Бу Си До

             Добро пожаловать в наш храм. Надеюсь, ваше пребывание в нашем храме пойдет вам на пользу. Меня зовут Дарья…       Как интересно. Нас встречает монахиня. Интернет говорит, что в Таиланде к монахиням относятся куда как строже и пренебрежительнее, чем к монахам. Хотя Алена считает это глупостью. Не то, чтобы я за, но мне больше интересно, как так исторически сложилось.       Давайте уже войдем. - раздался сонный голос. - Я хочу спать.       Храм просто у черта на куличках находится. Я так устала.       Как же тут шумно. Я думал, что храм это что-то наподобие церквей. Тишина и только тихий шепот молитв. Да и на всех сайтах писали, что во время медитации лучше по мере возможности ни с кем не общаться, кроме своего наставника.       Тише вы все. - зло зашипела на них полная женщина.       Я точно попал в храм на медитацию или это просто мне так не повезло? Хотя, судя по тому, как еще больше окаменело лицо монахини Дарьи, она тоже не в восторге от них.       Сейчас я сверюсь со списком, отмечу вас, и проведу небольшую экскурсию по нашему храму. - с каменным лицом продолжала говорить Дарья. - Подходите ко мне по одному.       Я первая! Пропустите! - расталкивая всех локтями высокая блондинка устремилась вперед.       А после экскурсии я покажу, где находятся ваши кути.       Я восхищен! У нее даже бровь не дернулась.       Раздались перешептывания. Все по одному подходили к монахине и отмечались.       На территории храма есть…       Вот и все.       Я переступил порог храма и глубоко вздохнул. Мой ретрит начался.               ***              Храм находился в провинциальном городке. Самый обычный городок с обшарпанными от вечной жары палящего солнца домами, опутанных сетью проводов. Узкие улицы, по которым беспрестанно ездили мотоциклы и пикапы, водители которых совсем не соблюдали правила дорожного движения. “- Хотя знают ли они о правилах вообще.” - задумался я на мгновенье.       Город был грязным, шумным и наполненным специфическим запахом тайской еды.       В общем, ничего особенного. - сказала Алена и была полностью права.       Единственное, что заслуживало внимание в этом городе - так это храм.       Хм… какая интересная архитектура. - задумчиво говорила жена.       И вправду. Архитектура храмов поражала.       Ты точно уверен?       Я вырвался из своих мыслей.       Да.       Алена вздохнула и с тоской посмотрела на храм.       В общем, дерзай тогда. Я надеялась, что ты передумаешь за эти пару дней, но, по-моему, ты только больше захотел.       Я же не помирать иду. - фыркнул я и ткнул пальцем ее в бок.       Ну… - она отвела взгляд в сторону. - Кто знает, что там тебя ждет. - зловещая улыбка появилась на ее губах.       Тьфу на тебя! - признаться честно, на секунду я даже испугался.       Любит моя жена меня пугать. Знает же, что, в отличие от нее, я не люблю ужастики.       О, вон моя группка. Я пошел.       Вперед. - она чмокнула меня в лобик.       Как покойника.       Кто знает. - загадочно улыбнулась она.       Алена!       Хахахаааа!...              ***              В сон ворвались громовые раскаты гонга.       Пора вставать.       Я открыл глаза, зевнул и со стоном встал с пола. Все тело ломит. Интересно, и почему нельзя проводить медитацию на мягкой кровати? Ну или хотя бы на мягком матрасе. Тогда я бы больше занимался медитацией, а не думами о том, как стонет каждая клеточка моего тела.       Я потянулся. Думаю, это утро тоже стоит начать с небольшой зарядки. Как раз немного согреюсь. А потом умоюсь.       Я закрыл глаза.       Первый день медитации дался мне легко. Вернее, как “легко”… Я спокойно встал рано утром, почти не почувствовал жесткости деревянного пола и холода Таиландского утра, послушно старался медитировать, но вот само погружение в медитацию мне не особо удалось.       Мысли начали уплывать куда-то в сторону.       Но потом потихоньку все начало получаться.       Поднимается-опускается, поднимается-опускается…       Мысли в голове стали течь медленнее. Я словно погружался в транс. Моя душа плавно отделилась от тела.       Поднимается-опускается, поднимается-опускается, поднимается-опускается…       Не прошло и пары дней, как я смог.       Сначала я даже и не понял, что у меня получилось. Просто тихий до этого мир вдруг наполнился разнообразными звуками и запахами.       Я так удивился, что потерял осознанность и вышел из этого интересного для меня состояния.       Жаль, что повторить подобное я смог только на следующий день.       Но как же удивительно было это состояние. Я потом поделился своими эмоциями с наставником, и он сказал, чтобы я не переусердствовал и делал все по порядку.       А вчера во время вечерней медитации я увидел своих родителей и брата. В видении родители улыбались и тянули руки к моему брату. Я испугался, что брат протянет им руку в ответ и резко распахнул глаза. Та медитация оставила после себя горький привкус.       Бабах…       Я вздрогнул и открыл глаза. Андрей? Неплохой парень, но слишком дерганный.       Бамс…       Хм…       Бубум…       Ладно. Хоть и нельзя нарушать личное пространство во время медитации других, но разве можно пренебречь такими звуками? А вдруг ему нужна помощь?       Бум…       Пока я сомневался, идти мне или не идти, раздался еще один грохот.       Ладно. Уговорил.       Я вздохнул и вышел из кути.       Какая прекрасная погода. Солнце поднималось из-за горизонта, окрашивая небо в фиолетовые цвета. Мокрая трава под ногами приятно ощущалась под ступнями ног. Сегодня меня ждет прекрасная погодка.       Тук-тук. - я постучал в деревянную дверь домика своего соседа.       Раздался грохот.       Там же нечего бить. Просто деревянное помещение с окном. Чем же он там грохочет?       Вообще, домиков было всего шесть штук, и в каждом жили только мужчины. Они располагались невдалеке друг от друга и их архитектура была одинаковой: небольшие деревянные домики в окружении зелени. Выглядело мило, но никакой шумоизоляции. Конечно, предполагалось, что все будут вести себя тихо в попытках достигнуть просветление, но, будем честны, не все люди так думают. Людей много, и у всех своя мораль в жизни.       Дверь открылась, и появилось бледно-синее лицо Андрея.       Прекрасный цвет лица, как для мертвеца. Особенно подходит к его светлым волосам и глазам. Алена бы оценила.       Его пустые глаза смотрели словно сквозь меня.       Вы в порядке? У вас шумно.       Простите, я больше не буду шуметь. - пробормотал он. И постарался смыться с места преступления, развернувшись назад к двери.       А ну стоять!       Андрей же, правильно?       Даааа? - с подозрением посмотрел он на меня.       Нет, ну разве можно оставить одного человека, когда он так выглядит? Он же словно привидение увидел!       Не со всем можно справиться самому. И даже несмотря на то, что мы находимся на медитации и нам вообще не стоит говорить друг с другом, но, если будет нужна помощь - обращайся.       Я… - замялся он.       Ммм?       Я… просто… я думал, что тут смогу, если не отпустить прошлое, то хотя бы немного приглушить его.       Я приподнял бровь.       Но прошлое и не думает отпускать меня. Словно оно раскрашено красками, которые никогда не потускнеют.       Я молчал. Как же сложно жить людям.       Я прожил не так много лет, чтобы давать мудрые советы. Да и кто я такой, чтобы давать их людям? Но знаю только одно: прошлое никогда не уйдет, - я грустно улыбнулся. - оно навсегда останется с нами.       А…       И пока он думал, что мне сказать, я развернулся и ушел. Зря я приходил.       Зря.       Ох.                                   ***              Ночь. Мама уставшая, но со счастливой улыбкой на губах колышет меня на руках. Я плачу. Мама нежно шепчет мне что-то, пока я сжимаю в кулачок ее палец. Мелькает лицо папы. Он встревожен. Смотрит на меня взволновано. Мама, смеясь, отдает меня ему. Он неловко берет меня на руки. Неудобно. Но я затихаю и смотрю большими глазами на папу. Мама рядом ворчит, а папа счастливо улыбается.       Вот мне пять лет. Папа ведет меня за руку. Он терпеливо отвечает на тысячу и один мой вопрос. Мы смеемся. Останавливаемся, и папа покупает мне мороженое. Раздается возмущенный голос мамы. Папа влюбленно смотрит на нее, пока она ворчит. Мама вздыхает и замолкает. Я иду по середине, а по бокам от меня идут родители. Я смеюсь.       Вот мне восемь лет. Я еще наивный ребенок. Но первые признаки надвигающейся беды уже чувствую. Атмосфера в семье резко начала накаляться.       Мне девять, в доме воцарился хаос.       Мне исполнилось десять. Я перестал видеть папу трезвым. Мама стала пить с папой. Я начал понимать весь ужас происходящего.       Мне одиннадцать. Мама забеременела. Я все еще наивно верил, что с рождением брата или сестры мои добрые и любящие родители вернутся. Не вернулись.       Мне двенадцать. Мое детство закончилось. Вернее, оно закончилось еще раньше, но осознал я это только тогда, когда на глазах изумленной бабушки своего друга, на слабо, приготовил вкусный борщ. И лишь только потом понял, что редко когда двенадцатилетние дети знают, как готовить еду, убирать, стирать и украдкой воровать деньги у родителей, чтобы хоть немного оплатить долг за квартиру.       Я открыл глаза и вытер слезы со своих щек. Это медитация показала мне то, что я, уже казалось, давно забыл.       Я встал. Тяжело на душе. Очень. Словно черный клубок из обиды, разочарования и гнева заворочался в моем сердце.       Я умылся холодной водой.       Фух.       Немного полегчало.       Я посмотрел на смутное отражение своего лица в воде.       На самом деле мне было очень трудно. Трудно бежать домой после школы, мимо площадки для игр, к брату. Трудно было его кормить и не спать от его криков по ночам. Трудно было стать мамой и папой своему брату, когда я сам был еще ребенком и нуждался в родительской опеке и любви. Было трудно и потому обидно.       Обида жила по отношению к родителям, что рано лишили меня детства. Обида, что выросла, когда брат не оправдал моих ожиданий, хотя разве должен ли был он их оправдывать? Или так чувствуют себя все родители, когда ты даришь всего себя ребенку, а он вырастает совсем не таким, каким ты его представлял?       Я усмехнулся.       Я так хотел верить в то, что отпустил все это, но прошлое отпустить нельзя. Нельзя стереть. Нельзя забыть.       … Скоро завтрак. Пора идти.