Because you and I are destined to...

«Холодно. Холодно, холодно, холодно... Есть ли здесь вообще кто-нибудь?» Леденящая пустота вокруг. Чуя моргает, снова и снова, но мир даже и не думает принимать свой обыкновенный вид. Накахара медленно идёт вперёд, чувствуя, как под невысокими каблуками хрустят угольки, от его шагов рассыпаясь на мельчайшие частицы. Его пробирает дрожью. Он блуждает в тумане, пока, наконец, не выходит на открытую местность. Зрение сразу же, как по команде, проясняется. Вокруг ни души. Даже представить сложно, что здесь кто-то когда-либо мог существовать. В этом мире льда, тумана и пепла, летящего по воздуху, хотя ветра, по сути, нет. Недалеко возвышается перекошенное колесо обозрения из парка, а чуть дальше — обломки высоток Минато Мирай, большими грудами чернеющие на фоне всего этого хауса. Чуя идёт вперёд, не оглядываясь. Ни звука вокруг. Ни души. Это уже не та Йокогама, которую он когда-то так отчаянно защищал. Поднимаясь по обугленным бетонным плитам, он даже не думает о том, что всё может рухнуть под ним в один момент и что его может запросто завалить. Нет. Он молчаливо идёт дальше, не обращая внимания на чёрные кучки пепла в форме людей. Плевать. Он видит впереди свет. Красновато-чёрный, он манит и тянет, как магнит. И Чуя подчиняется влечению. — Нравится? — шёпотом спрашивает кто-то, сидящий на своеобразном троне из трупов, не успевших превратиться в чёрную пыль. — Нет. Чуя отвечает твёрдо. Останавливается. Он прекрасно знает, кто перед ним. Точно такой же, с огненно-рыжими прядями, колышущимися от малейшего наклона головы. С бледной кожей, исполосанной алыми отметинами. С глазами, горящими одновременно небесной синевой и смертоносным алым. Этот образ он видел неоднократно. Арахабаки. — Взгляни, во что вышла твоя крохотная ошибка, — смеясь, лепечет он, наклоняя голову и поддерживая её рукой. — Поду-умать только. Решил сыграть в героя и починить то, что сам уничтожил, а в итоге пострадал весь, весь, весь-весь-весь мир. Ты добился своего? Чуя молчит. Холод медленно поднимается по позвоночнику, отдаваясь электрическим током по всему телу. — Ты думал, что сможешь воспользоваться Книгой без последствий, верно? И в итоге посмотри, что натворил. Доволен? Дазай стоил этого? — Моей вины здесь нет, — холодно отрезал Накахара, нахмурив светлые брови. — Не я стёр человечество с лица земли. Арахабаки растянул губы в гадкой ухмылке, хихикнув. — Не спорю. Но твоей главной ошибкой было то, что ты так и не смог принять реальность. А Книга... что ж просто оказалась несовместимой с тобой. Ведь, знаешь ли, не всем дано вносить свои слова на её страницы. Ты создал новый мир, но в этом умер, и противоестественной смертью. Так глупо было полагаться, что сможешь что-то исправить. Ты не всемогущ. А своей глупостью положил конец целой вселенной. Хм, я не прав? Не строй такое страшное лицо, мне до твоих страданий нет дела, ты ведь мёртв. М... Как там тебя называл твой дружок? Ах, да. Я не прав, Чиби? Резко подскакивая на кровати, Чуя в ужасе распахивает глаза, чтобы в ту же секунду увидеть, как словно в замедленной съёмке к нему стремительно приближается лезвие ножа. Всё происходит слишком быстро. Перед глазами со скоростью света мелькают частицы прошлого, когда Накахара, изворачиваясь, пинает Дазая ногой в живот, и тот с болезненным шипением отлетает на пол, роняя нож, который Чуя тут же хватает и превращает в пыль гравитацией. Секунда. Нет.. Доля секунды, и его бы уже не было в живых. — Ты какого хрена творишь?! — рычит Чуя, впиваясь руками в плечи Дазая и прижимая его к полу со всей силы. Плевать на его обнуление, плевать вообще на всё. Сейчас ничего не имеет значения. — Наивно было полагать, что останешься в живых, если заснёшь рядом со мной, — Дазай скалит зубы, как зверь, загнанный в ловушку охотничьим псом, но не готовый распрощаться с собственной жизнью. — А ты как бы поступил на моём месте, нэ, Чуя? Оставил бы врага в живых, когда был шанс от него избавиться, дал бы ему и дальше творить зло по отношению к твоим товарищам? — Ты прекрасно знаешь, я Овец и- — А слышал ли ты поговорку, что змею следует убивать с головы? Так вот. Ты и есть голова змеи, голова Босса мафии, его главный помощник. И пока ты жив, никто из нас не будет по-настоящему свободен. Понимаешь? — под конец по его лицу прошлась гаденькая улыбка, и Чуя, рассвирепев, не сдержался. От удара кулаком голова Дазая с глухим стуком ударилась о пол, а с губы тонкой струёй побежала кровь. — Ублюдок, — прошипел Чуя, поднимаясь и встряхивая кистью. Удар не сильный, но Дазая вырубил. Он всегда был странно хилым, даже несмотря на свой пугающий авторитет. Не осталось больше сил терпеть его идиотство. Поэтому, отыскав в шкафу всевозможные ремни, Накахара крепко связал его по рукам и ногам и бросил на кровать, закрепляя его запястья у изголовья. Потому что... это первое, что пришло на ум, когда он спросил себя, что ему делать с напарником-пленником. «Если не хочет по-хорошему, значит, придётся по-плохому», — отряхивая руки, думал он, смотря с презрением на то, как Дазай, даже будучи без сознания, мерзко ухмылялся. Устало опускаясь рядом на постель, Чуя громко выдохнул через рот, раскинув руки в стороны. Для начала... для начала стоило бы вообще разобраться, что происходит. Отделить реальность от сна и понять, как действовать и в каком направлении двигаться дальше. Окей. Он попал в прошлое. Или что-то типа того. Это прошлое, если верить недавно увиденному сну — новая вселенная, результат бесчисленных исправлений на Странице и... несовместимости Чуи с Книгой, как бы идиотски это ни звучало. Выходит, он жёстко напортачил (и это ещё слабо сказано) и теперь мир в корне изменился. Точнее, его мир был стёрт с лица земли, а этот встал ему на замену, правда, как немного неподходящий пазл к общей картине. Потому что... Он в мафии, Дазай с Овцами, но что и с каких пор началось, ему пока неизвестно. Да и не так уж это и важно сейчас. Важно просто всё переварить. Чуя притормозил на секунду мозговой штурм и задумался. Переварить... Помнится, совсем недавно его организм отказывался переваривать пищу, буйствовал, выкидывая такие фокусы, как рвота, температура и... потеря бдительности. Пожалуй, это была третья по счёту тотальная ошибка Накахары, потому что он забыл совершенно о том, пред кем показал себя с уязвимой стороны. И чуть позже его едва не зарезали, о чём он потом уж вряд ли бы узнал. Что ж... того Дазая, которого он знал и кому благодаря многолетнему партнёрству безоговорочно доверял, здесь нет. Есть лишь холодный расчётливый демонёнок, только и ищущий шанса, чтобы прирезать. Даже если притворяется божьим агнцем. Мотнув головой, когда понял, что снова забрёл в соседние дебри мыслей, Чуя медленно зачесал чёлку назад, издавая недовольный «уф». Кажется, сначала он думал про своё здоровье, которое решило шокировать его наповал. И приколы с самочувствием начались прямо тогда, когда он открыл глаза в этой вселенной. Можно вполне логично списать всё это на... какое-нибудь переселение души из одного мира в другой, но Чуя реалист. Хотя сейчас более логических мыслей мозг не подкидывал. Возможно, опять-таки, что это своеобразная реакция его организма на то, что творится в реальном мире, в его мире. То, что он, как Чуя понял, умер, а Арахабаки вырвался на свободу, могло как-то спровоцировать ухудшение здоровья. Или то, что его вселенная была уничтожена как бы им именно в тот момент, когда он «ожил» в этой, заставило все шестерёнки его организма сойти с ума. Или... или... — Боже, да разве есть сейчас хоть какая-то разница... — со стоном произнёс он, переворачиваясь лицом к Дазаю и неосознанно скользя по его фигуре взглядом. Острые плечи, непослушные волнистые пряди, бинты вокруг головы, шеи, запястий.. Что ж. Хоть что-то в этом мире не меняется и остаётся навсегда одинаковым. И от этого становится как-то приятно, что ли, на душе, и сразу мысли в голову закрадываются, что ещё есть шанс на возвращение того Дазая, которого он знал, надежда, что тот Осаму, с которым он бок о бок провёл семь с лишним лет, спрятан где-то там, внутри этого тощего мальчишки, сейчас спящего без задних ног — такое редкое зрелище, если подумать... — Действительно, а не зря ли всё это... — снова вздохнул Чуя, вспоминая слова Арахабаки. — И... стоит ли спасение Дазая того, что я натворил с нашим миром?.. Хотя пути назад уже нет... Но подсознание само подкидывает воспоминания, вновь и вновь, без остановки, и Чуе остаётся лишь поддаться и позволить себе утонуть в омуте прошлого. Потому что его напарник пока существует лишь в его памяти. Так живо вспыхивают картинки в голове. И создаётся впечатление, что всё это происходило совсем недавно, хотя прошли годы. Накахара отчётливо видит аккуратную улыбку, которая закрадывается на лицо напарника, стоит ему пригласить Дазая в крохотное кафе и заказать блюдо из крабов. Дазай редко показывает истинные эмоции, но в тот раз... Чуя прекрасно помнит, как они оба, раненые после тяжёлой и весьма неудачной миссии, едва дыша, скрывались в портовых ангарах всю ночь, пока не стали уверены, что преследования нет. Дазай тогда упал в обморок прямо на поле боя, а Накахара, не подумав, поднял его на руки, чтобы перенести в более безопасное место, и словил пулю боком, не сумев воспользоваться способностью из-за того же напарника. В тот день они без сил приползли домой. Но всё равно обрабатывали друг другу раны, потому что иначе кто-нибудь из них не дожил бы до следующего дня. Чуя помнит. Помнит каждое мгновение, проведённое с Дазаем, помнит каждую мелочь, каждое малейшее изменение в его привычной маске, под которой он прячет себя настоящего. Он помнит всё это, но теперь... Теперь, когда его настоящий мир стёрт с лица земли, когда его Дазай покоится под землёй, словно его никогда и не существовало, Накахара понимает всё и ничего одновременно. Понимает, что единственное, что он может — это помнить. Навсегда сохранить в своей памяти образ того, чью жизнь оборвал собственными руками.