Because you and I are destined to...

Тогда Чуя едва нашёл силы вернуться. Он чувствовал, словно тяжесть всех лет — и двадцати двух из той реальности, и пятнадцати из этой — свалилась разом ему на плечи и неминуемо тянет к земле. Босс явно был обеспокоен видом подростка: и без того уставшие синие глаза совсем померкли, а сам Чуя выглядел не веселее трупа. «С тобой точно всё в порядке?» — беспокоилась сестрица Коё. А когда приложила ладонь к его лбу, возмущённо и одновременно тревожно вздохнула и покачала головой — у её воспитанника температура. — Бросьте, сказал же: всё хорошо, — Накахара хмурил брови и, скрестив руки на груди, отводил взгляд. Врать в лицо не хотелось, но ещё меньше хотелось сознаться в плохом самочувствии. Да, ему действительно херово. Да, это странно, потому что обычно он не болеет и уж тем более не температурит, такое было только раза два-три от силы. И сейчас создавалось впечатление, словно в самой его душе образовалась трещина, из которой лезет всякая дрянь, целью которой является разбить вдребезги образ Накахары, сильного и независимого человека, и превратить его в задохлика какого-нибудь. Но этому не бывать. — Ты не в состоянии работать, Чуя-кун, — с упрёком произнёс Огай. — Отдохни, возьми больничный, ты и так даже в выходные из штаба не выглядываешь. Накахара готов был вскинуть бровь от удивления, мол, это я-то и работаю сверхурочно? «Похоже на меня, конечно, но я не настолько мазохист. Был, по крайней мере, в старом прошлом». Так что сейчас пришлось лишь вздохнуть и, поклонившись Озаки и Огаю, выйти из зала. На душе копился неприятный комок нервозности, к которому через несколько мгновений добавился... стыд? Да, возможно, Чуе было совестно, что он из-за себя и своего тупого тела (и вот надо было заболеть?!) вынужден отойти от работы, но какая-то часть его души говорила, что всё к лучшему. И вскоре он это осознал. Потому что... Время. Теперь у него есть время, чтобы понять, что, чёрт возьми, происходит с ним. Почему он снова мелкий, почему помнит всё, что с ним происходило в другом мире (если это, конечно, правда был другой мир), почему вообще всё это происходит. Так что первым делом, к чему он приступил, было выпить таблетку и завалиться на диван в своём кабинете. И... это было слегка странно. В прошлом, которое он помнил, а помнил он его замечательно, в этом возрасте он едва вступил в мафию. Но если вдумчиво разложить всё по полочкам — собственный кабинет в пятнадцать лет, зал заседаний, вокруг Исполнители, да и по манере обращения Босса и сестрицы к нему можно понять одну важную вещь — Чуя в мафии довольно давно. Вздохнув, он повернулся на бок, нащупав в кармане брюк телефон. На календаре — тринадцатое сентября двадцать третьего года, и... Да... это именно тот день, когда он сотворил непоправимое и застрелил Дазая, не оставив ему и шанса на выживание. Но эта дата, насколько он помнит, была около месяца, а то и больше, назад. Но даже если он перенёсся в прошлое, то уж точно не должен был быть настолько молодым! Это как будто какой-то неправильный скачок во времени — на семь лет назад, но в то же время на месяц назад. Чушь, чушь полнейшая. — Да что за херня... — простонал он, впутывая пальцы в медные пряди и больно оттягивая их у корней. — Не может быть такого... я сплю, точно сплю, и всё это — неудачная шутка мозга. Ведь так не бывает... это нелогично... А если... — он резко сел, роняя телефон рядом. — Что, если я тогда испортил Книгу всякими исправлениями и теперь всё в мире перемешалось и стало чёрт-те чем?! Желая разобраться хоть в чём-то, он подскакивает с места, напрочь забыв о плохом самочувствии, и буквально влетает на стул на колесиках у рабочего стола, прокручиваясь вокруг оси и прикатываясь обратно. Умелые пальцы быстро набирают пароли на ноутбуке. Удивительно, но все данные здесь зашифрованы именно таким способом, как и в том мире. Поэтому не составило труда залезть во все архивы и готовые отчёты по миссиям, сделкам и зачисткам, проводимым за всё время. А после вбить в строку поиска в документах «Дазай», пытаясь найти хоть одно упоминание его кандзи в этих бесчисленных бумагах. Но он фигурирует лишь в нескольких отчётах месячной давности, и то, совсем мельком. «Дазай Осаму самолично присутствовал при поставке контрабандного оружия, есть очевидцы», «Дазай Осаму вместе с группой подростков разорили склад», «Дазай Осаму сорвал сделку с иностранным поставщиком патронов»... И всё. На этом всё, и других упоминания о нём просто не существует. Как будто он не какое-то важное лицо, а так, просто никчёмный человечишка. И это очень странно. Но, словно кипяток на кожу едва разлепившего глаза Чуи, на него брызжет осознание и разом перечеркивает все его догадки. — Дазай не состоит в мафии... И удивление Босса, когда Чуя спросил о нём, тому подтверждение. Значит, в этом мире нет, просто не существует Демонического вундеркинда из Портовой мафии. Здесь есть Дазай, но он не тот, кем знал его Чуя. И не факт, что Накахара с ним вообще хоть раз пересекался. Чуя трясёт головой. Бред. Бред полнейший. Не может всего этого быть, и Дазай определённо где-то здесь, где-то рядом, ходит себе по штаб-квартире и прогуливает работу. Совсем скоро он, как и делал раньше, с ноги выбьет дверь и плеснёт Чуе в лицо из ведра ледяной водой, потому что, несомненно, он уже успел узнать, что его напарник приболел. А Чуя... он не будет орать на него, нет, никакого мата и ругательств. Он просто швырнет в него первую попавшуюся под руку подушку, да так, что перья полетят, а Дазай будет чихать и плеваться, как не в себе. Ведь никто, кроме Накахары, не знает о его аллергии на перья. Но сколько бы Чуя ни лежал, дверь никто так и не выбил. В коридоре царила пугающая тишина, будто за дверью его кабинета существовала лишь безмолвная бесконечность. И от этого невольно защипало глаза. Накахара шмыгнул — он простужен и всё, точка! — и нехотя поднялся с дивана, только сейчас осознав, что снова увалился без сил. Кожаная обивка противно скрипела под уставшим телом. Телефон, брошенный на рабочем столе, пару раз провибрировал, оповещая о новом сообщении. Чуя без лишних раздумий разблокировал экран. Сообщение от Босса. О новом задании. И подпись: «Понимаю, что у тебя больничный, но это чрезвычайно важно!» А если Босс так говорит, значит, дело и правда повышенной важности. Открывая прикреплённый файл, он едва не роняет телефон из рук. Сразу же, на первой странице, приложено досье Дазая, с его фотографией и полными данными. А дальше красная подпись: «найти и допросить». Чуя протирает глаза, моргает, но перед ним действительно лицо его бывшего напарника. Кудрявые тёмные волосы, гладкая кожа, словно фарфор. И на правом глазу белые повязки. Прямо как в старые добрые... Быстро пробегая глазами по деталям дела, он поджимает губу, не веря, что такое действительно возможно. Дазай замешан в пропаже драгоценностей, которые Портовой мафии поставляют из-за границы. У Босса растёт недоверие к компании, у поставщиков, соответственно, возникает недовольство, ведь отправляемый ими товар не достигает места назначения и денег за него никто не платит. И главным виновником подозревают именно Дазая. — И чему я удивляюсь, — Чуя нервно усмехается, закрывая файл и подхватывая со спинки дивана оставленную кожанку. Дело не ждёт, каждая минута на счету, так что медлить нельзя. И, конечно, Накахара себе не признается ни за что, но безумно хотелось увидеть Дазая целым и невредимым. Живым. Своими глазами узреть, как он двигается, дышит, просто... Да, чёрт возьми, просто убедиться, что он в порядке и что Чуя своими махинациями над Книгой не сделал и с бывшим напарником чего-нибудь ужасного. Так что уже через несколько мгновений дверь в его кабинет со стуком захлопнулась, а он, попутно натягивая рукава чёрной кожанки прямо поверх серой футболки, уже со всех ног мчался к месту назначения. Туда, где обязательно встретит Дазая. В Сурибачи.

***

Трущобы Чаши даже не изменились, что с одной стороны было просто превосходно, потому что это означало, что зачёркивания в Книге никак не повлияли на ландшафт города, а с другой стороны... Чего уж врать, Чуе было морально тяжело находится в этом богом забытом месте. Вонь отовсюду, этот затхлый воздух, преследующий юношу по пятам, как призрак прошлого, лица обездоленных, тут-там показывающиеся из-за углов домов-развалюх. И бесконечно палящее солнце на голом серовато-голубом небе без единого облачка. Всё это ворвалось в сознание Чуи бешеной волной, тут же захватывая его душу в свои ледяные воды. Он помнил здесь всё. Помнил, где прятался от дождя; где искал краюшки плесневелого хлеба. Помнил, где впервые убегал от бешеной собаки; где подрался за товарищей с каким-то увальнем. Всё-всё помнил, словно то было не семь лет назад, а буквально вчера. Ему даже на секунду показалось, что он увидел разрушенный дом, в который с силой швырнул Дазая в их первую встречу... Но дом был цел, а на камнях не видно было и капельки крови брюнета. И, должно быть, так даже лучше. Иначе воспоминания бы со стократной силой нахлынули на него. Вдохнув знакомый до боли запах трущоб, Чуя прокрутился на пятках, собираясь идти дальше, как вдруг воцарившуюся тишину разрезал звонкий голос: — О-хо-хо-хо, кого я вижу! Мир замер. Нет. Замер на месте Чуя. Сердце пропускало удар за ударом, а к горлу стремительно подступал ком. Нет сомнений, это... — ...Дазай. — Какие люди забрели на чужие земли, кто бы мог подумать! — Дазай спрыгнул с крыши невысокого строения на мусорный контейнер и, оттолкнувшись, с грохотом его опрокинул. Рассыпались чёрные мешки. — Что же привело гордого портового пса в такое захолустье? — Посмотри только на него! — хмыкнул второй голос, и вскоре на черепичной крыше показался светловолосый пацан. Ширасэ. Чуя цыкнул. Встречаться здесь с людьми из прошлого в его планы явно не входило. К этому надо было хотя бы подготовиться... морально. Тогда бы не пришлось стоять на месте, точно статуя, и пытаться вспомнить, как вообще дышать. Он был... просто не готов. Всего месяц назад он похоронил напарника, собственноручно убитого, беспросветно существовал в барах и у Анго в квартире, потом ещё и эта Книга с бесконечными зачёркиваниями и исправлениями. А теперь это. Парнишка, которого он навсегда оставил в прошлом, как и Овец, вычеркнув из памяти под тяжестью лет. И, словно в подтверждение его чувствам, он ощутил эфемерную боль в боку, как раз на том месте, куда Ширасэ когда-то ударил его ножом. Но в этом мире никакого ранения не было. Лишь терзающие душу воспоминания. — Как застыл при виде Короля Овец, ха! — воскликнула Юан, и поднявшийся на мгновение ветер вскинул её яркие розовые волосы. — Тише-тише, ребята, — Дазай задорно усмехнулся, усаживаясь на опрокинутый бак и закидывая ногу на ногу. — Дайте мини-мафии слово, он ведь не просто так здесь шляется, да? Но Чуя молчал. Внутри него бурно кипели эмоции, самые разные. Гнев, раздражение, смятение, страх.. Он то сжимал, то разжимал кулаки, спрятанные в карманах кожанки, и вскоре сделал решающий выдох сквозь зубы. Часы бы не успели отсчитать и секунды, так быстро он сорвался с места, объятый алым свечением. Юан успела лишь негромко вскрикнуть. Ширасэ отшатнулся назад. А Дазай... Он бесшумно раскрыл рот, единственный видимый глаз удивлённо распахнулся, когда одним лёгким прикосновением Чуя дотронулся до точки на его шее, тут же вырубая его. — Уж прости, но ты нужен мне живым, Дазай, — Накахара слабо улыбнулся уголком губ, ловя обмякшего Короля Овец в свои руки. Спящим и без сознания он ничем не отличался от того человека, каким юноша помнил его в далёком прошлом. И был уж слишком похож на того, с кем Чуя прощался, накрывая его лицо белой простыню навсегда. — Давно не виделись.