Бу Си До

      Смех. Звонкий. Веселый.       Солнце. Тепло...       Глаза. Прищуренные от попадающих в них солнечных лучей.       Я улыбаюсь и протягиваю руки к брату, чтобы обнять его. Он обнимает меня в ответ и весело хохочет. Его тело в моих объятьях такое маленькое.       Мою спину обдувает могильным холодом. Позади меня стоят родители. Они молчаливо смотрят на нас. По их бледным, синего цвета щекам, бегут алые слезы. Они тянут к нам свои костлявые руки. Брат съеживается в моих объятьях. Они оплетают его ноги своими руками и тянут к себе. Я со всех сил пытаюсь его удержать, но не могу. Силы словно утекают из моих рук. Брат плачет. Кричит и вырывается. А я не могу ему ничем помочь. Я лишь молча наблюдаю, как его забирают из моих объятий.       Нет!       Верните! Дддзззз…       Звенит таймер.       Я открываю глаза и вытираю пот со лба.       Фух.       Сегодня медитация была сложной.       Я встал и потянулся. Тело отозвалась ноющей болью. Все-таки сидеть так долго в одной позе сложно. Надо будет потом заняться небольшой гимнастикой и размять затекшие мышцы.       Я посмотрел на время. Пора идти на завтрак.       “- О! И сегодня меня ждет мой стандартный стаканчик с кофе. “ - я довольно зажмурился и сделал глоток.       - Мммм… вкуснота.       Как-то одним ранним утром я вышел из своего временного пристанища и обнаружил на его пороге стаканчик с кофе. Я даже не сразу его заметил, пока мой спящий мозг, вдруг его не учуял и не заорал “ КОФЕ!!!”. Я аж вздрогнул от его крика. Вот тогда-то я обратил внимание на то, на чем мой мозг так настаивал.       Сначала я даже глаза протер. Подумал, что просто приснилась. А взяв в руки стаканчик я начал думать о том, что слишком переусердствовал с медитацией. И только вдохнув этот бесподобный аромат я поверил, что вижу его в реальности.       Божественно! - я сделал глоток и закатил глаза.       После того дня, утром, перед завтраком, меня всегда ожидал стаканчик с ароматным кофе.       И если задуматься, кто может мне его приносить, то на ум приходит только одна длинноволосая красавица. Уж только она знает, как я люблю кофе без сахара, но со сливками. И потом: кофе начал стабильно появляться на моем пороге после того, как я узнал, что Алена осталась тут.       Я фыркнул. Похоже, ей весело. Давно не видел ее такой веселой. Ее глаза все еще не улыбаются, но хотя бы на лице больше нет той застывшей маски: “Со мной все хорошо”.       “- Замечательное утро, когда есть кофе!” - я вклинился в ряды людей в белых одеждах, неторопливо идущих на завтрак, и довольно улыбался началу нового дня.              ***              Я был таким маленьким. Незначительным.       Я стал тараканом.       И пусть я стал маленьким. Я словно обрел неуязвимость. Большой зеленый тапок пытался прихлопнуть меня, но я упрямо бежал по своим тараканьим делам.       О, вижу щель. Вперед!       Жужуууууу…- недалеко от меня загудел вентилятор.       Я сбился с мысли и открыл глаза.       “- Блин”.       И так каждый раз, когда я начинаю медитировать в тишине, а потом кто-то включает кондиционер или вентиляторы, и я теряю осознанность. Это раздражает.       Я вздохнул и окинул взглядом медитационный зал, в котором сидели люди.       Зал для медитации выглядел как школьный спортзал: большое светлое помещение, высокие потолки и паркет светло-коричневого цвета, весь покрытый причудливыми узорами. Бывало, я подолгу залипал на них, когда во время медитации узоры превращались в разных животный, птиц или вообще в целые произведения искусства. Большие окна тоже не добавляли мне концентрации, в них были видны домики для медитаторов и дорога к озеру, по которой часто ходили люди. Я же всегда с трепетом высматривал среди идущих людей знакомую мне светло-русую косу Алены.       Недалеко от меня раздалось тихое сопение. Опять он заснул. Интересный парень. Мы всегда как-то ненароком усаживаемся недалеко друг от друга. Обычно он минут сорок, я засекал, не двигается, а потом его спина начинает немного горбиться и вскоре на весь зал раздается его посапывание.       Раздался шум. Я перевел взгляд на вход. Вошла высокая блондинка с безумным взглядом. Я поежился и отвел от нее взгляд. Она вообще странная. Если первые пару дней она вела себя шумно и вызывающе, то в последующие дни подозрительно притихла. Теперь уже даже непривычно смотреть на гладь озера без ее ора по телефону на собеседника, доносящийся до меня где-то издалека.       Есть еще интересная парочка: девушка с короткими волосами, которая словно не с этой планеты, и девушка с длинными волосами, которая смотрит на всех усталым взглядом из-под хмурых бровей. Они словно притягивали мой взгляд. И бывало, я подолгу рассматривал их, исподтишка, задумчиво нахмурив лоб. Без всякого пошлого контекста.       А вот тот парень, с длинными спутанными волосами, меня до нервного тика доводит. Он живет по соседству и от его жилья то и дело доносится ворчание:       “- Белая одежда неудобна и непрактична. Ее приходится стирать руками каждый день, что особенно вымораживает”.       “- Ненавижу белый. И в чем смысл? Дали бы рыжий, как у монахов, намного же удобнее. Да и много всего во фри-шопе, как его называют; месте, где люди оставляют вещи для общего пользования. Так много вещей - и все задонатили. Вот надо им это? Дурацкое занятие. О, вау, часы. Мне как раз нужны. С вибро таймером, чтобы не мешать другим медитирующим. Беру. Радуюсь. Прихожу на медитацию с часами.       “- Ловлю взгляды других медитаторов. Неуютно. А что, если это кто-то из них задонатил? Или им завидно? Слишком много взглядов. Вот нафига, нафига я их взял? Обладание вещами может вызвать зависть”.       “- Вот тут есть кафе, но это же чистой воды бизнес. Ты идешь после своих тайских жрунек из железных, как в тюрьме, мисок, где кисло-горько-соленое варево с перцем чили, а запивают это, скажем, яблочным соком с солью и перцем, а в тенистой беседке кафе кто-то потягивает карамельный латте из бирюзовой керамической кружки. Зависть? Зависть”.       “- Осуждение. Тех, кто расшвыривает деньги. Но весь этот храм, вся земля, все домики и всё что в них есть это Дана. Люди пожертвовали всё что тут есть. Наверное, у людей, у которых столько денег, чтобы купить землю, купить пару сотен коробок часов ничего не стоит. Как бы я хотел узнать, что такое купить сотню часов и не думать о том, сколько на это потратил. Желание. А что делаю я? Вместо того, чтобы благодарить того, кто оставил такой удобный девайс, я думаю, что они просто богачи и расшвыривают деньгами. Надо просто их спрятать и пользоваться кути. Точно, так будет лучше”.       “- Хватит ли денег, чтобы покупать вещи не в кредит? Зависть. Принимаю душ, теплый, кто-то заботливо поставил нагреватель в туалет. Набираю воду в фильтре - тоже чье-то пожертвование. Убираю часы на полку. Нечего вещами разбрасываться, мне они пригодятся.       “- Я смотрю на ломящиеся полки с вещами другими глазами. Брать, пока я здесь. Пользоваться, а потом возвращать на место. И пальцем не прикасаться к чужому, даже если это новехонький мотобайк с ключами внутри”.       “- Положил злосчастные часы обратно в общий бокс. Буду пищать таймерами со всеми, ничего страшного. Они не очень-то заботятся обо мне, когда пердят или храпят посреди зала”.       И так все. время. Я скривился. Бывает его шепот настолько громкий, что приходилось обращаться к наставникам. И чего ему неймется?       Я закрыл глаза. Так, на что там я остановился?              ***              Думал, что неделя будет скучной. Казалось, однообразное стояние-сидение будут скучны и бессмысленны. Даже подбадривал себя мысленно и готовился морально к этому. Но все оказалось не так страшно: со дня второго перед открытыми глазами и проходках вправо-влево по медитационному залу открывались живописные 3D виды - галлюцинации, обострилось внимание, я стал замечать падающий с дерева цветок, пробегающую по проводам белку, птиц среди ветвей деревьев, мигающее в облаках закатное солнце. Мир стал ярче.       Капающая в душе вода была кристальной и прозрачной, вены на теле переливались, кожа как будто стала светиться. Как жаль, что в этом состоянии нельзя ничего делать, очень хотелось начать писать стихи или даже попробовать что-то нарисовать. Алена очень творческая. Она прячет свою боль в рисунки и маленькие рассказы-фанфики, чтобы скрыться от реальности. Еще она рукодельница, почему я ничего не делаю? Хочу творить. Желание.        Кроме внутренних изменений, которым я не переставал удивляться, были и внешние. День рождения у сына хозяйки кафе. Монахи и медитаторы становятся в круг, касаются одежды друг друга и поют мантры, кто знает слова. Поскольку пригласили всех, стою, молчу, ищу глазами Алену. А, вот и она. Вижу. Коса длинная, обожаю ее волосы. Хочу коснуться. О, у нее торчит бретелька из-под белой рубашки. И откуда на ней этот кружевной бюстгальтер? Сразу вспоминаю все ее белье в нашем общем шкафчике и представляю ее в лучшем, черном с красными кружевами. Немного пошло и добавляет ей пару лет, но… Так, надо успокоиться. Пока все поют мантры, у меня благополучно встает.       Хорошо, что есть можно в кути. Я кое-как справляюсь со стояком, какое счастье, что большинство людей смотрят в пол или куда-то в абстрактное вперед, очень неловко было бы, если б заметили. Иду в кути. Сажусь на порог. Такую красоту надо есть на природе. С наслаждением подношу вилку ко рту и ем печеные овощи с салатом из молодой зелени. Это зимой-то. Кайф. Так, а мясо где? Дурацкая мода на вегетарианство. Я бы не отказался.       В другой день бегали люди в военной форме. И кого они ищут? Я читал, что в Таиланде во время 90-х беглая русская мафия становилась монахами, но у нас тут из русских только Тарас, а он на мафиози не похож. Бу Си До в глаза не видел, но судя по фотографиям, лицо у него азиатское. Монгол он, что ли? Хотя с тем же успехом он мог быть и беглым японцем от их тоталитарного общества. В общем, что они тут забыли? Любопытство. Интерес. Надо спросить об этом Дарью.       Еще в один день отключили электричество. До этого получалось включать вентиляторы и обходиться пятиразовым дневным душем (на просьбу дать кондиционер ответили “Осознавай” и пульт от него так и не выдали). Сейчас же я обливался потом все время. Черт, ну и воняю же я. Интересно, как Алена воспринимает мой запах? Говорят же что-то про феромоны и индивидуальное предпочтение… Но меня мой запах просто бесит.       Смотрю на других медитаторов, и вижу, что всех кроет по-своему. Блондинка намазалась мазью с ментолом и воняла на весь зал. Бесит. Раздражает.       Длинноволосая брюнетка просто мотала мокрой башкой и капала стекающей с волос водой на паркет. Чуть не поскользнулся.       Мальчишки обтекали потом, и от запаха мужской раздевалки слезились глаза. Кто-то нацепил на голову мокрую повязку. Еще одна девчонка зашла в зал в мокрой футболке. Проблемы со стояком возникают не только у меня. Интересно, как ей будет спаться после этих голодных взглядов? Так, Алена. Алена, моя любовь. Люблю свою жену, не смотрю на чужие сиськи. Не смотрю, не смотрю… Не изменяю жене даже в мыслях. Черт, сколько у меня уже не было? Когда останемся наедине, ух я ей задам.       Я обнаружил себя стоящим напротив стены вплотную и блаженно улыбающимся. Да, 3D галлюцинации.       И все же, как сильно мы зависим от благ цивилизации. Тут уже никто не может задонатить. Могли бы и ветряк какой придумать или генератор. Ладно, надо пережить эту духоту, надеюсь это не навсегда.       Мысли и думание, мелкие и крупные идеи, которые хочется тут же записать, но только тянешься за телефоном, вспоминаешь, что нельзя. Раз дали рекомендации, зачем-то они важны. Будем следовать.       Сон. В черной-черной пустоте проскальзывает лента, похожая на дракона, белоснежная и струящаяся. Еще одна. И еще. Затем они складываются в клубок переплетенных нитей, и “я” понимаю, что эти пролетающие в пустоте драконы — это мои мысли. Так оживает “я”. Так “я” просыпаюсь.       Осознание прерывается бредом бессвязных образов. Мелькают брат, родители, кошмар. Мелькают воспоминания за шторой закрытых глаз, а когда пытаешься осознать, то кажется, что на самом деле ты не осознаешь, а делаешь это на автоматизме. А тот, кто это знает, занимается чем-то другим. А тот, кто это описывает, видит, как тот, кто знает и занимается, пока кто-то отмечает на автоматизме. Мозг стал как рекурсивная картинка, и где “я”, не понятно. Так и сойти с ума можно. Нет никого. Только какой-то слоеный пирог. Будто в голове куча голосов, которые пока наблюдают друг за другом, но что будет, если они решат начать диалог?..       Хочется убрать это чувство, заземлиться. Схватить на руки кота, но наглаживать котиков тоже не рекомендуется. Попить валерьянки или ромашки, жаль, не прихватил. Лучше бы уж спина болела, как вчера, чем эта пустота в башке и не понятно, кому в итоге сидеть и осознавать. Как же хочется поймать и раздеть Алену прямо тут. Но черт, нельзя, так, пять. четыре, три дня… Но в реальности смотрю на нее как девственник и не могу подумать даже, чтобы прикоснуться. От одной мысли от прикосновения таращит и мурашки по коже.       Да, я зря переживал, что будет нечем заняться. Телефон в руки не взял ни разу. Страшно. Чувство эмпатии возросло до предела. Вчера поймал комара, чтобы выпустить его из кути, так, пока нес, чувствовал его страх и успокаивал: “Потерпи, бедненький”. Дожились. Двух тараканов в туалете, огромных, крылатых, называю Василий и Петрович, и стучусь в дверь, прежде чем войти в туалет. Стремные они до жути. Усищами шевелят, а бегают будь здоров - не поймать. А если взлетит, пока медитируешь - обосраться можно.       Если в таком состоянии увидеть сообщение от любого, можно словить измену. Так что телефон мы не берем из заботы о себе и нервам. Пока что мир подождет. Он и так слишком много у меня отнял, чтобы еще и забирать эту капельку личной свободы и права отпустить все.       Кроме Алены. Пока я не готов отказаться от нее, я слишком долго ее добивался. Она мой свет. И даже если в буддизме нельзя прикоснуться к женщине, за это могут изгнать из общины до конца жизни, то я готов пожертвовать просветлением, чтобы прожить эту жизнь с ней и для нее. Пусть мы будем вместе. Пусть мы будем счастливы. Метта родилась раньше времени, надо подождать и пожелать нам всего хорошего в конце.       Но что будет, если она умрет? В ее семье так много смертей, она тоже предрасположена к преждевременной смерти? Что тогда? Сопьюсь? Скурюсь? Не хочу жить без нее.       Стало так страшно, что захотелось немедленно ее увидеть и сказать ей самое главное. Дорогая, любимая, милая, спасибо, что ты была в моей жизни, спасибо за каждый час, проведенный вместе, что мы встретились, что у нас было это время.       Я иду в комнату для репортов, надеюсь, что она там. Закрыто. Разочарование. Пробираюсь в женскую часть, адреналин, страшно, надежда, стучусь, тоже закрыто. Грустно до слез.       Иду обратно, готовый заплакать, и вижу ее. Идет с рынка с пакетами, улыбается. Смелость пропадает. Боюсь ее спугнуть, решит, что я кукухой двинулся, если я ей все это сейчас расскажу. Что ж, надеюсь, у нас будет шанс увидеться и поговорить. А если ее собьет машина? А если она меня бросит? Иду и отпускаю все эти мысли. У нас были самые счастливые моменты жизни, и самое большое счастье, что она жива и здорова, здесь и сейчас.       И хорошо, что все не вечно. Хорошо, что кончилось детство. Хорошо, что прекратились девяностые.       Жаль, что мои родители свернули с ровной дороги на щебень. Их смерть облегчило мое бремя. Но это облегчение не дало мне свободы.       Брат. Он тонет. В алкоголе. А я пока что так и не придумал, что мне с этим всем делать. Но я не могу бросить брата. Мне пришлось отпустить родителей, ибо в тот момент я был слишком мал и слаб, чтобы помочь им, но не теперь. Я справлюсь. Мы с Аленой справимся вместе. Ведь мы семья.       Звенит таймер. Надо идти на перерыв.              ***              Ласковое солнце, купало меня в своих объятьях. Я плыл в них, наслаждаясь всей той нежностью, что оно дарило.       Вдруг огненное золотое море накрыло серо-фиолетовая туча. В ней сверкали белые вспышки молний. Я почувствовал страх.       Золотое море начало темнеть. Я забился. Начал тонуть. Мир окутала тьма. Я закричал.       Но не смог проронить ни звука - вода уже сомкнулась над моей головой, и я погрузился на дно.       Нееет!       Выныриваю из кошмара, словно из толщи воды. На губах чувствуется привкус тины.       “- Какая гадость”. - скривился я и открыл глаза.