blood on the lips

Рука неловко движется, Записывая собственную биографию. В ней место есть для того, Кто собственным спасением стал.

      Тихие звуки скрежета пера. Черные буквы на куске бумаги. Конец строки. Локоть в опасной близости. Падение.       Чернильная река затапливала медленно пол.       — Вот же баламошка! Сколько раз говорить следить за руками!       Чонхо вздыхал. За обучение письму и чтению он правда отцу благодарен. Не каждому дан шанс знания свои расширить.       Вот только, те сведения, которые ему давали, не приносили ничего, кроме головной боли. Сдались ему эти вампиры. Нет, не хотел он убивать, ни разу, он хотел спасать. Да и не видел он в тех людей, которых убил его отец, вампиров. И если бы даже были они ими, юноша — не судья, чтобы решать, кому жить, а кому умирать.       В записях буквы складывались в слова. Те — в предложения. О том, как распознать чудовище, как приманить, а после — как убить. Вот уж действительно полезные знания, бесспорно.       Хотя Чонхо поспорил бы в любом случае.       Отец продолжал ворчать. Мужчина всплескивал руками. Явно недоволен незаинтересованным сыном. А вот и мать зашла. Наверное, хотела убрать поскорее чернила.       — Матушка, я могу сам…       — Не нужно, не пачкай лишний раз руки. Лучше сосредоточься на учебе, — улыбка мягкая на её лице, а голос на шёпот перешёл. — Хоть это не те знания, которые я хотела бы, чтобы ты получил, это лучше, чем ничего.       — Что ты там ему бормочешь? — подошёл ближе отец. Не нравилось тратить время на пустяки.       — Говорю ему, чтобы слушал тебя, да продолжал учиться.       — Верно, без знаний нам не победить этих тварей!       — Отец, я не думаю… — начинал Чонхо, тут же будучи остановлен матерью. Женщина качала головой. Верно, не стоило начинать спор с тем, с кем разговоры бесполезны.       Так проходили дни в семействе Чхве. Чонхо, по большей части, не против, когда половину дня за книгами проводил. Главное — не идти на охоту.       Потому что жертвы здесь не вампиры, а реальные люди.

­***

      Чонхо должен был понять, что это добром не закончится еще в тот момент, когда увидел сияющие глаза отца утром. Он должен был это предотвратить. Остановить.       Спасти.       Начало дня было обычным. Скорее даже обыденным. А как же еще. Просто вновь повторяющиеся байки про чудовищ, высасывающих кровь из людей. Мол, якобы рядом обнаружен вампир. Это уже привыкли слушать и мать, и сын из уст отца. Всегда самым первым узнавал о "новых обращённых" от других. А там, где говорили остальные — там и его отец. Узнаёт, выслушивает, да готовится изгонять детей Сатаны.       Но кто мог подумать, что в этот раз слово "дети" — не просто фигура речи.       Им было буквально двенадцать и одиннадцать лет. Двое маленьких лучших друзей — Чхве Хёну и Ким Чонхун. С ними Чонхо был лично знаком.       Эти ребята часто помогали ему с матерью на ферме — иногда за буханку хлеба, а иногда получали монету тайком. Ведь отец бы не одобрил лишние траты. В то время как матушка говорила — любой труд должен быть оплачен. Не каждый способен предложить свою помощь.       Семья Чхве была спасением мальчишек. Она же и стала их погибелью.       Чонхо не мог заставить себя перестать трястись. Взгляд задержался лишь на одном. Пальцы в ладони впились. Ноги подкашивались.       Ровно также по полу когда-то растекались чернила.       А теперь перед глазами море крови и еле дышащее тело маленького друга.       Кровь в деревянный пол впитывалась, окрашивая его в ужасную смесь бордового и чёрного. А то, что всё еще остается на поверхности — отдавало медным запахом, вдыхая который, тело чуть ли не парализовало.       Ему надо успокоиться. Паника тут не поможет.       Но как оставаться спокойным, когда перед глазами маленькие колья, вбитые в тело Хёну? Он, удивительным образом, всё ещё оставался в живых. Рядом плачущий Чонхун в луже крови, держащий друга за маленькую ручку. В его голосе отчаяние, мольба и страх. Ужасно дикий страх.       — Прошу, пощадите, прошу, прошу, прошу! — слёзы градом лились, смешиваясь с кровью на полу.       — Молчать! Дьявольское отродье! Ты мне мозги не запудришь! Чонхо! Что стоишь?! Ты должен избавиться от этих проклятых душ! — орал отец.       Вдох.       Выдох.       В глазах страх почти у всех в этой комнате. За исключением отца.       Мальчишек надо спасать. Действовать нужно быстро.       — Ты прав, отец, — начал сын, вводя в испуг ещё сильнее мальчиков помладше. — Ты знаешь, я хорошо учился, но всё время смотрел. Позволь в этот раз разобраться самому.       — Ты уверен? — недоверчиво. Но с долей удивления.       — Они всего лишь дети, даже будь я помладше, справился бы. А ты пойди, успокой матушку, все же, она чаще общалась с этими упырями, — последнее слово он смог произнести спокойно. Но про себя — был готов вырвать себе язык.       Отец хмыкал. Доволен своим сыном. Наконец-то тот взялся за ум, а не жалел чертяг. По макушке его треплет, уходя с безумной радостью.       Чонхо головой потряс, от фантомных прикосновений рук избавляясь. Быстро упал на колени, срывая ткани с кровати под рыданья и крики о пощаде.       — Чонхо-я, — Чонхун ближе к Хёну жался, продолжая плакать. — Мы правда не лжём, Хёну не плохой!       — Я знаю. Поэтому спасаю. Нам нужно уйти. Господи, куда же вас вести, — пальцы заламывал. Губы в кровь кусал. На кровь на руках внимания не обращал.       — Мин…джэ… — прохрипел Хёну.       — Точно! Наш друг Ким Минджэ! Он поможет! Он точно поможет!       — Он далеко?       — Нет, совсем рядом! Пожалуйста, Чонхо!       — Успокойся и помоги.       Переплелись руки — маленькие с большими. Убрали колья, быстро зажимая раны. Это Хёну не спасёт, но даст им нужное время. Подхватил на руки еле живое тело. Чонхун выбежал из дома, показывая дорогу. Это он должен был лежать на том полу, но старший защитил его.       А он теперь постепенно увядал.       Все трое в крови. Вот только двое из них не в своей.       Добрались до небольшого домика как можно скорее. Младший колотил руками в дверь, дрожа от напряжения.       — Минджэ! Минджэ! Выйди прошу!       Перед ними появился парень, едва ли старше самого Чонхо. Глаза его округлились, но вопросы он не задавал. Скорее в дом пропустил, показывая мигом на кровать. Чонхо друга сразу положил, поправив повязку самодельную.       Остаться хотел. Помочь. Только это в мыслях.       Отец.       Улики нужно было убрать. Иначе смерть настигнет не только Хёну.       — Спаси его… — умолял.       — Спасу, — уверенно. Минджэ отвернулся к Хёну. — Так, что там говорил Хонджун…       Чонхо из дома выбежал, несясь стремглав обратно. Отца не видно, это хорошо. Взял в руки горящие факела. Дом мальчишек поджёг.       Он весь в крови. Наземь упал, не в силах больше стоять. На руки свои смотрел. Ужасен.       Сбоку увидел движение. Это его матушка. Смотрела с ужасом. Наверняка думала, что сын заодно с отцом. Капюшон натянула наскоро и сбежала прочь.       Чужой маленький домик теперь объят огнем, а Чонхо казалось, будто он поджёг свой.       Больше тут никто не жил.       И больше никто тут не сможет жить.

***

      Не больше года прошло. Мальчиков он больше не видел. Наверное, к лучшему, на глаза отца не попадутся.       А вот к кошмарам Чонхо уже привык. Проснётся в луже крови, льющейся с потолка и затопляющей его комнату, и не удивится. Поймёт через часок, что это кошмар, но не успокоится.       Руки всё никак от воспоминаний не ототрёт. Старую одежду сжёг в тот же день.       Шёл рядом с отцом. После того — он больше никого не убивал. Всё ходил, да других в разговоры про монстров втягивал.       Юноша вслух не признается, но кажется, будто кровожадные убийцы вовсе не вампиры, а его собственный отец.       Сейчас искали очередного. Чхве-старший — чтобы убить, Чхве-младший — чтобы спасти. Чонхо лишь надеется, что этого человека они не сумеют найти.       — Молодой человек, вы случайно не видели здесь вампира? — спрашивал мужчина.       Чхве Чонхо повернул голову, к тому, кого они повстречали.       Перед ними — очень приятный парень.       Тот — глядел на него.

🩸🩸🩸

Встать трудно, дышать невероятно тяжело,

Дело не только в том, что произошло с тобою.

Но знакомое всем чувство уже расцвело,

Так что не бойся показать сломленную волю.

      За всё своё существование он обратил лишь двух людей. Сейчас же этот список пополнялся.       Пришедшие к дому Юнхо и парень, о котором он рассказывал не раз, не были удивлением для Ёсана, сам же звал, но запах крови, что чувствовался за километры, хорошим знаком точно не являлся. На пороге дома двое парней, испачканные кровью, лежали. Чонхо удивлён и напуган больше был, не чувствовал ведь кровь изначально. Взгляд испуганно бегал от знакомого к незнакомому человеку, а в мыслях лишь вопросы:       Как им помочь? Кого спасти первее? Согласны ли они?       Ёсан командовал. Сквозь тихую ругань просил Чонхо помочь до гостевой донести раненых, сам Юнхо подхватил, Минги в другие руки доверил. Быстро положили еле живых на постель и состояние их оглядывал наскоро. Один из последних сил в живых оставался. Второй отключился, не умер, сердце ещё билось. Товарищ этого не понимал, видно на грани истерики находил, на прощание в губы целовал, слёзы по щекам с кровью на руках мешая.       Чхве кровь с губ незнакомых вытирал, Кан в голове недолго благодарил, возвращаясь к изначальным мыслям: Юнхо ранен сильнее, пусть он и держался сейчас — умрёт раньше Минги, а также он в курсе существования вампиров, раз пришёл за помощью к подобному — мог ожидать исхода в виде бессмертия. Сон вновь глаза открыл, снова попросил спасти Чона, а если не получится — убить Минги вслед за ним. Кан заверил его, что в "живых" останутся они оба. Минги вновь закрыл глаза. Оставалось немного.       — Чонхо, не пугайся только.       Названный взгляд перевёл на Ёсана, что к шее человека двинулся. Клыки дробили кожу и мышцы, из рта капли крови стекали, брови хмурились у переносицы, а руки бельё постельное сжимали, отвлечься стараясь. Юнхо под ним бледный до невозможности, Чонхо слюну сглатывал в напряжении. К Ёсану руки тянул, когда тот кровавыми клыками ладонь свою вскрывал. Вид ненавистный. Слишком много крови.       — Чонхо, — Кан дышал тяжело, с ладони кровь лил прямиком в горло бледного. — Пожалуйста, не уходи только никуда, — глаза на собеседника перевёл. Губа нижняя дрожала. — После Минги у меня сил не будет. Прошу, присмотри за мною.       — С чего ты взял, что я уйду?       Улыбка мягкая на миг. Этого хватило Ёсану, чтобы успокоиться.       С Минги было тяжелее. Голова тяжелела, упасть наровила, в горло каждый глоток крови тяжелее шёл, больше крови вытекало из рта, сам процесс из-за этого шёл дольше. В конечном счёте от шеи с облегчением оторвался, дышать всё также тяжело, но обращение ещё не завершено. Другую ладонь вспорол клыком. Боль ужасная, но нужно перетерпеть. За край тумбы схватился свободной рукой, только что вскрытую ко рту Минги поднёс. Чонхо кровь стирал с лица и шеи Ёсана, за талию придерживая, боялся, что упадёт.       Продлилось это около часа. По ощущениям вся вечность. Последние капли крови попали на губы Сона, когда Ёсана перестали ноги держать.       — Господи, Ёсан! — Чхве быстро словил падающего, к себе прижимая. Ёсан руки на шею положил, ладонями стараясь не касаться. Чонхо наоборот, ладони ближе прижал, наплевав на кровь, что останется на нём. — Как тебе помочь сейчас?       — Пожалуйста, донеси меня до кровати.       — Хорошо.       На лежащих на кровати людей взглянул. Голова звенела от переизбытка крови. Чхве на руки подхватил ослабшего вампира, за взглядом его проследил.       — Я позабочусь о них, главное ты не напрягайся.       — Спасибо…       В постели оказавшись, Ёсан свернулся словно в кокон, ладонями себя обхватив. Чонхо ушёл? Печально, но, быть может, так Кану проще будет? Слабым оказываться не хотелось бы не перед кем. Глаза закрыл, чувствуя, как слеза по переносице потекла, на подушку капая, вытереть не мог, двигаться тяжело, да ладони дрожали.       Кто-то в свои руки мягко ладони эти взял. На них почувствовал касания невесомые, не пальцев точно, но додумывать не стал. Слабость легко завладела Ёсаном, уснул быстро, почувствовав тепло пледа на плечах.

***

      Глаза открыл с невероятной тяжестью, веки будто каменными стали. Руки были в бинтах, почему он не помнил. Ёсан же не пользовался ими, только для людей их приобрёл. Противостоя слабости на спину лёг, чувствуя, как одеяло держали будто.       Возле него спал Чонхо. Не оставил всё-таки. Теперь понятно, откуда бинты на ладонях взялись. В душе Кан явно благодарен. Слабой улыбкой одарил спящий силуэт, что плохо видел из-за размытости в глазах, и повернулся медленно к нему. Прижался, засыпая вновь под звуки частого биения сердца.

***

      Ёсана не тревожил. Чонхо себе бы не позволил, видя, как тот переживал восстановление. Ни телепатом, ни эмпатиком быть не нужно, чтобы видеть, как ужасно себя чувствует вампир, хоть и временами старался показать, что всё хорошо.       — Обращения других всегда так тяжело проходят? — Чхве по волосам нежно проводил, смотря на лицо, чьи глаза закрытыми оставались всё время.       — Одного обратить легче, чем сразу двух, — Ёсан под руку голову повернул слегка. — Но с ними не получилось бы по-другому. Восстанавливался бы я дольше, а Минги существовал бы с последствиями смерти.       — Последствиями… смерти?       — Видел трупы? — глаза приоткрыл. Чонхо словно ощущал эту мутную пелену на них, каждый раз больно смотреть в такие глаза.       — Не один раз.       — Видел разложившиеся трупы? — молчание. Ни разу не видел. — Самое безобидное, что может появиться на теле — это трупные пятна, никто не захотел бы жить с ними.       Чонхо полотенце со лба Ёсана убрал, высохло уже, в небольшой бочке замочил его, на лоб возвращая уже пропитанное холодной водой.       — Пока я не ушёл к Юнхо с Минги, тебе нужно принести что-то?       — Я… — в глазах словно огонёк заиграл. — Не стоит, последи за ними лучше, чем за мною.       — А если тебе хуже станет? — ладонь сжимал несильно, по бинтам пальцами проводя.       — Перетерплю.       — Дурак.       Ёсан улыбку на несколько секунд открыл, клыки обнажая, Чонхо по пальцам его проводил, взгляда не опуская с лица вампира. Когда его интерес к чужой личности перерос в любовный он прекрасно понимал. В манере речи, характере, строгости, незаметных действиях и увлечениях — во всём Кан Ёсан его привлекал. Казался совершенным. Уходить от него не хотелось, потерять боялся.       — Чонхо, ты в порядке?       — А? — в глаза осознаннее глянул, моргнув пару раз. — Что такое?       — У тебя хотел спросить, ты минуты не двигался, подумал худо стало, — ладонью своею накрыл руку Чхве. — Переживать уже начал.       — Всё хорошо, — улыбка лицо осветила, как только на их руки посмотрел. — Просто задумался о своём. Ты не голоден?       — Ты же помнишь, что я кровью питаюсь?       — Конечно, — взгляд серьёзен. — И если понадобится, то свою кровь отдам.       — Не говори такого, — ладонь слабо сжал. Чонхо по пальцам гладил.       — Ради тебя и не только кровь отдам.       — Ты меня смущаешь.       Улыбка на лице Чхве заиграла ярче. Кан стал открыт с ним, подобные разговоры на сердце трепет вызвали — за него переживали и не хотели причинять вреда. Считал это лучше всяких признаний.       В последний раз по руке гладил, прежде чем ушёл проверить спящих мёртвым сном новых знакомых.

***

      Ёсан с кровати не вставал без веских причин. Даже недели спустя ещё тяжесть чувствовал. Юнхо и Минги уже очнулись, рад за них искренне, каждый день к нему приходили, в первые дни благодарили за спасение, в остальные ухаживали, на ноги скорее поставить хотели.       Чувствовал себя ужасно из-за этого. Он должен был следить за всеми, как самый старший, он должен был быть опорой для своих обращённых, он должен был помогать им. Но на деле ощущал себя тряпкой, неспособной самостоятельно даже позаботиться о себе, что уж об остальных говорить.       Ночь наступила недавно. Юнхо с Минги прогуляться решили, за них Ёсан слегка переживал, но сделать ничего не мог, да и они — взрослые личности, в случае чего смогли бы за себя постоять. Кан ладонями лицо закрыл, тяжело вздыхая. Слабость чувствовалась ужасно, хотелось плакать долго, громко и в одиночестве.       В комнату тихо Чонхо вошёл с водой. Ёсана увидел и быстро на пол поставил бочку, садясь на край постели, его руки в свои беря. Бинты давно не носил, но шрамы не зажили.       — Ёсан, тебе плохо? Что болит?       — Почему ты такой? — выдохнул тяжело, глаза всё ещё мутные, а на их краях слёзы собирались. Чонхо не понимал, о чём он, а Ёсан не понимал, почему он это говорит. — Я стал обузой для вас всех, я не способен с постели подняться уже третью неделю, почему ты всё ещё остаёшься со мною? Для чего? Проще ведь было бы меня на произвол судьбы отдать и не думать, я ведь уже не так интересен, когда больной.       — Ты неправ, — Чхве ладони в своих держал. Кан плакал тихо, но в глаза смотрел, не отводя взгляда. — Я не хочу уходить от тебя, Ёсан. Я не хочу оставлять тебя одного. Я хочу, чтобы тебе стало лучше. Если ради этого мне потребуется за тобой ухаживать месяца, да даже года, чёрт возьми, я всё ещё буду рядом, пойми!       Ёсан взгляд опустил, на руки свои глядя. Чувство жалости всё сильнее внутри разрасталось. Ладонями вновь лицо закрыл, вздыхая глубоко.       — Прости.       — Я рядом.       Чонхо к себе прижал Ёсана, по затылку гладя того. Юнхо и Минги, неожиданно вернувшиеся, в комнату зашли, сразу садясь неподалёку от больного. За него переживали. Искренне переживали. Слёзы лишь сильнее по щекам текли, когда почувствовал объятия не только Чхве, но и Чона с Соном.       Лёгкая улыбка заиграла на устах. Дышать стало значительно легче, рядом Минги по плечу гладил его, Юнхо хмуриться стал, а Чонхо дальше к себе прижимал Ёсана, не намереваясь отпускать.