До бесконечности

Серое небо, затянутое дымкой туч, звуки барабанящего по крыше дождя и завывания ветра за окном — осень уже полностью вступила в свои права, заставляя кутаться в тёплые накидки и доставать из шкафа зимние ханьфу. Опавшие жухлые листья на земле, прибитые дождевыми каплями, больше не разлетались в разные стороны, превратившись в мокрую кашу, а не успевающие впитывать в себя влагу деревья полностью почернели. В это время совершенно точно не хотелось выходить из-под крыши тёплого дома, но такая осень была привычной, неизменно наступая своими дождями и пронизывающим насквозь ветром из года в год. Здесь, в Гусу, едва ли кто-то обращал внимание на нескончаемый дождь и холод. В отличие от привыкшего к теплу и солнцу Вэй Усяня, который хоть и признавал красоту северных земель в этот сезон, но осень всё же не любил всем сердцем. Вымощенные камнем дорожки покрылись мокрыми листьями, которые тщательно сметали в сторону адепты, а с крыш стекали ручейки сдуваемой ветром дождевой воды. Изящные и ухоженные — Облачные Глубины не менялись даже в осеннюю непогоду. Лань Ванцзи как-то объяснял, что дождливая пора в Гусу наступает лишь на пару недель, а после всегда наступает привычная холодная и сухая осень. Сидя на террасе их с Ванцзи дома и кутаясь в стащенное из спальни одеяло, Вэй Усянь думает, что непрекращающийся дождь — это не так уж и ужасно, пока он может наблюдать за ним из-под крыши с пиалой горячего чая в руках. С началом сезона дождей это стало его привычкой: заваривать свежий чай и устраиваться за столиком на террасе их дома, рисуя или занимаясь какой-нибудь наукой. Недавно Цзэу-цзюнь, осведомлённый о способностях Вэй Усяня ещё со времён его обучения в Облачных Глубинах, предложил ему попробовать себя в качестве учителя одной из дисциплин, и теперь несколько дней в неделю Вэй Ин был занят своими занятиями и подготовкой к ним. Болтливый от природы и умеющий находить общий язык со всеми, он быстро завоевал расположение учеников, найдя свой собственный метод преподавания и с удовольствием делясь с ними чем-то из своего заклинательского опыта. Вечерами, когда они с Ванцзи встречались за ужином, Вэй Усянь всегда с упоением рассказывал о прошедших занятиях и особенно отличившихся адептах, неизменно видя маленькую, заметную лишь ему, улыбку на губах дракона. Лань Ванцзи часто говорил ему, как гордится им, и это заставляло чувствовать растекающуюся по венам теплоту. Их отношения оставались по-прежнему искренними и тёплыми, но с той самой ночи, когда они разделили ложе во второй раз, что-то между ними всё же неуловимо изменилось. Теперь Вэй Усянь, когда совсем выбивался из сил за день, мог позволить себе заснуть в постели Ванцзи, не утруждаясь переменить верхние одежды и растянувшись прямо поверх одеяла, и дракон никогда не будил его и не выгонял, лишь укрывал одеялом и бесшумно прикрывал дверь, уходя работать допоздна в общую комнату, после укладываясь спать на краю собственной кровати, чтобы не потревожить ворочающегося во сне супруга. Пару раз во сне Вэй Усянь, чувствуя исходящее от дракона тепло, бессознательно придвигался ближе, утыкаясь носом в шею, и тогда Лань Чжань послушно приобнимал спящего Усяня, позволяя тому оплетать его всеми конечностями. Утром становилось неловко от такого своего поведения, и Вэй Усянь даже пару раз пытался попросить прощения за то, что вытеснил Ванцзи с его же кровати, и тогда дракон прерывал каждое такое извинение на корню, говоря, что Вэй Ин может спать, где захочет. Не сказать, что Вэй Усянь злоупотреблял своим положением, но теперь с завидной регулярностью позволял себе занимать кровать Лань Ванцзи и днём тоже, устраиваясь в ней со стопками требующих проверки работ адептов или засыпая, развалившись поперёк кровати, во время дневного перерыва. Ванцзи не раз заставал его спящим среди разбросанных листов бумаги в своей спальне, и Вэй Усянь готов был поклясться, что у дракона, всегда привыкшего к чистоте и порядку, где-то за непроницаемым выражением лица от вида устроенного в его комнате хаоса начинал дёргаться глаз, но ни разу его супруг не подал вида, что раздражён или не доволен. Иногда Усяню казалось, что Лань Чжань закроет глаза на что угодно и исполнит все его капризы, и искренне не понимал, откуда в драконе взялась такая терпимость к его выходкам. Сейчас, сидя на террасе их дома и разрисовывая пустой лист бумаги неожиданно пришедшими в голову образами, он впервые ловит себя на мысли, что ему здесь хорошо. Гусу Лань всё ещё подчинялся нескольким тысячам правил, а скучнее и педантичнее ланей сложно было кого-то найти, но ему жилось лучше, чем он мог представить. Его не заставляли вставать ни свет ни заря, не следили за его перемещениями и закрывали глаза на все вольности, что он себе позволял. Клан Лань беспрекословно следовал всем своим правилам и заведённым порядкам, но самого Вэй Усяня они словно не касались. Он не учинял в Облачных Глубинах громких беспорядков и не вёл себя уж слишком вызывающе, а на всё остальное старейшины, по всей видимости, готовы были закрыть глаза. Разумеется, Вэй Ин понимал, что мотивом такой милости служила вовсе не всеобъемлющая любовь к нему, а положение его супруга, и меньше всего на свете он хотел очернять своими поступками доброе имя Лань Ванцзи, который делал для него бесконечно много, совершенно ничего и никогда не требуя взамен. Второй Нефрит клана Лань слишком очевидно давал понять, что Вэй Усянь неприкосновенен, и с этим приходилось мириться даже вечно брюзжащим возмущением старейшинам. Лань Ванцзи не был разговорчивым и не выражал никаких эмоций, оставаясь всегда внешне невозмутимым, но Вэй Ин не был слепцом, прекрасно замечая, как дракон к нему относится, и от осознания этого сердце начинало обволакивать согревающим теплом. — Замёрзнешь, — бесшумно подходит к нему со спины Лань Ванцзи, отчего Усянь неосознанно вздрагивает, поворачивая к нему голову. — Лань Чжань! Нельзя же так подкрадываться! — хватается рукой за сердце он, наблюдая, как взгляд супруга тут же становится виноватым. — О, ты принёс чай? — поднимает он брови, кивая на пиалу в руках Ванцзи. — Мгм. Замёрзнешь, — протягивает пиалу Усяню дракон. Вэй Усянь осторожно берёт из больших рук Лань Чжаня горячую пиалу с исходящим от неё ароматным паром травяного чая и широко улыбается. — А драконы мёрзнут? — смотрит на замирающего рядом с ним супруга Вэй Ин. — Нет. Не при такой температуре. Вэй Усянь делает маленький глоток чая и слабо кивает. На языке тут же расплывается приятный вкус трав и фруктов, и Вэй Ин готов поклясться, что не заваривал сегодня такого чая, а значит, дракон сделал этот чай сам. Специально для сидящего на открытой террасе Усяня. — Насколько же должно быть холодно, чтобы ты замёрз, Лань Чжань? Дракон, не двигаясь с места, на мгновение устремляет взгляд вдаль, задумываясь, а потом возвращает своё внимание к Вэй Усяню. — Полагаю, около минус пятидесяти градусов, — отвечает он, наблюдая, как вытягивается в удивлении лицо его супруга. — В Гусу Лань не бывает таких холодов, — уверенно говорит Усянь, во все глаза смотря на дракона перед собой. — Не бывает, — соглашается Ванцзи. — Но теперь я знаю, что, если окажусь среди сугробов и лютых морозов, ты не дашь мне замёрзнуть насмерть, — весело говорит он, и в глазах дракона на мгновение вспыхивает огонь. — Не позволю Вэй Ину замёрзнуть, — немного охрипшим голосом отзывается Ванцзи, и Вэй Усяню кажется, что он слышит тихие рычащие нотки. Осознание, что дракон был полностью в его распоряжении, послушный и ведомый, разжигало внутри неуёмное желание воспользоваться этим прямо сейчас. Он может безнаказанно дразнить Ванцзи в любое время, прокручивая в голове мысль, что Второй Нефрит клана Лань может спустить с рук подобную шалость только ему, неугомонному Вэй Усяню. Второй Нефрит клана Лань вообще закрывает глаза на всё, если это Усянь, и понимание этого словно грело изнутри. — Лань Чжань, позволишь мне немного полетать после ужина? — поворачивается Вэй Ин к дракону, и Лань Ванцзи лишь молча кивает. Фраза «Позволишь немного полетать» означала, что дракон будет летать с Вэй Усянем на спине по всем окрестностям Гусу. С недавних пор это стало их небольшой традицией — летать вместе в свободные вечера, иногда нигде не останавливаясь, а иногда заглядывая в какую-нибудь винную лавку в Цайи, и тогда обратный путь до Облачных Глубин они преодолевали пешком, хоть Вэй Усянь и был из тех, кто точно не хмелел от двух кувшинов вина. Лань Ванцзи же считал это главным правилом: не позволять своему супругу летать даже после глотка вина. Вэй Ин на такое заявление злился и возмущался, но всё же подчинялся, не позволяя себе перед полётами даже капли вина. — Мгм. — Может, тогда заглянем в лавку старика Фо? — делает глоток своего чая Усянь. — Ты возьмёшь себе вина, — констатирует факт Ванцзи. — Я хочу вернуться обратно на спине дракона, я не буду пить, — улыбается Вэй Ин, на что Лань Ванцзи лишь кивает, уже заранее зная, что обратно они пойдут пешком. За те полтора месяца, что Вэй Усянь жил в Облачных Глубинах, дракон успел его слишком хорошо изучить. Если была возможность выпить, Вэй Ин никогда её не упускал. Супруг Второго Нефрита клана Лань был болтливым, бесстыдным, склонным к авантюрам и совершенно беспомощным перед хорошим вином. Кажется, в Гусу Лань с этим смирились уже все члены ордена, в то время как за пределами стен Облачных Глубин про младшего супруга Ханьгуан-цзюня никто ничего не знал. Вэй Усянь не носил клановые белые одежды, не соблюдал большинство установленных в ордене правил, а лобную ленту так и продолжал завязывать на запястье — он был похож на случайного путника, остановившегося в Гусу, и уж точно никто не мог подумать, что перед ними супруг Второго Нефрита клана Лань. Как-то раз, прогуливаясь по рынку в Цайи, он слышал несколько разговоров о себе: родом из Юньмэн Цзян, красивый и имеющий выдающиеся способности во всех известных учениях. Это всё, что о нём знали, и Вэй Усянь не спешил добавлять в этот перечень что-то ещё. Не раз и не два он слышал, как люди на рынке судачили об их с Ванцзи браке, не скрывая своей зависти. Многие благородные семьи были не против выдать своих отпрысков за кого-то из ордена Гусу Лань, а уж о браке с кем-то из наследников помышляла почти каждая влиятельная семья не только в Гусу, но и далеко за его пределами. Войти в клан драконов означало стать избранным, получив влияние и деньги, и это, к чему стремились многие именитые семьи, в то время как ему, Вэй Усяню, всё это досталось по нелепой иронии судьбы, которую он только-только начинал принимать. Было ли Лань Ванцзи так же тяжело принять происходящее, как ему? Наверняка, да. Они не разговаривали об этом и никогда не обсуждали, но что-то подсказывало, что дракону смириться с уготованным ему судьбой сюрпризом в виде вечно раздражающего и учиняющего вокруг себя хаос Вэй Усяня было тоже совсем непросто. Сейчас, наслаждаясь на террасе горячим чаем, Вэй Ин думает, что вся эта шутка его жизни была не такой уж и злой. Лань Ванцзи был тем, с кем без труда удавалось уживаться под одной крышей, и при мысли о том, что рядом с драконом мог быть кто-то другой, неприятно скручивало под рёбрами, а внутри закипал протест. Вэй Усянь знает, что их брак — лишь игра случая, но теперь это воспринималось, как единственно правильный исход событий. Лань Ванцзи может подойти только он, неугомонный Усянь, и никто больше. — Лань Чжань, раз ты сегодня взял работу на дом, может, я приготовлю обед? — поворачивает голову к стоящему рядом дракону Усянь. — Мгм. — У нас есть немного картошки с морковью и вполне достаточно зелени, можно их запечь. — Всё, что захочет Вэй Ин, — звучит расслабленный голос, и Вэй Усянь ловит себя на мысли, что таким умиротворённым Ванцзи бывает только с ним. Он с улыбкой кивает, наблюдая, как Лань Ванцзи заходит снова в дом, и делает ещё глоток чая, неожиданно для себя понимая, что по-настоящему ценит такие моменты: домашние и непринуждённые, где каждый из них расслабленный и настоящий. Допивая чай, он в приподнятом настроении идёт на кухню, действительно пытаясь приготовить годный обед и полностью отказываясь добавлять туда острые приправы. Его овощи с картошкой получаются вполне съедобными, и Вэй Ин чувствует, как внутри него расплывается сытое удовлетворение. Он приготовил им с Ванцзи обед. Накормил своего мужа. Почему-то раньше мысль об их с Ванцзи статусе никогда сильно не беспокоила его, но сейчас от понимания, что они с Лань Чжанем были законными супругами, на губах сама по себе появлялась улыбка. Если раньше он делал для дракона какие-то заботливые вещи из благодарности, то сейчас ему осознанно хотелось создать для Лань Ванцзи атмосферу тёплого дома, куда ему было бы приятно возвращаться и где его всегда ждут. В груди разгоралось желание немедленно коснуться Ванцзи, обнять и почувствовать его тепло, и это совсем не пугало. Раньше их с драконом близость вызывала в нём смущение и слишком сложные смешанные чувства, то сейчас, смотря на то, как его супруг с грацией подхватывает из миски кусочек моркови, в венах начинало бурлить от понимания, что он в любой момент может прикоснуться к идеальному Ханьгуан-цзюню и тот его не оттолкнёт. Словно желая убедиться в своих мыслях, Усянь отодвигает от себя посуду и вытягивает руку, ловя в золотых глазах дракона удивление. — Лань Чжань, возьми меня за руку, — ловит он взгляд Ванцзи, на что тот, немного растерянно, но послушно накрывает его ладонь своей. Вэй Усянь растягивает губы в довольной улыбке и продолжает свой ужин, удобнее устраивая свою ладонь в чужой. Так они и заканчивают свой ужин: рука в руке, даже не думая что-то менять в этой странной позе. Вставая из-за стола и собирая пустые миски и пиалы, Усянь не удерживается от того, чтобы не провести подушечками пальцев по чужому запястью, замечая вспыхнувшее на секунду в глазах дракона пламя и уходя мыть посуду к тазу с водой. Лань Ванцзи не двигается с места, молча дожидаясь, когда Вэй Усянь закончит, и Вэй Ин просто не может не подразнить его. — Такой хороший дракон, ждёшь меня, — улыбается он. — Выльешь из таза воду? — Мгм, — тут же поднимается с места Ванцзи, беря в руки таз с грязной после мытья посуды водой. Их домашние обязанности уже давно были разделены поровну, но Лань Ванцзи никогда ни в чём не отказывал мужу, иногда молча делая за него его часть работы по дому. Существовал ли на свете кто-то лучше Ванцзи? Вэй Усянь уверен, что нет. — Будешь работать? — встречается взглядом Усянь с вернувшимся с пустым тазом в дом драконом. — Мгм. Когда закончу, можем полетать, — говорит Лань Ванцзи, и Вэй Ин не может не улыбнуться от мысли, что дракон не забыл о его желании полетать после ужина. Когда Лань Ванцзи устраивается в своей спальне за столом, начиная разбирать документы, Вэй Усянь не может отказать себе в удовольствии пристроиться рядом с ним, тихо читая недавно найденный в библиотеке Облачных Глубин фолиант о методах восполнения ци в теле. Он не отвлекает Ванцзи, не пытается дразнить или доставать, но в какой-то момент монотонность чтения уносит его в дрёму, заставляя слегка облокотиться на дракона и склонить свою голову. Лань Ванцзи не будит его и не отодвигается, лишь аккуратно укладывает чужую голову к себе на плечо, позволяя использовать себя в качестве кровати, терпеливо дожидаясь, когда Вэй Усянь проснётся сам, а когда тот открывает глаза, осознавая, что всё это время спал на чужом плече, успокаивает и говорит, что всё в порядке. С того случая Вэй Ин начинает нагло пользоваться своими новыми возможностями, уже смело прикладываясь на дневной сон сначала на плече Ванцзи, а потом укладывая голову и ему на колени. Лань Ванцзи никогда не возмущался и ничего не запрещал, продолжая работать в то время, как Вэй Усянь сладко спал на его коленях, пуская слюни на белоснежные клановые одежды своего супруга. Это не казалось чем-то смущающим или неприличным, и Усянь не раз удивлялся тому, насколько всё становилось комфортным рядом с драконом. С Лань Ванцзи не нужно было думать о том, как себя вести, и можно было просто раскрыть перед ним всех своих демонов, точно зная, что он их примет и не осудит. Так, в один из вечеров, когда стена из дождя за окном не смолкает ни на минуту, а небо начинает прорезать сумеречная мгла, Вэй Усянь расслабляется настолько, что позволяет Ванцзи увидеть свои эксперименты с тёмной ци. Разбросанные по столу талисманы-перевёртыши и гипнотические звуки его флейты, конечно, рассказали Лань Ванцзи гораздо больше любых слов. Вэй Усянь в ужасе смотрит на дракона, ожидая увидеть в его глазах злость, неприятие или отвращение, но видит лишь волнение. Он молча подходит к столу, подцепляя пальцами умело сделанные талисманы и долго рассматривая их, окидывает взглядом лежащие рядом книги, понимая, что все они исключительно о светлой ци, и едва заметно поджимает губы. Вэй Ин видит, как тяжело Ванцзи даётся принятие факта, что его муж, судя по всему, уже не первый день изучает тёмный путь, и он действительно понял бы, если бы Лань Ванцзи сейчас поддался одолевающим его эмоциям. — Лань Чжань, если ты посчитаешь… — Как давно? — ловит его взгляд дракон, впервые перебивая. Вэй Усянь смотрит на его бесстрастное лицо, замечая едва нахмуренные брови, и пытается найти признаки хоть каких-то эмоций. — Я начал интересоваться тёмным путём ещё во времена моего обучения здесь, — признаётся Усянь, и дракон перед ним поворачивает голову к окну, всматриваясь во что-то в темноте и вслушиваясь в шум дождя. — Сыграешь мне? — Что? — удивлённо моргает Вэй Ин, во все глаза смотря на ничего не выражающего Лань Ванцзи. — Сыграй мне, — повторяет Ванцзи, не двигаясь с места. — Лань Чжань… — наблюдает за драконом Вэй Усянь, не получая никакого ответа. — Ладно… Хорошо, — кивает он сам себе, поднося флейту к губам. Заполняющие собой всю комнату звуки, обволакивают сознание, складываясь в мелодию, и Вэй Усянь не успевает отдать себе отчёт, что именно он играет, лишь замечая удивлённо расширившиеся глаза дракона, в которых на секунду мелькает слишком много эмоций. Теперь Лань Ванцзи знает, что Усянь помнит. Помнил всё это время. Эта мелодия, созданная Лань Чжанем в их общем прошлом, красной нитью протягивалась к их настоящему, где они были снова вместе. Вэй Ин никогда не спрашивал, есть ли у этой мелодии название, но почему-то всегда считал, что она была маленьким связующим звеном между ними. Иногда в его голове появлялся вопрос: «В какой момент Лань Ванцзи придумал её?», и каждый раз он избегал предполагать ответ. Сейчас Усянь мог спросить об этом у дракона прямо, но, видя задумчивое мрачное выражение его лица, не спешил этого делать. О чём сейчас думал Ванцзи? Злился? Презирал его? Сожалел? Испытывал отвращение? Вэй Усянь скользит взглядом по неподвижно стоящей у окна фигуре Лань Чжаня и впервые думает, что не хочет знать ответ. Всё достигнутое между ними взаимопонимание ощутимо даёт трещину, но Вэй Ин знает, что, даже если дракон и ненавидит его, он никогда не скажет об этом, продолжая быть внимательным и заботливым, потому что это его прямой долг добропорядочного заклинателя и примерного мужа. Вэй Усянь может быть действительно неприятен Ванцзи, но так никогда об этом и не узнать, и это то, что пугало его больше всего. Он настолько привык к присутствию дракона рядом, стал жаден до его внимания и едва различимых, видимых только ему одному, эмоций, что не хочет даже представлять, каково будет лишиться всего этого. Он доигрывает последние ноты и замирает с флейтой у губ, понимая, что в какой-то момент своей игры просто закрыл глаза, теперь не в силах найти решимость их открыть. Отголоски звуков окончательно растворяются в пространстве комнаты, и в оглушающей тишине Вэй Усянь может различить только собственное сердцебиение. Лань Ванцзи по-прежнему стоял лицом к окну, глядя в известном ему одному направлении, и идеально ровная спина слишком отчётливо выдавала его напряжение. Имеет ли Вэй Ин право сейчас спрашивать о чём-то? Опуская флейту, он думает, что нет. У него нет права задавать Ванцзи подобные вопросы. — Лань Чжань, — зовёт Усянь дракона, который так и продолжает смотреть на что-то за окном, словно видел в стекающих с крыши каплях дождя ответы на все вопросы. — Лань Чжань, я… — Почему? — вопрос звучит сухо и напряжённо, разрезая царящую в комнате тишину и словно окуная в чан с ледяной водой. — Лань Чжань, это… сложно объяснить, — слабо усмехается Вэй Усянь, наблюдая, как дракон мгновенно разворачивается и сокращает расстояние между ними, обхватывая его запястье и прижимая палец к тонкой коже на внутренней стороне. Руки Лань Ванцзи горячие, как и всегда, а выражение лица непривычно напряжённое. Он считывал пульс и бьющуюся в меридианах ци, и Вэй Усянь видит, как мгновенно расслабляется дракон, стоит только почувствовать плавный поток энергии в теле. — Твоё Золотое ядро в порядке… Тогда почему? — поднимает Ванцзи взгляд, заглядывая в чужое лицо, словно пытаясь найти в нём все ответы. — Просто я, видимо, слишком неправильный, Лань Чжань, — усмехается Усянь, чувствуя, как хватка пальцев на его запястье ослабевает. — Мне это просто интересно. — Тёмный путь отравляет и тело, и душу, — напряжённо смотрит на него дракон. — Прости, Лань Чжань, — единственное, что он может сказать. Губы сами собой дёргаются в грустной улыбке, а по позвоночнику пробегает холодок. Очевидно, что он разрушил их с Ванцзи брак ещё до того, как он состоялся. — Вэй Ин, — ловит его взгляд Лань Ванцзи, сильнее сжимая его запястье пальцами. — Тебе стоило узнать об этом раньше, когда ещё можно было… избежать всего этого. Если ты захочешь аннулировать брак, я пойму. Хватка пальцев на запястье исчезает, а лицо дракона застывает ледяной маской. Он смотрит куда-то вниз, и Вэй Усянь видит, как сильно он сжимает челюсть. Если Ванцзи сейчас скажет, что хочет аннулировать их брак, Усянь не сможет сказать и слова против. Великий позор для такого благочестивого ордена, как Гусу Лань, и Вэй Ин правда не винит Лань Ванцзи за его решение. Доблестный Ханьгуан-цзюнь заслуживает совершенного другого спутника жизни. Вэй Усянь не подходит ни этому ордену, ни этому месту. — Вэй Ин, — звучит низко и глухо, и в груди Вэй Ина, кажется, останавливается сердце. — Мне не может подойти никто, кроме тебя. Ты моя пара. — Так сказал твой дракон? Лань Чжань, ты не обязан… — Я выбрал тебя ещё до того, как это сделал мой дракон. Вэй Усянь поднимает в растерянности взгляд, словно боясь, что ему послышалось, и встречается с уверенно горящим огнём в чужих глазах. — Лань Чжань… — Вэй Ин мой, — звучит настолько непоколебимо, что Усянь почти что открывает от удивления рот. — И ты… сможешь мириться с моим увлечением? — Мгм. Если таков выбор Вэй Ина, — кивает дракон. — Твой клан вправе изгнать меня за такое, знаешь, — усмехается он, видя, как в глазах напротив вспыхивает уже настоящее пламя. — Нет. Не позволю. Никому нельзя трогать, — звучит настолько твёрдо, почти что на грани рыка, что не остаётся сомнений: Ванцзи действительно не позволит. — Лань Чжань, — по-доброму усмехается Усянь. — Вы с твоим драконом точно умеете создавать себе проблемы. Тебе не обязательно идти против собственного ордена в попытке защитить меня. В конце концов, у тебя есть семья, Лань Чжань, думай о ней. — Вэй Ин моя семья. Вэй Усянь смотрит в горящие огнём глаза Ванцзи и чувствует, как начинает тянуть сладкой судорогой сердце. Конечно, он слышал, что драконы очень преданные, но никогда не думал, что настолько. Лань Ванцзи готов был пойти за ним, куда бы он ни повёл, отказываясь от всего и защищая глупого и проблемного Вэй Усяня до последнего вздоха. — Лань Чжань, — улыбается Усянь, щурясь. — Я достаточно бесстыдный, чтобы пользоваться своим положением, когда пожелаю, знаешь? — Мгм. — Буду доставать тебя и дразнить, развлекаясь, постоянно пить вино и непременно действовать на нервы твоему дяде. — Мгм. Таков Вэй Ин. Дракон смотрит на него с по-прежнему нечитаемым выражением лица, но его взгляд смягчается, а полыхающий в них огонь утихает. Вэй Усянь не знает, что ему следует ответить, потому что это слишком уж откровенное признание Ванцзи буквально выбило из его груди весь воздух. Осуждал ли он сейчас Усяня? Думалось, что нет. Лань Ванцзи никогда не стал бы осуждать, но ему определённо было трудно принять тот путь, что избрал Вэй Ин. Дракон не понимал своего супруга, но даже несмотря на это принял и эту его часть. Теперь Вэй Усянь своими глазами увидел ту самую безоговорочную преданность драконов, о которой все говорили. Выбрав свою пару раз, они слепо пойдут за ней даже на край света, всегда оставаясь верными своему обещанию быть рядом. Если Вэй Усянь захочет путешествовать по миру — Ванцзи пойдёт с ним, если предпочтёт придерживаться тёмного пути — Ванцзи примет его выбор, если пожелает занять место императора — Ванцзи развяжет за него войну и уничтожит любого, кто будет препятствовать его восхождению. Сила дракона теперь принадлежала им двоим, и Вэй Ин точно знает, что никогда не будет ею пользоваться в угоду своим целям. Лань Ванцзи был связан с ним своей драконьей сутью, всесильный и такой беспомощный одновременно, не способный от него, Вэй Усяня, избавиться и вынужденный всегда следовать за ним по пятам. Усянь знает, что они с Ванцзи находятся совсем не в одинаковом положении, но слышать, что Лань Чжань хочет оставаться рядом с ним не из-за драконьей природы, а по собственному желанию, разливало по венам обволакивающее тепло, отдаваясь сладкой судорогой под рёбрами. — Это значит, что ты… принимаешь меня? — голос звучит растерянно, словно это было чем-то невозможным, и Вэй Усянь думает, что так оно и есть. Лань Ванцзи смотрит на него немигающим взглядом, делает маленький шаг вперёд и медленно, будто боясь спугнуть, протягивает руку вперёд, едва касаясь зажатой в руке Усяня флейты. — У неё есть имя? — Чэньцин, — разжимает пальцы Усянь, позволяя забрать из своей ладони флейту. — Не Суйбянь? Вэй Усянь наблюдает за тем, как дракон изучающе скользит пальцами по чёрному корпусу флейты, и не сдерживает усмешки. — Лань Чжань, ты что, научился шутить? — улыбается он, видя, как едва заметно дёргаются уголки губ дракона. — Делай это чаще, — неожиданно даже для себя кладёт Усянь руку на плечо Ванцзи, тут же встречаясь с ним взглядом. Лань Ванцзи смотрит на него удивлённо и задумчиво, но молчит, оставаясь стоять на месте, и Вэй Усянь, чувствуя резко нагрянувшее смущение, торопится убрать руку с плеча дракона, совершенно не ожидая, что поверх его ладони ляжет чужая, большая и горячая. Ванцзи был здесь, рядом с ним, и совершенно точно не собирался его куда-то отпускать. — Лань Чжань, я… — мысли в голове путаются, а слова забываются. Ванцзи продолжает всматриваться в его лицо, не отводя взгляд, а Вэй Усянь, повинуясь какому-то секундному порыву, тянется вперёд и, сам от себя этого не ожидая, касается губ дракона. Лань Ванцзи замирает в растерянности, но не возмущается, не отстраняется и ничего не говорит, лишь сжимая крепче ладонь Усяня на своём плече и кладя руку ему на спину, прижимая к себе. Губы Ванцзи мягкие, тёплые и восхитительно податливые, позволяющие целовать и двигающиеся в ответ. Вэй Ин знает, что его поведение странное и наглое, но ничего не может с собой поделать, дурея от ощущения большой и обжигающей даже сквозь слои одежд руки Ванцзи на своей спине и ластясь к нему котом. Дракон не напирает и не углубляет поцелуй, как и всегда давая Усяню возможность самому выбрать, что будет происходить дальше, и Вэй Усянь выбирает, перемещая руку с плеча Ванцзи на его шею и сильнее впиваясь в чужие губы. Лань Ванцзи плавно гладит его по спине, прижимая, и слегка прихватывает нижнюю губу, отстраняясь и давая им обоим возможность дышать. Усянь сбивчиво дышит, восстанавливая дыхание, и заторможенно моргает, замечая маленькую, едва заметную улыбку на губах Ванцзи. Второй Нефрит клана Лань, такой бесстрастный и сдержанный обычно, сейчас мягко прижимал его к себе и смотрел с такой теплотой в глазах, что можно было расплавиться на месте. Неприступный и холодный Лань Ванцзи был таким для всех, кроме него, дурашливого Вэй Усяня, перед которым он сбрасывал все свои маски праведности, оставаясь полностью уязвимым, и которому позволял так много, как никому прежде. Драконы всегда были совершенными созданиями, не имеющими в своей природе слабых мест, кроме одного: их пары. Теперь свою уязвимость нашёл и Ванцзи, каждой клеточкой своего существа желая ни на шаг не отходить от приобретённого им сокровища — Вэй Усяня. — Сыграем вместе? — тихо спрашивает Вэй Ин, и Лань Ванцзи молча кивает в ответ с призрачной улыбкой на губах. Они не раз сходились в сражениях с нечистью раньше и прикрывали спины друг друга во многих опасных ситуациях, но сейчас, когда звуки гуциня и флейты, сливаясь в единую мелодию, заполняли собой всё пространство вокруг, это казалось чем-то гораздо более обезоруживающим, словно каждый из них впервые позволил проникнуть в самые потаённые уголки своей души. Тонкие гибкие звуки флейты и уверенное звучание гуциня рождали успокоение для тела и души, очищая разум и усмиряя все волнения. Вэй Усянь слышит, как Ванцзи подстраивается под заданный им мотив, и впервые чувствует себя настолько свободным, играя так, как желает сердце, и не боясь быть непонятым. Лань Ванцзи подарил ему умиротворение и разогнал все страхи, и теперь Усянь знал, что, даже если весь мир заклинателей встанет против него, Лань Ванцзи будет на его стороне. Шумящий за окном дождь набирает свою силу, сбрасывая тяжёлые капли на крышу, а порывы холодного ветра сгибают из стороны в сторону макушки деревьев. Вэй Усянь следит за стекающими с крыши ручейками дождя и каждой клеточкой тела чувствует царящие внутри него спокойствие и тепло. Здесь, рядом с драконом под крышей их общего дома, было сухо, уютно и безопасно. Он думает об этом во время их с Ванцзи музицирования, когда пьёт чай и когда укладывается спать в постели дракона, подлезая ему под бок и утыкаясь носом в ключицу. На его спине покоились горячие сильные руки, осторожно обнимая и ласково поглаживая между лопатками, а в нос забивался умиротворяющий запах сандала, который ещё со времён обучения в Облачных Глубинах ассоциировался только с Лань Ванцзи. Завернувшись в одеяло и прижавшись к дракону, Вэй Усянь каждой клеточкой тела впитывает в себя его тепло и слушает, как барабанит по крыше дождь, смешиваясь с завываниями ветра. На коже оседает чужой запах, а в голове царит блаженная пустота. Рука сама собой скользит по груди дракона, цепляя ткань спальных одежд, и Вэй Ин знает, что ему позволено так делать. Лань Ванцзи поглаживает его спину, говоря тихое «не балуйся», и Усянь слышит в его голосе улыбку. Такой мягкий и уютный Второй Нефрит клана Лань, позволяющий трепать его одежды и шумно пыхтеть в изгиб шеи. Вэй Усянь с довольным смешком поправляет края спальной рубашки Ванцзи, устраивая руку на крепкой груди мужа, и наконец-то затихает, удобно двигая свою подушку вплотную к подушке дракона и укладывая на неё голову. Лань Чжань продолжает гладить его, вырисовывая мягкие незамысловатые узоры на спине, а засыпающий Вэй Ин чувствует сквозь окутывающую его дрёму ласковый поцелуй в висок, с довольной улыбкой закрывая глаза и полностью расслабляясь. Этот брак не был ошибкой, как он думал раньше, но определённо был лучшим сюрпризом, что устраивала ему жизнь.