Часть 17
6 января 2024 г., 20:55
Чуя очнулся в ту самую секунду. Резко, словно вынырнул из-под воды, он вскочил на койке, хватаясь за футболку на груди. Не мог отдышаться. В голове гудела, точно пчелиный рой, лишь одна мысль: спасти Дазая. Любой ценой.
Хироцу, задремавший было на стуле рядом, перепугано захлопал глазами, смотря на парнишку.
— Чуя-сан? Вы очнулись, слава богу. Всё хорошо?
— Дазай! Где?
В его голосе было всё пропитано волнением, беспокойством, и мужчина, мягко улыбнувшись, подумал, что мальчишки жутко похожи: притворяются отстранёнными, но на деле беспокоятся друг за друга, как за себя, если и не больше.
— Не переживайте, Дазай-кун в безопасности. Овцы позаботятся о нём, защитят. Вместе они, всё-таки, сильная группировка.
— Нельзя..! — с ужасом осознал Чуя, вскакивая с кровати и находя под ней свои ботинки. — Это для него равносильно смерти!
— Быть не может.
— Так Дазай ведь помог мне, врагу Овец, остаться в живых, это предательство! Я должен спешить! Времени мало!
— Но швы ещё толком не зажили! — нахмурился мужчина. — Позаботьтесь о себе в первую очередь.
— Это сейчас не так важно, Хироцу-сан, — на выдохе ответил Чуя и скрылся за дверью, убегая прочь. Он прямо поверх больничной одежды накинул свой кожаный пиджак, застёгивая его на лету. Хироцу же, вдохнув, сложил руки на коленях и откинулся на спинку стула, громко выдыхая. Он не видел смысла останавливать молодого Исполнителя, да и вряд ли ему это будет под силу.
Накахара между тем стремглав выскочил с чёрного входа штаб-квартиры мафии и на какие-то секунды остановился, пытаясь отдышаться и обдумать всё. Снег крупными хлопьями сыпал с неба, мешая видеть. Становилось холодно.
— Думай, думай, думай! — он крепко сжал руки на голове, пытаясь хоть что-то понять. — Куда бы я пошёл, чтобы спрятаться, будь я Дазаем? Он не идиот и будет предполагать, что Овцы решат избавиться от него после предательства. Он.. он должен быть там, где никто его не найдёт. В месте, где искать просто не будут, потому что не подумают, что там кто-то живет. Дома... В контейнере на свалке, точно!
Но едва он дёрнулся, намереваясь перескочить все двадцать ступеней разом, как тело сковало болью, и он, охнув и сжав зубы, рухнул на колени, хватаясь за правый бок. На белоснежной рубашке под его ладонью медленно образовывалось красное пятно.
— Да чтоб тебя! — выплюнул он, прижимая руку сильнее и поднимаясь на ноги. Мир перед глазами опасно покачнулся, но Чуя не был готов вот так просто оставить свою цель из-за раны. Если вспомнить, он и с дырявой грудью сражался с Верленом, будучи чуть постарше, чем его тело сейчас. Разве крохотная по сравнению с тем временем ранка остановит его?
Внезапно за спиной раздался добродушный голос Хироцу:
— Куда едем, господин Накахара?
Чуя даже не пытался скрыть радостную улыбку, вспыхнувшую на его лице.
— На свалку радиоактивных отходов.
— Далековато.
— Нужно спешить!
— Будет сделано, господин.
Хироцу помог ему забраться на заднее сидение служебной машины и протянул аптечку, а сам без промедления надавил на газ, выруливая с парковки. Да, путь не близкий, но время у них есть. К тому же, Чуя очень надеется, что его догадки касательно Овец останутся всего лишь догадками. Но в голове всё равно всплывает образ Ширасэ, того Ширасэ, что вонзил в Чую нож, едва заподозрив неладное. Тот действовал без промедления и даже не видел в Накахаре друга, окрестив его раз и навсегда предателем. Его рука тогда не дрогнула, и что-то Чуе подсказывало, что в этом мире он ничуть не лучше.
Поэтому сейчас каждая секунда была на счету.
Чуя мотнул головой и глубоко вдохнул, медленно выдыхая и выпуская весь воздух из лёгких. Повторил это ещё несколько раз и почувствовал, как успокаивается, возвращая себе трезвость разума. Теперь можно было и о себе позаботиться. Поэтому он, выправив рубашку и задрав её до груди, на ощупь нашёл открывшуюся рану и прижал к ней свёрнутую в несколько раз марлю, приматывая её накрепко бинтами. Конечно, это всего лишь задержит потерю крови, но даже так лучше, чем просто сидеть и бездействовать.
Затерявшись в мыслях, Накахара забыл о времени и потому не заметил, как автомобиль достиг свалки и остановился. Теперь стоило быть аккуратнее, чтобы ещё сильнее не потревожить рану. Чуя кивнул Хироцу в знак благодарности за помощь и выполз на улицу. В лицо сразу же ударил морозный ветер, и на рыжие пряди одна за другой прицепились снежинки, как будто собирая венок из ледяных цветов. Горы мусора уже были скрыты под тонким белым слоем и теперь возвышались по обе стороны от юноши огромными глыбами снежных гор. Но вот кое-что не укладывалось во всей этой чистой картине, точнее, ядовито нарушало её атмосферу. Слабый металлический запах.
Запах... крови.
И теперь, Чуя ясно это осознал, ни за что нельзя медлить.
Стиснув зубы и игнорируя боль, юноша сорвался на бег, глотая ледяной воздух и тут же теряя контроль над дыханием. Плохо. Очень, очень плохо. Мафиози в любой ситуации должен держать себя в руках. Это нерушимое правило, аксиома. Но сейчас это просто невозможно.
— Дазай! Эй, Дазай, ты здесь? Отзовись!
Голос предательски дрожал, но это сейчас ничуть не волновало Чую. Он, не обращая внимания ни на что: ветер, холод, снег, — без оглядки бежал вперёд, едва не падая. И впереди уже замаячил знакомый силуэт морского контейнера, в котором Дазай когда-то — в его мире — жил. На лице Накахары невольно возникла улыбка, ведь он уже совсем рядом... Но потом её сменил немой ужас.
Чуя встал как вкопанный. Сердце забилось быстрее, как у пойманной птицы. В ушах раздался пронзительный свист, словно кто-то настойчиво дул в свисток прямо возле него. Руки неосознанно поднялись, плотно закрывая рот.
— Нет, нет, нет, нет, нет...
Дазай, безвольно облокотившийся на стену, не выражал ни единой эмоции. Приоткрытые губы, и с уголков всё ещё текла тонкими струйками кровь. Снег уже частично похоронил его под чистой пеленой, но вокруг парня он был отнюдь не белым. Красный. Всё, всё вокруг пугающе красное.
— Хэй, Дазай... — нерешительно позвал Чуя. — Д-Дазай, ответь... Ты ведь... слышишь меня..? Нет... Нет, нет, нет... Прошу... Только не снова... Дазай... Скажи хоть что-нибудь... Эй... эй...
Но внезапная боль оборвала его на мгновение. В правый бок со спины, ещё сильнее раздирая рану от пули, вошёл нож, и было слышно, как затрещала от напора лезвия рвущаяся одежда и кожа. Чуя сразу понял, кто это, но не нашёл в себе сил подняться, ощущая тянущую слабость и едва различая чёткие предметы перед собой.
— Это тебе за Овец, поганый мафиози! — прошипел Ширасэ, нажимая на нож сильнее. — За Дазая!
Чуя вздрогнул, и его вырвало кровью. Но он словно и не чувствовал боли, глядя плывущим взором на Дазая, продолжающего лежать неподвижно, как Белоснежка в своём хрустальном гробу. Но вот, принц здесь, так не пора ли спящей красавице открыть глаза и проснуться?..
Окрик Хироцу, почуявшего неладное, спугнул Ширасэ, и тот, отскочив, как ошпаренный, скрылся из виду, и следы его были тут же заметены снегом.
Последним, что слышал Накахара, был перепуганный голос мужчины совсем-совсем близко, но что произошло после... Чуя не знал: силы покинули его, и он, покачнувшись, упал рядом с Осаму, теряя сознание.
***
— А ты снова здесь, как ни посмотри. Дазай, в своём отвратительном тюремном наряде и с кровью по всему телу, сидел на стуле в совершенно пустой комнате. Чуя, нахмурившись, лишь молча сжал кулаки. Да, он здесь. Снова заточён в своём разуме, плененный прошлым. Но теперь всё выглядит слишком реалистично. — Смотрю, кто-то пошёл по моему пути. — Пути умирающего лебедя? Хах, не смеши меня. Ведь это всё ты виноват. — Позволь, — Дазай вскинул голову и указал пальцем на кровоточащую дыру на лбу. — Вот это сделал ты — раз. Два — ты открыл маленькому мне чувства, и из-за тебя он практически живой труп. — Заткнись! — рявкнул Чуя. — Мёртвым голос не давали. Просто перестань мешать мне. Раздражаешь. Развернувшись на пятках, Накахара пнул стул, на котором сидел, и тот в воздухе разлетелся на щепки. — Перестань копаться в моей голове. Давай, проваливай, убирайся отсюда. Дазай мягко улыбнулся и закрыл глаза. — Этого-то я и ждал, — тихо, но довольным голосом произнёс он, и силуэт его медленно растворился в пустоте. — Пора на покой всем призракам прошлого, — спокойно произнёс Чуя, наконец ощущая полную тишину и спокойствие на душе. Ведь он... на самом деле свободен?...***
Медленно открывая глаза, Чуя зажмурился, избегая ярких солнечных лучей, бьющих сквозь шторы. Он жив... Конечно, ведь иначе и быть не могло: он переживал и похуже. Поэтому он, довольно зевнув, ведь действительно хорошо выспался, не сразу даже заметил, что лежит в больничной палате с воткнутыми в вены иголками капельниц. Первым вопросом в его постепенно проясняющемся сознании был: «Где Дазай?!», но, повернув голову направо, он встретился с мягким взглядом карих глаз. Именно глаз... Дазай, видимо, не успев замотать голову бинтами, смотрел на него обоими глазами, пусть и не видел одним. На губах покоилась добрая улыбка, такая искренняя и тёплая, что у Чуи невольно ёкнуло сердце. Он даже приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, спросить, но Осаму приложил к его губам указательный палец и покачал головой, призывая молчать. И в этот момент Накахара понял: вот оно — счастье. Видеть Дазая живым, здоровым — отчасти — и с неподдельной улыбкой на губах. Но счастье длилось недолго. Дверь в палату распахнулась, и группа гангстеров, полностью все в чёрном, спешно вошли в комнату. Заметив, что молодой Исполнитель очнулся, они молча поклонились в пояс и подошли к Дазаю. Тот, всё так же ничего не говоря, послушно встал с кровати и позволил наручникам крепко сцепить его запястья. — Что происходит? — прохрипел Чуя, чувствуя, как волнение нарастает с каждой секундой. — Мори узнал всё, — поджав губы, ответил Осаму, не отводя взгляд. — Прости, Чуя. И... я прощаюсь с тобой здесь. Я думал, что нам с тобой суждено... Впрочем, забудь. Забудь всё. — Дазай! Но его уже вывели за дверь, запирая Чую в палате. Первые несколько секунд он просто сидел, не понимая ничего. Зачем Дазай сказал это? Что происходит?.. На душе пусто, в сердце словно осколки стекла, а по щекам катится что-то, напоминающее крохотные бусинки. Что-то горячее и такое обжигающее. А потом он понял: это слёзы. Вырвав из вен все иголки и швырнув их в стену, Чуя в одно мгновение сорвался с кровати, объятый алым сиянием. И не просто алым — ядовито-малиновым, словно яд, словно отравленная кровь. Дверь исказилась и рассыпалась на миллионы частиц от одного его прикосновения, и парень, не видя перед собой ничего, пулей вылетел в коридор. Дазай медленно обернулся через плечо, остановившись. Мафиози, провожающие его в последний путь — прямиком к смерти — замерли, оглядываясь. И в тот же момент их головы взорвались красным фейерверком, окрашивая чистые стены вокруг в цвет смерти. Лишь Дазай, нетронутый, чистый и пораженный от удивления, остался стоять, не колыхнувшись, в центре коридора. — У нас есть не больше тридцати секунд, чтобы свалить отсюда, — задыхаясь, сказал Чуя, постепенно успокаиваясь. — Ты со мной? — Доверяю тебе, напарник. И этого было достаточно. С ноги выбивая бронированное стекло, Чуя выскочил на улицу, и ветер бешеным порывом подхватил его волосы. Они чокнутые. Они оба, чёрт возьми, сошли с ума. Но Дазай и не против. Наступая на оконную раму, на его лице не было ни намёка на страх. Подумаешь, высота где-то пятидесятого этажа. Это единственный шанс. Делая шаг вперёд, его тело стремительно полетело вниз, а следом — алая вспышка, бросившаяся за ним. У самой земли Чуя поймал его, замедлив скорость падения максимально, и они, перекувыркнувшись, невредимыми спустились на землю. В тот же миг со всех постов мафиози открыли по ним огонь. Но смысл? Мальчики уже через секунду скрылись из виду. «Они уходят, Босс», — раздалось по рации, и Огай, усмехнувшись в своём королевском кресле, нажал на кнопку ответа, негромко произнося: — Пускай. Всё равно шансов против них у вас нет. Даже несмотря на это, Исполнителями Портовой мафии всё равно были отправлены отряды на поиски предателей. Вот только их уже не было не то что на территории Йокогамы — даже во всей Японии.
