Бу Си До

Андрей

      После бессонных ночей мне разрешили практиковать в своем ритме и делать перерывы подлиннее, чтобы я смог постепенно “заземлиться” и вернуться к обычной жизни. Первым делом я посмотрел рассвет с момента темного неба и до ярко-алого диска, который с каждой минутой желтеет, пока не становится ослепительным. Помедитировал двадцать минут. Затем открыл мессенджер. Вопреки ожиданиям, что мир без меня рухнет, а бизнес-процессы, налаживанием которых я занимаюсь, встрянут, ничего подобного не произошло. Мир будет вертеться и без меня, как вертелся до.       После многочасовых раундов с меттой после каждого отправить сообщение родителям было легко. “Мне жаль, что так произошло. Если будет желание, спишемся”, - отправил я маме.       Еще один раунд 20-20, и после него я молю, чтобы судьба моей сестры в следующей жизни сложилась легче, и она смогла пройти все испытания жизни с силой духа и легкостью. “Пусть она будет счастлива, свободна от страданий, свободна от злости, болезней и горя…”, - произношу я, и слезы капают из моих глаз. Я больше не стыжусь того, что плачу, это глупый стереотип, что слезы - удел слабых.       Вспоминаю, что заказал обед в честь окончания практики, впервые за все время медитации. Подхожу к кафе, забираю нежно-голубую тарелку с запеченными овощами и салатом, политым оливковым маслом и соусом “roasted sesame”, наслаждаюсь видом пищи, и медленно, с наслаждением, молча, ем каждый кусочек. Накалываю на вилку запеченные кусочки маниоки, подношу ко рту, отправляю в рот, и чувствую вкус. Нравится. Набираю в ложку салат, и отправляю к маниоке. Приятно. Вкусно. Нравится. Стоп. Это кинза? Ненавижу кинзу. Но я не дам пропасть такому прекрасному обеду только из-за того, что в нем есть кинза. Ведь это так похоже на жизнь - всегда среди ложки меда найдется росток молодого кориандра. Но это не повод отказываться от меда! Жую и проглатываю. Счастье. Вкусная пища. И ароматный кофе напоследок.       Медитировать уже совсем не хочется, но я вспоминаю об основах мудрости: уверенности, усилии, осознанности и концентрации. Следует приложить небольшое усилие.       Я медитирую десять-десять, и вспоминаю об Иве. “Пусть она будет счастлива. Пусть она сможет… А что ей нужно? И если я пожелаю ей что-то конкретное, даст ли ей это свободу от страданий?” Поэтому я не желаю ей ни богатства, ни славы, ни любви, ни того, чтобы каждый из нас шел своим путем, а ограничиваюсь меттой, говорящей о нирване: “счастье, свобода от страданий, злобы, болезней, горя, неприятностей, сложностей, опасностей, неудач”. Я плачу, чувствуя, как крепкие коготки Ивы, сжимавшие мое сердце острыми шипами, наконец отпускают меня, и мне становится легче дышать. Пусть каждый из нас сможет идти своим путем.       Собираю вещи. В этом месте перевернулась моя жизнь. Перевернулась в лучшую сторону, но жить все еще страшно. Если Дарье не нужно то, что я собираюсь ей предложить, пусть ей останется моя турка, чтобы варить натуральный кофе по утрам. И мой фотоаппарат, чтобы запечатлеть рассветы. А я пойду на все четыре стороны, чтобы найти, что же сможет сделать меня счастливым. Какой я настоящий? Что мне нужно? Кем мне быть? Все эти вопросы, которые возникают в голове, говорят о том, что мир снова захватил меня из зыбких объятий ниббаны, и мне остается лишь подчиниться течению жизни.       Последние пять минут. Поклон. Слезы капают еще с момента поднятия руки. Спасибо, Будда, нашедший путь к прекращению страданий. Кап. кап. Спасибо, Дхамма, Учение, которое Ты преподнес для нас, чтобы каждый смог выйти из круговорота страданий. Кап. Шмыг. Спасибо, Сангха, Сообщество, сохранившее учение и передающее его до наших дней. Кап. Кап. Кап.       Пятка вверх. Стоп. Стоп. Стоп. Благодарность. Стояние, намерение идти. Пятка вверх, поднимается, движется. Стоп. Воспоминание. Приятное. Мир захватил меня, но в самом конце я вспомнил еще об одном. Метте для самого себя. Я не осмеливался, ненавидел себя, считал себя недостойным, но ведь мой мир начинается с меня. Я не могу сделать счастливым никого, если не буду счастлив сам. Поэтому: “Пусть я буду счастлив…”       Я беру рюкзак и со светящейся улыбкой на красном от слез лице, иду в библиотеку. Встречаю Дарью и улыбаюсь ей до ушей. Я больше не боюсь, что мне сделают больно неосторожной фразой. Не боюсь ранить словами и я, потому что осознанно я ранить не могу.       Поехали со мной.       Куда? - на ее лице появилась растерянность.       Куда угодно, скажешь, куда захочешь, но пока в Пай. Это тихая деревня на севере, думаю, я пока боюсь больших городов.       Нам в месте? - удивленно. - С тобой? - замолкая под конец.       Да. Если ты сама этого захочешь. Конечно, ты можешь решить, что это - лишний круговорот страданий, и лучше остаться в монастыре на всю жизнь, поэтому я пойму, если ты откажешься. Да и я хорош - совращаю монахиню. Но я не могу отделаться от мысли, что твое место пока не здесь. И еще. Позавчера (вечность назад) я хотел позвать тебя замуж. Но уж, чтобы не шокировать, начинаю сейчас с поездки.       Она замолчала в растерянности. Я просто видел, как в ее глазах проносится сотня мыслей.       Я купил два мешка корма для котов. Тридцать килограммов, они в библиотеке. Если боишься их бросить, я буду донатить на корм до конца жизни. - я улыбнулся во все тридцать два зуба. А зубы у меня были белоснежные. - Я взял реквизиты храма и буду посылать каждый месяц пару тысяч на нужды храма.       Я видел, как она колеблется. Конечно, чтобы это все обдумать, нужно время. Я достал из пакета турку и протянул девушке.       Это на память, если решишь остаться здесь. Чтобы всегда пила натуральный кофе, он как минимум полезнее.       Но ты уверен, что я - то, что нужно тебе?       Думаю, что да. Ты слишком осознанная, чтобы делать другим людям больно. А даже если и сделаешь, ты свободна, я больше не буду никого удерживать силой.       Она печально улыбнулась.       В этой жизни я хотела держать в своей руке только руку своего мужа. Но его не стало. - она сглотнула. - Но у меня еще есть вторая рука. - она сжала пальцы в маленькие кулачки. - Ты понимаешь, что, если мы возьмемся за руки, то я никогда не отпущу твою?        Никто никому не принадлежит, но свою руку, как и сердце, я отдам тебе добровольно.       Тогда давай заботиться о друг друге так, чтобы никогда даже желания не возникло отпускать наши руки. - ее голубые глаза заблестели от слез.       Я потянулся смахнуть с ее лица слезинку. Мы соприкоснулись, и словно ток пробежал, между нами. Мое тело вздрогнуло от желания, предвкушения, ласки, нежности, заботы, я задохнулся от возбуждения и боли, думая, сколько лет к ней не прикасались.       Пойдем отсюда. Сколько тебе надо времени, чтобы собраться?       Столько, чтобы просто хватило взять тебя за руку. - смущенно улыбнулась она мне.       

Дарья

      Время утекало сквозь пальцы. А я стояла на перепутье. Я видела, как наяву, старый серый камень, покрытый мхом, на котором надпись: пойдешь налево - станешь просвещенной, но одинокой, пойдешь направо - найдешь любовь, но потеряешь свой статус, пойдешь вперед - погибнешь под грузом от воспоминаний.       Часики в моей голове тикали, а я не могла сделать шаг вперед.       Чего ты боишься? - спрашивала меня Алена.       А я отвечала:       Потерять.       Алена не спрашивала меня ни о чем, но я словно чувствовала, что она и так прекрасно понимает и знает все мои мысли, что в хороводе кружатся в моей голове.       Что, сложно принять первое в жизни самостоятельное решение? - она насмешливо смотрела на меня, пока я обиженно сверлила ее взглядом.       Но она была права. Я всегда жила, не принимая самостоятельных решений. Я всего лишь радостно принимала то, что давала мне судьба. Алена бы скривилась на одно лишь упоминание судьбы.       Тебе не стоит много думать. От этого нет толку. Ведь ты уже знаешь ответ. - прихлебывая горячий чай из ядовитого зеленого цвета кружки (и где только нашла?) ворчала на меня Алена.       Я насупленно пила свой чай из ромашки, которой заботливо поделился Тарас со мной.       Я слышала голос своего сердца. Но я не слышала голос сердца Андрея.       На мой молчаливый вопрос-ответ Алена заливисто смеялась и, вытирая слезы от выступающего смеха, говорила мне:       Ты просто не видишь, как он на тебя смотрит.       Пошло? - кисло ответила я.       Это, конечно, тоже. Но в его глазах больше любви, чем пошлости. - она сделала паузу. - Но разве в любви не должно быть немного пошлости и страсти?       Хм…       Говоришь как монашка!       Я с возмущением смотрела на нее, пока она смеялась.       Точно! Ты же и есть монашка!       Алена…       Несмотря на периодические подколки от Алены, мне с ней было комфортно. Словно она была тем винтиком, что мне не хватало.       А с приходом и чувств к Андрею я стала ощущать себя наполненной. Словно пазл сошелся. Словно разбитый кувшин залатали. Дырки не исчезли, но их заботливо заделали длинные пальца Андрея. Теперь кувшин стоит на полочке и радует глаз. Мой и его.       Я… У… - я не знала, как начать, но она всегда была червяком, что сидел в моих мыслях и знал, что я хотела спросить, еще до того, как я открывала рот.       У меня тоже раньше не было друзей. - ее зеленые глаза пристально вглядывались в мои. - Но кто бы мог подумать, что я найду друга здесь.       Я смущенно отвернулась от нее.       Она привыкла быть сильной. Но не выдержала и разбилась. Теперь она пытается собрать осколки, что рассыпались на земле, но у нее не получается. На самом деле она никогда не была сильной. Она просто старалась ей быть.       Я видела, как часто менялось ее настроение: от любви ко всему миру до ненависти ко всем людям. Она могла съязвить, могла быть самим очарованием, идти напролом или же смотреть глазами, полными слез. Она была такой разной и все же она была Аленой. Глупой женщиной, которая строила из себя супермена.       Она справится. - Тарас протянул мне новый пакет с ромашкой. Прошлый мы с Аленой уже весь выпили. - Просто будь с ней рядом.       И я была рядом с ней. А она была рядом со мной.       Я так устала. - она уткнулась лбом в скрещенные руки.       Так отдохни. - ветер унес мои слова вдаль.       Из-под густой распущенной копны волос мне на миг показалось, что она улыбнулась.       И пока я думала обо всем, что происходило в моей жизни, что вдруг забурлила фонтаном, мои глаза незаметно даже для меня самой следовали за Андреем по пятам, стоило только увидеть его фигуру вдалеке.       И стоило Алене обратить мое внимание на это, как я уже не могла притворяться, что это не так. В моем сердце зажглась любовь.       Я, как и Алена, закрыла свое сердце. Только если она от людей, то я от любви.       В моих мечтах все было как в сказках: и жили они долго и счастливо и умерли в один день. Реальная жизнь показала, что так бывает редко и не всегда. Но даже так, я не хотела любить кого-то еще. Для меня это словно было предательством моей веры в себя и свои жизненные принципы.       Я боролась с собой. Стояла на чашах весов и качалась в стороны. Я не высыпалась. Думала. Боролась со своими чувствами.       Тебе не надо забывать и покрывать пылью свои чувства и воспоминания к своему первому мужу. Разве твое сердце настолько маленькое, чтобы не поместить там еще и Андрея?       После этих слов впервые за последние дни спала спокойно.       Он любил, но мне было этого мало. А он не мог полностью отдать мне свое сердце, как это сделала я. - на репорт пришла грузная женщина с ярким маникюром.       В тот момент я думала, что если отпущу себя, то опять с головой окунусь в эту любовь. А окунется ли так же Андрей? И если он или я не сможем полностью подарить друг другу все свою любовь, справимся ли мы с ним с последствием? А они будут. Кто-то обязательно будет чувствовать себя несчастным.       - Любовь — это работа. Если ты хочешь жить долго и счастливо со своей второй половиной, то нужно не просто любить, а работать над отношениями. И работать должны оба, а не только один. Но даже это не дает никаких гарантий. И все же любовь стоит этого. - даже плача, женщина улыбалась мне.       Работа. Когда я встретила своего мужа, даже таких мыслей не допускала - у нас любовь до гроба. А теперь, после снятия с моих глаз розовых очков, я стала беспокоиться обо всем.       “- Что делать? Что делать? Что делать?” - жужжали мысли в моей голове. “- А любит ли? Любит ли?” - голова болела от мелькающих в ней мыслей.“- А люблю ли я?” - мысли в голове переглянулись, в растерянности замерли, и меня окружила тишина.       Но он каждый раз улыбался мне, когда мы пересекались с ним взглядом на улице, и мое сердце пропускало удары: его глаза смотрели на меня с такой нежностью, что я тонула в ней.       Моя первая любовь снесла мне голову с первого взгляда. А вторая, к мужу, началась не сразу. - мы сидели с Аленой на берегу озера. - Но мы начали общаться, и в один момент я поняла, что влюбилась в него. - она бросила камешек в воду. - Так сама и не заметила, в какой момент я потеряла голову от любви к нему.       Я слушала ее и думала. Моя любовь к мужу была с первого взгляда и ослепляющей. Мы не прожили вместе сотни лет, но я ни разу не пожалела о том, что вышла замуж за него. Любовь к моему мужу дала мне крылья, чтобы взлететь на облака от переполняющего меня счастья.       Любовь… Влюбленность… Симпатия… Любовь же к Андрею согревающая. Она словно согрела мое холодное и одинокое сердце. Я выпила горячего какао в лютую стужу и наконец-то отогрелась.       А как же монашество?       Мне было оно не нужно с самого начала.       Тогда почему?       Я ждала. Настоятель сказал, что мне нужно ждать. Тут. И если я не хочу упустить свой шанс на жизнь, то должна оставаться тут и ждать. Он так ни разу и не сказал мне, кого или что я должна была ждать. Теперь я понимаю, что ждала тебя…- мои кончики ушей порозовели.       И Андрея.       И его.       Ты такая милашка.       Вздор! - отвернулась я от нее.       Вот и закончился песок в песочных часах. Он скоро уедет. Но тело не слушалось меня. Я шестым чувством понимала, что если сейчас же ничего не сделаю, то упущу свой шанс. Но тело рядом с ним становилось неподвижным, неповоротливым. А изо рта не вырывалось ни звука.       “- Такая жалкая!”- я сжала руки в кулаки.       Стою у библиотеки возле окна и хмуро смотрю на улицу.       “- Черт! Почему?! Ну, почему я такая нерешительная?” - кажется я сейчас заплачу.       Дарья? - раздается такой знакомый мне голос позади меня.       Да? - я поспешно вытерла глаза рукавом своей одежды и обернулась.       Поехали со мной. - с решительностью в глазах.       Куда? - ой, дура!       Куда угодно, скажешь, куда захочешь, но пока в Пай. Это тихая деревня на севере, думаю, я пока боюсь больших городов.       Нам вместе? - удивленно. - С тобой? - замолкая под конец.       Да. - и все, провал в памяти.       Словно я видела чудный сон, в котором он признается в своих чувствах и зовет меня с собой.       “- Да!” - кричала любовь в моем сердце. “- Хватай меня и побежали! - кричала душа.       Он протянул руку и смахнул пару слезинок с моей щеки. Я смутилась. Даже не заметила, как начала плакать. Как давно я уже не плакала?       Пойдем отсюда. Сколько тебе надо времени, чтобы собраться? - он нежно улыбнулся мне.       Столько, чтобы просто хватило взять тебя за руку. - смущенно улыбнулась я ему в ответ.              ***               Я мнусь перед дверью. Чувствую неловкость в душе.       Это так непохоже на тебя. - дверь передо мной приоткрывается и появляется уставшее лицо Тараса. - Что такое?       Я… - ну вот замялась. - В общем я хочу покинуть центр. - нашла в себе смелость я.       Надеюсь, я не покраснела.       Ты свободна уйти в любой момент. Поздравляю! Сейчас ты выглядишь живее, чем все эти годы до этого.       Спасибо, конечно, за поздравления. Надеюсь, я сейчас иду навстречу своему счастью.       Главное - не привязываться. Цепляние порождает страдание, ты же знаешь.       Знаю, но сложно не привязываться к живым. - я сделала паузу. - Я буду скучать по котам. По этому месту, что стало словно домом мне.       Отрастишь волосы, поменяешь фамилию, и тебя будет не узнать. Приедешь в любой момент практиковать, не беспокойся. Никто тебя за уход из монастыря не арестует. Тайцам не скажем. Бу Си До, думаю, поймет. Но думаю, что жизнь у тебя будет насыщенной, а новое затмит прошлое. А коты… Корма дали на пару месяцев вперед.       Волосы… Давно я не чувствовала тяжести на своей голове и плечах.       Тарас почесал бритый затылок.       А по мне, лысая прическа - самое то для этой погоды. - Мы будем посылать тебе метту, чтобы ты была свободна от страданий, насколько это возможно в земной жизни.       Я молча склонила голову вперед.       Тогда еще увидимся.       Приходи, когда твои волосы отрастут. И можешь больше не кланяться так низко. Ты мирянка, а в обществе надо идти с гордо поднятой головой.       Я неловко замерла. Отдать ему или не отдавать? Вот в чем вопрос.       А что у тебя в руках?       Кофе… - облегченно ответила я. - Совсем забыла про него. Держи. - всунула ему упаковку с кофе в руки.       Отдам как дар, кому понадобится. Здесь много кофеманов. - Тарас прочитал благословение, а я с поклоном, сложив ладони перед собой, выслушала его. Ответила тройным “Садху” и счастливо улыбнулась. Осталось переодеться.       Я ушла. Спасибо за все.       И тебе.

Ива

      Етить твою налево. Сука, тварь. Лицемерная сука. Вот и стоило мне довериться бабе.       Утащить моего бывшего из под носа. Мне он не нужен как бывший, на здоровье, забирай, но черт возьми, а расставить все точки над и? Как же, мать его, незакрытый гештальт?! Вот тварь. Могла бы и не притворяться святошей, такая же баба, как и все, лишь бы мужика захомутать. А то корчила из себя - ах, мой глубокий внутренний мир, я монахиня, и мирские радости для меня закончены, бла-бла-бла, буду одна всю жизнь, тварь, сука, стерва!       По-го-во-рить, мать его, по-го-во-рить. Теперь живи с этой незаконченностью, и верти ее в башке, как приспичит, в реале уже не дотянешься и не спросишь, а какого, ты, хрена, Андрей-ваше-высочество, держал меня в клетке из своего “моя на всю жизнь”, “не пущу”, “любил тебя с детства”. Даже поговорить не соизволил, мог бы снизойти. Не спросить, а как дела с наркотиками, это же ты тогда в шутку предложил, с тебя все началось. Не скажу, что ты виноват, сама была не против, но вот интересно, от чего ты кайфуешь теперь?       Ты никогда не был моей душой, сердцем и легкими, но ты держал меня за горло как добычу, и я ходила по проволоке, чтоб сбежать, мне потребовалась вся дурь этого мира - по венам и в башке, чтобы отважиться. И кто теперь хорошенький - ты белый и пушистый, Дарья принцесса, а я? А обо мне ни слова, чтобы случайно не нарушить местный рай. Если бы было не так, у Дарьи был шанс спросить меня об Андрее. Ни разу, ни разу не прозвучало, так что молчал, как чертов партизан.       Затяжка, другая, третья, сигарета тает между пальцев. А с другой стороны, что бы это изменило. Ну поговорили бы мы, и что? Ну узнала бы Дарья… И тогда бы не было белой-пушистой пары двух няшек (х..няшек), гнили бы в своем одиночестве, алкоголе, наркоте, мечте, кислоте…. Так, меня снова кроет. Надо выкурить еще одну, и черт с ней, хоть пачку на это изведу, а потом буду шляться и бычки подбирать, но твою ж мать, как больно было потерять подругу.       Может, наилучшим выходом было исчезнуть из его жизни? Есть, в тебе, тварь, хоть на грамм благородства? Лишь только уродство? Не трожь мой алтарь! Кроет, кроет не по-детски, разве можно так с живым человеком? А я? Что я? Неужели я была для других такой тварью, что мне все это дерьмо на голову, по закону кармы, как результат? И старалась же, быть хорошенькой, а толку. Толку никакого. Так что надо быть честным с собой и не рвать на голове мои шикарные черные волосы, черные, как мой ох… богатый внутренний мир. Но с принцессками удобнее, зачем смотреть в бездну, где скелеты в шкафу?       Рядом со мной садится Ави. Я знаю ее имя, потому что она… Она… Снова вспышка, и перед глазами Ави, в одном лифаке, стаскивает с моего горла живучую тварь, обмотав руку своей футболкой, а потом ливень, и тушь с ресниц течет, и бордовое платье намокло.       Я мотаю головой.       -Чего тебе? - злобно. И смотрю в ее глаза. У девки явно не все дома, взгляд расфокусирован, безумный. С какими тварями она сражается теперь? - Один раз спасла, в подружки не намыливайся.       - Я тебе пачку принесла. У меня теперь безлимитные. - достает из кармана и протягивает мне. Черные, с гвоздичкой, как в Индии. Кайф.       -И что, всегда разной марки? - недоверчиво с завистью, смотрю, как она достала Ричмонд с вишней.        - Ага. И кофе еще. Дарья через Тараса передала мне.       - Не хочу слушать про Дарью, - скривилась я. Но железную кружку черного кофе взяла.       Сидим и курим. Кружка переходит из рук в руки, по водной глади озера плещутся мелкие твари. Солнце выжигает глаза, а на заднем фоне играет тайская попса, похожая на кошачье мяукание.       Меня не отпускает… Та ночь, когда ты и Бу Си До, она была или не была? - спрашиваю я, решаясь нарушить звуки попсы.       Ива, это не важно. Ты должна знать, - затяжка. Бездонные карие глаза смотрят в никуда, расфокусированы. - Ты должна знать - продолжает с усилием, - что ты сильнее, чем кажешься. И тебе надо будет к Бу Си До, скоро.       Внезапно ее взгляд становится осмысленным, и она вперивается глазами в мою рысь на руке.       -Тотемы. Это мои тотемы, - шепчет она хрипло, не своим голосом, но, с усилием кладет руку в карман и достает еще одну сигарету. Она и забыла, что не потушила первую. Чтобы не вызвать пожар, я поднимаю окурок и тушу. - Да, и, если я в следующий раз подойду, беги от меня.       -А по морде заехать? Почему бежать-то? И так постоянно бегала.       -По морде? - снова этот бессмысленный взгляд. - Ты как смеешь, тварь?       Ну все, сама напросилась. Больше никто, никто не посмеет называть меня тварью. Я встаю и, не выпуская сигарету из рук, стремлюсь съездить ей по физиономии. Да что с ней такое? Она уворачивается, но теряет равновесие, и оказывается по колено в воде. Пока она выкарабкивается, я делаю последнюю затяжку, так, не намочить сигареты, и отхожу на пару шагов от озера. Убегать не собираюсь. Ави, мокрая, с глазами без радужки (это в полдень-то), бросается на меня. Брошенный ей в лицо бычок пролетает мимо, не причинив ей вреда.       Это мои тотемы! Отдай их! Там мой мир!, - хрипит она. От одного удара по виску у меня кружится голова и теряется ориентация. Второй удар, под дых, я отшагиваю назад. Подножка, и я обнаруживаю себя на асфальте. Она садится на меня верхом. Сейчас прибьет. Возьмет за голову и затылком об асфальт. Наконец-то, с одной стороны. Давно пора, этот мир опостылел. Но нет.       Мне нужен проход в мой мир. У тебя мои тотемы, так что ты знаешь проход, - хрипит Ави не своим голосом. Все же она схватила меня за волосы.       А этот мир тебе чем не угодил? - спрашиваю я первое попавшееся.       Ави подвисает, и секундного замешательства хватает, чтобы сбросить ее с себя. Правой рукой я выбиваю ее руку, она теряет равновесие, и второй рукой в сочетании со смачным пинком я спихиваю ее тело со своего. Рывком руки выдираю свои волосы из ее стиснутого кулака, ах, как жаль, клок волос оказывается в ее ладони. Убью.        Пока она поднимается, я хватаю стаканчик с кофе, оставленный на бордюре, и плещу ей горячим напитком прямо в глаза. Прямо в белобрысую рожу. Эх, мало, мало за мои шикарные волосы она получила, сейчас я ее прибью.       Я бросаюсь на нее с кулаками, и тут она поднимает глаза. Она выглядит смешно и жалко, и я останавливаюсь.       Ой. Прости. Ив, у меня проблемы. Большие проблемы. И тебе надо поберечь себя и быть от меня подальше.       Да пошла ты. Конченая, - говорю я. Дашку с Андреем смыло из воспоминаний, как и их чертов кофе. Один сраный плюс из этого стремного дерьма под названием “покурила у озера”.       Я иду прочь быстрыми шагами и запираюсь в своей комнате.       Да ну на хер связываться с бабами. Чертовы сучки. И никому нельзя верить, никому. Но за сигареты спасибо.