Разговор лучше молчания

             Третья смена часовых наступила, когда поздняя ночь начала сдаваться раннему утру – небо было ещё слишком тёмным, но на горизонте кое-где заблестели одинокие светлые всполохи. Нужно было спешить, и Лань Ванцзи с Вэй Усянем, закутанные в тёмные плащи, лёгкими тенями ускользнули из цитадели, прежде чем их кто-либо заметил. Выбравшись на дорогу, они сразу же направились в горы.       Однако за первым же поворотом путь им преградил свирепо хмурящийся Цзинь Цзысюань.       - Нельзя оставаться без защиты в день атаки! - прошипел он, яростно сжимая рукоять своего меча. - Что будет, когда остальные обнаружат, что вы пропали? Ваши братья? Дева Цзян?!       Вэй Усянь не менее хмуро посмотрел на него.       - Главы Орденов уже знают, господин Цзинь, - сказал он, едва сдерживая раздражение. - И ты не имеешь права говорить о моей шицзе!       - Они знают, что вы выполняете какую-то самоубийственную миссию?       - Мы не вернёмся в цитадель, Павлин! - рявкнул Вэй Усянь. - Слушай, у нас нет времени на болтовню, нам пора идти!       Он обошёл Цзинь Цзысюаня и зашагал дальше. Лань Ванцзи молча следовал рядом с возлюбленным.       Наследник Цзинь поплёлся за ними.       - Я не могу позволить тебе уйти и сделать что-нибудь глупое! – ворчливо проговорил он. - Дева Цзян будет волноваться!       Вэй Усянь обернулся.       - Ты абсолютный идиот… - начал он, и его лицо искривилось от бешенства.       - Вэй Ин, мы не можем терять время. - Лань Ванцзи мрачно посмотрел на Цзинь Цзысюаня: – Идите с нами, если хотите, но не мешайте.       Цзинь Цзысюань нахмурился сильнее. Его так и подмывало продолжить спор и всё-таки попытаться остановить их, но тон голоса Лань Ванцзи не терпел возражений, и он промолчал. Пока наследник Цзинь размышлял, как лучше поступить, парочка раздражающих его заклинателей успела отойти достаточно далеко, и ему пришлось перейти на бег, чтобы поскорее нагнать их.       Двигаясь достаточно быстрым шагом, они миновали холмы, окружавшие базовый лагерь, и устремились к горам, у подножья и на склонах которых и располагался Безночный Город. Сохраняя стремительный, почти изнуряющий темп на всём пути, заклинатели достигли разлома в линии хребта, через который в отдалении виднелись внешние стены города. Но вместо того, чтобы хоть немного отдохнуть, как рассчитывал Цзинь Цзысюань, Вэй Усянь и Лань Ванцзи тотчас принялись огораживать небольшую площадку между скал большим количеством талисманов, многие из которых наследник Цзинь не узнал. С внезапным страхом он, наконец, осознал, что ему действительно не следовало так торопиться вмешиваться в то, что делали эти двое.       - Эй, Павлин, если ты настаиваешь на том, чтобы остаться, тебе нужно держаться подальше от этих талисманов, - предупредил Вэй Усянь, выдёргивая Цзинь Цзысюаня из охватившего его беспокойства. - Если ты попытаешься пройти через барьер, я не смогу гарантировать твою безопасность.       - Что вы делаете? – поинтересовался наследник Цзинь, но, похоже, никто из этих двоих не собирался тратить время на то, чтобы объяснить ему хоть что-то.       Когда с талисманами было покончено, Лань Ванцзи развязал свою лобную ленту, схватил Вэй Усяня за руку и со своим привычным непрошибаемым видом намотал её на его запястье. Цзинь Цзысюань так и застыл с открытым от изумления ртом, а главный ученик Цзян покраснел, как маков цвет, и, смущённо отвернувшись, вцепился в свою чёрную флейту.       Затем... затем заиграла музыка, и мир вокруг Цзинь Цзысюаня озарился светом. Он растерянно посмотрел по сторонам, и очарование, страх и беспокойство смешались на его лице, когда барьеры, которые установила эта невозможная парочка, вспыхнули призрачным, полупрозрачным огнём и осветили двух буквально переполненных силой заклинателей внутри большого магического купола.       Флейта Вэй Усяня мерцала и вспыхивала в бледных изящных пальцах, чёрные языки энергии с синей окантовкой закружились вокруг его тела, а потом луч ярко-белого света внезапно вырвался прямо из его груди и с низким рокочущим гудением устремился за пределы барьера - в сторону Безночного города.       Лань Ванцзи, окутанный той же черно-синей энергией, играл одну и ту же песню, нота за нотой, не сводя глаз с Вэй Усяня, его пальцы чётко и твёрдо перебирали струны, и мелодия лилась, навязчивая и прекрасная.       Затем какой-то шум отвлёк внимание Цзинь Цзысюаня от этих двоих, и, сузив глаза, он выхватил меч.       Из тени деревьев вышли трое заклинателей Вэнь с радостно сияющими лицами.       - Вы только посмотрите, что мы здесь нашли! - воскликнул один из них и загоготал, словно сказал что-то смешное. - Заблудший ягнёнок вдали от стада. А твои друзья, я смотрю, слишком заняты, чтобы тебе помочь.       - Как будто мне нужна их помощь, - пробормотал Цзинь Цзысюань и, стремительно скользнув вперёд, зарубил ближайшего заклинателя, прежде чем тот успел среагировать. Следующим движением он заколол второго Вэня, и тут же сбил с ног третьего.       Стряхнув кровь с Суйхуа, наследник Цзинь навис над ещё живым заклинателем и, приподняв бровь, заявил:       - Мои спутники действительно слишком заняты. Предлагаю не беспокоить их.       С этими словами он пронзил грудь Вэня мечом и глубоко вздохнул. Ну, по крайней мере, он сможет убедиться, что вражеские разведчики больше не подкрадутся к этим двоим, пока они делают то, что они делают.              * * *       Барьер встал на место, и воздух, звуки, - всё, кроме света, - остались за мерцающей, полупрозрачной стеной энергии, которую усовершенствовал Вэй Усянь.       Затем демонический заклинатель устроился на валуне, встретился взглядом с Лань Ванцзи и поднёс Чэньцин к губам как раз в тот момент, когда пальцы Второго Нефрита легли на струны его гуциня.       Сплетающимися голосами оба инструмента начали свою смертоносную песню.       Когда прозвучали первые ноты, сдерживающая магия талисмана разомкнула свои тиски, сеть соскользнула с запястья Вэй Усяня, развернулась и встала на место, прямо на линии связи. И, к тому времени, как они приступили к выполнению второй части задуманного, все меры предосторожности, которые они заложили в свои приготовления, сработали.       Их бесконечная практика окупилась сейчас, когда время и скорость определяли грань между успехом и смертью.       «Соблазн» зазвучал более призывно, и Лань Ванцзи вложил каждую унцию воли и силы в каждую нужную ноту песни, влив ровно столько, сколько эти ноты могли вместить, и уже через миг почувствовал, как иньское железо в Безночном Городе отвечает на этот зов.       У них было всего два цикла песни длиной едва ли в пять минут, чтобы высосать каждую каплю энергии обиды из трёх перенасыщенных ею осколков иньского железа. Десять минут - половины ароматической палочки хватило, чтобы воплотить то, на что ушла почти неделя колоссального труда.       Второй Нефрит укрепил свою решимость - это будет жестоко, он это знал. Лань Чжань знал это. Но он - они - не могли упустить этот шанс из-за недостатка мужества.       Потоп начался немедленно: приливная волна ярости, страха и ненависти прокатилась по каналу связи. Она текла через сеть, лишаясь бóльшей части силы; энергия бушевала, лилась, затопляла каждый натянутый дюйм связи, пока не врезалась в демонического заклинателя.       На мгновение сердце Вэй Усяня остановилось, и он едва не упал с валуна от силы - не физической силы, а такого мощного ментального удара, что он едва смог его компенсировать собственной энергией обиды. Талисман на груди вспыхнул, и разум демонического заклинателя стряхнул с себя крики боли и гнева, угрожающие уничтожить его.       «Когда всё закончится, я подарю главному исследователю Ли гигантскую корзину с фруктами», - подумал он, буквально на автомате доигрывая середину первого цикла «Соблазна».       Без этого талисмана он бы тут же потерпел неудачу.       Оживлённый кратким, но мощным всплеском энергии, который подарил ему талисман, Вэй Усянь продолжил играть, следуя за мелодией гуциня Лань Чжаня, нота за нотой; его пальцы двигались, словно сами по себе, повинуясь мышечной памяти.              * * *       Вэй Усянь не знал, как он продолжал играть, как заставлял свои пальцы извлекать следующую ноту. В его разуме бушевала энергия обиды, крики и причитания мёртвых с каждой новой волной частично очищенной силы постепенно звучали всё громче, и только сеть да талисман на груди не давали ему потерять рассудок.       «Лань Чжань… если я потерплю неудачу, Лань Чжань умрёт. Если я споткнусь здесь и сейчас, мы оба умрём в этих горах».       Он не мог этого допустить. Талисман будет держать каждую каплю энергии обиды в своих пределах до тех пор, пока он не испустит последний вздох, или пока он не избавится от неё, или пока энергия обиды внутри него не рассеется. В тот момент, когда он дрогнет, ответная реакция срикошетит и охватит его, валун, землю, и, после того как его тело будет полностью изуродовано, следующим станет Лань Чжань.       Рубиново-красные слёзы потекли из глаз демонического заклинателя, заструились по его щекам, осели на его подвижных пальцах. Он не может, не может, не может, не может обращать на это внимания. Его разум, его сила должны быть сосредоточены на иньском железе, на вытягивании последних крупиц силы из оружия помешанного на силе заклинателя, на уничтожении подавляющего преимущества Вэнь Жоханя перед атакой армии, что стоит у его порога.       Следы крови на лице и одежде не вызывали беспокойства.       Но всё же он покачнулся - в его теле не осталось сил, несмотря на то, что второй цикл «Соблазна» миновал только свою половину. Позвоночник Вэй Усяня закостенел, точно каменный столб, на который цеплялись его истощённые, измученные мышцы и конечности. Только силой воли он оставался в вертикальном положении - они играли синхронно, и если он упадёт, останется только Лань Чжань.       «Лань Чжань», - думает он отстранённо, его разум затуманен болью и отчаянием, яростью и страхом, ненавистью и жадностью.       Лань Чжань здесь.       Сосредоточиться.       Мы можем это сделать.       Сосредоточиться.       Лань Чжань здесь.       Он здесь.       Мелодия, нужно изменить её. Следующий шаг. Переход. Сейчас!!!       Следующие ноты прозвучали гладко, потому что Вэй Усянь практиковался до тех пор, пока не смог играть даже во сне. Он почувствовал тяжесть, его свинцовые пальцы двигались как по волшебству.       Внутри демонического заклинателя бесновался настоящий океан энергии обиды - кричал, плакал, прорывался сквозь него, пока он боролся с зияющей пропастью чёрного отчаяния с помощью мелодии, которую они придумали именно для этого момента.       Вэй Усянь почувствовал себя раздутым и опухшим и очень, очень, очень усталым.       Его пальцы хотели остановиться. Его руки хотели опуститься. Его плечи хотели поникнуть. Спина хотела согнуться. Его тянуло упасть на землю и остаться там, неподвижной, пустой оболочкой для погребения в земле.       - Вэй Ин. Я здесь.       Вэй Усянь моргнул сквозь удушающий туман.       - Вэй Ин. Я здесь. Позволь мне помочь!       Синий, такой ярко-синий, что ослепляет, свет вплёлся в его душу, обвил его ядро успокоенной энергии обиды и поборол дымку летаргии и насилия, что угрожала заставить его пошатнуться. Теперь внутри него пылало так ярко, так красиво.       Вэй Усянь очистил свой разум и сосредоточился.              * * *       Лань Ванцзи встретился взглядом с Вэй Ином – ореол чистого серебра вокруг бездонных чёрных озер. Затем он положил пальцы на струны своего гуциня, сделал глубокий вдох и начал первую мелодию.       Бурлящая, ужасающе огромная масса энергии обиды устремилась по линии связи с такой силой, что это истинное чудо, что она не разрушила всю конструкцию своим проходом, и когда она с почти слышимым грохотом обрушилась на Вэй Ина, Лань Ванцзи увидел, как сильное, стройное тело его возлюбленного раскачивается от силы удара.       Сердце Лань Ванцзи подпрыгнуло к горлу.       Но на этом бурлящий поток силы не остановился. Он не может остановиться. И Лань Ванцзи увидел, как кровь закапала из глаз, носа и ушей Вэй Ина, окрашивая чёрную ткань его мантии в ещё более тёмный цвет, как потекли рубиново-красные ручейки по его бледной коже - от этого зрелища в горле Второго Нефрита пересохло, и он с трудом подавил накативший на него приступ панического ужаса.       Лань Ванцзи не заметил, как собственные кровавые слёзы потекли по его лицу, - его взгляд не отрывался от Вэй Ина.       Когда же веки демонического заклинателя начали смыкаться, когда его пальцы с явным трудом заскользили от ноты к ноте, когда его плечи начали опускаться, а тело угрожающе накренилось, готовое вот-вот рухнуть вниз, Лань Ванцзи понял, что ещё немного, и они потеряют всё - здесь и сейчас.       Вэй Ин почти падал, и Второй Нефрит не мог этого допустить. Если мелодия остановится – его возлюбленный умрёт.       И Лань Ванцзи послал тонкое щупальце духовной энергии через их связь, которую они расширили, когда строили сеть, и которую он укрепил, повязав свою лобную ленту на запястье Вэй Ина.       Второй Нефрит просканировал организм демонического заклинателя и обнаружил, что тот почти разрушен, почти разорван этой массой энергии обиды, что заполонила его тело. Будь у него в этом хаосе лёгкие, он бы задохнулся.       Вэй Ину не нужно дышать в этой форме, но он должен был поддерживать имитацию своего дыхания, иначе после он рискует больше и не вдохнуть.       «Вэй Ин. Я здесь. - Он позволил сообщению пройти через ядро Вэй Ина. - Вэй Ин. Я здесь. Позволь мне помочь».       И он снова направил свою духовную энергию через успокоенное и сосредоточенное ядро Вэй Ина и туго обернул его тёплым коконом, противодействуя крику ярости необузданной и хаотической энергии обиды, которую пропускал через себя Вэй Ин. Сеть лишала энергию обиды клыков, но та и без зубов старалась укусить побольнее.       И в третий раз Лань Ванцзи направил свою силу через их связь, на этот раз сильнее, напористей, чем прежде, и соткал из неё пылающий щит, чтобы отогнать бушующий хаос. Прошло всего несколько мгновений, но Второй Нефрит почувствовал, как Вэй Ин приходит в себя, - их тела и энергии снова идеально совпадали.              * * *       «Я здесь».       Мелодия, которую он едва не перестал играть, вернулась к жизни – Вэй Усянь взял последнюю ноту связки «один-два шага» точно так же, как и Лань Чжань, - почти так, как будто они единое целое. И когда предпоследняя песня принесла прилив силы и новой решимости, он начал перемещать каждую унцию чужеродной энергии обиды из своего тела в Печать, игнорируя агонию, разрывающую его изнутри. Мелодия лилась, и под её побудительное звучание демонический заклинатель упорно забивал каждый клочок хаотической силы в почти бездонное чрево Тигриной Печати Преисподней.       Казалось, музыка тянется бесконечно, на деле же передача заняла всего лишь два такта. Когда же закончился третий такт, демонический заклинатель почувствовал как часть его самого – часть, которую Лань Чжань не отпускал - потянулась через связь и сквозь теперь уже пустые и сияющие кусочки иньского железа. Она впитала в себя все оставшиеся крупицы энергии обиды и вернулась в тело, которое ощущалось теперь разломанным и словно наспех сшитым из разорванных кусочков.       Затем, с последними каплями силы воли, что у него ещё оставались, Вэй Усянь переключился на следующую мелодию, чтобы уничтожить связь, которую он удерживал в течение недели. Нескольких простых нот, и блестящая нить порвалась и исчезла во вспышке света, достаточно яркой, чтобы быть видимой даже на фоне разгорающегося утреннего солнца. Демонический заклинатель больше не мог играть. Он выполнил свою задачу, и его тело дало сбой. Сквозь кровавую пелену он увидел ослепительный край восходящего солнца.       Они сделали это.       Чэньцин выпала из пальцев демонического заклинателя, а сам он скользнул куда-то вбок. Сознание уплывало, и он даже не почувствовал, как его изломанное, истекающее кровью тело врезалось в землю.       Когда красно-чёрная пелена начала окончательно заволакивать зрение, Вэй Усянь изо всех сил попытался разглядеть голубую ленту, туго обмотанную вокруг его запястья - ему нужно было увидеть её ещё раз.       «Я буду с тобой, Вэй Ин. Здесь, - Ванцзи прижимает руку к сердцу Вэй Усяня, - и здесь. - Лань Чжань туго завязывает свою лобную ленту на запястье Вэй Усяня и целует кожу прямо над узлом. - Я здесь».              * * *       Когда они заканчивали предпоследний такт, Лань Ванцзи ощутил, как энергия обиды пронзила тело Вэй Ина и устремилась в Печать. Он чувствовал, как его самого протаскивает через связь и иньское железо вместе с возлюбленным. Вэй Ин потянул к себе остатки энергии обиды, и эти остатки растворились в их общей энергии, пока они возвращались в свои тела.       Он прочувствовал каждый разорванный меридиан и каждую сломанную кость, как если бы они были его собственными, и содрогнулся, когда разрывающая, сокрушающая боль прожгла его внутренности. А следом Второй Нефрит ощутил, как ядро Вэй Ина восстало против выстроенного им, Ванцзи, барьера и попыталось высвободиться. Как его собственная энергия закружилась в ядре возлюбленного, смешиваясь с его энергией, переплетаясь с нею. Их объединённые силы легко подавили чужеродную энергию, а потом затопили уже разрушенное тело демонического заклинателя и утихли.       Лань Ванцзи ощутил опустошённые, рваные края разрушений, которые бегущая энергия нанесла Вэй Ину, как будто это его собственное тело было полностью разрушено.       Затем он почувствовал, как Вэй Ин разорвал связь с иньским железом Вэнь Жоханя, и увидел, как тот начал падать.       Кончики его окровавленных пальцев задрожали на струнах, когда они, наконец, закончили свою работу, а с губ сорвался болезненный стон. Его мускулы задрожали, сокращаясь, когда собственная энергия возвратила его сознание обратно в его тело. Такое же разбитое, как тело Вэй Ина, осознал он в запоздалом ужасе.       Ванцзи почувствовал, как ядро Вэй Ина выпустило щупальца энергии, и те последовали к нему, чтобы уже привычно сплестись с его энергией внутри его ядра.       Тело Второго Нефрита дёрнулось в попытке поймать возлюбленного, прежде чем тот упадёт на землю, но он потерпел неудачу. Силы покинули его, а разум начал медленно проваливаться во тьму.       Он увидел, как красная лента Вэй Ина колыхнулась в воздухе прямо над его слабой, окровавленной рукой.       Он различил, как голубая лента его сердца, повязанная на запястье возлюбленного, упала на землю.       А потом он больше ничего не видел и не чувствовал.              * * *       Фигура, столь же знакомая, как и его собственная, потянулась к нему сквозь кроваво-красную пелену.       - Лань Чжань, - раздалось, прежде чем даже его упрямая воля больше не могла удерживать его зрение и речь.       Глаза демонического заклинателя закрылись, а голова с глухим стуком ударилась о землю.       Рядом с ним упало ещё одно тело, и тихий крик сорвался с приоткрытых окровавленных губ.       Он прозвучал как «Вэй Ин».              * * *       Прямо над вершинами гор уверенно всходило солнце.