blood on the lips

Глаза больные ничего не видят, Лишь в темноте они способны Слепнуть от солнца яркого. Свет этот только их чуть не погубил.

      Холод, застывший на коже навечно. Сердце, удары которого можно пересчитать по пальцам. Неподъемные веки.       Чон Юнхо ощущал себя мертвецом. Даже если он чувствовал, как делает медленные вдохи и такие же выдохи — жизнь как будто не текла по его венам.       Здесь, где он находился, необычайно тихо. Словно время замерло в одном моменте, стрелки застыли на часах, не позволяя новому дню наступить. Слышал лишь собственное дыхание. Чувствовал мягкую поверхность под своим телом. Видел тьму под веками.       Но не помнил ничего.       Дернул кончиками пальцев. Подвигал ногами, простонал негромко. Было лишь одно желание:       Пить. Хочется пить.       Прохрипел, пытаясь донести мысль хоть до кого-нибудь, словно рядом кто-то действительно был. Не получая ответа, разлепил глаза.       В комнате свет приглушенный из-за закрытых тканью окон. Не слишком темно, но и не ярко, чтобы это резало глаза. Голова болела, всё тело тяжелое. Глотал слюну, острее ощущая жажду. Со стороны двери слышны тихие шаги. О, наконец-то, Юнхо не будет один.       Вошёл молодой парень. Чон вроде должен помнить его, но мысли не соединялись в кучку. Глаза напротив широко расширились.       — Вы проснулись. Погодите, не дергайтесь, Вам нужно попить.       Юноша подошёл ближе, садясь на самый край кровати, мягко приподнял голову и поднёс блюдце с водой к губам.       — Аккуратно, не торопитесь.       Медленно делал глотки. Жажда все еще чувствовалась.       Что произошло?       — Ёсан сказал, что пришлось тяжело, когда вы вдвоем пришли. К тому же, с такими глубокими ранами. Поэтому так трудно прийти в себя. Организм еще не привык, из-за этого переживает процесс не так легко, как должен, — тихий спокойный голос. Успокаивающий. — Я разбираюсь не так хорошо, как Ёсан, но, думаю, скоро станет получше.       — А Вы?..       — Чхве Чонхо и, если позволите, давайте на "ты". Помимо прочего, я Вас младше.       — Я… — глотал слюну вновь. — Чон Юнхо.       — Я знаю, — мальчишка улыбался, затем на лице проскользнула печаль. Поднял взгляд. — А он — Сон Минги.       Юнхо нахмурился, ниточка происходящего маячила перед глазами, но за неё он всё никак не мог ухватиться. Медленно, в силу своих возможностей, повернул голову в ту сторону, куда смотрел Чонхо. Немного щурился, стараясь внимательней присмотреться. Увидел парня на соседней кровати.       И вспомнил в миг.       Адскую боль, безумный страх, отчаяние и последнюю отданную каплю любви. Он помнил свои мольбы о спасении его любимого. Свой последний вздох. Лицо Минги перед тем, как закрыть глаза навечно.       Тогда почему Чон живой? Почему Сон не дышал? Разве… разве Ёсан не должен был его спасти? Почему? Почему из них двоих в живых остался он один?       Вскочил с постели, но тут же полетел на пол из-за неокрепшего организма. Не слышал он криков Чонхо. Видел только его. Боли от падения не чувствовал, полз к чужой постели сквозь слабость. Дрожащими мертвенно-бледными руками дотронулся до такой же белой холодной кожи. Лбом прижался крепко, пальцы сжал на груди чужой, надеясь почувствовать удары сердца. Может, на самом деле он просто спал? А стоит Юнхо коснуться — тут же проснется?       Но ничего. Оглушающая тишина.       Шаг в пропасть и Юнхо падал. Слёзы скатывались по щекам, ресницы продрогли от боли, закрыл рот ладонью, словно боялся, что кто-то услышит его боль. Почему жизнь так ненавидела его? Лишила сначала родителей, затем родного брата, а после добила окончательно смертью любимого.       Они с Минги не были знакомы вечность, но от этого чувства Юнхо не раскрывались медленней. С Соном он мог дышать. Он мог жить.       Он желал жить.       Но никогда Юнхо не хотел существовать на этой земле без него.       — Ну же, вставай, — рыдал тихо, сложив дрожащую ладонь на холодной щеке. Чон умолял отчаянно. — Открой глаза, прошу. Вставай же, ну!       Тряс медленно холодное бездыханное тело словно в бреду. Отказывался принимать настоящее. Губы дрожали от накатывающей истерики, мутно все перед глазами из-за слёз. Прикусил язык, что-то потекло. Ничего не понимал и не собирался понимать.       Лишь продолжал держать мертвого Минги.       — Юнхо! Юнхо! Услышь же меня!       Чужие руки пытались развернуть его, Чон отказывался, сопротивлялся. Ему казалось — стоит только отвести взгляд, перестать касаться Сона — всё полностью исчезнет. Превратится в пепел. Совсем как на поле битвы — мертвые тела сжигали, даже костей не оставалось. Юнхо не хотел отпускать Минги.       — Почему, Боже? Почему ты забрал его, но оставил меня? — в грудь возлюбленного лицом утыкался, продолжая рыдать. — Ёсан, почему ты спас меня? Уж раз мертв он, то и меня оставил бы умирать.       — Чон Юнхо, услышь же ты меня! — кричал чей-то голос.       От тела все-таки оторвали, за плечи развернули, взгляд мутный поймали. Ладони на щеки положили, обращая внимание.       — Сон Минги не мертв.       — Перестань, — голос осип. — Я, может, не совсем грамотный, но уж точно не тупой. Его сердце не бьется.       — Пока что.       Юнхо не понимал. Чонхо напротив серьезен. Не похоже, что над ним смеялся.       — Пока что не бьется. Помнишь, что я сказал? Процесс проходит не так, как должен. У вас буквально у обоих дыра в теле была, а вы еще оба к нам шли пешком. Повезло, что у Ёсана было достаточно сил на вас двоих, иначе бы худо пришлось.       — А как… сам Ёсан?       — Не хорошо, — вздохнул Чхве, словно потускнев в миг. — По его рассказам, за раз проще одного превратить и после восстановиться, но вас же было двое. Был вариант позволить одному из вас побыть мертвым дольше, чтобы сил набраться, но Ёсан не захотел. Сказал, так еще хуже будет, восстанавливаться и так и так придется, а вот ваше превращение могло бы тяжелее, чем сейчас пройти. В данный момент отдыхает.       — Получается… ты один все это время за нами тремя приглядывал? — Юнхо не заметил, как расслабился. Разум постепенно успокаивался, понимая, наконец-то, что всё в порядке и ничего никому не угрожало.       — В этом нет ничего сложного, — Чонхо ладонью шею трёт, краснея. — Вы ведь, в основном, все просто спали. Просто следил за тем, чтобы вам всем было комфортно. Я ведь не то что бы спец по лечению вампиров.       О. В этот момент до Юнхо словно дошло.       Вампиры.       Посмотрел на свои руки: они до ужаса бледные, вены ярко видны. Коснулся пальцами лица, что-то мокрое чувствуя. Опустил взгляд и увидел кровь.       — Ладно, обо всём потом. Нужно позаботиться сначала о тебе. Вон как язык прикусил.       Вот они. Клыки почувствовал, наконец. Теперь Чон Юнхо — один из них.       На Минги взор перевёл со страхом в глазах. Понял, что он ведь его не спросил. Чего Сон хотел и готов ли стать он как Кан Ёсан — вампиром. Юнхо уже обо всем знал, он не был против, но ведь Минги он ничего не рассказал. Ни как ему помогут, ни в кого он превратится.       Что, если подобно его старшему брату, он бы предпочел уйти в мир иной? А Юнхо все решил за него.       — Пойдем, думаю, ты захочешь помыться и… поесть. Ёсан сказал, что затягивать с этим не стоит. Не бойся, с Минги все будет хорошо.       Чон мог лишь надеется на это.       Проходя вслед за Чонхо, заметил приоткрытую дверь. Взгляд метнул и увидел свет приглушенный и спящего Ёсана. Рассмотреть толком не удалось, но поплутав по закоулкам памяти, понял: Кан спал в той комнате, где раньше был он с Соном. Приоткрыл губы, думая задать вопрос, как Чхве опередил:       — Он не хотел, чтобы вы лежали в кровати, запачканной кровью. А еще больше — видеть вашего испуга, если бы вы переживали не самые приятные воспоминания, связанные с этой комнатой.       — Ёсан нас перетащил?       — Мы оба.       — И спим мы сейчас?..       — В моей комнате, мы поставили туда вторую кровать, чтобы вам удобнее было.       — Тогда где спишь ты?       Чонхо молчал. Уши покраснели легка. Юнхо решил не настаивать, но лёгкую улыбку не скрывал. Захочет — сам расскажет. Чхве провёл Чона в комнату помыться. Чувства, наконец-то, более не притуплялись, отчего вампир ощутил, как вода ему необходима, хоть и грязным особо он не был — наверняка новый знакомый позаботился. В том числе и о чистой одежде. Стоит как-то его отблагодарить. Долго в ванной не задерживался, боялся, что если замедлится, а после выйдет — в углу будет стоять колчан со стрелами, а за дверьми поджидать очередная бойня.       Когда же, наконец, вышел — ничего такого нет. Лишь Чонхо из комнаты Ёсана возвратился, и ушёл хозяйничать на кухне. Юнхо присоединился к нему.       — Дай посмотреть на язык, насколько сильно ты его прикусил.       Новообращенный вампир подчинился, рот открыл, позволяя человеку себя осматривать. Не чувствовал от него опасности. Лишь теплоту доброго сердца.       — Наверное, из-за того, что процесс перевоплощения еще идет, регенерация во всю работает, не вижу, чтобы ты был боле ранен. Это хорошо, — улыбнулся мягко.       — И как долго будет идти этот процесс?       — Хм, Ёсан знает точнее, но если судить по рассказам — недолго. В основном больше цвет кожи будет нормализоваться, чтобы ты выглядел более живым. Ну, насколько вообще это понятие можно использовать.       Оба усмехнулись. Чонхо куда-то отошёл, пропадая из виду на пару минут, а после вернулся с блюдцем в руках.       Кровь.       — Не так много, прости, но лучше тебе не позволять сразу много пить. Это утолит твою жажду.       — Спасибо… наверное? Не уверен, говорят ли благодарности, когда тебе буквально протягивают кровь в блюдце.       Чонхо хмыкал. Юнхо некоторое время глядел на свою питательную "воду". Крови он не боялся, к ней он привык. Вот только еще никогда до этого он ее не пил. Он мог её вкусить, когда кусал свои губы, слизывал капли от маленького пореза на руке, но никогда — не пил словно воду. Сделал осторожный глоток. Ожидал противного чувства, но подобного не испытал. Лишь, наконец, жажда прошла. Вот так теперь будет выглядеть его жизнь? Сам он, не против, наверное, все-таки дружил с Ёсаном, тот не выглядел как плохой человек, точнее, вампир.       Но что насчет Минги?       Юнхо не был в эпицентре событий в битвах, но Сон — другое дело. Он держал меч руках, резал и протыкал врагов, получал шрамы.       Один из которых от него — от Чон Юнхо.       Теперь вампир чувствовал тревогу. Да, они оба дошли до дома, Минги также просил за него, но что, если это было сделано лишь по доброй воле? Что, если с той выпущенной стрелой Чон попал не в руку, а прямо в сердце?       Что, если приведя его к Кану, обратив в вампира, он лишился последнего шанса на искупление?       Страх съедал. Юнхо почти всегда жил в тревоге. Порой она затихала, но не потому что было спокойно, просто к этому он уже давно привык. Лишь с Минги он чувствовал себя живым, лишь с этим парнем он не боялся, лишь с ним он ощущал комфорт. Чон не боялся.       Но в ужасе сейчас. Метал взгляд в закрытую дверь комнаты, где в мертвом сне лежал Минги. Еще некоторое время назад Юнхо не хотел его отпускать, сейчас же — боялся вернуться обратно. Казалось, вот откроет Сон глаза, поймёт, что Чон сделал, как тут же в ужасе посмотрит на него. Не убьет, нет. Он мог сделать это раньше. Но жить с ненавистью возлюбленного хуже, чем не жить вообще.       — Боишься? — прорезал тишину голос Чонхо.       — Я тот еще трус.       — Не думаю. Все чего-то боятся. Этого не избежать.       — Ёсан вряд ли чего-то боится.       — Уверен? — вопрос заставил сомневаться.       — Разве не так?       — Ты не поверишь насколько, — Чхве подсел ближе, не глядя в глаза. — Мы все от чего-то бежим. От людей, событий, слов и чувств. Что-то следует оставить позади, но ради остального — повернуть назад. Взглянуть под другим углом. Найти решение. Уверен, ты справишься.       — Ты меня не знаешь.       — Как и ты меня. Но теперь у нас есть время это исправить.       — Ты тоже бегунок? — Юнхо неуверенно спросил. Не хотел давить, но разговор с Чонхо расслаблял нервы и развязывал язык.       — Несомненно, — младший голову повернул, глядя на дверь, за которой отдыхал Ёсан. — Может быть, однажды, мы все найдем свой дом, из которого не пожелаем сбежать. Минги не уйдет от тебя, я тебя уверяю. Вопрос лишь в том, покинешь ли его ты?       — Нет, — тихо, но при этом уверенно ответил Юнхо. — Нет, пока этого не захочет он сам.       — Тогда все решено. Я не знаю, что все вы ощущаете пока в мертвом сне лежите, но думаю, мне бы не хотелось просыпаться в одиночестве. Наверное, мне было бы страшно. Хочешь, пойдем вместе с ним посидим, книжки какие-нибудь ему прочитаем? Уверен, даже если он не услышит, твои чувства ощутит.       — Хочу, — кивал активно Юнхо. Теперь ему не так страшно. — Есть ли что-то о языке цветов?       — Найдем.

***

      — Колокольчик — "Я думаю о тебе". Ты всегда выбираешь особенные цветы, — улыбался Юнхо.       За эти два дня практически от постели Минги не отходил, лишь иногда заглядывая в комнату Ёсана, проверить, как поживает его друг. Да Чонхо составлял компанию, когда тот ел или когда Чхве помогал ему с чтением и письмом. Книги всё еще читал младший, но Юнхо всегда внимательно слушал, позже повторяя рассказ вслух спящему Минги. В первую очередь узнал, что означал последний букет цветов. Это ощущалось больней, чем острый меч в теле.       Произнесёт ли эти слова когда-то вновь ему Сон Минги?       Чон Юнхо боялся узнать ответ.       — Удивительно, но многие персоны, которых я встречал и которые были заинтересованы в цветах — самые чистые и искренние люди, — звучал чей-то голос. Слабый. — Хотя сейчас они уже вампиры.       Юнхо резко повернул голову в сторону, замечая Ёсана. Кан упираясь плечом на косяк двери, старался улыбаться. Не подавал виду, как даже дышать было тяжело, что уж говорить о том, чтобы стоять. Вроде спал сутками, но всё равно мешки под глазами и вены видны. Мертвенно-бледная кожа.       — Ты чего встал?! — вскрикнул Юнхо, подскакивая к Ёсану. Долго не думал, на руки слабое тело взял, несмотря на протесты. — Тебе отдыхать надо, а не разгуливать тут. Я бы всё равно к тебе пришел или же Чонхо бы вернулся через пару часов.       — А… куда он пошел?       — В город. За едой, да послушать, кто что говорит. Ищет ли кто нас с Минги, да вроде еще интересовался пожаром каким-то. Скоро должен вернуться.       Юнхо осторожно положил Ёсана на кровать, укрыл одеялом, поправил подушку. Сел рядом. Молчали. Опять много думал обо всём.       — Всё еще не можешь окончательно успокоиться? — задал тихо вопрос Кан.       — Не думаю, что смогу сделать это, пока Минги не проснется и не скажет, о чем думает он сам.       — Думаешь, он набросится на тебя с обвинениями стоит ему только открыть глаза?       Чон молчал. Вот и весь ответ. Таков вариант развития событий ведь не исключен. Юнхо не знал, чего ожидать.       — Из вас двоих сильнее был ранен ты, — внезапно начал Ёсан. — Скорее, всё дело в том, что основной удар на себя принял именно ты. Но и Минги тоже не был в норме. В какой-то момент он потерял сознание быстрее тебя. Я посчитал, что он умер, однако через пару мгновений он снова открыл глаза. Первый вопрос заключался в том, сможем ли мы тебя спасти.       Юнхо слушал практически не дыша. И так медленное кровообращение, кажется, и вовсе остановилось. Ничего не было слышно, кроме голоса Ёсана. А тот продолжал:       — Тогда я ему рассказал, что к чему. Кто я такой и как могу помочь не только тебе, но и ему. Но с учетом того, что я обращу вас двоих за раз, я не уверен, как пройдет процесс. Знаешь, что он мне сказал после? — Ёсан в глаза смотрел, за реакцией наблюдая. — "Если из нас двоих выживу я — не сомневайся и убей меня снова. В этом мире у меня, помимо Юнхо, только мой младшенький остался, но от того я уже не слышал что-либо. Так что прошу, если справлюсь со смертью только я, не жди меня и отправь на встречу с Юнхо. Без него не вижу я никакого смысла".       Ёсан улыбался, пока напротив его друг моргал быстро, не сдерживая слёз. Уже не от горя, хоть и больно так же было. Просто теперь Чон верил, что есть шанс начать все с самого начала. И вырвать свое счастье из рук костлявой смерти.       Утёр слезы и посмотрел на свои бледные руки, задумываясь о чём-то.       — У тебя найдутся краски?       — Думаю, они могут быть в шкафу. Можешь взять, если хочешь.       Юнхо быстро нашёл нужные ему вещи. Все дорогие и качественные. Повернулся лицом к Ёсану, желая что-то сказать, как заметил, что он уже уснул. Хмурился немного, видно от боли, которую не мог скрывать во сне, как это делал наяву. Хотел бы Чон ему помочь.       Ещё раз Юнхо к кровати подошёл, взял тряпочку из небольшого ведра, видимо, Чонхо специально рядом поставил, отжал и на лоб другу положил. По голове мягко провёл. Как же много Ёсан на себя брал. Кан брови во сне расслабил, выдыхает, похоже, от прохлады стало легче ему.       Юнхо осторожно в руки взял краски и всё остальное, выходя из комнаты. Голова заболела, видимо, результаты продолжительного стресса и слёз. Но ничего. Как только Минги проснется, всё встанет на свои места.       Всё точно будет хорошо. Он был уверен в этом

***

      Тело немного тяжелое после сна. После продолжительных уговоров Чонхо, Юнхо позволил себе прикрыть ненадолго глаза. В итоге глубоко заснул. Приоткрыл веки, потягиваясь. Повернул голову в сторону, желая вновь взглянуть на возлюбленного.       Кровать пуста.       Юнхо не совсем понимал. Несколько раз моргнул. Может, он всё ещё спал? А вот сейчас проснётся и снова увидит Минги?       Но нет. Видение не исчезло. Постель действительно пуста. Юнхо вскочил, руками по одеялу провёл, словно так вдруг Сон под пальцами появится. Страх сковал мысли. Выбежал из комнаты. На кухне орудовал Чонхо, мыл чашки и блюдца. Слыша шум, голову обернул. Чон смотрел в глаза, задавая немой вопрос.       — Он тут. Недалеко, — тепло улыбнулся Чонхо. — Хотел подышать свежим воздухом. Выйдешь из дома, пройди по тропинке немного вперед, здесь рядом небольшое поле.       Больше Юнхо не задерживался. Бежал в указанное место. И вот оно — маленькое цветочное поле. А посередине сидел он.       Минги голову повернул и их взгляды встретились. Широкая улыбка красила бледное лицо. Юнхо чувствовал облегчение.       — Прошу прощения, не хотел Вас пугать, — шутил Чон, вспоминая их первую встречу. Сон тихо засмеялся. — Просто мимо проходил, увидел Вас, должен признаться, вид заворожил.       — Я до ужаса бледный, выгляжу, как ходячий мертвец. Сомневаюсь, что тут есть, чем любоваться.       — Постараюсь тогда тебя в этом разубедить. Я могу… сесть рядом? — все еще боялся. Думал, будто в один миг все разлетится на осколки.       — Конечно, — успокоил одним словом Минги. — Только тебя и жду.       Юнхо аккуратно ступил, осторожно садясь рядом. Оставил немного места между ними, чтобы лишний раз не беспокоить. Они только начали говорить, не известно, куда разговор дальнейший заведёт.       — Злишься на меня? — начал Чон.       — Скорее, был огорчен. Тогда, когда ты выстрелил в меня и я узнал, кто ты. Считал, может быть, твои чувства были лишь игрой. — пальцы перебирал, рассматривая цветы перед ним. — Я бы хотел тебя ненавидеть тогда, но глядя на тебя, истекающего кровью, я думал: "пожалуйста, живи". Я был тем, кто вонзил меч в твоё сердце. И для этого мне даже не понадобилось моё оружие. Достаточно просто было быть по другую сторону войны.       Какое-то время оба молчали, а после Юнхо ответил тихо:       — Поверь мне, Минги, я никогда тебе не врал. Я просто был влюблен в тебя безумно. До последнего нашего с тобой вздоха. И стрелять тогда в тебя я не хотел. Я просто был солдатом. За что прошу у тебя прощения.       — Извиняешься за то, что не мог контролировать? Это никогда не была твоя вина. Лишь злой рок судьбы. Но я хочу сказать тебе спасибо.       Минги кивнул на свои руки, изрисованные цветами. Рисунки обвивали предплечья, скрывая мертвенную бледноту, являя красивые пастельные цвета. О том, что благодарил больше, чем просто за цветы, Сон не говорил. Будет ещё время.       — Переживал, что ты можешь испугаться, когда проснешься.       — А ты ужаснулся?       — Да, — о том, что это было из-за состояния Сона, а вовсе не из-за собственного, не уточнил.       — Я тоже, — Минги всё понимал и так. — Когда в тот раз приоткрыл на мгновение глаза, а ты практически не дышишь. Хоть и провел в постели практически две недели, для меня это было словно вчера. Но я рад, что проснулся и увидел живым тебя.       — Так… что теперь?       — Ну, — Сон широко улыбнулся, пододвигаясь ближе, заглядывая в глаза. — Один вампир тут мне подсказал, что в нашем распоряжении вся вечность. И что нет нужды нам возвращаться в тот ад, когда перед нами появилась возможность любить и быть любимыми. Так что, Чон Юнхо…       Минги на секунду отвернулся, что-то в руки беря. Снова в глаза заглянул, звёздочки маленькие в них являя, протянул букет.       Незабудки.       — Жизнь явно хотела нас испытать, но в итоге мы пришли сюда. Этот путь не всегда будет легок, но я бы хотел узнать тебя, чтобы если кто-то из нас падал, мы оба могли бы помочь друг другу подняться. Tu ai adus culoare în viața mea, destinul meu. Vrei să-ți petreci eternitatea cu mine, colorând-o și mai mult?       — Doar dacă ești dispus să cauți alături de mine noi culori în această lume, muza mea.       Юнхо краснел, пряча лицо в букете цветов, скрывая смущение, которое, хоть и не проявлялось краской на щеках, все же ощущалось. Только с Минги он себя таким счастливым ощущал. Выглянул из своего укрытия, замечая, как Сон на него смотрел.       — Говорил мне, что слабак, а по-моему, из нас двоих — ты самый сильный.       — Ну, — Минги откинулся назад. — Наверное, такой я только с тобой?       — Господи, — простонал Юнхо. — Не прошло и дня, как ты опять со мной флиртуешь.       — Я не могу этого делать со своим любимым?       Чон тихо пищал, закрывая лицо рукой, заваливаясь рядом на траву. Слишком сильно смущён.       — Могу я тебя поцеловать? — приглушенно звучало из уст Юнхо.       — Я бы серьёзно обиделся, если бы ты не спросил.       Их первый поцелуй в новой жизни был наполнен счастьем, передавая все чувства, подобно свежему подаренному букету.       Незабудки — "истинная любовь".