Разговор лучше молчания

      Хороший ночной отдых, свободный от ужасов энергии обиды, с которой он так долго боролся, сделал ум Не Минцзюэ более ясным, чем он привык. Молодая целительница не просто исцелила его, она сбалансировала его ци и вернула ему мир и стабильность, которые он давно считал потерянными. Он смог даже вынести мысль о её фамилии без ярости, бурлившей в его венах, и провёл некоторое время в тихом размышлении над этим странным открытием.       Единственным выходом, который он видел в сложившейся ситуации, - это поговорить с ней.       Что ж, он поговорит с девой Цин, как только его врач перестанет возиться с ним (не)соответствующим образом. Минцзюэ позволил ему упросить себя позавтракать и с нетипичным для себя терпением выслушал беспокойные речи о своих недавно стабилизированных меридианах. Наконец, сочтя, что сделал достаточно, глава Не отослал пожилого человека - его суетливый личный врач возмутился, но, в конце концов, удалился, правда, едва оказавшись за дверью, тотчас громко послал за молодой целительницей.       В сопровождении нескольких охранников вскоре прибыла Вэнь Цин, одетая в тёмно-коричневое платье. Её волосы были свободно собраны на затылке. Ни знаков различия, ни цветов клана Вэнь не наблюдалось, за что Минцзюэ был очень признателен.       - Глава Ордена Не, - произнесла она, вежливо кланяясь. - Я рада, что Вы проснулись.       - Я слышал о Вашем мастерстве от тех, кому я доверяю, и сам убедился в нём только прошлой ночью. И всё жё Вы принадлежите к клану Вэнь, дальняя родственница и бывшая ревниво охраняемая целительница Вэнь Жоханя. - Минцзюэ видел, как лицо девушки напрягается, но её взгляд остался непоколебимым, черта, которой он неохотно восхитился. - Зачем Вам лечить заклятого врага главы Вашего Ордена?       - Вэнь Жохань может быть главой Ордена Вэнь, но он не тот, к кому я испытываю особенно сильную привязанность, - заявила Вэнь Цин. - Я жила не в Цишане, как и моя семья. До того, как глава впал в безумие, служить ему было честью, но потом - кошмаром. Быть принуждённой к службе угрозами - немногим больше, чем быть рабом. - Она наклонила голову, забивая точку ещё одним комментарием: - Моя семья была рычагом воздействия на меня Вэнь Жоханем.       Не Минцзюэ вздохнул.       - Почему он должен быть прав во всём? - пробормотал он.       Хотя глава не назвал имени, целительница поняла, о ком он говорил, и фыркнула.       - Я обнаружила, что Вэй Усянь прав в гораздо большем, чем от него можно ожидать, - сказал она и улыбнулась.       - Это нелепо. - Не Минцзюэ откинулся на спинку кровати и, плюнув на так раздражающий его официоз, спросил: - Итак, Вэнь Цин, что ты хочешь сделать со своей жизнью?       Целительница на мгновение стала выглядеть как испуганная кошка:       - Прошу прощения?       - Орден Не в долгу перед тобой. Твоя жизнь принадлежит тебе, если ты не вернёшься на службу к Вэнь Жоханю. Что ты хочешь с этим делать?       Не Минцзюэ смотрел, как сильная, собранная женщина борется с собой. Наконец, она всё-таки сумела взять себя в руки и твёрдо кивнула.       - Я… Моё единственное желание состоит в том, чтобы моей семье, фермерам и торговцам, с которыми я выросла и которые сейчас находятся в плену, потому что их фамилия Вэнь, было дозволено вернуться в свои дома. В их рядах нет заклинателей, они не более чем простые люди. Они воспитывали меня и моего брата с добротой, любовью и поддержкой. Они не заслуживают мук, которые приносит им их имя. - Целительница смотрела на Не Минцзюэ с решимостью на лице. - Вот чего я желаю.       Глава Не нахмурился, размышляя. Часть его ощетинилась при одной мысли - выпустить Вэней! - но что могла сделать кучка крестьян и земледельцев даже против одного-единственного заклинателя? Однако подобная просьба будет встречена враждебно, если с ней обратиться к главе Ордена Цзинь… Что ж, Минцзюэ обдумает это. Целительница сделала достаточно, чтобы заслужить нечто большее, чем просто немедленное освобождение, но, в данный момент, у него не было власти приказать освободить её семью.       - Ничего для себя или твоего брата?       Вэнь Цин пожала плечами:       - Мы заклинатели, носящие имя Вэнь. Что я могу просить для нас, что будет предоставлено? Я хочу, чтобы мой брат мог жить и продолжать становиться сильнее, чтобы он нашёл своё место в мире. Хотела бы я, чтобы мне разрешили практиковать свои навыки без угрозы. - Она подняла бровь. - Это больше, чем кто-либо готов дать нам в наши дни.       - Я бы позволил, - коротко сказал глава Не. - Твои навыки не имеют себе равных. Твой брат всё ещё учится, но, без сомнения, однажды он тоже будет впечатляющим целителем. - Он ухмыльнулся её испуганному взгляду. - Я умею ценить навыки окружающих. - Я… если Вы позволите мне подумать и обсудить это с моим братом? - спросила Вэнь Цин с облегчением, и Минцзюэ кивнул. - Спасибо, глава Ордена Не. Хотя мои приоритеты связаны с моей семьёй, которую до сих пор держат в трудовых лагерях Альянса… - Она увидела лёгкий кивок в знак согласия и постаралась извлечь из его благосклонности всё, что могла. - Если Вы сможете освободить фермеров и торговцев, которые вырастили меня и моего брата, я сделаю всё, что Вы от меня попросите! – решительно заявила она.       - Успокойся, тигрёнок, я посмотрю, что мы можем сделать. – Минцзюэ рассмеялся над её вызовом.       Вэнь Цин фыркнула, затем выпрямилась, целительская беспристрастность накрыла её, как плащ.       - Не могли бы Вы позволить мне проверить Ваши меридианы и убедиться, что всё хорошо заживает? – спросила она.       Не Минцзюэ протянул ей запястье.       - Я так и думал, что этим закончится. Мой личный врач был в недоумении от того, что ты сделала, но он был глубоко впечатлён.       Губы целительницы тронула довольная улыбка. Она прижала пальцы к меридианам главы и, закрыв глаза, сосредоточилась.       - Это… это замечательно. Ваша духовная энергия исцелилась почти в три раза быстрее, чем я рассчитывала. Как…       - Вы также можете обвинить в этом Вэй Усяня и Лань Ванцзи, - весело сказал Не Минцзюэ. - Лань Ванцзи вчера поздно вечером сыграл какую-то песню для Вэй Усяня. Энергия от её исполнения пронеслась по всей цитадели очищающей, мирной волной.       Целительница фыркнула.       - Конечно, виноваты они. Они даже не могут понять, как контролировать свою энергию, вот и направляют её через всю цитадель. Они станут кошмаром, прежде чем, наконец, закончат Слияние.       Не Минцзюэ был бы более удивлён, если бы Вэнь Цин не знала.       - Ты скроешь это от них, - мягко проговорил он, и целительница бросила на него равнодушный взгляд:       - Я не сумасшедшая, несмотря на мою фамилию. Они разберутся сами, или глава Ордена Цзян устанет от них двоих и просто прокричит им правду в лицо.       - Совершенно верно. Итак, госпожа целительница, каков вердикт?       - Никакой напряжённой деятельности до завтра, и воздержитесь от использования своей духовной энергии, по крайней мере, ещё один полный день. – Вэнь Цин протянула ему мешочек с травами. - Добавляйте маленькую щепотку в свой чай в течение следующих нескольких дней, а затем - раз в неделю. Это поможет бороться с энергией обиды, которую Ваш дух сабли посылает в Вашу систему. - Она поколебалась, затем напряглась. - Если это произойдёт, я смогу очищать Ваши меридианы каждые четыре луны. Это даст Вам некоторую свободу.       Не Минцзюэ выглядел поражённым этим предложением.       - Когда эта война закончится, мы сможем обсудить наше дальнейшее сотрудничество, - наконец, сказал он, принимая кивок от Вэнь Цин. - Ты вернёшься позже?       - Я зайду проведать Вас после ужина.       Целительница встала, поклонилась и ушла, оставив Не Минцзюэ в крайне противоречивом состоянии.       * * *       - А-Сянь! Второй молодой господин Лань! Вы пропустили завтрак и вот-вот пропустите обед, если останетесь взаперти в этой комнате!       Цзян Яньли стояла перед дверью покоев Вэй Усяня, чувствуя себя всё более разочарованной с каждым повторяющимся стуком.       Она не могла войти, потому что один из талисманов её младшего брата удерживал двери закрытыми. К тому же, из покоев не доносилось ни звука, и это заставляло задуматься, а были ли они ещё здесь.       - Дева Цзян.       Яньли с удивлением обернулась и тут же улыбнулась:       - Ах, глава Лань, я не услышала тебя.       - Что-то не так?       Яньли взглянула на дверь, прежде чем взять себя в руки.       - А-Сянь и твой брат не вышли ни на завтрак, ни на обед, а двери покоев запечатаны. Они не отвечают, когда я их зову, и со вчерашнего вечера их никто не видел. - Девушка нахмурилась. - Я беспокоюсь.       Глаза Лань Сичэня расширились.       - Я понимаю. - Он подошёл к двери, чувствуя, как сила талисмана готовится ему противостоять. - Ванцзи. Молодой господин Вэй. Запечатывать талисманами двери в чужом доме неприлично. - Лань Сичэнь подождал немного, гадая, услышали ли его. - Если вы не откроете эту дверь немедленно, я открою её сам.       Тишина.       Лань Сичэнь сделал шаг назад, чтобы получить необходимое пространство и, призвав духовную силу, резко распахнул двери.       Пустая комната, встретившая их, удивления не вызвала.       - А-Сянь? Второй молодой господин Лань? - Цзян Яньли прошла в просторную спальню и огляделась. - Куда они могли пойти?       - Подозреваю, что они хотели поэкспериментировать и не хотели повторения вчерашнего инцидента, - благожелательно проговорил Лань Сичэнь. – Хотя… меня сбивает с толку то, почему они не сочли нужным кому-нибудь рассказать об этом. - Он вздохнул и прикрыл глаза. - Если они не вернутся к ночи, я отправлю за ними поисковую группу.       - Зачем им запечатывать пустую комнату? – растерянно спросила Цзян Яньли, ещё раз оглядывая неприбранную спальню.       Лань Сичэнь посмотрел на стол, заваленный бумагами, полупустыми баночками из-под туши, аккуратно вымытыми кистями и грудами пергамента с нацарапанными заметками, партитурами и явно незаконченными диаграммами. На бумагах переплелись два разных почерка, и Лань Сичэнь усмехнулся, заметив чёткие и аккуратные иероглифы своего брата, резко выделяющихся на фоне изящных каракулей, которые использовал Вэй Усянь.       - Я бы сказал, что они хотели удержать людей подальше от своих заметок, - отметил он. - Слуги убирают комнаты в случайное время, и, если ни одного из жильцов не будет здесь, чтобы отказаться от их услуги, запечатывание комнаты может стать более лёгкой задачей, чем объяснение с кем-либо.       Яньли вздохнула, спрятала ладони в рукава и хмуро посмотрела в распахнутое окно.       - Надеюсь, они взяли с собой еду, - пробормотала она. - Полагаю, мне не стоит убирать это? - Девушка указала на бумаги, загромождавшие приличную часть комнаты.       - Нет, было бы лучше оставить всё, как есть, - сказал Лань Сичэнь. - Я спрошу их об этом, когда они вернутся.       - Спасибо, глава Ордена Лань. - Яньли поклонилась, ещё раз оглядела комнату и вышла.       А вот Лань Сичэнь ненадолго задержался, просматривая видимые фрагменты нот и мелодий, которые он мог прочитать, не нарушая причудливой системы, в которой они располагались.       Он мог видеть обрывки нескольких мелодий Ордена Лань, которые касались вызова различных духов. Ещё несколько успокаивающих и умиротворяющих. Одну странную мелодию, которую он мог лишь смутно припомнить как связующую песню (у него никогда не было случая использовать её), и ещё несколько - их он вообще не узнал.       Они делали что-то монументальное, в масштабе, который Сичэнь никогда не считал возможным; смешивание и сопоставление песен такой силы было не для слабого сердца или слабого духа. Ну, что ж, если кто-то и осмелился замахнуться на что-то подобное, так это могли быть только они.       И Сичэнь решил, что когда они вернутся, он обязательно узнает, доступно ли ещё предыдущее предложение Ванцзи о работе консультантом.       * * *       Вэй Усянь сидел на камне в часе полёта к югу от цитадели и смотрел на Печать, что самодовольно красовалась на мешочке-цянькунь, в которой он её носил.       Более трёх часов они пытались подчинить энергию, которую несла в себе Печать, и вытянуть её, но безрезультатно.       - Давай, поработай со мной. Я пытаюсь сделать тебя лучшим инструментом, - проныл демонический заклинатель. - По крайней мере, попытайся сотрудничать! Вот Чэньцин вполне готова согласиться на то, о чём я прошу!       Печать оставалась решительно неподвижной.       - Ещё раз! – отбросив любезность, прорычал демонический заклинатель. - Работай со мной!       - Вэй Ин, проведи с «Соблазном» несколько дополнительных тактов, а затем немедленно приступай к «Очищению». - Лань Ванцзи стоял рядом, держа гуцинь наготове, и терпеливо ждал, оставляя эту часть плана Вэй Усяню.       - Хм, может быть, я их свяжу… Ещё несколько тактов «Соблазна», а затем начнём «Очищение» с третьего такта. Может быть, смешивание песен сработает лучше, чем исполнение их, одну за другой. - Он пожал плечами, поднёс Чэньцин к губам и начал мелодию.       Ноты стали мягче, почти убаюкивающими, зовущими слушателя, неумолимо влекущими его к чарующему зрелищу игры Вэй Усяня. Чернильно-чёрные трели, словно локоны, рассыпались вокруг него, маня, обещая всё и, одновременно, ничего; шелковистый зов чего-то соблазнительного и желанного. Щупальца мелодии искусно обвились вокруг Печати, лаская, приглашая, убаюкивая, заманивая в ловушку.       Это была опасная песня для исполнения.       Печать дрожала ещё несколько тактов, прежде чем сдаться, и новые щупальца чернильно-чёрной тьмы присоединились к тем, что уже кружились в воздухе.       Спокойно и непринуждённо Вэй Усянь перешёл к «Очищению» с легкостью, которая противоречила его короткой практике. И хотя Лань Ванцзи ждал сигнала присоединиться, ему потребовались целых две ноты, чтобы понять, что Вэй Усянь готов. Играя почти инстинктивно, он влился в мелодию в середине первого такта, добавляя свою силу к силе возлюбленного.       Чернильные спирали начали расползаться, ища источник музыки, призывающей к их очищению, и не находя его, потому что Чэньцин была сделана тем же мастером, из того же материала. И Печать не понимала, как могло идти против неё то, что соответствовало ей?       И по мере того, как песня звучала, из Печати выливалось всё больше и больше чернильных вихрей; больше, чем в ней, по мысли Лань Ванцзи, могло содержаться. Ближе к концу, с лёгким подрагиванием, тьма начала исчезать.       Она не откатилась к своему источнику, не устремилась к другому объекту или человеку, а переродилась чистой энергией и вернулась в естественный цикл, снова став частью баланса жизни.       Юноши, не сговариваясь, вместе смягчили последние такты, позволили последней ноте прозвучать на мгновение дольше, а потом Лань Ванцзи положил ладонь на струны, загасив их последние вибрации, и посмотрел на Вэй Усяня, который, опустив ослабевшие руки, едва удерживал флейту подрагивающими пальцами.       Но улыбка на его лице говорила о достигнутой ими победе.       - Это сработало, Лань Чжань, - проговорил он. - Это действительно сработало!       - Да. - Лань Ванцзи подхватил стройное тело возлюбленного, обладавшего гораздо большей силой, чем это могло показаться на первый взгляд. Мастерство, которое требовалось для перехода от песни, предназначенной привлекать энергию обиды, к песне, предназначенной для очищения от той же самой энергии, было тем, с чем, как он думал, даже его брату будет трудно справиться так же гладко, как это вышло у Вэй Усяня.       Он легко осилил такую обманчиво простую песню, как «Соблазн», растянув её ещё и на несколько дополнительных тактов, а потом не просто сменил одну песню на другую, он... связал их. Переплёл «Соблазн» с «Очищением», с песней, известной как невероятно сложная.       - Сколько раз нам придётся это делать? Я не думаю, что мы сможем повторять это чаще, чем раз в день, я не хочу, чтобы Печать сопротивлялась мне. - Вэй Усянь потянулся и поднял мешочек-цянькунь. - Сейчас всё спокойно, значит, она не поняла, что мы сделали. Но, если мы будем играть слишком часто, она обязательно заметит подвох. - Он фыркнул.       - Сколько осталось? - спросил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь наклонил голову и обдумал вопрос, поглаживая мешочек-цянькунь:       - Трудно сказать наверняка, но всё же достаточно, чтобы разница чувствовалась ощутимо. Может быть, ещё через два-три дня я смогу сказать точнее. Если мы составим приемлемый график, нам будет легче определить день, когда мы сможем соединить все части воедино.       - Завтра. - Лань Ванцзи встал, убрал гуцинь и поправил мантию. - Если получится, мы сможем связать «Соблазн» со «Смирением» и «Покоем» перед «Очищением».       - Думаешь, это сработает? - Вэй Усянь засунул мешочек-цянькунь за пояс. - Что ж, в любом случае, попробовать стоит. - Он потёр грудь и поморщился. – До тех пор, пока обратная реакция не станет слишком сильной, всё будет в порядке.       - Вэй Ин. - Лань Ванцзи подошёл ближе, прижал руку к груди возлюбленного и нахмурился. - Это то место, где…       - Да, то клеймо, из-за которого ты так разозлился в пещере. Сумасшедшая Линцзяо решила добавить к нему ещё немного декора. Я полагаю, что это был хороший обмен на то, чтобы сохранить мою руку. Этот ожог также, кажется, является центром всех отрицательных реакций. – Второй нефрит надавил сильнее, пристально глядя на возлюбленного. - Эй, Лань Чжань, перестань, мне больно! - Вэй Усянь дёрнул Лань Ванцзи за неподвижное запястье. – Из-за чего весь сыр-бор? В любом случае, оно, по большей части, зажило!       - По большей части. - Тон Лань Ванцзи стал опасным.       - Ну, это след от ожога, и я больше не могу хорошо заживить его, или, ну, это было странно, если бы я смог, и поэтому оно всё ещё немного кровоточит, а теперь ты нажимаешь на него, ты, сверхзащитный идиот. - Вэй Усянь схватил возлюбленного за руку и переплёл их пальцы. - Перестань волноваться, Лань Чжань. Это заживёт, я буду в порядке. Шрамы являются частью нашей жизни. Мы не можем избегать их вечно.       - Это клеймо, Вэй Ин. Клеймо. - Лань Ванцзи закрыл глаза. - Мне… не нравится сама мысль, что тебя заклеймили.       Вэй Усянь вздохнул.       - Что ж, если мы переживём всё это испытание, я позволю тебе подкрасить шрам теми цветными чернилами из западных провинций. Любой рисунок, который ты выберешь. - Он ткнул себя в грудь, обозначив края клейма, затем обвёл более крупный овал. – Сначала здесь, а потом, где захочешь.       - Вэй Ин. - Безропотная нежность наполнила его имя. - Тебе же будет больно.       - Ну и что? Я могу достать анестетики у Вэнь Цин, а у тебя твёрдая рука. Будет круто, Лань Чжань. Кроме того, всё, что ты придумаешь, обязательно будет приятнее на вид, чем то, что есть сейчас. - Вэй Усянь прижал их сцепленные ладони к своей груди, нежно прикрывая ненавистную метку. - По крайней мере, подумай об этом, Лань Чжань.       - Если ты настаиваешь. – Золотые глаза сверкнули глубокой радостью.       Интимный момент был прерван урчанием в животе Вэй Усяня, и он залился задорным смехом.       - Ладно, Лань Чжань, думаю, пора возвращаться.       Второй Нефрит кивнул, вытянул из ножен Бичень и обнял возлюбленного за талию.       Их совместный прыжок на меч был грациозным и мягким, а потом Вэй Усянь прижался спиной к животу Лань Ванцзи и откинул голову ему на плечо.       - Мне нравится летать, - восторженно проговорил он. - Мне всегда нравилось летать.       - Я возьму тебя с собой, когда захочешь, - пообещал Второй Нефрит.       - Ты слишком хорош для меня, Лань Чжань. - Вэй Усянь усмехнулся. - Что этот бесстыдный, безрассудный идиот делает с тобой?       - Вэй Ин.       «Перестань говорить глупости», - сказал этот тон, и Вэй Усянь рассмеялся.       - Давай путешествовать по миру, Лань Чжань. Давай просто… уйдём.       - Вэй Ин. «У нас есть обязанности».       - Не сейчас, а когда-нибудь. Просто... возьмём год отпуска - и вперёд. Плевать на политику, Ордены и обязательства. Просто будем идти, помогать людям и жить.       - Вэй Ин. «Я так люблю тебя».       - Так и будет. Однажды. Обещаю.       Лань Ванцзи только крепче обнял Вэй Усяня, и они полетели обратно к цитадели. Лёгкая, мирная тишина заполнила пространство между ними, в конце концов, сменившись тихой болтовнёй демонического заклинателя обо всём, что приходило ему на ум, сопровождаемой тихим «Мн» от Лань Ванцзи.       Они добрались до цитадели, когда день перешёл в ранний вечер, влетели окно спальни Вэй Усяня и мягко приземлились на каменный пол.       - В следующий раз, когда вы захотите уйти, пожалуйста, дайте кому-нибудь знать!