свою комнату. Он же успокаивал сейчас своими мелодиями.       Страх неизвестности возвышался над Сонхва, не давая принимать решения, но для себя он, наконец-то, решил попробовать приспособиться. Сидя взаперти ведь сам себе не помог бы.       До двери доползал, страшась даже просто встать на ноги. На колени встал и к ручке на двери тянулся. Ледяная. Держится за неё время, не решаясь на действия.       О стену опираясь другой рукой медленно вставал. Вздыхал. Ручку поворачивать начал, останавливаясь на половине пути. Мысли душили. Он точно будет в порядке, выйдя из "своего" убежища?       Ручку провернул до конца. Тёплая. Весь холод отдала.       Сонхва в небольшой проход глядел, впервые видя дом вне спальни.       Первый шаг.       Второй.       Дверь закрыл за собою.       Он вышел.       Спокойная мелодия всё ещё доносилась, отражаясь в стенах дома. Сонхва на носочках спускаться по лестнице стал, поражаясь размерам. По приближающимся звукам понял, что он близко. У стены остановился, еле выглядывая из-за угла. Сан выглядел счастливым, кружась в одиночном танце у рояля. Хонджун умиротворённо. Сонхва подобным спокойствием был заворожён.       "Его лицо красиво"       Слабость в ногах почувствовал, ладонью за край стены держался, на колени опускаясь. Может зря он выходил?       — Сонхва?       Быстро взгляд поднял. Пойман с поличным. Подниматься наскоро стал, стараясь не упасть.       — Подожди-подожди! — Хонджун ладонями остановил его, сразу отпустив. — Ты когда вышел? Как себя чувствуешь? Голоден?       — Так много вопросов…       — Прости, я переживал за тебя.       Переживал? Сонхва был поражён. Он не врёт? Или просто в доверие внедрялся? Хотя зачем ему таким заниматься?       — Почему?       — Что?       — Почему Вы переживали за меня? — глаза в пол.       — Потому что я виноват перед тобой, — Хонджун на колени сел, на лицо опущенное взглянув. — Я хоть и спас тебя от смерти, но не знал нужно ли тебе это и готов ли ты к последствиям. Прошу простить меня. Пожалуйста…       Он шутит? Сонхва был уверен. Но слезы из глаз идут, словно поверил.       Нет, он не уверен. Врёт себе же.       К нему тянулась рука, что одним пальцем слёзы вытирала. Пак вздрагивал, но не отодвигался.       — Я понимаю, что тебе потребуется больше времени на то, чтобы понять мою искренность, — руку от лица Сонхва убрал. — Я не прошу скорого доверия, я прошу позволить доказать, что мне возможно доверять.       Слова серьёзны, а тон спокоен. За угол стены держался, другой рукой лицо закрывая.       — Хорошо… — шёпотом.       Сонхва не видел, как Хонджун улыбаться начал.       — Спасибо, Сонхва.       Перед собою руку протянутую увидел. Медлил. Руку не трогаел, но смотрит. Не знает, стоит ли, боится до сих пор.       Ладонь в чужую всё же вкладывал, поднимаясь с колен. Ноги всё ещё еле держали.       — Ещё раз спрошу, ты голоден?       — Немного.       — Сейчас могу предложить только животную кровь, людей поблизости нет.       Сонхва ладони сжал, а глаза раскрыл.       — Кровь? Не шутите?       — Не шучу, — глаза в глаза смотрят. — Кровь мы пьём, чтобы не ослабеть, а все остальные людские блюда — только чтобы вкусы новые опробовать.       — Так Вы…       — Пожалуйста, давай на "ты"?       Замолк на несколько секунд.       — Так ты… Как часто пьёшь кровь?       — Не сильно. Обычно одного охотника мне на год-другой хватает, но и я уже не молодой, привыкший, — пальцем ладонь сжатую потирал. Сонхва руку не убирал, радовало обоих. — Тебе желательно бы раз в пару месяцев, а дальше привыкать начнёшь.       — Как это всё ужасно звучит.       Оба замолчали. Им есть что сказать, но озвучить не решались.       "Хотя не хуже некоторых людей" — думал Сонхва, вспоминая о людях в своей деревне.       "Не так ужасно, как некоторые люди" — думал Хонджун, стараясь не углубляться в воспоминания. Глаза начинал жмурить от болей в голове.

***

      Сонхва стал чаще выходить на третий месяц.       Сан прилагал усилия, чтобы он скорее привык к их обществу, спрашивал, не хотел ли он с кем-то поболтать, попробовать что-то, в конце концов — он приводил Уёна в дом, что с радостью болтал с Сонхва, а он, в свою очередь, чувствовал себя спокойнее рядом с человеком.       Хонджун в это время всячески доказывал искренность своих посылов. Прежде чем войти в свою же спальню стучался, обучал его письму, рассказывал лёгкие истории и читал романы.       Хотелось к нему быть ближе.       Привыкал к нему.       Полюбился.       В очередной раз Уёна Сан привёл. Хонджун впервые застаёт этот момент. Безмолвно делал поклон и уходил в оранжерею, оставляя в гостиной лишь гостя с вампиром своей крови.       — Вау, я впервые вижу Хонджуна, он всегда такой молчаливый? — Уён почти шепчет, разглядывая лицо Сонхва, что сильно поменялось за пару месяцев.       — Не сказал бы, — на лице лёгкая улыбка.       — Ладно, Хва-я, ты как себя чувствуешь? Лучше уже?       — Привыкаю…       Дальше не слушал. Не хотел смущать. Приятно знать, что всё налаживалось       В этот раз Уён на долго не задержался. Сказал что-то о делах срочных, собираться уже начал. Хонджун вышел из оранжереи, ловя на себе удивлённый взгляд человека. К нему и подошёл, к уху приблизившись.       — Спасибо за то, что помогаете ему.       Отодвинулся, Сана позвав, что Уёна всегда провожал.       — О нет, что ты… Вы? Я уже запомнил дорогу, не хочу Вас ещё заставлять бегать туда-сюда! — улыбался, из поместья выходя. — До свидания всем!       Убежал. Странно, возможно правда дел много.       Сан из склада с мазью вышел слегка удивлённый отсутствием Уёна. Назад вернулся, убрав её.       Хонджун краем глаза на Сонхва взглянул. Улыбается. Полностью обернулся, застыв.       "Красивая улыбка"       — Хонджун.       — Что такое? — проморгался, в глаза взглянув.       — Ты будешь сегодня играть?       — Ох, да, планировал пальцы размять, — в сторону оранжереи глянул. — А что? Потише быть?       — Нет-нет! — Сонхва активно головой мотал. — Наоборот, я хотел… Можно с тобой сходить? Вблизи послушать хотелось бы.       Удивлён. Приятно и искренне удивлён. С мягкой улыбкой кивнул, ведя того к их с Саном укромному уголку. Банкетку пододвинул ближе, присаживаясь на край, показывая жестами сесть рядом. Сонхва не стал, хотел посмотреть с другой стороны. Хонджун настаивать не стал, сажаясь на середину.       Пальцы размял, слегка нервничая. При Сане было проще начать играть.       По клавишам прошёлся, растягивая момент.       Лёгкая мелодия выходила из-под пальцев Хонджуна. Первые ноты выходили нервными, дальше расслабились, вместе с создателем. Глаза прикрыл, наблюдая за движением рук и нотами.       Сонхва глядел восторженно. В глазах можно было звёзды увидеть.

***

      Шёл пятый месяц. В этот раз назвался он негласно "доверием".       Сонхва с Хонджуном у камина сидели, что-то обсуждая. С темы на тему скакали, Пак светился от рассказов собеседника и наоборот. Пока он рассказывал истории из книжек, Ким глядел на него, дыхание затаив. Ещё прекраснее, когда светился.       — Сонхва, тебе Ёсан ещё книжку передал! — Сан в гостиную зашёл.       — Ого, я ещё прошлую не дочитал! — улыбка с лица не спадала. Книгу в руки взял. — Передашь ему благодарности?       — Думаю скоро ты сам сможешь лично отблагодарить, — Хонджун улыбается, пальцами касаясь ладони.       — Буду даже больше рад такому.       Все улыбались. Сан на прощание помахал, да из дома вышел к Уёну, все привыкли. Сонхва название книги начал читать, пальцами по буквам водя. Хонджун смотрел на него, не скрывая улыбки. Ближе пододвинулся. Пак голову поднял, смотря в глаза. Волосы за ухо убирал, но те вновь падали. Хонджун ближе двигался, кончиками пальцев убрав непослушные волосы.       Сонхва надеялся, что уши не покраснели. Вздохнул, когда вспомнил, что кровообращение хуже, чем у людей. Как связано кровообращение и смущение он, к слову, не понимал, так Ёсан сказал.       — Ты близко так.       — Смущает?       — Нет, — соврал.       — Меня тоже, — улыбался.       Хонджун ладонь Сонхва в свою взял, гладя её. Пак смотрел заворожённо, как с нежностью на него впервые в жизни смотрели. Не двигался практически, лишь моргал.       Хонджун лишь пальцы целовал, глаза закрыв.       — Возможно я слишком тороплю события, — в глаза смотреть не стал, оглаживая руку. — Но чувства говорят с признаниями не медлить.       — Хонджун…       — Я не договорил, — в глаза заглянул на долю секунды. — Прошу не отвечай сейчас, если не готов, подумай столько, сколько нужно, взвесь все варианты и пойми, что чувствуешь перед ответом. Для меня это будет лучшим признанием. Даже если это будет отказ.       Речами заворожён.       В себе ответ уже нашёл, боясь признаться в нём.       Сонхва в свои руки взял другие, так нежно, как с ним всё время обращался он. Тот, кто показал ему себя. Тот, кто показал, что он сам не чудище. Тот, кто показал любовь. Тот, чьи руки сейчас целует, не скрывая чувств.       Хонджун глаза раскрыл, внимательно смотря в глаза. Сонхва с улыбкой ладони на щёки положил, большими пальцами скулы гладя.       — Скажи, пожалуйста, что это не моё воображение. — запястья мягко взял, касаясь мягкой кожи.       — Это не твоё воображение.       — Не верю. Ай, — Пак ущипнул. — Хорошо, теперь верю.       Сонхва смеётся. Такой забавный.       — Спасибо тебе.       — За чувства?       — Нет, за тебя в целом.       Улыбка тронула губы обоих. Хонджун ладони на щёки Сонхва переложил, копируя его движения, а после лбом ко лбу прижался, глаза закрыв.       — Спасибо тебе за мои чувства.       — А? — Сонхва заморгал быстро.       — Не важно. Просто спасибо.       Отодвинулся слегка, в глаза заглянув.       Их первый поцелуй отдавал заботой и невинностью, что заставляла сердце биться.

***

      Хонджун нависал над Сонхва, на одном локте держась, другой рукою от щеки до плеч водил. В ответ ему на спину руки легли, сжимающие рубашку на лопатках.       — Ты превосходен, asterisc.       — Ты невероятен, dragostea mea.       Наклонился, в уголок губ поцеловав. Губами дорожку проводил к скуле, а от неё до шеи, дальше не заходя. Сонхва к себе прижал, ладонь в волосах родных оставил. Хонджун ближе двинулся, ложась на грудь. На плече ладонь чувствовал, что мягко до кисти проводила.       — Dragostea ta imi lumineaza viata, Seonghwa.       — As vrea sa the sarut.       — Vă rugăm să sărut       Целовал мягко, в края губ, позднее к себе за подбородок прижимая. Улыбку на губах чувствовал, как и Хонджуна, так и свою.       Прошло полгода с обращения Сонхва.       Хонджун ещё бы ждал, даже не зная, к чему его искренность привела бы.