blood on the lips

Точка поставлена, вернуться нельзя, Чернила разбрызганы, стирали — никак. Не юный товарищ под взором богов Сидит и дрожит, читая мольбу на листе.

      Бой окончен быстро. Сонхва к Хонджуну побежал, под руки хватая. Обеспокоенно осматривал партнёра, по щеке всё ещё текла его кровь, в этом уверен точно. На дом горящий взглянул, сейчас там точно ничего не найти, что поможет, Минги Юнхо придерживал, что корчился от боли, держась за глаз, что болел фантомно. Ёсан же подле Чонхо сидел.       Свой пояс льняной снял, одним краем вытирая кровь с лица возлюбленного, после чего некрепкий узел на голове завязал, лишь бы ненадолго остановить нескончаемый поток. В лоб поцеловал, останавливаясь на время в таком положении. По щеке слеза потекла от боли за Хонджуна.       — Прости, — губа Кима дрожала. — Я слово не сдержал.       — Ты жив, это важнее.       — Но стал противен.       — Ничуть, уверяю, — Пак в глаза смотрит. — The iubesc la infinit.       У Хонджуна ком в горле глотал, держался, чтоб не расплакаться. Сонхва под руку взял его, к Ёсану повёл, что на груди Чонхо лежал, слёзы бесшумно роняя.       — Его больше нет, — безжизненный тон. — Он умер от руки отца…       К ним подошли оставшиеся. Сонхва осторожно Хонджуна отпустил, Минги его поддерживал, Юнхо полегчало несколько. Сел возле Ёсана, по волосам его погладив, а тот держаться перестал, слёзы полились сильнее, а сам крупно задрожал, прижимаясь к мёртвому телу. Пак гладить продолжал недолго, прежде чем с силой товарища отодвинуть, к себе повернув.       — Сонхва…       — Слушай внимательно, — в его голосе звучала сила, а в голове шёл план действия. — Слезами делу не поможешь, мы имеем шанс его спасти, но точно этим заниматься нужно не тут, когда в любую минуту мы можем сгореть от пожара, — к остальным вампирам повернулся, что к словам его прислушивались. — Юнхо, ты же знаешь дорогу до дома?       — Запомнил.       — Ходить можешь?       — Могу.       — Подготовь дормез и лошадь, нам придётся ехать быстрее, чем обычно, — Юнхо кивнул, быстрым шагом идя к конюшне, не зря не привязывал крепко лошадь. — Хонджун, сейчас, пожалуйста, побудь с Ёсаном, — кивок. — Минги, мы самые целые, мы Чонхо перенесём, прежде чем поехать.       — А места хватит? — Минги подошёл ближе, уже сейчас намереваясь помогать. — Там же на четверых расчёт, не так ли?       — Потеснимся, придётся.       Хонджун возле Ёсана сел, за руку того взяв, Сонхва с Минги осторожно приподняли Чонхо — дырки от вилл всё ещё кровоточили, так что новообращённый твидовый жилет с себя снял, складывая его в подобие бинта и завязал крепко, на сколько смог. Кан ни слова не произнёс, лишь сжимал ладонь давнего товарища, смотря на лицо Чонхо.       Как только Юнхо на лошади прискакал, запряжённой каретой, вампиры подняли погибшего. Ёсан только в этот момент оживился. Было видно, как паника захватила его, а в голове словно пустота возникла. Начал крупно дрожать, вновь слёзы градом потекли, что спешил стереть первые пару секунд, но после отставил попытки, руки к Чонхо потянув. Сонхва с печалью глядел на него, но от плана не отходил, неся человека внутрь дормеза.       — Нет, ну почему?! — на землю рухнул, не в силах ползти, ногтями землю с травой сжимал, глотая собственные слёзы. Хонджун возле был, стараясь посадить вампира напротив себя. — Почему… почему я вновь теряю всех? — Киму удалось посадить Кана, лицо его и волосы от земли отряхивал, глядя с сожалением. — Почему он? Почему снова из-за охотников? Почему… Господи, ты меня ненавидишь.       Слёзы текли безостановочно, в горле ком осел, не дающий спокойно дышать. Сонхва с Минги вернулись к ним как можно скорее. Первый напротив Ёсана встал, второй возле.       — Ёсан, поверь, мы поможем ему, это неоспоримо, — Хонджун держал ладони. — Это я могу гарантировать.       — Пойдёмте, — Сонхва мягко ладонь на плечо партнёра положил. — Пора бежать, пожар распространяется.       Ким попытки встать предпринял, но тяжело было моментами, виду старался не подавать. Пак с тоской смотрел на него, помогать не стал, вместо этого взял на руки, к себе прижав. Дела у Ёсана шли хуже. Он словно был в трансе, не реагировал ни на что, соответственно — вставать и не собирался, Минги пришлось поднять его.       Хонджун прижимался к груди возлюбленного, моментами дыша тяжело, глаз от слёз вытирал, Сонхва уверен, что про себя тот говорил: "Не время, нельзя при всех реветь, ещё сильнее напрягать только буду". Озвучивать то, что он понимал не приходилось, Сонхва и без дара мог прочитать мысли возлюбленного, и оба это знали.       Минги первым вошёл в карету, Ёсана возле Чонхо посадил, тот сразу прижался к человеку, дрожащими руками его ладонь держа, сам Сон напротив сел, с тоскою глядя на двоих перед ним. Сонхва зашёл после, прикрывая голову Хонджуна ладонью. Места хватало только на четверых, долго не думал, сам сел и на коленях поместил Кима. Дверцу закрыл и через мгновение почувствовалась тряска в дормезе — Юнхо старался вести как можно быстрее.       Пожар оказался позади. Впереди больше часа езды, прежде чем помочь Чонхо.       Минги на каждого смотрел периодически: Ёсан не двигался практически, но слёзы на щеках также текли, Сонхва же в мысли погрузился, а в них план созревал — как же быстрее следует действовать?       "Хочу домой" — в мысли не слишком сильно ушёл, кажется. Адреналин спал немного, отчего стресс стал захватывать голову Сонхва, отчего сложнее было не лезть в чужое пространство. Минги висок потёр, кажись в его желания смотрел.       "Прошу взгляни на меня без жалости" — Ким зажмурился на миг, Пак в лоб легко поцеловал, себе пообещав, что поговорит с ним об этой просьбе.       "Пожалуйста, открой глаза. Я и дальше хочу быть рядом" — сердце сковывали желания его семьи. Ради них Сонхва обязан остаться сильным — они всегда показывали эту свою сторону, спасая друг друга, теперь его очередь заботиться о всех.       В голове мысль возникает — обратить Чонхо некому. Ёсану не позволит, хоть и будет умолять об этом, он слишком слаб, а от лишних эмоций может дело худо пойти. Хонджуна также не допустит до обращения по той же причине. Юнхо и Минги сами новообращённые, у них не получится. Уёна определённо съедят чужие эмоции, пусть и научился контролировать дар. Сан за всех переживать будет наверняка, Уёну поможет оправиться.       Остался только один путь — он сам.       Вздыхал. Мысль об обращении пугала, но чувства должен отодвинуть на задний план ради Чонхо и себя же.       В руках слышал тихое сопение, почувствовал, как к груди жался Хонджун, а руки его напряжены даже во сне. Бедный, нужно будет заставить его отдохнуть, как только вернутся.       Через короткое время кочки прекратились. Время быстро пролетело. Ким глаз сразу открыл, собираясь встать самостоятельно, но его удержали. Юнхо дверцу открыл, пропустил наружу Сонхва с Хонджуном, а сам взял Ёсана, оставив на Минги Чонхо.       Всех вёл Пак, чувства свои скрыл глубоко внутри, не собираясь, как минимум, собою напрягать Уёна. Дверь открыл Сан, Господу слава. Глаза его округлились, увидев брата на руках Сонхва.       — Уён, отвернись, пожалуйста! — Пак вошёл, впуская за собою двоих вампиров. Чон не сразу понял, что случилось, но стоило увидеть Кима, как в горле ком образовался. На остальных уже не смотрел, но и это не помогло не чувствовать чужих эмоций. Боль Ёсана отдельно откликалась, заставляя плакать. — Сан, помоги ему, — Хонджуна осторожно на диван посадил, поправив наскоро его волосы. — Юнхо, Ёсана сюда неси, Минги, пошли за мною.       Резкие приказы все выполняли беспрекословно, доверились тому, кто мог сохранить самообладание.       Минги на кровать в свободной комнате положил Чонхо, Пак возле стоял.       — Что дальше? — Минги с беспокойством смотрел на вампира.       — Следи, чтобы сюда не направлялись ни Хонджун, ни Ёсан, им особенно сейчас нельзя напрягаться, — на край постели сел, убирая со лба мёртвого волосы. Уже бледный, а на руках стали появляться некие пятна, что от нажатия деформировались. Долго ехали. Сонхва сглотнул слюну, надеялся, что пятна только на руках и появились.       — А с Чонхо?       — Я обращу, — в глаза Минги посмотрел, в них удивление видел. — Я единственный сейчас, кто может контролировать себя и не новообращённый.       "И кто знает, что Чонхо был бы только рад обращению" — вслух не произнёс.       — Пожалуйста, закрой дверь.       — Хорошо, Сонхва, — кивнул. — Спасибо за всё. Я верю в тебя и тебе.       Легко улыбнулся. Дверь закрылась. На Чонхо взглянул. Пора.       Ближе к шее опустился, чувствуя запах смерти неприятный. Не важно. Клыками в вену впился, начиная кровь Чонхо пить. Сначала доставляло приятное чувство насыщения, но чем дальше заходил, тем тяжелее приходилось — кровь капала с уст на постель, на ладонях уже не держался, на локоть перелёг, но оставалось немного, нужно закончить, определённо. От шеи шумно отстранился, вдыхая воздух, сразу же ладонь клыками вспарывая и капая наскоро в открытый рот. Дыхание было тяжёлым, но чувство завершённости приятно на сердце осаждалось.       Убедившись, что кровь с ладони течь перестала, возле на подушку лёг перевести дыхание. Интересно, Хонджун также себя чувствовал, когда его обращал?       В дверь тихо постучались, Минги приоткрыл дверцу.       — Сонхва, ты как? — дверь за собой закрыл, присаживаясь возле. — Тяжело было?       — Порядок, — кивнул легко. — Сейчас дышать сложнее и тяжесть чувствую, но цел буду, определённо, — глаза прикрыл на минуту. — Сколько ты ждал?       — Около получаса.       — Кто-то приходил?       — Хонджун, — Пак глаза открыл. Надеялся же, что тот не будет напрягаться просто так. — Хотел к тебе прийти, но Сан его остановил и в кровать отправил. О, к слову, он просил передать, что убедил Ёсана поспать.       — Боже, сил своих не жалеет, — тихо простонал, глаза закрывая. Нужно будет к нему прийти, после того, как остальных проведает.       — Ты тоже, Сонхва.       — У меня выбора не было.       — У тебя был выбор поддаться панике, — по волосам стал гладить, поглядывая иногда на Чонхо. — Но ты взял всю ответственность на себя и очень-очень сильно помог нам всем. Спасибо, Сонхва.       Мягкая улыбка послужила ответом. Минги продолжил гладить волосы Сонхва, пока к ним не присоединился Юнхо. На вопросы о состоянии стал отвечать жестами односложными, говорить не хотелось, клонило в сон. Спустя некоторое время, пока Пак лежал, а Сон и Чон болтали тихо, решился встать с кровати, оба новообращённых помогли. Спустились втроём к залу, Сан заметил их первым, они с Уёном за столом на кухне сидели, за руки держались, вероятно, Уёну всё ещё нехорошо.       Сонхва медленно подошёл к ним, придерживаясь то за стену, то за стойку, что соединяла большую гостиную, больше напоминающую бальный зал, и небольшую кухню.       — Уён ты как? — возле сел, мягко ладонь гладя. — Всё ещё чувствуешь всё?       — Нет, как Ёсан уснул легче стало, — в одной руке сжимал ладонь Сана, в другой Сонхва. — Но всё-таки это было тяжело… Ёсан в таком отчаянии был, а Хонджун внутри чуть ли не плакал, это было ужасно.       — А ты как, Сонхва? — Сан в уставшие глаза смотрел. — Обратил?       — Да, — кивнул медленно. — Тяжесть чувствую и слабость, а так рад, что сделал всё, что мог.       — Иди отдохни, пожалуйста, мы за всем проследим, — теперь Уён гладил ладони. — Я буду в порядке, Сан точно сможет проследить, Юнхо уже лучше, Минги цел, мы вчетвером справимся, честно.       — Хорошо-хорошо, — тихо посмеялся, прикрывая глаза. — Я отдохну обязательно, меня всё равно в сон клонит.       — Тем более, Хва! — Уён в обе руки взял его ладонь. — Обязательно отоспись! Мы не пропадём без тебя!       — Рад слышать. — легко обнял младшего, глаза закрыв. Сан сзади подошёл, обнимая обоих вампиров, что у них смех вызывал. Оба отстранились, позволяя Сонхва встать.       Сан решил до комнаты провести, придерживая под руку, на всякий случай. Поблагодарил тихо, прежде чем зайти в спальню. Дверь за собою закрыл, чувствуя почти сразу на талии руки, что медленно в замок сцепились.       Лицом к Хонджуну повернулся, ладони на плечи положив. Одна рука, что с порезом довольно глубоким, побаливала, но внимания не обращал — скоро пойдёт регенерация, а вот его партнёр легко не отделается.       — Ты как, Хон-и? — пальцами провёл по щеке, нежно волосы за ухо убирая. — Давай я схожу за лекарствами с травами и…       — Останься, не уходи, — старался убедить, не думая, что Сонхва и сам бы предпочёл остаться. Прижался ближе, на плечо голову положив. — Я всё принёс уже, но давай сейчас просто так постоим?       — Давай приляжем? Мне слегка тяжело стоять.       — Прости, — отпустил его, к кровати поведя. — Я не подумал.       — Всё хорошо, не думай, — лёгкий поцелуй в висок.       Сонхва к себе прижал Хонджуна, его макушку на грудь положив, волосы в пальцах путал, а второй, со шрамом, его руку держал. Ким рассматривал их ладони, сложенные вместе, чувствовал неровности на кисти, не говорил правда об этом.       Пальцами одной руки пояс начал развязывать. Хонджун отодвинуться старался, Сонхва держал, не дал уйти.       — Хон-и, — спокойно, с тихой твёрдостью в голосе сказал. — Не убегай. Обещаю, я не буду жалеть тебя, но мне нужно посмотреть.       Молчание затянулось, Сонхва в это время дожидался ответа, а Хонджун думал: "Насколько это плохая идея?". Решил.       — Хорошо.       Улыбка нежная на губах расцвела, Хонджун засмотрелся. Сонхва осторожно снял пояс и на пол бросил — как его очистить от крови потом решит. У глаза кровавая корочка образовалась, через которую не было понять, на сколько плохи дела.       — Ты воду взял?       — Взял, всё на тумбочке.       Сонхва кивнул. Оба сели, чтобы удобнее было. За водой и марлей потянулся, Хонджун ближе двигался, сжимая ладонь его крепче, но сразу расслабляя хватку.       Вновь в висок поцелуй. И ещё один. И снова. Чувствовал, как расслаблялся постепенно его партнёр, и улыбнулся слегка. В последний раз в лоб поцеловал, после тряпочку смочил водой, осторожно начав кровь смывать.       — Хон-и, — тихо и мягко начал. — Не думай о том, что я всегда буду смотреть на тебя с жалостью, — слушал внимательно, единственным глазом смотря на Сонхва. — Это правда, что я расстроен за тебя, но ты просто подожди немного, мы оба привыкнем и всё вернётся на круги своя.       — Спасибо, — проморгался. — Мне… действительно важно было услышать это от тебя.       — Я всегда рад показывать тебе свою преданность.       — Спасибо, asterisc, — наконец-то настоящая улыбка на лице.       — Тебе спасибо, dragostea mea.       Всю кровь с лица стёр, обнажая глубокий шрам под глазом и закрытое веко. Понимал, что под ним больше ничего нет. Пальцами осторожно около шрама провёл, Хонджун приблизился, словно кот, требующий ласки.       — Сильно болит?       — Уже не так сильно, но жжёт ужасно.       — Открой глаз, пожалуйста.       Просьба звучало мягко, но напряжение всё ещё было. Сам Ким не видел, что у него с глазом, не снимал ведь пояса, пока Пак не пришёл.       Глаз всё-таки открыл, но на Сонхва не смотрел, к зеркалу взгляд отвёл. Пак оглядел потерю. От глаза осталось ничего, лишь глазница не сильно задета.       — Противно? — Хонджун закрыл глаза, голову опустил.       — Неприятно и больно, но не противно, — к себе вампира прижал, слегка раскачивая из стороны в сторону. — Давай сейчас обработаю тебе шрам, глаз слегка промоем и отдохнём?       Молчание послужило ответом. Хонджун кивнул, полностью отдаваясь в руки возлюбленного. Пока Сонхва обрабатывал оба не произнесли ни слова, ощущая умиротворение и аромат свечей, что Ким зажёг, пока его не было. Любимые свечи Сонхва, аромат у них приятный. Глаз промывал осторожнее, не хотел сделать что-то не так, марлей внутрь не лез, лишь около глазницы промывал и водой редко глубже попадал.       Сонхва отложил тряпочку, как закончил со всем, уже собирался мазь брать, как тяжёлый вздох услышал. Обернулся. Хонджун глаза ладонью закрыл, дышал стал глубоко, надрывисто, губы продрогли, а по щеке покатилась первая слеза.       К себе вновь прижал Хонджуна, слыша, как плакать он начал лишь сильнее. На ухо шептал слова успокаивающие, целовал, обнимал, Сонхва делал всё возможное, лишь бы успокоить возлюбленного.       В дверь тихо постучались. Уён вошёл, не ожидая увидеть подобной картины.       — Джуни? — в миг оказался возле двух вампиров, на пол возле постели садясь. — Тебе плохо? Помочь чем-то?       — Нет, я… — глаз закрыл ладонью. Слёзы течь не переставали. — Было так много крови… и Чонхо... и я… чёрт.       — Тише-тише, — Сонхва по затылку гладил. — Вдох-выдох, помни.       — Джуни, не держи всё в себе, — Уён смотрел внимательно на лицо заплаканное. — Мы все уважаем тебя и знаем, какой ты сильный, мы всегда готовы выслушать тебя и поддержать. В конце концов — мы твоя семья.       Чон по коленям стал гладить, не отрывая взгляда от заплаканного лица. Пак всё так же укачивал его в руках, носом в волосы уткнувшись. Хонджун от глаза руки не убирал, дрожал, слёзы также текли. Благо улыбка небольшая на устах заиграла, значит слова Уёна, хоть немного, помогли.       — Спасибо вам обоим.       — Мы всегда рядом, Хон-и.       — Навсегда! — улыбка яркая на лице. — Навсегда с тобою, Джуни!       Вместе ещё недолго сидели — Уён тихо ушёл, когда Хонджун уснул. Сонхва мягко на подушку положил его, волосы с лица убрал и всё-таки потянулся к мази. Одними пальцами нанёс на шрамы, растирая легко, остатки себе на ладонь нанёс, после отложил на тумбу. Укрыл пледом, свечи затушил, рядом лёг, лицо разглядывал недолго.       Сам уснул довольно быстро.

***

      Колени к себе поджал, в одну точку глядел беспрерывно больше десяти минут. В глазах пустота, руки холодные на коленях лежали, в глубине души он уже давно спал мёртвым сном, в надежде на то, что всё происходящее — просто кошмар.       — Ёсан… — Сан присел возле, привлекая к себе внимание. Названный глаза поднял. — Ты больше часа сидишь уже так, — время так быстро прошло? — Тебе нужно отдохнуть, а не сидеть в мыслях, Ёсан.       — Как он? — голос тихий, хриплый.       — Сонхва его обратил, — вновь голову понял. — Он не знает точно, сколько будет восстанавливаться, но, судя по тому, в каком состоянии вы привезли его, то дольше нас.       — Отведи меня к нему, — ноги с дивана спустил. — Пожалуйста.       — Если ты сможешь отдохнуть после этого.       — Спасибо.       Сан за руку придерживал. Комната, где Чонхо лежал, была на втором этаже, недалеко от комнаты Хонджуна с Сонхва располагалась. Сан начал дверь уже открывать, но его остановили.       — Подожди, пожалуйста, — вздохнул. — Можно я сам?       — Уверен? — беспокойство в голосе улавливалось.       — Уверен.       Не совсем правду сказал. Ёсан боялся. Очень сильно боялся в глубине души. Ему страшно было войти в комнату и увидеть мёртвого человека, что стал для него отдельным миром под названием "безопасность". Он не хотел, абсолютно. Но также он не хотел, чтобы в подобном состоянии его видели, если уж выплёскивать наружу все свои переживания — то только наедине, когда никто за него не переживал.       — Ёсан, — обернулся на Сана. — Пожалуйста, не думай, что поддержать тебя в тяжёлое время — это тяжкое бремя для нас всех, — телепатик. Должен был вспомнить. — Мы всегда будем рядом. Теперь-то мы — одна семья.       Чхве мягко улыбнулся, по спине гладил, Кан вздыхал. И вправду одна семья. Мысль заставила тепло разгореться в сердце.       — Спасибо, Сан, — мягко улыбнулся. — Но сейчас я всё же один хочу побыть. С ним.       — Хорошо, всё понимаю, — обнял спокойно. Ёсан в ответ по спине водил. — Если понадобится что-то — зови кого угодно.       — Хорошо.       Один возле двери остался, не в силах собраться и открыть её. Руку на ручку положил, но не дёргал, с мыслями ужасными медленно мирился. Сколько он проведёт в ожидании? Не важно сколько — он дождётся. Но хотя бы примерное время возможно как-то узнать? Наверное, только взглянув на ранения.       Ручку медленно прокрутил, услышав щелчок, говорящий о том, что дверь открыта. Приоткрыл её не сильно, в пол глаза опустил и вошёл, сразу за собою закрыв. Только тогда посмотрел на постель и лежащего на ней возлюбленного.       Дыхание спёрло, в горле вновь ком встал. Стал ближе подходить к погибшему. На край постели сел, замечая на белье и подушке засохшую кровь и отпечатки рук. Для Сонхва первое обращение не совсем гладко прошло.       С губ мягко кровь стирал пальцами, смотрел на шею и клыки оставленные. Чонхо будет жить, определённо будет. Пака Кан обязательно поблагодарит, когда ему станет лучше. Жилетку Минги с груди развязал, она уже полностью кровью напитана, уже не знал, получилось бы ли вывести этот запах.       Нужно будет от крови и грязи отмыть Чонхо, но сейчас Ёсан слишком слаб для подобного. Сейчас у него в желаниях лишь быть рядом хотя бы несколько часов. Сейчас у него в желаниях лишь успокоить своё сердце и убедить себя в том, что всё будет хорошо. Сейчас у него в желаниях лишь расплакаться у Чонхо на груди, расцеловать каждый сантиметр его кожи и умолять простить его за то, что не смог спасти.       Сейчас он надеялся лишь на то, что его простят.       Слёзы градом текли, в горле ком не давал нормально дышать, от чего начал хрипеть. Своему последнему желанию поддался, припадая губами то ко лбу, то к щекам, то к шее, то к рукам, но к губам испытывал стыд прикасаться. Он даже не был в курсе, рад был бы Чонхо стать вампиром. А может он возненавидел бы Ёсана за то, что не остановил Сонхва?       Нет, думать сейчас определённо нельзя. Он дождётся, пока Чхве очнётся, чтобы тот лично высказал все претензии.       Голову на грудь положил, по привычке вслушиваясь в биение сердца, которого не было. В свои руки взял ладонь его, рассматривая словно в первый раз. Посиневшие, слегка сморщенные участки кожи рассматривал предельно внимательно. Возможно ли сейчас с помощью медицины избавиться от трупных пятен? Нигде не читал про подобное, либо никто не пытался это провернуть, либо невозможно. В следующий раз поищет восстанавливающие растения, быть может определённая их комбинация и степень варки поможет.       Одной рукой ладонь Чонхо на щёку свою положил. Это всё ещё он, пускай и теперь будет с явными признаками смерти. Это всё ещё его человек, другое значение не имело.       Он всё ещё любил. Это не оспоримо.

***

      Дни тянулись всё дольше и дольше в ожидании. Скрашивала серость лишь семья. Новообретённая семья. За столом собрались семь вампиров, в этот раз Уён решил приготовить что-то новое, а Сонхва и Сан ему помогали. Блюда его всегда выходили простыми и в этом была их изюминка, они отдавали домашней атмосферой.       Минги помогал с посудой и уборкой после готовки, Юнхо на стол накрывал, Хонджуна и Ёсана мало трогали в эти две недели, им поручили напитки разлить по бокалам, Сонхва тоже не собирались к делам допускать, но он уверил Уёна, что восстановился уже через день, так что пришлось поверить.       Как только все за стол сели пошли разговоры.       — Джуни, — Уён сделал глоток вина. — Так что Субин сказал?       — Нашёл, — повязку самодельную поправил на глазу. — Сказал, что лицо доверенное, сможет по меркам сделать маску, вроде у него Тэхён недавно заказывал что-то.       — Когда пойдёшь к нему?       — Как можно быстрее хотелось бы.       — Хон-и, ты уверен, что тебе это необходимо? — Сонхва мягко ладонь положил поверх его. — Ты же знаешь, что мы тебя и без повязки примем.       — Я хочу, — ладонь всё же сжал в своей.       — Хорошо, — в висок поцеловал возлюбленного. Ёсан к своему пятну пальцы приложил. — Сан, как там твои новенькие? Уже дали ростки?       — Ты не поверишь, но да, — встал из-за стола, подойдя к столешнице с горшочком. — Крассула уже начала потихоньку расти, думаю через полгода пора будет пересаживать.       — Серьёзно, так скоро? — Юнхо глаза раскрыл, на Сана смотря.       — Сам не верю! — с улыбкой сел на место.       Под спокойные разговоры Ёсан с улыбкой первый укус сделал. Как всегда, Уён постарался на славу. Участие в диалоге принимал реже, чем остальные, но про него никто не забывал, спрашивая у него то совета, то просили решить, кто прав, то просто ни о чём забалтывали.       С этими парнями древний вампир становился маленьким лучиком, давно потерянным века назад. С ними он действительно оставался счастлив. Им он верил и знал, что его не бросят.       Разговоры прервались от тихого шёпота со стороны лестницы. Все сосредоточились, смотря в сторону шорохов. На пороге появился он.       Ёсан медленно с места встал, удивление на лице медленно сменялось улыбкой, а на глазах выступали слёзы. К новообращённому подошёл ближе, разглядывая его лицо, детально запоминая возможные мелочи.       — Можно? — Кан робко руки раскрыл.       — Не спрашивай, — Чхве обнял, лоб в выемку над ключицей положив. — Нужно.       По щекам текли слёзы, а сам Ёсан тихо смеялся, прижимая к себе своего новообращённого вампира.       — Меня долго не было? — Чонхо в глаза посмотрел, вытирая слёзы возлюбленного.       — Около двух недель.       — Ох… — глаза сощурил на момент, губы поджимая. — Даже дольше, чем Минги. Прости, что заставил ждать.       — Чонхо, не извиняйся, — ладони на щёки положил, улыбаясь. — Я бы вновь ждал тебя, если бы это потребовалось.       Кан Ёсан определённо вновь стал тем самым лучиком, как когда-то звали его родители.