мёрфи

      Тэхён расслабил мышцы лица, опустил плечи. Глубокий вдох носом. Выдох через рот. Он полностью снял напряжение с тела, чувствуя, как дыхание стало равномерным и спокойным, и с трудом пытался не хмуриться.       В комнате общежития никого не было. Запах мятного чая и чистоты, которого он добился после уборки, витал в воздухе, как и его спутники на пути к погружению в себя.       Тэхён вычитал всевозможные способы медитации тибетских монахов, твердо решив, что все ответы находятся внутри.       Лучше всего обезоружить врага его же оружием. В данном случае клуб «Мёрфи» изучал смерть в представлении тибетской культуры, поэтому он битый час пытался сконцентрироваться на своём дыхании и ни о чем не думать. Получалось, откровенно говоря, плохо. Все мысли были забиты лишь вчерашней ночью.       Сознание навязчиво подкидывало кадры влажных губ Чонгука, его прерывистого дыхания и смущения, испытуемое им. Сладкий вкус, что отпечатался на губах Кима, мешал ему отключить все чувства и эмоции.       «Сосредоточься, Тэхён».       «Малыш?»       Тэхён шумно вздохнул, нахмурившись. Губы без конца расплывались в улыбке. Голос Чонгука мелькал на периферии сознания, занимая все мысли.       Нужно погрузиться в себя.       Парень ещё раз закрыл глаза, набрав побольше воздуха в лёгкие. Сознание постепенно отключалось. Он представлял, что его мозг — телевизор, которого нужно выключить одним нажатием кнопки.       Экран, на котором до этого светился силуэт Чонгука, погас. Всепоглощающая темнота и тотальный сброс контроля над своим телом. Тэхён ни о чём не думал, фокусируясь на своём томном дыхании. Он погружался всё дальше и дальше, утопая в мрачной бездне.       Глубже.       Тэхён перестал чувствовать вес своего тела. Он словно запарил в воздухе, освобождаясь от оков земного мира.       Ещё глубже.       Парень выдохнул, полностью отпустив все переживания и проблемы. Его ничего не беспокоило. Ни учеба, ни призраки, ни семья. Он был свободен от физического мира и от его забот.       Глубже и глубже.       Тэхён увидел крошечный свет в темноте. Он не спеша направлялся к нему. Пронзительный луч слепил, но тот не сдавался. Время замерло. Парень позволил этому свету заполнить тело, удивившись тому, насколько он был тёплым.       Перед глазами резко появилась та самая доска, на которой прежде красовалось «бардо». Тэхён оглянулся, но так и не обнаружил никого в кабинете. Темнота. Будто всё происходило поздним вечером.       Аудитория ничем не отличалась от тех, что он видит каждый день в своём корпусе. Правда, эта предстала перед ним старой и заброшенной. Ким позволил чутью вести себя.       Тэхён снова подошёл к той парте, за которой раньше сидел. Он внимательно осмотрел её, затем присел. Руки сами по себе начали гладить поверхность парты, словно что-то выискивая. Парень прищурился и увидел выцарапанную надпись в правом верхнем углу. Это были инициалы.

К. Ю

      Тэхён прошёлся по буквам подушечкой пальца, ощущая страх. Ему становилось неспокойно с каждой новой секундой, словно он заново падал в гиблый мир, от которого только что освободился. Парень снова почувствовал тяжесть собственного тела. Его сознание било тревогу.       Он понял, что не может очнуться.       Тэхён застрял между двумя мирами.       Ким отчаянно пытался открыть глаза, но всё было тщетно. Конечности не реагировали, оставаясь парализованными. Оковы, от которых он высвободился, окольцовывали горло, перекрывая воздух. Вместо собственного дыхания парень слышал лишь шум, что пронзал барабанные перепонки.       Кабинет исчез, а Тэхён резко рухнул с невидимой скалы во мрак. Он почувствовал, как позвоночник отдался сильной болью, но ничего не мог с этим поделать. Ни встать, ни пошевелиться. Живот скрутился в спазме, вызвав тошноту. Адски больно.       Тэхён совсем ничего не мог сделать.       Вдруг почувствовались чужие ледяные пальцы на шее. Парень лежал смирно то ли от бессилия, то ли от страха. Перед ним появилось чье-то лицо, возвышающееся над ним. Это были чёрные, как пуговицы, большие глаза, уродливый длинный нос и разорванный от уха до уха рот. Изуродованное бледное лицо с многочисленными высыпаниями, которое находилось слишком близко и оставляло мерзкое дыхание на коже.       Тэхён пытался кричать, но голос не поддавался. Он хотел плакать от безысходности. Эта агония в суставах точно переполняла всё тело, а чужие руки, не позволяющие сделать вдох, настолько сильно сжали шею, что Ким перестал чувствовать собственный пульс.       Парень ощущал это насилие, что совершали над его телом, будто издеваясь. Боль никогда не была настолько глубокой и острой. Он смотрел в эти чёрные дырки вместо глазных яблок и знал, что по-другому нельзя.       Запах гноя, что исходил со рта чудовища, вызывал рвотные рефлексы. Монстр издал рык, сильно напоминающий зверский рёв.       На мгновение Тэхёну показалось, что он знал это лицо. Помнил.       Это — Смерть. Это — самый страшный из всех существ, которых можно только представить. Ужасное, жуткое лицо, что видят люди в ночных кошмарах.       Это — чувство, когда кажется, что кто-то сидит в тёмной комнате, пока тебя отвлекает компьютер. Те самые мурашки по телу, когда чувствуешь, что за тобой кто-то стоит и вот-вот утащит прямиком в могилу. Тот самый холод, пронзающий тело, когда замираешь от шока, но мозг приказывает бежать.       Это — паника, адреналин по венам и первобытный страх, заставляющий сердце выпрыгнуть наружу.       Для Тэхёна — это деспот, что преследовал по пятам, где бы не прятался. Он так рьяно пытался от него сбежать, что в итоге прибежал к распростёртым объятиям Смерти по собственной воле. И если бы это был очередной детский страх после прочитанного ужастика ночью…       Нет…       Тэхён смотрел в его глаза, видя в них мглу, и сжимался от испуга. Парень ощущал себя крохотной бактерией, ничтожным существом под этим монстром. Жар прожигал внутренности, а бесконечный шум в ушах напоминал колокол судного дня, словно Тэхён и вправду умирал.       Была бы эта реальность, где он управлял своим телом, то спустил бы себе в штаны и умер от инфаркта.       Постой, реальность?       Тэхён повалился на холодный пол, пытаясь отдышаться. Перед глазами всё плыло. Воздуха катастрофически не хватало, а конечности отекли, но чувствовать их было самым приятным ощущением в жизни.       — Господи, — произнёс он севшим голосом. — Во имя Отца, и Сына, — прошептал Тэхён, словно в бреду, — и Святого Духа. Господи, прости. Да будет воля Твоя и на земле, как на небе, избавь нас от лукавого, — он был атеистом.       Он кое-как поднялся и позволил себе на секунду осмотреться. Это была всё та же комната. Ким схватился за телефон, что лежал неподалеку в беззвучном режиме, и в спешке набрал нужный номер, всё ещё пытаясь привести дыхание в порядок.       — Сто семьдесят пятый кабинет. В нашем университете. В подвале, — с выдохом протараторил Тэхён, как только услышал знакомый голос по ту сторону экрана. — Мёрфи занимался там со своими студентами. Он был там! — не мог успокоиться парень, чувствуя, как обильно выделялась слюна. — Я видел его! Я знаю, что он там. Пожалуйста, Чонгук, м-мы должны туда п-пойти, — его голос всё же сорвался, а пелена из слёз помешала что-либо увидеть.       Тэхён со всей силой сжал телефон. Он не мог понять, что происходило, но точно знал только одно — ему до чертиков страшно.       В голове всё ещё стоял тот уродливый образ, что заставлял судорожно бегать глазами по периметру комнаты. Тэхён забился в самый дальний угол, как избитый зверёныш, и дрожал от ужаса.       — Тэхён, малыш, — позади голоса Чонгука послышался звук мотора, — я скоро буду. Пожалуйста, ничего не бойся. Соль есть? Алло, малыш? Ты меня слышишь?       — Д-да, — ответил Ким, закусив губу. В горле застрял противный ком. — Пос-посыпал соль, — дрожал парень.       Телефон упал на пол из-за невероятно сильного тремора. Он вздрогнул от грохота, скатился по стене и сжал худые колени.       Тэхён истерично плакал, плевался слюной, ожидая, что его вырвет в любую секунду, но дойти до ванной не было сил. А в голове был Он. У него был такой мерзкий запах, вселяющие страх глаза и, Господи, прости, зловещее лицо.       Боль была не физической, нет. Она распространилась внутри, в подкорке сознания и в сосудах сердца, что бешено колотилось от воспоминаний. Хуже всего было то, что он всё ещё ощущал эту тяжесть на своём теле. Тяжесть чужой плоти и холодные пальцы на шее.       Тэхён чувствовал себя грязным, покинутым и одиноким. Он задыхался от собственных слёз, боялся открыть глаза, потому что Он будто бы всё ещё смотрел на него своим грозным взглядом. Парень хныкал, словно потерянный ребенок.       Страх — единственное, что объединяет людей. Единственное, чему они априори верят, потому что он не взялся из воздуха, не был придуман кем-то в былые времена и ему не учили в воскресной школе. Все боятся. Кто-то просто больше, а кто-то — меньше. Как там говорится? В падающем самолете нет атеистов? А как насчёт того маньяка за переулком, выжидающим тебя и вкус твоей плоти? Он боится Бога? Молится ему, чтобы ты медленнее шёл к свету? Нет. Боишься только ты, а Богом в твоих глазах станет он, потому что ты молишь его не делать тебе больно, одуматься и наконец отпустить. Этот маньяк — единственный, в чью немилость ты боишься пасть, а его нож — твое божественное испытание, через которое ты хочешь пройти. Потому что страх заставляет людей по-настоящему поверить. И неважно в кого.       Эти мысли прокручивались в голове Тэхёна. Он слышал голос своего разума через шум, ибо Его зверский рык заглушал все звуки. Интересно, что же чувствует невинная девушка, когда маньяк сдирает с неё кожу? Что же кажется младенцу, когда его больная мать топит его в ванной? Все эти жертвы одержимых людей или уже нелюдей… Какого им? Что бы это ни было, Тэхён каждым фибром своей души испытывал словно то же самое. Бессилие, обида и острая, нескончаемая пытка.

⊹

Мамочка, привет. Я написал эссе по истории архитектуры на отлично. Я стал старостой своей подгруппы. Надеюсь, ты гордишься мной. Я правда стараюсь изо всех сил, чтобы ты с гордостью говорила родственникам и своим подругам обо мне. Пока что хорошо учиться — единственное, чем я могу тебе отплатить за то, что ты сделала ради меня. Ради того, чтобы я закончил школу, поступил сюда и ни о чем не переживал. Обещаю, ты еще будешь отдыхать на своей вилле после встречи с Джоан Роулинг и попивать коктейль со своим котенком. Я не буду сдаваться, пока не добьюсь этого. Скучаю по тебе. Люблю тебя.       Тэхён снял с плеч одеяло, как только почувствовал, что согрелся. Мятный чай здорово помог хотя бы чуточку прийти в себя. Эти два часа после случившегося длились целую вечность, потому что собрать себя по кусочкам — утомительная работа. С приходом Чонгука стало намного легче, но убрать пелену полного ужаса с глаз даже ему было не по силам. Тэхёну потребовалось немало усилий, чтобы осознать, что он в безопасности, а главное — в реальном мире, где его не настигнет монстр в голове. Ну, по крайней мере, пока что.       — На выходных отвезу тебя к твоей маме, — произнес Чонгук. — Я понимаю, что должен спросить тебя сначала и тому подобное. Но если честно, сейчас не время для споров и принципов. Не хочешь, чтобы я командовал, тогда послушай хотя бы совет. Тэхён, тебе нужно отдохнуть. Ты видишь вещие сны и мертвых наяву. Тебе из всех нас тяжелее всего и я не хочу слышать отговорки. И если уж стал нашим героем, будь в форме. Как ты собираешься спасать жизни, если сам валишься с ног? — нахмурился парень. — А эти астральные путешествия? Ты чуть не погиб. Я переживаю за тебя. Если самый лучший выход — увезти тебя подальше от всего, то я это сделаю. Ты уж извини, но мне твоя жизнь дороже, чем клуб лояльных призраков-убийц, — закончил Чон, присев рядом с младшим. Тот молчал, постукивая пальцем по бокалу горячего чая. Чонгук, конечно, мыслил здраво. В его словах была истина, ведь раненый солдат на поле боя — лишь бремя для своих товарищей. Тэхён это, безусловно, понимал.       — Что там по делу студентов? — спросил Ким, подумав несколько минут. Старший тяжело вздохнул. Он потянулся за бежевой папкой на тумбочке, которую недавно вручил Намджун.       — Это копия. Намджун долго ломался, но дорогой коньяк с хорошей выдержкой делает свое дело, — усмехнулся Чон, открывая папку. — Итак, Мэри Уокер, — он ткнул пальцем на старую фотографию, где была изображена девушка с русыми волосами и с большими, голубыми глазами. У неё были веснушки и безумно красивая улыбка. Тэхёну показалось, что он где-то видел её, но тот не стал заострять на этом внимание, испугавшись. — Училась на первом курсе на факультете биологии. Записалась в клуб чисто из-за галочки, чтобы быть активисткой с повышенной стипендией. Мёрфи изрядно постарался над её убийством, — Чонгук перелистал страницы. — Выколол ей глаза ножом и поджег, — поджал губы парень. — Нож, кстати, необычный. Из чистого серебра и с тибетской надписью, что в переводе «страх — это дьявол».       — Черт возьми, — выпучил глаза Тэхён, принимая из рук старшего папку. — А родственники? У неё кто-то был? Может, связаться с ними?       — Она была единственной дочерью в семье. Мама погибла в автокатастрофе, отец — от рака желудка, — ответил Чонгук. — Дальше хуже. Уокеры доложили полицейским, что её будто бы подменили за последние два месяца. До университета она была верующей и даже пела в церковном хоре в своем городке. Друзья смеялись над ней из-за того, что она хранила верность, как зеницу ока. В общем и целом, Мэри после вступления в клуб совсем изменилась: перестала писать и отвечать родителям, стала резко замкнутой и отстраненной. Соседка в кампусе переселилась от неё, когда Уокер перевернула крест на стене их комнаты, а на вопрос «почему?», ответила, что не хочет быть чьим-то рабом.       — Жутко, — только и смог вымолвить младший. Тело покрылось мурашками. — А остальные студенты?       — Мёрфи убил каждого по-разному. Знаешь, словно каждому участнику своя индивидуальная смерть, как чертовы подарки на Рождество.       — Постой, — Тэхён резко схватил старшего за запястье, словно сложив все пазлы в голове. — Стайлс, ты просто гений.       — Ну, я бы хотел слышать это почаще, — очаровательно улыбнулся тот, облизнув пирсинг.       — Что если это были своего рода подарки? — нахмурился Тэхён. — Это не совсем правильная формулировка, но это заставило меня задуматься. Смотри, у клуба какая-то мания на страхе. Плюс ко всему, они практиковали тибетский буддизм. Я нашел одну фразу в той книге, — Ким встал, чтобы взять свой блокнот с рабочего стола. — Сегодня утром записал её, а потом решил сесть за медитацию. «Отдай себя на съедение страху и ты изгонишь его из себя», — прочитал парень с блокнота. Возможно, участники клуба пытались найти способы побороть свои страхи.       — Как это связано с убийством? — спросил Чон, поразмыслив.       — Может быть, Мёрфи убил их тем, чего они больше всего боялись? Ну, понимаешь, чтобы изгнать страх и обрести покой, — голова болела из-за множества мыслей, что путались между собой. Тэхён почесал лоб, нахмурившись. — Это логично?       — Я не знаю, малыш, — честно ответил старший. — Полицейские решили, что клуб — секта и закрыли дело. Вряд ли перевернутый крест поможет войти в рай.       — В том-то и дело, — пытался донести свои мысли Тэхён. — Им не нужно ничье одобрение, тем более святых. В их понимании, Бог есть в каждом из нас. Мы сами себе и рай, и ад. Я имею в виду, что для них покой — это найти гармонию внутри себя, а не вечная жизнь в облаках с океаном вина. Страхи ограничивают нас на пути к бесконечному умиротворению, поэтому они пытались преодолеть их.       — Мэри боялась выколотых глаз и огня?       — Нет, — Ким взъерошил волосы, садясь за рабочий стол. Чонгук встал за ним, кладя свои руки на его плечи и массируя их. — Надо поглубже копнуть, чтобы разгадать эту тайну.       — Что бы это ни было, мы это найдем, — прошептал Чон, выдыхая любимый запах темных волос. Они пахли чем-то сладким, будто свежеиспеченные печенья. — Но сначала тебе нужен отдых. Проведай маму, развейся. Помню каким ты был дерзким и улыбчивым в первые дни, — улыбнулся парень. Младший усмехнулся, закрыв глаза.       — И каким депрессивным сосунком стал сейчас.       — О, нет. Дерзости в тебе хоть отбавляй, — ответил Чонгук, оставив легкий поцелуй на макушке парня. — Просто хочу, чтобы ты помнил о свете солнца. Канзас и его серые тучи сводят с ума даже меня.       — При одном условии, — тот повернулся к нему, закусив губы. — Сегодня же пойдем в подвал.       — Тэ, — старший тяжело вздохнул, отстранившись. Но перед таким взглядом Кима устоять было невозможно. — Ладно, — на это Тэхён победно улыбнулся.

⊹

      Марк высморкался в свой клетчатый платок, устало вздохнув. Он не понимал, как умудрился заболеть в самый неподходящий момент. Силы покидали с каждым днем, заставляя того становится нервозным и раздраженным. Парень с трудом сидел, шмыгая красным от насморка носом. Жар удалось сбавить с помощью таблетки, но слабость росла, предавая тело. Ли отпил чай, вернувшись к работе.       — Неважно выглядишь, — послышалось сзади. Розанна улыбнулась, присаживаясь на противоположную сторону от парня. — Солевой раствор здорово помогает при насморке.       — Привет, — Ли слабо улыбнулся в ответ, не в силах так же воодушевленно поприветствовать её. — Обязательно сделаю, спасибо. Ты как?       — Дженни повесила на меня фуршет для Хэллоуина, — усмехнулась девушка. В кафетерии было шумно, но её нетрудно было слушать, особенно когда пристально смотришь в её карие глаза. Она рассказывала о том, как в братстве уже готовились к празднику, нанимая микроавтобус и как студсовет, во главе которого стояла Дженни, действовал ей на нервы всю неделю. Марк с удовольствием слушал, забыв даже о заложенном носе.       — Почему столько шума вокруг Хэллоуина? — спросил Ли, прокашлявшись. Розанна огляделась, словно убеждаясь в том, что их никто не подслушивает. Пак нагнулась к нему, переходя на шепот:       — Говорят, в этот Хэллоуин будет годовщина того случая, когда один преподаватель нашего университета зверски убил своих студентов. Сорок лет прошло, если не ошибаюсь. Старшекурсники хотят отметить Хэллоуин, собрав все байки вокруг этой истории, и устроить шоу.       Марк застыл, на секунду перестав дышать. Парень почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он вздрогнул, заморгав. Розанна отпила свое кофе.       — Р-Розанна, а ты н-ничего не знаешь об этой истории? — тихо спросил Ли. Та качнула головой.       — Просто какая-то легенда или даже слух, который пустили выпускники, — пожала плечами девушка. — Ой, мне пора бежать, — сказала Пак, взглянув на свои часы. — Рада была поболтать, Марк. Выздоравливай.       — Спасибо, — ответил Ли, но в горле образовался ком. — Удачи тебе, — добавил тот, на что Розанна мило улыбнулась, забирая сумку. Марк снова остался наедине с собой. Он обреченно откинулся на спинку стула, не зная о чем думать.

⊹

      В Лоуренсе стояла облачная погода. На мокром асфальте корпуса Б лежали пожелтевшие листья, а голые деревья слабо покачивались из-за ветра. Пахло сыростью и никотином.       На кирпичных стенах университетской курилки были нарисованы броские надписи и картины, которых любил изучать Тэхён, когда курил после пар. Его посещаемость занятий резко упала, из-за чего староста яростно писала ему дважды в день. Если честно, слушать нудные лекции о графике хотелось меньше всего, когда на носу было такое важное дело.       Именно поэтому он курил больше, чем ходил на занятия. Спускать деньги на пачку мальборо — ежедневную порцию радости — и на базовые потребности, вроде ужина в «The Family club» или колы без сахара, настолько въелось в рутину, что он перестал замечать другие вещи вокруг.       Внутри стояла необыкновенная пустота, и это можно было заметить, если обратить внимание. Например, новый сезон полюбившегося сериала ничуть не интересовал, хотя он ждал его целое лето. Просроченную подписку на музыкальное приложение не хотелось возобновлять, ибо Тэхён ничего не слушал, а из книг читалась только «Тибетская книга мёртвых» — на другие не было сил. Из прошлого Ким Тэхёна остались лишь оболочка и вредная привычка.       — Да и черт с тобой, — произнес сам себе Тэхён, потушив сигарету носком ботинка. На драмы времени не было, как и на переосмысление экзистенциального кризиса. Он должен повзрослеть и влиться в новую жизнь, где вместо маминых шуток — язвительные комментарии Тэёна, вместо запеченной рыбы с картофелем — фаст-фуд и газировка, а сон светил лишь на лекциях (если повезёт с преподавателем).       Цветовая палитра осеннего Лоуренса была сизой, тусклой и сумеречной, словно современный нуар. Эта атмосфера заставляла верить, что под покровом студенческого городка и вечеринок таилось что-то злое, навязывая ребятам постоянное напряжение.       Отписав Марку, что он будет через пять минут, Тэхён в последний раз взглянул на свою зону комфорта и зашагал в сторону общежития.

⊹

      — Откуда ты узнал номер аудитории? — Тэён откусил лакрицу, плюхаясь на кровать второго Ли. Чонгук за рабочим столом Тэхёна дописывал свою лекцию, пока Марк доставал бутылки святой воды из своего рюкзака.       — Перед тем как я упал в бездну, я успел заметить номер парты, — ответил Ким. — Он принадлежал той аудитории. А вот инициалы я не мог понять. В клубе не было никого с такими инициалами.       — Я думаю, что в той теории со страхом есть доля правда, — Марк поставил четыре бутылки на стол, затем сел за неё, сморкаясь в носовой платок. — Что, если эти призраки хотят, чтобы мы столкнулись со своими страхами? В ту ночь я одновременно ощутил два страха. Первое — темнота из детства, а второе — постоянная критика дяди уже в подростковом возрасте. Мэри выкололи глаза, а у девушки, которая гналась за мной не было глаз. Я уверен, что Уокер хотела убить меня моим же страхом.       — Её призрак охотится за тобой, — кивнул Тэхён, кусая ногти от тревоги. — Годовщина все ухудшает. Почему-то я думаю, что что-то произойдет в Хэллоуин.       — Мне кажется, что Мэри атакует Марка еще раз во время Хэллоуина, — добавил Чонгук, закончив с лекцией. — Годовщина объясняет то, почему призраки разбушевались прямо сейчас.       — Но почему именно в сорок лет? — спросил Тэён, сидя в позе лотоса. — Они набирали сил специально для этой даты?       — Возможно, они чего-то ждали, — вздохнул Тэхён. — Или даже кого-то. Марк, ты точно в состоянии пойти с нами?       — Наверное, да, — ответил Ли, затем выпил еще одну таблетку. Он решил, что если он все еще стоит на ногах, значит, не всё потеряно. — Надо принести соли. Что-то кажется мне, что мы столкнемся с нашими «друзьями» в этом подвале.