Because you and I are destined to...

Проснувшись от толчка в плечо, Дазай сначала испуганно распахнул глаза, быстро оглядываясь по сторонам, но вскоре осознал, где он, что он и почему он, и поэтому почти сразу же нацепил на лицо свою обыкновенную незаинтересованную маску. — Мы приехали, пошли, — негромко сказал Чуя, который, между прочим, тоже выглядел помятым и разбуженным (он всё-таки не сдержался и прикрыл глаза, так что ему удалось поспать во время поездки). — Спасибо, Хироцу-сан. До завтра, — он сонно улыбнулся мужчине и слегка дёрнул рукой в наручнике, намекая, что пора и Дазаю покинуть салон автомобиля. Тот зевнул, потирая свободной рукой глаз, и немного неуклюже выполз из машины, расфокусированным взглядом осматривая местность. Это был... самый обыкновенный двор у жилых домов. Многоэтажки со всех сторон окружили его, заключая в своеобразное кольцо. И всё. Больше ничем, на первый взгляд, этот уголок Йокогамы не отличался от других. — Ха-а, — Дазай вздохнул и расправил плечи. — А я-то думал, что все члены мафии живут в ультра-мега-супер-крутых отелях... — Кто-то, возможно, да, но я предпочитаю жить здесь, — Чуя про себя тысячу раз выдохнул с облегчением, когда понял, что его квартира находится там же, где и была в другом мире. «Серьёзно! Такое ощущение, что здесь всё точно так же, но лишь мы с Дазаем поменялись ролями». Заметив, что брюнет явно ждёт продолжение недосказанного предложения, Накахара улыбнулся своим мыслям и произнёс: — Здесь тихо, мирно, а из окна видно море и порт. О чём ещё мечтать? Тот не ответил. Но Чуя явно заметил, как Дазай поджал губы, опустив взгляд и притворяясь, что рассматривает свою обувь. Они быстро поднялись на лифте до восьмого этажа. Повернув ключ в замке, Накахара отпер дверь, улыбаясь чему-то своему. Он, если честно, и сам не знал, чему, но в голове в тот момент чаще всего мелькала мысль, что он, чёрт возьми, спустя огромное количество времени наконец-то дома, в своём доме, пускай и застрял в чужой вселенной. Дазай с опаской шагнул в коридор, видимо, ожидая, что откуда-нибудь сверху на него может свалиться... набор ножей, шкаф или вообще пианино. Он не знал, что делать. Привыкший за семь лет к жизни на воле, где стены домов не давят на черепную коробку, он ещё в штабе мафии почувствовал себя некомфортно, а сейчас и вовсе сглотнул, нерешительности проходя в квартиру. Ему почему-то казалось, что из-за угла вот-вот выскочит его отец с окровавленным ножом, волоча по полу бездыханное тело матери. Казалось, что там, за дверью, за чёрной-чёрной дверью, его непременно поджидает опасность. Поэтому он неосознанно весь сжался и замер, не двигаясь с места. «Как котёнок...» — с полуулыбкой подумал Накахара, пока на ходу сбрасывал обувь. — Хэй, в доме разуваться надо, не знал? — с усмешкой произнёс он, тыкая Дазаю в плечо пальцем, чтобы привлечь его внимание. — А... да, точно, — Осаму ответил с запозданием, словно долго обдумывал услышанное или вообще плутал где-то в дебрях своих дум. Но он всё же снял свои поношенные кроссовки и небрежно отпихнул их носком в угол, словно не желал больше видеть свою обувь. — Думаю, мы можем избавиться от этого, — Чуя поднял руку и пару раз встряхнул ею, заставляя цепь, соединяющую его и Дазая, звякнуть. — Так и тебе, и мне будет удобнее, и, к тому же, ты вряд ли настолько глуп, чтобы творить невесть что, — пояснил он, когда уже ковырялся ключами и открывал замок под непонимающим и одновременно серьёзным взгляд брюнета. Наручники со звоном ударились о мягкий ковёр. — Ты бездумно поступаешь, Чуя-чи. Взгляд Дазая в один миг стал тёмным, на лицо легла тень, и уже через секунду он сорвался с места, сбивая Чую с ног и сжимая руками его шею. Накахара толком-то и понять не успел, что произошло, как встретился затылком с полом. — Думаешь, меня так легко убить? — он хрипло усмехнулся, хватая Дазая за запястья. — Тебе не убить меня, — холодно процедил сквозь зубы, и теперь уже очередь Дазая падать в шок. И оказываться на лопатки уложенным. Брюнет нахмурился, ёрзая и пытаясь выбраться из крепкой хватки, но вес Чуи прижал его к полу, не давая даже приподняться. И, если честно, Накахара сам не ожидал от своего детского тела, что оно способно провернуть такие приёмы. Потому что раньше никогда не получалось вот так просто обмануть способность Дазая: зафиксировать его руки так, чтобы они не касались его голой кожи, и без проблем придавить его к полу гравитацией. — Я дал тебе шанс, Дазай, — прорычал Чуя, сведя брови к переносице. — И ты сразу же потерял его. В голубых глазах плескались бурные воды океана, горел огонь и злоба, но весь его вид всё равно не выражал настоящей агрессии. Казалось, словно Чуя отыгрывает заученную роль и всё больше устаёт от неё. — Ты такой странный, Чуя-чи... и красивый... — неосознанно прошептал Дазай, внезапно совершенно расслабляясь. В глубине души он хотел... просто поэкспериментировать. Взглянуть, что будет делать Чуя в такой ситуации, как отреагирует и что скажет. Неизведанное доселе чувство завладело всем его разумом, и единственное, чего теперь хотелось Дазаю — изучать. Хотелось узнать абсолютно всё про рыжего мафиози, вспороть его душу, заглянуть в самое сердце, узнать, что творится в его голове. Чуя цыкнул языком, поднимаясь и тут же хватая Осаму за грудки. В один мах подняв его, он пару раз встряхнул Дазая, как будто хотел привести его в себя и вернуть здравый рассудок. Уж пусть лучше шутки какие-нибудь свои городит или чушь несёт, чем вот такие выкидоны. Накахара к такому явно не готов. — Считай, что тебе повезло, раз следить за тобой поставили меня, — серьёзно произнёс Чуя, отряхивая руки и направляясь в ванную. — Будь на моём месте кто-то другой, ты бы уже давно был прибит гвоздями к стене и с дырой от пули во лбу. И здесь он резко осознал, что жёстко ошибся в подборе слов. Так много ощущений обрушилось на него в тот же миг. По спине прошёл холодок, волосы на загривке встали дыбом, и он медленно поднёс ладонь ко рту, закрывая. О, чёрт... О-ох, чёр-рт... В памяти так живо вспыхнула картина Дазая, привалившегося к стене, с зияющей дырой во лбу, всего в крови, и... мёртвого. Чуя... он так отчаянно пытался вычеркнуть этот момент из жизни, забыть его навсегда, и весь тот месяц, пока он отходил от всего произошедшего в Мерсо, он ни разу не вспомнил о том, что сотворил с бывшим напарником. А сейчас мозг решил сыграть злую шутку и выдал такие слова. Так подло, словно само его подсознание кричало о том, что Накахара обязан помнить, будто то было вчера, свою ошибку. Свою самую ужасную ошибку. К горлу подступил ком, и Чуя едва успел добежать до раковины, прежде чем его вырвало. Он дрожал и захлёбывался, пытаясь сделать хоть крохотный вздох. Слёзы инстинктивно брызнули из глаз. «Вот же...» — думалось ему, пока он вновь сгибался в три погибели, прощаясь со всем содержимым желудка. Дазай в это время непонимающе поглядывал на него из-за косяка, напрочь позабыв о том, что у него в этот момент появился просто идеальный шанс сбежать. Или убить Чую... Но он стоял без движений, чувствуя, как пальцы подрагивали при виде всей этой картины. Как будто он... волновался за парня перед собой. Когда Чуя наконец выпрямился и умылся, брюнет быстро скрылся за стеной, чтобы не подавать виду. Накахара же, тяжело дыша, медленно вышел из ванной, протирая лицо полотенцем. — Забудь, что видел, окей? — тихо проговорил он, даже не глядя на Дазая. — Помой руки и... впрочем, плевать. Я устал. Ты всё равно сделаешь наоборот, что бы я тебе ни сказал. Дазай на это только фыркнул. Но, вопреки всему, а особенно своей гордости, он всё же отправился в ванную, сначала долго глядя на кран и пытаясь понять, как правильно включить и не сломать случайно, а потом, когда понял, что он сенсорный, поджал губу и осторожно поднёс руки, чувствуя наконец тёплую воду и ощущая потом душистое жидкое мыло в ладонях. Это... всё это было так давно утеряно вместе с воспоминаниями о понятии «дом». — Тебе бы по-хорошему душ принять, а то из бинтов скоро черви полезут, — Чуя слабо усмехнулся, когда застал Дазая бесцельно разглядывающим кафель на полу. — Давай-давай, всё снимай, кроме трусов, ты ж стесняш- — но он оборвал себя на полуслове, поняв, что, по факту, не должен знать такого о Дазае. Он ведь не сможет просто объясниться тем, что много лет они вдвоём принимали ванну вместе в каких-нибудь отелях, пока выполняли многодневную миссию или заваливались без сил после изнуряющего задания, боясь, что заснут прямо на ходу и впечатаются в стену. Он не скажет ведь, что знает каждый шрам на коже Дазая, потому что часами объяснял своему горе-напарнику когда-то, что белые рубцы не делают его уродливым, а лишь доказывают, что он всё ещё жив и пережил многое, при том оставшись на плаву. Он просто не может сказать этого, ведь велика вероятность, что этот мир треснет и расколется в ту же секунду. Вздохнув, Чуя устало взъерошил свою чёлку и присел на бортик ванны. — Просто искупайся, ладно? — опустив голову, негромко произнёс он. — Думаю, тебе действительно стоит смыть с себя грязь трущоб, да и просто погреться не помешает. Я смотреть не буду. Просто... буду сидеть здесь, чтобы ты не натворил тут чего-нибудь. — Чуя-чи мне не доверяет? — по-детски моргнув, Дазай склонил голову к плечу. — Нет, конечно. Ты минут десять назад меня задушить пытался. — Ох, точно-точно, вспомнил! — Тц... хватит уже болтать. Ты специально тратишь время. — А что, детские часики уже кончились? Чиби пора баиньки? — «Чиби»? — Чуя распахнул глаза. — Ты... ты назвал меня... «Чиби»?.. — Это так странно? — Нет, просто... не важно, впрочем. «Просто именно так ты называл меня раньше. И я... я правда рад, что в тебе есть хоть что-то, что делает тебя знакомым мне и... родным». Дазай пререкаться не стал. Конечно, если бы это был обыкновенный случай, то на Чую тотчас обрушилась бы волна острот и издёвок, но сейчас... Осаму видел, что его недопленитель выглядел не лучшим образом. Он весь побледнел и едва стоял на ногах, когда встал, чтобы дотянуться до шкафчика над раковиной и выудить оттуда запасной набор всяких банных штучек, начиная от мочалки и заканчивая зубной щёткой. Чиби явно было плохо. И Дазай просто не понимал, какого хрена он взялся за такое серьёзное задание, как содержание у себя дома пленника и потом поиска с ним пропавших драгоценностей, если выглядел не лучше варёного краба. Конечно, эта ситуация была выигрышной для Дазая. Опять же, появился шанс прикончить Накахару и скрыться вместе с Овцами, да так, что мафия и вовек не сыщет, но какая-то часть души (хотя в её существовании Осаму мог усомниться)... или даже само заледеневшее давно сердце твердило ему: «Если сейчас сбежишь, тебе и твоим дружкам будет хорошо, но что будет с ним? Накахару накажут за невыполнение приказа, а может, и вовсе казнят самым излюбленным мафией методом: зубы на бордюр, пинок по затылку, чтоб челюсть хрустнула, и три пули в грудь. И это будет на твоей совести». Дазай недовольно поджал губы, задумываясь. «Если это действительно так, а это так, то вскоре это красивое лицо... да с какого чёрта я вообще считаю его красивым! От его смазливой мордашки не останется и следа, а мне до этого какое дело? Нельзя упустить шанс». И он, медленно развернувшись, внезапно заметил, что Чуя без сил сполз по стене на пол, закрыв рот рукой. «Он рискует своей жизнью, спасая твою задницу и заодно твоих товарищей. А ты хочешь бросить его на верную смерть», — твердило сердце, и Дазай сдался. Возможно, слишком просто поддался порыву жалости, взявшейся из ниоткуда. Хотя раньше ему было абсолютно плевать, что будет, боже, с тем, кто пленил его и, можно сказать, пытал! А сейчас он просто в шоке с самого себя, но этого, конечно, не покажет. Потому что... это, чёрт возьми, нелогично, а Осаму привык везде и во всём полагаться на логику, а не на редкие эмоции и чувства. Ох, что с ним творит этот рыжий... Чуя действительно даже головы не поднял, пока Дазай, сбросив с себя все тряпки, включая бинты, наполнял ванну и осторожно погружался в воду, чувствуя, как под сердцем неприятно тянет от старых воспоминаний. Как же он... скучал по этому. Скучал по горячей воде, приятно обжигающей кожу со всех сторон, скучал по душистому мылу (а у Чуи, оказалось, есть ещё и целая коллекция ароматных гелей для душа!), скучал по мягкому махровому полотенцу и нежной ткани пижамы... — У меня есть бинты, если что, — пробубнил Чуя, не шевелясь. Да, он всегда хранил мотки белой марли на случай, если его серьёзно ранят, или, например, достанется кому-нибудь из его подчинённых, а самым близким местом, где можно оказать первую помощь, будет его дом. Удивительно, что и в этом мире Чуя размышлял так же, забив несколько ящиков в ванной медикаментами. Дазай достаточно долго накладывал слои бинтов на себя. Должно быть, впервые за долгое время увидел своё отражение в полноценном и чистом зеркале, а не в осколках какого-нибудь закопченного стекла, и засмотрелся. И Чуя знает это чувство. Он сам испытывал что-то похожее, когда его мир перевернулся и из Сурибачи он перебрался в свою первую квартиру. Маленькую, тесную, но зато свою. И от этого становилось так тепло на душе. — Признавайся, зачем ты всё это делаешь? — спросил Дазай, но его тон не был злобным или недовольным. Лёгкое непонимание читалось в спокойном голосе. — Ты пытаешься задобрить меня или как? Что тебе нужно? — Просто позаботился немного, — Чуя вяло поднялся и снова умыл лицо, пытаясь привести себя в более живое состояние. — Если ты будешь задохликом завтра, мы не сможем не то чтобы найти драгоценности, но и с места не сдвинемся, ты же ныть будешь, что устал, хочешь спать и прочее бла-бла-бла... — последнее он произнёс невнятно. Язык заплетался. И он не помнил, когда в последний раз такое состояние одолевало его. Так херово ему вообще, кажется, никогда не было. Подойдя со спины и положив Дазаю руки на плечи, он стал толкать его в сторону спальни, приговаривая: «Давай-давай, топай быстрее», но он не мог сказать, что держится за плечи его просто потому, что чувствует, что вот-вот упадёт. Боже, это звучало бы так тупо. Искать опоры в своём враге... во враге мафии... Ага, как же. Повалив Дазая на огромную кровать за собой следом, он устало выдохнул, сворачиваясь клубочком, отворачиваясь от новоиспечённого напарника в другую сторону и прикрывая глаза. Осаму навис над ним и недоверчиво глянул ему в лицо, понимая, что Чиби, кажется, в ту же секунду заснул. — И ты не боишься, что я задушу тебя во сне, а, Чуя-чи? — прошептал он над самым ухом, склоняясь над спящим тело и опуская руки на его шею. Пальцы осторожно пробрались под высокий воротник рубашки, расстёгивая пуговицы, невесомо потянули ткань вниз, оголяя мраморно-белую в свете луны шею. Взгляд скользнул по шее, и Дазай резко отпрянул, широко распахнув глаза. Потому что увидел то, чего явно не должен был. Обхватив всю шею по кругу, словно змея, там тянулся огромный выпуклый шрам, как будто... как будто Чуе пытались перерезать глотку. А чуть выше над ним — тёмная полоса от удавки. Сглотнув, Дазай медленно опустился на кровать рядом, бесцельно глядя в потолок и пытаясь забить голову чем угодно, лишь бы не думать об увиденном. Этот парень, Чуя... ведь он не выглядит тем, кто когда-то пытался покончить с собой. У неудавшихся самоубийц глаза не такие, Осаму это знает... И это может значить лишь одно: Накахару не раз пытались убить прежде, и у кого-то это почти получилось. Со вздохом он повернулся на бок, впирая взгляд в затылок парня. Рыжие пряди взмокли и спутались. Скользнув ниже, он заметил, как тяжело дышит Чиби и как его плечи едва заметно дрожат. Дазай опустил ладонь ему на лоб и понял: у его пленителя жар. — Эй. Эй, проснись, ты, кажется, умираешь, — сказал он, толкая Чую. Тот слабо приоткрыл глаза и вздрогнул. — Если ты тут подохнешь, у меня будут просто колоссальные проблемы. «И я говорю это не потому, что беспокоюсь о тебе, это точно». — Умирать я пока не собираюсь, — прохрипел Чуя и со стоном поднялся. Спустил ноги с кровати, качаясь, встал и медленно, держась за стену, побрёл в ванную в поисках таблетки. Дазай, сам не зная, зачем, соскочил следом и направился за ним, готовый поймать падающего в бессилии Чиби в любой момент. Почему-то где-то в части мозга, отвечающей за логичность его действий, именно это казалось самым правильным, что он мог сделать. Отыскав жаропонижающее, Чуя запил его водой прямо из-под крана. Правда, сделал всего пару глотков, чтобы не вырвало снова, а потом, подумав, отыскал таблетки и против рвоты, глотая сразу две. Глаза слипались, голова гудела, всё вокруг плыло и качалось. Уже и в мыслях не было, что и ему следовало бы принять душ. Хотелось лишь поскорее заснуть и почувствовать себя хоть немного лучше. А остальное — потом. Едва живым доползая до кровати, он без сил рухнул на живот, утопая в мягком матрасе и зарываясь головой в подушки. Этот поистине долгий день наконец подходил к концу, но сознание словно не хотело его отпускать. Потому что всё мелькают и мелькают за закрытыми веками образы пережитого сегодня. Анго разрешает ему вырвать страницу из книги. Он что-то пишет, бесконечно зачёркивая. Падает. Оказывается на собрании Исполнителей и находит себя подростком. Кража драгоценностей. Дазай. Овцы. Образы Ширасэ и Юан. Пытки-щекотки. Чихающий Дазай. Разговор с Боссом. Наручники. Чересчур громкий звон цепей и блеск металла. Машина, Хироцу, мелькающая за окнами Йокогама. Его квартира, ванная. Дазай, тянущий к его шее костлявые руки, словно он скелет. И дальше всё вокруг словно превращается в водоворот, и Чуя стремительно падает вниз, пока перед глазами не становится совершенно темно. Он отключился от мира. Заснул, провалившись в небытие.