blood on the lips

Рассеяна тоска, а с ней и мрак. Его ладонь берут в свою так, словно Читая клятвы о любви До сердца достучаться было в планах.

      — … тогда малейшее его желание словно бы становилось законом для судьбы — апатичная отрешённость исчезала, глаза вспыхивали огнём более ярким, нежели у кошки, играющей с полузадушенной мышью…       — Это любовная проза получается? — Хонджун голову сложил на бёдрах, повязку поправлял, чтоб удобнее было, глядел на ладони без украшений, в коих был художественный журнал.       — Если бы, я по началу также думал, — улыбался, волосы со лба возлюбленного убирая. — На деле я не ожидал подобного исхода в прозе, что изначально заявлена как романтическая история о вампирах.       — А в примечаниях к журналу жанры указываются?       — Готические ужасы, — Сонхва глаза закатил на миг. — Но читатели говорили о романтике с вампирами.       — Смерти тоже, в каком-то плане, романтичны.       — С этим не поспоришь, передо мною вот какой невероятный мертвец лежит, — клыки обнажились с широкой улыбкой, а журнал отложил на тумбу у дивана, загнув страницу. — Не могу не быть благодарным смерти за то, что разлучила нас…       — …со смертной жизнью, ведь сделала она это, чтобы мы были вечность вместе, — улыбался, в ладонь беря ладонь, целуя пальцы белоснежно-нежные. — Я помню, Хва-я, я также благодарен.       Пальцы соединяли с пальцами, легко надавливая для большей устойчивости, в глаза не смотрели, Хонджун заворожён был разницей их рук. Сонхва же взгляд отводил, свободной ладонью края рубашки поправляя.       На руки неотрывно продолжая смотреть, ладонь сжал, за медленной реакцией Сонхва наблюдая — как пальцы его с осторожностью ложились на костяшки сознание завораживало. Сжимал слегка сильнее, за реакцией смотря — сопротивления не видел, продолжал. Пальцы целовал, глаза прикрывая на минуту.       Прошло три года. Четыре, если считать с момента публикации прозы. С событий злосчастных, с последней смерти в их семье, всего полгода пролетело, и в это время не осмелился Хонджун продвинуться чуть дальше, хоть и планировал как можно быстрее собраться.       Всё это время Сонхва был рядом.       Всегда поддерживал и утешал, несмотря ни на что. Уважал. Ценил. Любил. Сильнее невозможно, искреннее не получилось бы. Всё это время, что Хонджун с потерей жил, раздумывая над тем, когда его покинут и близкие, Сонхва не уходил от него, всегда спасая, всегда выручая, всегда помогая.       — Пора глаз обработать, — на лицо взгляд перевёл всё же, пальцы не отпуская. — Пару дней уже не трогали его.       — Хорошо, — ладонь разжал, вздыхая.       Сонхва за травами лекарственными ушёл, нехотя отпуская руки, Хонджун повязку с глаза не снимал, даже перед самим собою не хотел показывать своё уродство, дарованное людьми определёнными. Ждал он недолго, возлюбленный давно привык к расположению вещей в их доме, ставшим всем спасением, вернулся Сонхва буквально через минуту всё с той же нежною улыбкой.       Присел на край дивана, подгибая ногу под другую, одним движением руки крышку открутил, на лицо, словно ожидающее большего, перевёл взгляд.       — Повязку снимай, Хон-и, — а голос был всё так же мягок, словно настоящий мёд. Не повиноваться ему не в силах был — снимал повязку медленно, нехотя. — Вот так, молодец, Хон-и.       За каждый шаг, проделанный на реабилитацию, Сонхва привык хвалить Хонджуна, иногда, это смущало даже, в основном, когда они были рядом с другими, но прознав, что и остальные члены его новой семьи и сами рады лишний раз сказать ему о работе проделанной, как над собой, так и для их рода — смущение стало уходить.       Рассветное солнце билось в окна, мягко освещая лица друг друга ласковым оранжевым свечением. Взгляд Сонхва блестел ярче, в нем отражалось то самое приятное солнце, на которое никогда не было больно смотреть. В глазу Хонджуна видно тьму, ласково скрывающую нежность с неким страхом, проявляя лишь натуру стойкую и сильную.       Сонхва целует неожиданно, со смешком глухим и улыбкой яркой на устах, немой вопрос в глазах возлюбленного его только веселил.       — Не теряйся, Хон-и, — пропустил пару фраз? Вероятно, загляделся. — Ложись, говорю.       — Поцелуй снова, тогда…       Руки на щеках почувствовал, а на губах мягкость губ, не дающих договорить предложение. Соврал бы, сказав, что такое не по душе. В поцелуе Хонджуна на диван повалили, под голову подушку укладывая. Ладони Сонхва покоились на щеках, оглаживая нежно скулы, переключаясь иногда на уши, другие руки оглаживали плечи, глаз закрывался. Лучи солнечные не попадали на них боле, за спинкой дивана спрятались, смыкая пальцы в единый замок и губы пробуя друг друга, как ненасытная молодёжь, познавшая "всю" прелесть взрослой жизни.       Ладони также были на щеках, но губы на своих Хонджун не чувствовал. Глаз приоткрыл, разглядывая лицо перед собою с улыбкой.       — Умница, сам лёг.       — Это ты меня уложил.       — Не сильно важно, главное, что лёг.       Сонхва сел рядом, опуская ноги на всё такой же ковёр мягкий, мазь на пальцы набрал, читая параллельно инструкцию, написанную Ёсаном, которую тот старательно выводил, чтоб каждый понимал. Они не впервые обрабатывали раны после той схватки, но всегда сверяли каждый шаг, боясь хоть в чём-то облажаться.       Движения осторожны, язык клыком закусил, концентрируясь, Хонджун старался не смотреть в глаза, чтоб не сбивать Сонхва своим влюблённым взглядом. А именно так он всегда глядел на него. Кожа не щипала, но мазь хотелось смыть с лица скорее, ощущения неприятные от неё.       — Готово, молодец, Хон-, — в лоб поцелуй. — Глаз можешь уже открыть.       Взгляд рассеянный, но эту улыбку увидит даже в кромешной темноте, лишившись зрения навек, хотя подобных мыслей он страшился. На локоть опирался, приближаясь к лицу Сонхва. Целовал снова. Снова. И снова. Обе щеки, скулы, нос, губы, в конце концов, а сам Сонхва в это время лишь тихо посмеивался.       — У тебя прилив нежности?       — Похоже на то.       Улыбку оба держали, ласкаясь в рассветных лучах, выглядывая из-за дивана. На край оба сев, окунулись в объятия друг друга, с теплотой прижимаясь к холодным телам. Сонхва улыбался нежно, не залезая в желания не свои. Хонджун желал же поскорее разобраться со всеми ритуалами по всем традициям, ведь понимал уже сейчас — что между ними их чувства навсегда останутся крепки.

***

      — Расскажи.       — Дай мне собраться с мыслями.       Хонджун кивнул, глоток чая делая. Ладони у Ёсана сжаты были, а у Хонджуна пальцы настукивали ритм неопределённый. Глаз, не скрытый кожаной повязкой, осматривал внимательно вампира перед собою, что выглядел спокойным только внешне — одни лишь кулаки сжатые говорили многое о его тревожных мыслях.       Чашку с недопитым чаем поставил на основание рояля, поднял крышку, обнажая клавиши, сияющие от блеска, ладони размял довольно быстро, присел в центр банкетки, смотря, как на него товарищ взгляд поднял.       — Какую композицию сыграть? — улыбка лёгкая, глаз продолжал оглядывать Ёсана.       — Дай-ка подумать... — руки на боках сложил, в действительности задумавшись. Словно оба не знали ответа. — "Vieni sul mar".       — Хорошо.       Старинная итальянская песня о моряке и его возлюбленной давно засела в голове молодого вампира, оставшись там гостевать под видом любимой композиции. Ради него же Хонджун нашёл ноты и начал учить эту песню, чтобы радовать товарища время от времени.       Ноты в голове стояли перед глазами, а из-под пальцев вытекала мелодия, плавно перерастающая в полноценную композицию. Хонджун сосредоточенно на клавиши смотрел, двигаясь под такт ритму, Ёсан в это время ласково смотрел на его руки, покачиваясь из стороны в сторону, поддавшись мыслям и воспоминаниям. Настроение в оранжерее становилось менее напряжённое, более романтичное, в воздухе чувствовалось спокойствие, которого не было с самого начала разговора.       Музыка кончилась, вампиры друг на друга смотрели, Ёсан с немой благодарностью.       — Ты как?       — Спасибо, полегчало, — кивок лёгкий с улыбкой на устах, Ёсана действительно от мыслей плохих отогнали. — Что ты подробнее хочешь знать?       — Расскажи о кровавом союзе подробнее, — крышку рояля закрыл, всем телом оборачиваясь к собеседнику. — Как его проходить?       Тихий вздох послышался. Ёсан присел возле Хонджуна, беря его за руку, сжимая её сразу. Говорить о таком всё равно было трудно, не смотря на спокойное настроение сейчас. Хонджун гладил по ладони без слов, держа свой взгляд на лице, начавшем медленно свой рассказ.       — Слушай внимательно тогда…

***

      Сонхва перебирал узелки шнуровки парой пальцев, пока лежал на груди Хонджуна, слушая тихое сердцебиение. В невероятном спокойствии словно проходила масса событий, по мнению Хонджуна, что всё решался сделать первый шаг.       — О чём думаешь? — Сонхва ладонь мягко взял, поглаживая пальцем. — Ты нервничаешь будто.       — Да… немного нервничаю, правда, — ладонь сжал легко. — Всё нормально, не переживай.       — Хонджун, договорились же, что будешь делиться своими переживаниями.       Ладони сжались крепче, Сонхва вторую руку положил на их произвольный замок, поднимая голову с груди. На лицо взглянул своими большими глазами, смотрящие с вопросом и сочувствием.       — Дай мне пару минут, — глаз закрыл, придвинув замок из рук к себе, целуя пальцы родные. — Я всё скажу сейчас.       — Хорошо, Хон-и.       Смотрел на руки их, оглаживая пальцы, улыбка мягкая появлялась на устах от одной мысли о том, что он собирался сделать. Вздохнул, стараясь поймать настрой нужный. За окном закатное светило уходило вдаль, оставляя после себя розоватое свечение, словно подговаривая вампиров поддаться романтике и сказать всё здесь и сейчас. Хонджун прижал к себе Сонхва, кладя ладони на талию. Возлюбленному этот жест приятен, руки на шею положил, грудью к груди прижавшись.       — Ты знаешь, что такое "Кровавый союз"? — Хонджун поглаживал талию, тихо начав разговор.       — Нет, не знаю, — отодвинулся немного, смотря на лицо.       — Это как человеческий брак, — пальцы сомкнул слегка. — Только несколько серьёзнее.       — Ты предлагаешь? — глаза блестели, ладони на шее сцепил, приоткрывая рот.       — Да, — нервничал всё равно, но, озвучив мысли, что терзали его давно, стало проще об этом говорить. — Я думал об этом достаточно долго, ещё до того, как мы объединили наши семьи, но после всех этих событий, произошедших перед этим, — вздох напряжённый. — Я только сильнее убедился в том, что хочу этого, как ты смотришь на это?       — Хон-и… — глаза сверкали, а на губах лёгкая улыбка возникала. Голову опустил на миг, скрывая своё смущение. — Dragostea mea, я с большим удовольствием соглашусь.       — Я рад, — к себе прижал вновь крепче, руки на лопатки положив. — Невероятно рад.

***

      Известие о событии обрадовало всех членов семьи. Каждый из них помогал с приготовлениями к ритуалу с тем, с чем возможно по их семейной принадлежности. Приготовление шло быстро, ибо успеть хотели до ближайшего полнолуния всё провести.       Уён и Чонхо с костюмом для Сонхва помогали разобраться, искали понравившиеся ткани и орнаменты на них, ткачей нашли через товарищей соседних и им отдали на пошив костюм. Юнхо с Минги же Хонджуну помогали с тем же.       Сану с Ёсаном более ответственные задачи поставились — аксессуары к костюмам подобрать была их обязанность, а также в будущем и сборы Сонхва с Хонджуном. Еще и помощь в подготовке оформления пространства и расписания ритуала.       Время близилось к назначенной дате, что определяли несколько дней, сверяясь с лунным календарём, выверяя точное время, как будет полнолуние. Ночь двадцать первого августа тысяча восемьсот двадцать третьего года должна стать особенной для клана.       С самого утра двадцатого числа начались приготовления, никто не устраивал панику напрасно, напротив, все были готовы, одни только проходящие ритуал волнение испытывали, как-никак — это их ночь.       Хонджун повязку поправлял на глазу, раздумывая, как будет поверх ещё одну для части ритуала надевать. Сан возле был всё время, помогая с одеждой и деталями.       — Ты точно хочешь ромашки добавить, а не розы?       — Точно, Санни, — улыбнулся легко. — Они нежные.       — Да, я помню, — с той же улыбкой Сан стал подрезать ромашки, добавляя их в детали костюма. Конечным штрихом стала повязка, украшенная полностью цветами. — Готово!       — А что делать с другой повязкой?.. — пальцами аккуратно старался нащупать цветы.       — Кое-что придумали уже.       — Вы закончили? — Ёсан стучался тихо.       — Да, Ёсан-и! — Сан кивал активно, показывая на белый костюм, льняной украшенный красными орнаментами. На талии тонкой красовался пояс с длинными лентами, а в кресле близко лежал подол, что дожидался самого старшего вампира. — Сонхва готов?       — По моей части готов, тебя сейчас ждёт.       — Хорошо, иду тогда.       Чхве улыбнулся брату с Каном напоследок, выходя за дверь. Ёсан взгляд с двери перевёл на Хонджуна, что в этот момент улыбался легко, глаз на окно подняв. Совсем скоро, осталось недолго. Встретился взглядом с товарищем, что тоже улыбался искренне.       — Сначала макияж?       — Потом подол, верно, — кивнул медленно. — Как ощущения?       — Очень… удивительно, — ладони в перчатках друг о друга гладил. — Но я счастлив, как ещё никогда не был.       — Я невероятно рад за тебя, — его улыбка не спадала, лишь сильнее становилась. — Поверить не могу, что ты проходишь ритуал первее меня.       — Что, думал, раз старше, то и первее в брак вступишь? — руку на бок сложил, ухмыляясь легко. — И у тебя всё впереди, не переживай, старик.       — Не будь ты моим давним товарищем — я бы уже дал тебе подзатыльник, — тихий смех, вызванный двумя вампирами, тихо комнату заполнил. — Давай уже начнём с твоим макияжем.

***

      Сонхва на зеркало, закрытое тканью, что Сан давно купил на рынке, глядел, едва касаясь своих губ помазанных, улыбаясь мыслям своим смущающим. Услышав открывающуюся дверь руки убрал, оглянувшись на вошедшего. Чхве улыбался ясно, Пак ему в ответ ещё ярче.       — Ты рад? — присел на кресло возле, с интересом смотря на одеяния.       — Невероятно, — улыбка раскрывалась ярче. Сонхва ладони гладил, рассматривая два перстня на безымянных пальцах, один из которых, вскоре, вернётся к своему законному владельцу. — Наверное, я даже никогда не думал о том, что буду так счастлив.       — Верю, — по коленке похлопал, садясь ровно. — Итак, давай начнём, всё-таки. У тебя есть какие-то пожелания к цветам или нет?       — Мне понравились белые розы, они остались?       — Словно тебя ждали! — корзинку с цветами на колени кладёт, выбирая белые розы, среди остатка красных и некоторых других цветов, подходящих под оттенки ритуала. — Хонджун другие выбрал.       — Ромашки?       — Так очевидно?       — Ну ведь любимые его цветы.       Сан розы аккуратно подрезал, убирая все возможные шипы, крепя оставшиеся бутоны к орнаментам на костюме и к поясу, покрывшему всю талию, за булавки. С дивана Сонхва встал, проходя к закрытому зеркалу. Сбросить ткань не было намерения, но интерес посмотреть на самого себя присутствовал, и ничего с этим сделать не мог. Чхве набросил аккуратно фату на недавно окрашенные в белый волосы, закрепляя невидимками её, чтоб не спадала в ненужный момент.       — Пошли к Юнхо, уверен, Хонджун ещё не вышел, но чем раньше придём к нему — тем будет легче.       — Пошли. — кивнул мягко, взяв Сана за руку. — А повязка?       — Я помогу надеть уже как дойдём, сейчас-то тебе нет смысла искать его.       — Хорошо.       Дверь открыл Сан, Сонхва пропуская на выход, на лестничном проёме оказавшись. Чхве подол фаты с летящими лентами поднял, спускаться помогая. В гостиной ждали остальные. Чонхо помогал переносить мольберт, Юнхо акрил с маслом переносил, Минги с Уёном пространство подготавливали. Вся комната была налита ярким светом, но больше освещали свечи, диван к окну был перевёрнут, как Юнхо сказал — для освещения естественного, а кругом обставлено всё красными, да белыми деталями: то просто ткани, беспорядочно лежавшие, но создающие композицию, то расставленные розы и ромашками редкими.       Сонхва медленно моргал, разглядывая каждую изменившуюся вещь в интерьере, все находил интересным. Мягкая улыбка захватывала его лицо. Краем глаза увидел, как Юнхо стал беспорядочно на небольшом листе карандашом водить, а Минги с Уёном посматривали на то, что он делал. Ближе к цветам подошёл, с той же улыбкой ведя одними пальцами по ромашкам.       — Хва-я, повернись чуть-чуть на пару минут, — Юнхо поднял взгляд сияющий. Как Сонхва повернулся — с восторгом продолжил чертить. — Да! Идеально! Пару минут так постой.       — Хорошо-хорошо.       — Но только пару минут, — Чхве сзади друзей оказался, рассматривая, что Юнхо делал. — А то скоро должны выйти Хонджун с Ёсаном, а сами знаете–       — Нельзя, чтобы Сонхва увидел Хонджуна до ритуала, — Уён глаза закатил, переведя взгляд на Сана. — Мы помним, не переживай, Санни.       — Всё-то ты помнишь, mugurasul meu.       — Тише, — Минги палец к губам приложил, поглядывая на парочку. Руку свободную на плечо Юнхо положил.       — Всё-всё, не спорьте, я закончил! — Юнхо отложил листы недалеко, за мольберт садясь.       — Как раз вовремя, — Сан к Сонхва подошёл с шёлковой повязкой красной в руках. — Ты готов?       — Готов.       Сонхва глаза закрыл, ладони в замок сцепив, пока слушал, что происходило на фоне. Юнхо карандаши натачивал, ему кто-то помогал, по шуму, скорее всего, Уён, тогда Чонхо с Минги просто не мешались. Сан глаза закрыл повязкой, мягко ощущаемой на коже, завязывал несильно, но держалась крепко, не спала бы в неожиданный момент. Макияж из краски брусники был едва заметен на веках, если б растёрся — сильно заметно не было бы.       Сан подолы фаты и лент поднял одной рукой, другою взяв Сонхва за пальцы, помогая сесть, не повредив ничего, одежду разложил уже Юнхо, дополняя какими-то деталями, по типу красных фруктов возле или пары роз в ногах.

***

      Ёсан взглянул на вампиров готовящихся, спустившись на пролёт между этажами. Убедился в том, что всё подготовлено и вернулся к Хонджуну в комнате, кивая.       — Пора.       Глаз раскрылся шире, просияв. Ким с места встал быстро, хватая под руку Кана, одним только взглядом говоря: "Ну же, веди меня скорее!", на что почудилась довольная и нежная улыбка с кивком на дверь.       Спускались быстро, Хонджун впереди шёл, придерживаясь Ёсана скорее для формальности. Ступив с лестницы, загляделся в сторону дивана — его невероятное счастье сидело к нему спиной, держась ровно, на затылке был виден бант шёлковый, от вида подобного улыбка поднималась скорее. Пару шагов сделал, как Сонхва обернулся резко, не видел ничего, и вправду, глаза его завязаны изящно, скрывая лишь часть лица, к сожалению, любимую часть лица.       — Dragostea mea?       — Всё верно, — улыбка сияла лишь сильнее, ближе подбираясь к возлюбленному. — Я здесь, — на ухо шёпотом. — На всю жизнь бессмертную здесь.       Сонхва поднял уголки губ, кивая слабо. Пальцами искал Хонджуна, желая быть поближе. Ким двинулся вперёд, грудью прижимаясь ненароком к плечам. Пак руку сразу на плечо возлюбленного сложил, осторожно двигаясь к ладони, с чем Хонджун с радостью помогал, подставив руку под пальцы нежные в перчатках.       Юнхо чертил на мольберте, остальные ребята смотрели восхищённо на его действия, но двое, находясь в центре собственных эмоций и чувств, слышали лишь тихое биение сердец друг друга, удивляясь тому, как такое возможно.       Хонджун стоял, практически, не говоря ни слова, изредка шепча что-либо, Сонхва сидел абсолютно нем, улыбаясь фразам, сказанным на ухо. Время шло быстро, опомниться не успели, как Юнхо чётко произнёс: "На сегодня всё", заставив вспомнить пару, что здесь не одни они остались, и что это было лишь начало торжества, а впереди был полноценный ритуал скрепления душ на веки.       Рук пара не отпускала, Хонджун обошёл диван, встав подле, помогал Сонхва встать, разглядывая его ладони с перстнями на пальцах. Вёл он медленно, спокойно говорил, позволяя не теряться в пустоте перед глазами.       — Спокойнее ступай, вот так, да, — Хонджун ладони держал, ведя к оранжерее. За ними шли оставшиеся члены семьи, кто-то поддерживал полы одежды, кто-то нёс цветы и фрукты, а Чонхо нёс футляр со спрятанным кинжалом. — Молодец, Хва-я, правильно.       — Как сложно, однако, не видеть, — Сонхва вздыхал неловко, когда спотыкался редко, ладони крепче сжимал, надеясь равновесие сохранить.       — Не переживай, скоро снимем с тебя повязку.       Добравшись до входа все остановились. Пак стоял ровно, плечи легка втянув, Ким руки отпустил, в лице напротив замечая раскрывшиеся губы с вопросом. Спиной к вампирам не поворачивался, шёл ближе к арке, произвольно созданной из выращенных цветов и лоз, за которым Сан и Ёсан так трепетно ухаживали. Чонхо за ним последовал, передавая в руки небольшой кинжал, футляр у себя оставил.       — Готов? — Ёсан наклонился к стоящему у входа Сонхва.       — Да.       — Тогда ступай.       Вокруг Сонхва образовалась пустота, но позади него, на достаточном расстоянии, оставались Минги с Уёном, готовые, в случае чего, помочь и поддержать. Хонджун смотрел внимательно, как тот начал неловко идти небольшими шагами, стараясь прочувствовать каждую плитку под ногами, чтоб не оступиться ненароком, руки же держал слегка расставленными на уровне пояса, иногда чувствуя, как пальцы о цветы касаются.       — Ты молодец, — тихо-тихо говорил Хонджун, улыбаясь каждому шагу небольшому.       — Спасибо, — в ответ он расслаблялся, ступая несколько уверенней.       Ещё пара шагов. Ким руку протянул, позволяя за неё взяться только подошедшему. Сонхва пальцы целовал, после прижимая ладонь ко лбу, держась обеими руками за Хонджуна.       — Ты справился, — в висок поцелуй. — Ты невероятный, милый.       — Спасибо, — голову на голос поднял. — Снимешь с меня повязку?       — Сначала надень кольцо.       Перстень с левой руки снял, находя правую руку. Палец безымянный найти было тяжелее. Хонджун от остальных пальцев его слегка оттопырил, вздрагивая, когда белое золото встретилось с кожей, являя тьме вечерней тихий смешок Сонхва удовлетворённый.       — Теперь?       — Нагнись чуток.       Голову опустил послушно. Пальцы положил на щёку Сонхва, аккуратно двигая повязку. Приблизился, кинжалом проводя по первому слою шёлка, рассматривая, как тонкие нити рвались. Второй срезанный слой, глаз перевёл теперь на губы полураскрытые. Последний слой остался и тот был срезан аккуратнее всех. Пак глаза открыл медленно, сразу взгляд ведя на лицо перед собою.       На фоне ласково играл Ёсан на рояле, о времени напоминая, а сквозь стёкла билась яркая луна, надеясь углядеть за торжеством, что от неё пытались скрыть. Хонджун коснулся пальцами губ родных и тёплых, на что Сонхва не возражал, лишь улыбаясь ярче.       Оставалось пара минут до полнолуния.       Хонджун с их левых рук снял перчатки, с готовностью глядя в глаза, что выражали ту же самую уверенность в своих действиях.       — Я люблю тебя, — к ладони собственной поднёс кинжал. — И буду влюблён навечно.       — Я тебя тоже, сегодня и вечно, — под ладонь свою поднёс, подставляя перстень.       Лезвием резко прошёлся по голой ладони Хонджуна, после себя оставляя крупный шрам на месте отсутствующей линии жизни, из которого крупными каплями потекла кровь на пальцы Сонхва, омывая перстень красным. Кинжал передался в другие руки, уже слегка алым, и также по ладони Пака прошёлся, неприятные ощущения вызывая. Капли стекали уже на руку Кима. Теперь оба перстня и четыре ладони были в крови.       Руки бордовые сомкнули в замок, приблизившись вплотную друг к другу. Глаза закрыли, ровно в полночь губами соприкасаясь с улыбкой нежной на устах. С рук стекали капли крови на белоснежную одежду с полом. Мелодия кончилась, когда они отстранились друг от друга.       — Могу же я теперь звать тебя своим наречённым? — Хонджун ладони гладил, рассматривая перстни, налитые кровью.       — Конечно можешь, мой дорогой.       Улыбки искренние красовались на их лицах. А также на лицах их семейства, что возле оказались сразу же, поздравляя. Луна светила ярче, а звёзды приближались к ней, подсматривая за семейством, в котором каждый видел друг в друге нечто большее, чем просто товарища, живущего под единой крышей.       Хонджун к Сонхва прижался, сжимая его ладонь и дальше, с счастьем на лице оглядывая остальных.