Because you and I are destined to...

Первым делом они отправились в штаб. Дазай скучающим взглядом провожал мелькающие за окном здания, покусывая губы от нечего делать, а Чуя продумывал всевозможные варианты развития событий. Но уже через десять минут в голове всё сбилось, мысли начали путаться, и он, раздосадованно выдохнув, смирился с тем, что рожать план действий, при этом не имея ни зацепок, ни точного места назначения, довольно-таки муторно. Так что, решив, что разберутся по ходу — импровизация поможет, как всегда! — Чуя прикрыл глаза буквально на минутку и даже не заметил, как провалился в дрёму. Ночь без сна сказалась на его вымотанном организме. Хироцу мягко потрепал его по плечу, когда машина остановилась у парадного входа. Дазай недовольно поглядывал на него, явно обиженный тем, что дверь с его стороны открывалась только снаружи. — Выпустите меня, здесь душно, — пробубнил он, оттягивая воротник и со вздохом откидывая голову на спинку сидения. — И ты сразу побежишь прочь отсюда, — с усмешкой добавил Чуя, вылезая на свежий воздух и отходя немного в сторону, чтобы позволить и Дазаю покинуть салон автомобиля. Что-что, а там действительно было душно по сравнению с улицей. Пахло дождём. На горизонте грязными комьями собирались грозовые тучи, готовые в любой момент укрыть небо Йокогамы тёмно-серой пеленой. Накахара поёжился, понимая, что сам оделся не по погоде: холодный ветер, казалось, забирался под самую кожу. Но, даже несмотря на это, в штаб заходить не хотелось. Чуя не признается, но ему боязно. Потому что даже если Босс и дал добро на сотрудничество с Дазаем, никто не отменял тот факт, что Дазай для мафии является врагом номер один. В конце концов, он Король Овец, а они явно входят в список группировок, мешающих мафии продвигаться к своим целям. — Мы тут вечно стоять будем? — звонкий голос раздался прямо над ухом, и Чуя невольно вздрогнул, поворачивая голову. — Тц, не пугай меня. — А ты не летай в облаках. Я хочу поскорее расправиться с делом и уйти отсюда. Ты ведь помнишь про наш уговор? — Как тут забыть, — Чуя улыбнулся уголками губ и шагнул вперёд, заглушая в себе необоснованный страх и переживание. В конце концов, всё будет хорошо, ведь Босс не из тех, кто берёт свои слова назад. Вопреки всему надуманному, в штаб-квартире никто даже не обратил внимание на то, что с Чуей бок о бок шёл чужой. Девушка за ресепшеном дружелюбно улыбнулась подросткам, пожелав «Накахаре-сану и его другу» хорошего дня. Кто-то ходил из стороны в сторону, разговаривая по телефону, кто-то заигрывал с барышней в строгом костюме, клерки сновали туда-сюда, как муравьи, и абсолютно никто не смотрел в сторону незнакомого кудрявого мальчишки. Это радовало. Судя по гордо вскинутой голове и уверенной походке, Дазай не испытывал дискомфорта, находясь на вражеской территории. А может, он просто слишком хорошо притворялся. Стоило им зайти в лифт, он тут же громко выдохнул и расслабился, приобретая свой обыкновенный рыбий оттенок: уставший и совершенно не надменный взгляд, лишённый жизни, тусклое выражение лица без намёка на гордость, не сдерживаемое зевание и опущенные плечи. Сейчас он... выглядит как обычный подросток, который, проснувшись слишком поздно, прогулял школу, а теперь спокойно направляется в офис к отцу, чтобы убить время и не сидеть дома в одиночестве. Сейчас Дазай настоящий. Не прячет усталость за напускным весельем, не строит из себя холодного короля. Сейчас он просто мальчик, который плохо спал, но которому предстоит много работы. Думая об этом, Чуя неосознанно улыбался. Дазай, в полуметре от него, снова зевнул, встряхнув пушистой головой, и спрятал подмёрзшие руки в карманы. Карий глаз, не скрытый повязками, лениво наблюдал за меняющимися цифрами на табло. Тринадцатый этаж... двадцать третий... сороковой... пятьдесят девятый... Ровно на шестидесятом лифт издал мелодичный «дзинь» и двери плавно открылись, выпуская две фигурки в просторный и бесконечно длинный коридор. Хоть они добирались не дольше двух минут, казалось, словно прошла вечность, за которую каждый успел подумать о чём-то своём. По пути до кабинета Мори оба молчали, словно воды в рот набрав. Дазай вяло плёлся позади, опустив голову, как провинившийся котёнок. Чуя, едва дыша, на ватных ногах шагал прямо в сердце мафии, ощущая себя на месте подсудимого, которого ведут выслушивать приговор. Сердце с каждой секундой всё сильнее сжималось, всё быстрее стучало о рёбра. «Давненько я так не переживал на пустом месте», — со вздохом подумал он, когда слегка поднял руку и несколько раз ударил костяшками по дереву. Из кабинета послышалось приторное «Войдите», после чего дверь открылась внутрь, и двое гангстеров-охранников, убрав оружие, направленное на неизвестного им Дазая, вновь приняли свои позы, словно превратившись в восковые фигуры. — Добрый день, Босс, — Чуя присел на одно колено, по привычке протянув руку к голове, чтобы снять шляпу, но моментально опомнился и приложил ладонь к сердцу. «Чёрт, идиот, какой же я идиот», — он мысленно топнул, не изменившись при этом в лице. Дазай вальяжно вошёл следом, оглядывая кабинет и присвистывая. У Чуи задёргался глаз: он спиной ощутил снова эту отвратительную Дазай-ауру. Вот и всё, финита ля комедия, сейчас голову снесут сначала ему, а потом и Накахаре за неподобающее воспитание пленника или что-то в этом роде. И ведь Чуя действительно забыл подготовить Дазая к этой встрече, не объяснил даже самое простое в поведении рядом с Боссом мафии... Пока он уже мысленно начал прощаться со всем дорогим: с любимой шляпой, с коллекцией изысканных вин, с набором кинжалов ручной работы, в общем, со всем тем, что навсегда осталось лишь в его памяти, бесследно исчезнув вместе с той вселенной, где он до этого существовал, Огай загадочно улыбнулся, подпирая щёку ладонью. — Давненько не видел тебя на этом ковре, Дазай-кун, — елейно проговорил он, сверкая в полутьме кабинета фиолетовыми глазами. — Верно, — Дазай выдавил ядовитую улыбку и без приглашения плюхнулся на алый диван недалеко от стола. — Сколько лет прошло с тех пор, как вы пытались отбить меня у Овец? Три, четыре? — Это не имеет значения, — спокойно протянул Огай, не переставая улыбаться. — О, точно так же, как и жизни моих товарищей, убитых вашими людьми, как же я не догадался. Чуя, затаив дыхание, не двигался с места, но, правда, позволил себе подняться с колена и выпрямиться. То, каким голосом Дазай процедил последние слова, ещё с минуту эхом повторялось в голове. Столько злобы и чистой ненависти он ещё никогда не слышал от этого человека. — Ты же знаешь, мафия не прощает предателей и тех, кто намеренно идёт против неё, переходя установленные границы, — Мори заметно помрачнел, по лицу прошла тень убийственной безжалостности. — Моё терпение не бесконечно. Когда-нибудь я забуду твои бесчисленные попытки убить меня и перестану закрывать глаза на то, что творят Овцы под твоим началом. — Когда-нибудь я убью вас, Мори-сан, и только тогда мои погибшие товарищи будут покоиться с миром. — Дазай! — шикнул Чуя и бросил на него испепеляющий взгляд. — Что ты такое несёшь, чёрт возьми! — О, так вы не сказали своему преемнику, что тогда произошло? — Дазай прищурился. — Ты не знал, что твой босс отдал приказ расстрелять половину Овец, чтобы заполучить меня и мою способность в ряды мафии? Я-то думал, ты осведомлён о всех преступлениях мафии, Чуя-чи. — Довольно, — Мори поднялся из-за стола и остановился у панорамного окна, складывая руки за спиной. — Ты здесь не для того, чтобы вспоминать прошлое, не так ли? — он медленно повернулся, и его взгляд не выражал ничего, кроме холода и безразличия. — Вернёшь драгоценности, которым помешал дойти до пункта назначения — я продолжу спускать вам с рук ваши деяния против мафии. Не вернёшь — не жди снисхождения. Дети, взрослые — мне всё равно. Надеюсь, ты всё понял, — он вновь отвернулся к окну, делая вид, что больше не замечает присутствующих. А потом, вспомнив о чём-то, повёл плечами и произнёс: — Рассчитываю на тебя, Чуя. Вы свободны. Из кабинета оба вышли так же, как и вошли: не произнося ни слова и даже не смотря друг на друга. Воцарившаяся тишина давила на Чую, боже, теперь он, вдобавок к напряжённому состоянию, был полностью сбит с толку и обескуражен. Получается, Босс и Дазай знакомы. Тогда непонятно, почему Мори в тот раз, когда Чуя упомянул его впервые, сначала задумался. Может, хотел скрыть прошлое? Хотел запутать Чую, отвести от правды? «Но убивать детей было уже слишком», — поджав губу, в мыслях заключил он, глядя в пол. Неприятное послевкусие от встречи с Боссом чувствовалось как оскомина. Просто... Нет, он, конечно, знал, что Огаю, как предводителю мощнейшей нелегальной группировки Йокогамы, была свойственна жестокость, но чтобы настолько... И тут же, не закончив мысль, Чуя врезался в спину резко остановившегося напарника. — Эй, ты чего встал? — Я останусь здесь, — негромко произнес Дазай, сжимая руки в кулаки в карманах. — Я отказываюсь работать в интересах мафии. — Но ты же знаешь, что... — Плевать. Моя жизнь меня не интересует. Просто убей меня и избавь от всего этого, — он резко повернулся и вцепился Чуе в плечи, толкая и прижимая его к стене. — Убей меня, а потом.. Возглавь Овец, покинь мафию и отомсти за меня. Я могу доверить это только тебе, ты не такой, как другие, ты отличаешься, ты... — Перестань, Дазай, — на выдохе произнёс Чуя, осторожно перехватывая его за запястья и убирая чужие руки с себя. — У нас уговор, и ты работаешь вовсе не на мафию. Ты помогаешь мне — это раз. Ты стремишься оградить Овец от расправы — это два. И три — это всё ради того, чтобы доказать мне, что я ошибаюсь, если считаю тебя виновником в этой заварушке с самоцветами. — С чего ты это взял? — Просто я верю тебе, Дазай. Разве этого недостаточно? — Чуя, нащупав его ладонь, нерешительно сплёл свои пальцы с чужими и потянул за собой, ласково улыбаясь. — Идём, напарник. Разберёмся со всем до заката — и с меня ужин из самого роскошного ресторана Йокогамы. Дазай едва заметно улыбнулся, но руку не вырвал. Напротив даже, сжал пальцы чуть сильнее, словно этим придавал себе уверенности. Чуя твёрдо шагал вперёд и не мог видеть, но в этот момент видимый глаз Осаму сиял, а в голове тягучим мёдом растекалось слово «напарник».