blood on the lips

Пальцы нежно сжимали ладонь, Губы солёные целовали висок, Рекою лились красные лужи, После себя оставляя лишь соль на губах продрогших.

      К утру будил возлюбленного поцелуями, не пропуская сантиметра на лице, ладонь нежно обхватил своей, массируя костяшки. Смотреть на такого спящего партнёра приятного до невозможности, но разбудить пора.       — Asterisc, долгий сон организму на пользу не идёт, — Хонджун в висок поцеловал Сонхва, носом по щеке начав водить. — Пора вставать, Хва-я.       — К чему так рано, Хон-и? — глаза лишь приоткрыл, не хотя дальше раскрывать.       — Я понимаю, что ты не спал неделю, но сегодня мы уедем, не забыл?       — Сегодня? — глаза раскрыл, внимательно в глаза напротив глядя. — Так скоро?       — Мы разговор откладывали довольно долгое время, Ёсан восстановился практически, пора уже.       Сонхва подтянулся, глаза зажмурив на мгновение. На лопатках поднялся, одеяло откладывая в сторону, Хонджун ближе двинулся, ключицу оголённую поцеловав. Спустился ниже бы, но не время. Пак за подбородок лицо поднял, к губам мягко прижавшись. Никто не возражал от подобного. Ким в поцелуй улыбнулся, губами по губам нежно водя. Друг от друга часто отстранялись, вновь припадая к устам, с каждым разом не отнимая не скрытой ласки и заботе.       Сонхва отстранился первым, напоследок нос поцеловав быстро.       — Если так продолжится, то к вечеру мы не соберёмся.       — Хорошо, ты прав, — края губ поднялись легко, Хонджун на плечо голову положил. — С тобой, конечно, хорошо просто лежать, но сам же сказал, что нужно вставать.       — Вот именно, так что дай мне одеться.       — Конечно, asterisc.

***

      С самого утра в доме царил хаос. Юнхо и Минги пылинки со всех поверхностей судорожно стирали в ожидании гостей, Чонхо всё ещё следил за состоянием Ёсана, что в последнюю неделю значительно улучшилось, но одного надолго всё ещё не оставлял, отходя лишь чтобы помочь двум вампирам с уборкой. Сам Ёсан же был спокоен. Наверное, именно из-за него и остальные старались показывать внешнее спокойствие.       Вздохнул, выходя медленно к остальным, обращая сразу на себя чужие взоры.       — Ёсан, ты как? — Юнхо тряпку отложил на время.       — Юнхо, говорил же, что всё в порядке.       — Точно?       — Не переживай, в случае чего я бы заметил, что ему плохо? — Чонхо по плечу Ёсана провёл, что на него взгляд перевёл.       — Самоуверенный.       — Зато честный.       Голову на момент назад откинул, глаза прикрыв, Чонхо за талию придерживал его. На вампиров перед собой взглянул, что словно ожидали его команды. Ёсан усмешку подавил. Приятно даже, что его мнения до сих пор дожидались.       — Юнхо, Минги, вы уже убрались везде, спасибо вам, — ближе к Чонхо подошёл, не переводя взгляда с пары. — Часа через три приедут Ким Хонджун и Пак Сонхва — глава товарищеского клана, мой старый друг, и его партнёр, они уже давно предлагали мне объединить их клан с моим, но всё никаких причин на это не было. С вашим появлением, — рукой обвёл всех присутствующих. — Об объединении задумался сильнее. Клан Хонджуна изначально только за был, если и вы не будете против, то лишь формальности останутся и к ним переедем.       — Существуют ещё и кланы… — Минги шею потёр.       — Больше как формальность, оставшаяся ещё с века так XVI, но в основном в крупных семьях безопасность выше.       — А как кланы образуются? — Чонхо голову наклонил, слушая внимательно. Остальные отложили тряпки, садясь за стол.       — Юридически — никак. Это больше моральная составляющая, — Ёсан руки свои потирал. — Коль вы живёте под одной крышей, то можете уже кланом называться, либо же семьёй, кто какое название использует.       — Значит по сути… — Юнхо руки на груди сложил. — Мы вчетвером являемся "кланом" в таком представлении?       — Мне больше нравится "семья".       За столом все легко улыбаться начали. Кто-то открыто, клыки показывая, как Минги, кто-то скромно, глаза ладонью прикрывая, как Юнхо, Ёсан уголки губ лишь поднял, глаза на руки опустив, а Чонхо по спине его водил рукой, спокойную улыбку выдерживая на лице.       Ёсан чувствовал спокойствие. Впервые за долгие века. Наконец-то, он мог сказать, что оказался дома.       За руку Чонхо взял, смотря, как их пальцы вместе сплетались. Чувствовал, что готов. Чхве смотрел на него заворожённо. Минги взгляды заметил, обращая внимание Юнхо на неожиданно появившееся животное за окном, кивнул слегка вампиру с человеком, выводя на улицу партнёра за руку, предварительно надев накидку.       Взглядом проводил вампиров, сжимая крепче руку Чонхо. Поднялся, на стол опираясь, в глаза взглянул, в них видел искры.       — Пойдём.       — Хорошо.       В комнату, уже их личную, повёл. Дверь за собою прикрыл, полностью наедине оставшись с мыслями, с чувствами, со своим человеком.       Свет приглушённо с окна светил сквозь занавески лёгкие. Постель одна большая возле стояла, в ней вместе спали уже достаточно. Чонхо посреди комнаты встал, не говоря ни слова. Ёсан дверь окончательно закрыл, стоял возле неё с минуту времени, в глаза смотрел, те тоже на него глядели.       В мгновение оказался возле, руки небрежно на шею кладя, пальцами большими щёки гладил, а губами к губам прижался. Глаза закрыл, губами вёл, чувствуя в ответ, горячее дыхание и раскрытые губы, что двигались согласно их негласному ритму. Ладонь одну на плечо положил, вторую на щёку, прижался ближе, на талии и лопатках чувствуя руки Чонхо.       Клыками слабо бился о губы, быть может и о зубы, не замечал сильно, чувства завладели им. Чонхо, по-видимому, тоже без разницы было на небольшую боль, он жадно прижимал к себе Ёсана ближе, ладонью копируя движения его руки на щеке. Губы краснели, пухли, дышать становилось труднее, но никто не отодвигался, лишь в момент, когда воздуха катастрофически стало не хватать.       Человек первым отстранился, на плечо голову положил, дыша глубоко, к себе всё ещё прижимал вампира, что гладил его по голове, в макушку целуя.       — Это было… неожиданно.       — Прости, что долго.       — Не извиняйся, Ёсан, я бы вновь ждал тебя, если бы потребовалось.       На глазах слёзы выступали, а на губах улыбка. Ладонями плечи мял, к груди мягко спускаясь медленно, Чонхо за талию держался, сжимая временами чуть сильнее.       — Ingerasul meu, mulțumesc că ai încredere în mine.       — Dragul meu, Mulțumesc că m-ai așteptat să cred.       По рукам массивным Кан водил, на шею вновь ладони кладя. Кончиками пальцев лицо человека поднял, в глаза глядя. Поцеловал снова, уже спокойнее, с улыбкой на устах, Чхве отвечал тем же.       Под тихий смех обоих на кровать упали, друг от друга не отрываясь. Руки Ёсана по груди водить продолжали, прижимая слегка лежащего к матрасу, ладоням Чонхо талия полюбилась, покоились на ней всё это время.       Вампир к груди прижался, слушая громкое сердцебиение. Глаза прикрыл, с улыбкой беря руку человека, замок из них формируя.

***

      Сонхва ладонь Хонджуна в своей держал, пока с дормеза выходил. Кивнул легко, улыбку держа мягкую, Юнхо, что довёз их, рядом оказался, широко улыбаясь.       — Пойдёмте, проведу вас, — лошадь завёл в конюшню небольшую, не привязывая пока. Повёл после за собой в сторону небольшого домика.       Хонджуну не в первой видеть жильё Ёсана, не раз бывал здесь, а вот Сонхва с интересом оглядывал спокойные края, как лес солнце закатное скрывал от посторонних, как подле тропинки цветы красивые росли, как в маленьком домишке свет легко горел от свечей.       — Я займусь основной частью, так что не переживай, — ладонь Сонхва поцеловал, пока Юнхо не видел.       — Всё равно рядом буду, — улыбку не сдерживал. — Так что и ты не переживай.       — Я не переживаю, мне незачем, с Ёсаном же не раз болтал, сейчас разговор отличаться сильно не будет.       "Надеюсь, всё будет нормально" — пронеслось в голове Сонхва. Не его желание.       В дом вошли вместе, Чон первый, Пак и Ким сразу после. Встретили их Сон с Каном, первый открыто показывая доброжелательность и тёплый приём оказывая, второй с мягкой улыбкой на лице, поглядывая в сторону комнат иногда.       — Давно не виделись! — Хонджун подошёл к хозяину дома, под руку держа возлюбленного. На новенького вампира глянул. — Сон Минги?       — Да! — кивнул скорее, на незнакомых лично ему вампиров смотря.       — Приятно познакомиться, Ким Хонджун, — ладонь Сонхва сжал от волнения несильно.       — Пак Сонхва, приятно познакомиться, — руку пожал, с мягкой улыбкой смотря, как у Минги глаза сверкают от восторга будто.       — Взаимно!       Юнхо плечи поджал, ладонью рот прикрыв, смотрел на Минги. Ёсан спокойно ждал, пока все поздороваются. На коридор взглянул, видя там, как Чонхо из комнаты выходил. Сонхва смотрел, как человек старинному вампиру шаль нежно на плечи накинул, улыбку вызывало.       Кан тихо поблагодарил, удобнее ткани располагая, чай всем по сервисным чашкам разливать стал. Сонхва на человека поглядывал, изучая. Улыбку тот не сдерживал, пока смотрел на Ёсана.       — С клубникой, — перед глазами чашка оказалась. Сонхва поблагодарил, взяв блюдце пальцами, послушав аромат. — Также добавил листья шалфея и ягоды калины.       — Спасибо, — глоток сделал. — М, впервые такое пробую, вкусно!       Ёсан кивнул легко, садясь напротив Хонджуна. Тот не впервые пьёт чаи Кана, но каждый раз чувствует разные ноты в них, угадать старается зачастую, в этот раз, правда, тот раньше секрет раскрыл.       Втроём сидели за столом, остальные в комнате не стали, кто-то просто рядом стоял, кто-то за спиной прямо. Хонджун чай медленно пил, блюдце в сторону отложил.       — Полагаю быстро решим?       — Быстро решим.       — Все согласны? — Хонджун оглянулся на стоящих подле вампиров, те с удовольствием кивнули, человек тоже отказа не выражал. — Полагаю, тогда нам и не нужно что-либо обсуждать? — усмешка на секунду заиграла. — Можем тогда вещи собирать?       — Возвращаемся значит уже вместе?       — Конечно, — Ким поднялся, нервно ладони потерев. — К слову, Ёсан, можно тебя на разговор? Вопрос есть.       — Конечно, пойдём.       Оба вампира вышли на улицу. Сонхва вслед им посмотрел, после на радостных новых членов семьи глянул. Голову на ладонь положил, смотря, как Минги в своих руках руки Юнхо тряс и хихикал слегка.       — Они забавные, когда вместе, — Чхве присел возле Пака, оба всё ещё пили чай. — Всё ещё иногда не верится, что моё окружение теперь — одни вампиры.       — И как тебе такие перемены в жизни? Не страшно?       — Скорее наоборот, — аромат чая слушал вновь, улыбаясь своим мыслям. — Впервые почувствовал спокойствие.       Плеча Чонхо касается с улыбкой, гладил легко.       "И в горе, и в радости с ним быть" — в чужих мыслях находит желание.       Спокоен определённо, и за человека, чьи чувства оказались взаимны, и за вампира, что смог открыться. Чонхо на момент зажмурился, но виду не подал.       — Я рад, что всё у вас хорошо, — Сонхва мягко улыбался. — Но, прошу простить за резкий вопрос, тебе не бывало не по себе, когда понимал, что ты единственный человек в окружении?       Чхве задумался, руки на груди сложив. Юнхо повёл Минги вещи собирать, да помочь Ёсану все травы его сложить по саше, один он этим занимался бы долго.       — Знаете…       — На "ты" давай, я не сильно старше тебя.       — Хорошо, — Чонхо отпил чай. — Иногда меня это напрягало и интриговало.       — Интриговало?       — Мысль о том, а стану ли я впоследствии обращённым интриговала.       Удивлён.       — И к чему привела мысль?       — Пока не понимаю, честно, — чай допит. — Тебе долить?       — Да, пожалуйста, — за действиями человека наблюдал, подпирая голову рукой. — А если по-другому задать вопрос?       — Как именно?       — При выборе между смертью, но человеком, и жизнью, но вампиром, что выбрал бы?       — Второе, — не задумываясь.       — Значит размышлял о подобном варианте?       — Слегка сильнее, чем хотелось бы, — чашку пододвинул к вампиру. — А ты?       — А что я?       — Думал о том, что будет, если станешь вампиром?       Сонхва на миг глаза опустил, воспоминания не самые приятные. Сожжённая деревня после себя оставляла неприятный осадок. Казалось, будто его проклятия сработали, погубив не только своих обидчиков, но и всех невинных.       — При жизни я бы предпочёл умереть человеком, лишь бы меня не считали вампиром, — грустная улыбка заиграла на лице. — Сейчас бы я не изменил своей истории.       — А почему? Если не личное.       — Меня во всей деревушке считали вампиром за внешность, моё рождение и аллергию на солнце.       Взгляд Чонхо испуганным стал. Пальцами по колену стучать начал, лишь бы руки занять. Сонхва не сильно радовала такая смена настроения, он видел, что собеседник будто вспоминал что-то. Хотел узнать, но в мысли не залезть, умел только в тайные желания глядеть.       — Прости, — Чхве руки на коленях сложил, поклонившись, на сколько мог. — Мой отец был одним из тех, кто искал тебя, чтобы убить. Прости, прошу, я старался его остановить, но он стоял на своём…       — Чонхо, ответь, пожалуйста, — названный взгляд поднял. — Ты сам лично держал в руках вилы и собирался меня убивать?       — Конечно нет!       — Тогда тебе не за что извиняться.       За быстрой сменой выражений лица наблюдал с некой забавой. Сонхва давно перестал винить во всём людей, хоть и в глубине души чувствовал скорбь и от ситуации, и от своего положения, и от погибели своей матушки с остальными соседями. Чонхо вновь поклон сделал, кисть руки чесал, в глаза не смотрел.       — Я пойду собираться, совсем забыл об этом.       — Тебе помочь?       — Ох, нет, не стоит! Я ненадолго, — в комнату быстрым шагом ушёл.       На вид спокоен. В глубине души благодарил за искренние сожаления. Пусть и не хотел их слышать от непричастных.

***

      На небольшой веранде долго молчали двое, прежде чем тот, кто позвал на разговор, решил рассказать о цели подобного уединения.       — Ёсан, — голову назад закинул, набираясь смелости. Хонджун никогда не показывал слабину перед опасностью, в себе лишь прятал, но произнести данные слова оказалось труднее, чем встать лицом к противнику. — Как твои родители провели тот ритуал?       Ким наблюдал за сменой выражения лица товарища — как от сладостных воспоминаний лицо приобретало гримасу боли, а после осознания сказанных слов. Ёсан в глаза взглянул, пытаясь там найти ответ на заданный в мыслях вопрос.       — К чему тебе это?       — Я уверен, что готов, — пальцы сжимал, поглаживая костяшки на руке. — Надеюсь, что и он тоже.       Лёгкая мечтательная улыбка на его лице будто стала ответом для Кана. Впервые за недолгий век Ёсан в нём видел искреннюю страсть и удовольствие от существования.       От жизни.       По плечу товарища погладил, словно отец благословение давал.       — Давай расскажу после…       Договорить не успел. Оба почувствовали дым. Запах гари распространялся. С веранды вышли быстро, как можно скорее выискивая причину запаха.       Ёсан заметил первым. Увидел того, кого ожидал меньше всего.       Охотники шли прямо на их дом. Вёл их отец его возлюбленного.       Отчаяние в глазах Хонджун увидел быстро, в дом потащил за руку наскоро, Ёсан шаль держал крепко, лишь бы не упала.       — Собираемся быстро! — Хонджун крикнул. — Времени мало!       — Что случилось? — Сонхва из-за стола встал, глаза округлив. Подоспевшие Юнхо с Минги удивлены не меньше.       — Охотники нагрянули, — в глазах Ёсана пустота, но слова тверды. Испуг Чонхо заметил, взгляд смягчился несколько. — Твой отец ведёт их.       Во взгляде человека видел страх и ненависть, идущие бок о бок. Глаза его быстро метались по комнате. Сонхва напуган, Хонджун видел. Быстро к нему подошёл, руку на шею положил, взглядов чужих не чувствуя, все слишком сосредоточены на своём.       — Хва-я, — почти шептал. — Умоляю, не переживай только, сбеги, но выживи.       — Ты не хочешь сказать…       — Если потребуется — я жизнь за тебя отдам.       — Не посмеешь, — взгляд отчаянный, а голос резал слух. Надрывисто, но быстро говорил. — Если уж ты решил своей жизнью рисковать за меня, то я отвечу тем же.       — Я обещаю, что не погибну.       — Я не хочу проверять на практике твои обещания. Я не хочу оставлять тебя одного в опасности, — приблизился практически вплотную. Хонджун глядел на блестящие слезинки в уголках глаз. — Я не хочу даже думать о том, что ты можешь умереть. Я не хочу дальше без тебя. Не хочу.       — Сонхва, я буду в порядке.       — Я молюсь за это.       Поцеловал легко в висок. Оба в окно посмотрели, считая, сколько времени осталось. На кону секунды. Вещей немного, больше всего в мешочке с травами, но он лёгкий. Хонджун дверь открыл, выбегая первым, остальных дожидаясь. Ёсан всё не выходил вместе с Чонхо, чувствовал, что оба на грани.       Люди нагрянули.       Один вилу приложил к шее Хонджуна. Все на это смотрели с разными эмоциями — сам Хонджун со страхом секундным, Минги с напряжением, не скрывая своей ненависти, Юнхо собою закрывал остальных, в любую секунду готовый напасть, хоть руки слегка дрожали. Сонхва же смотрел лишь со злостью.       — Отродья дьявольские! — противный голос человека крикнул громко. — Приятно знать, что все ваши соратники в деревушках из-за вас мертвы?       — И после этого ещё людьми смеете называться! — Юнхо вперёд ступил. Сонхва остановил.       Одёрнул Хонджуна из лап нелюдей, собою всех троих закрыв. Подставился под вилы.       — Вы же меня искали изначально, правда? — высокомерно слишком говорил, но злость подобное будила в нём. — Тогда посмейте тронуть остальных, коль меня искали.       — Ну уж нет, тварь юродливая, — мужчина виллы к шее поднёс. Ким со страхом неописуемым смотрел, желая спасти. — Коль всех нашли, так всех зарежем!       Без промедлений человек вилу к шее направил, наровясь проткнуть насквозь. Хонджун оттолкнул Сонхва назад, сам подставляясь.       Послышался крик.       На лице шрам остался кровавый, а один зубец вилы воткнулся глубже роговицы. Чувствовал, что сделано орудие из серебра, не заживёт. По щеке стекала кровь, потерянный глаз после себя оставлял жжение на коже. Казалось, будто прижгло его целиком. Быстро вилу вытащил, за глаз схватился. Боль невыносимая.       Сонхва подбежал быстро, прижимая к себе возлюбленного, пальцами впиваясь в его плечи. А люди не останавливались. Потеря глаза стала лишь призывом к действию. Все к дому подбежали, начиная нападать.       Хонджун собою закрывал вампиров, от ближайших людей обороняясь. Слышал краем уха, как из дома выбежали Чонхо с Ёсаном. Юнхо с Минги напали на людей по правую сторону, прикрывая спины друг друга, Чонхо ножом горла перерезал без жалости, Ёсан возле Хонджуна был, на дальних противников воздействуя своим даром — кто-то от боли скосился и падал, а кто-то более стойким оказался, сильнее силы тратить пришлось, Сонхва же Чонхо помогал, агрессивно клыками впиваясь то в артерию, точно в цель, то в плоть, промахиваясь.       Каждый из них боялся за жизнь чужую. Каждый из них лелеял мысли выжить. Юнхо к Хонджуну ближе подбежал, коснулся ненадолго, стало легче, Чону — тяжелее, боль забирать нелегко было. Кан поглядывал в стороны, следя за тем, чтоб каждый оставался цел.       Чонхо нож к горлу отца подставил. Весь в крови чужой, не время брезговать и страшиться.       — Сукин ты сын, — отец от ножа отходил, но каждый раз Чонхо ближе подходил. — Говорил же, что мало наказывал тебя за непослушание.       — Говорит чёртов убийца, что не побоялся сжечь ни одну деревню, — ножом давил. — Что в своё оправдание скажешь?       — Я не хотел, чтоб перед смертью ты запомнил меня извергом, сын, — взгляд наполнен злостью и сожалением одновременно. — Я запомнил, что ты ненавидишь меня, теперь ещё сильнее будешь.       В спине оказывается вила, прошедшая насквозь. Чхве со страхом смотрел на зубья в себе, проведя по шее отца ножом глубоко.       Уж если умирать — то не когда эта тварь жива.       Прекрасная поляна трупами заполнена. Красивый дом с верандой горели от факелов, кинутыми охотниками, что успели ближе добраться.       Чхве Чонхо падал на колени, слыша, как позади него с последним человеком разбирался Ёсан. Остались живы лишь вампиры.       Еле дыша слышал над ухом дрожащее:       — Чонхо?       Перед глазами пелена застилала. Последнее, что он увидел в своей жизни — своего плачущего партнёра, с которым счастлив был недолго.