ᚾᚨᛉᚨᛞ ᛞᛟᚱᛟᚷᛁ ᚾᛇᛏ

Четвёртый день с момента начала истории

      — Да куда ты меня тащишь? — с раздражением шепчет Питер, стараясь одновременно не повышать голос. Левая ладонь, которой он потирает лоб, слегка дрожит — напоминание о недавнем ДТП с углом поворота. — «Хоть бы синяк не остался».       — Туда, букашка, куда надо, — с задумчивостью отвечает Локи. — Мы, в общем-то, не должны быть тут...       — Чего? — Пит, замешкавшись, приостановил их ход в неизвестность, что не пришло по нраву молодому асу — он без слов тянет того дальше, выводя окончательно из лабиринта.       Как и предполагалось, спальный этаж оказался без единой души. Локи быстрым шагом подошёл к краю выступа, держа крепко чужое предплечье, и присел на корточки. Паркер не последовал примеру, предпочитая следить за обстановкой снизу, стоя и глазея из-за широкого плеча.       Снующие внизу калийские стражи нервно обходили этажи и мосты навесного сооружения. Их шаги и скрежет от когтей эхом разносились до самого верха, а напряжённые взгляды скользили по сторонам, выискивая малейшую наводку на нарушителей спокойствия их гнёздышка.       — Нам нужно проникнуть на девятый этаж от этого этажа в пятый корпус. — Царевич заглянул за левое плечо и столкнулся с перезагрузкой в одной голове. — Перезагрузись, жук. На месте поясню, а пока побудь умничкой и помолчи. Если мы пропустим смену стражи, нам потом не отделаться будет от кровососов.       — Как скажете, Ваше Высочество, — Питер не смог сдержать едкой улыбки, помогая магу подняться на ноги. Тот в свою очередь тяжело вздохнул и, дёрнув за собой свой балласт, повёл его к тому месту за мостом, откуда им будет легче спрыгивать.       Прождали там парни от силы минуты две, прежде чем ночная стража пулей исчезла в туннелях. В тот момент, когда заключённые приземлились на твёрдую поверхность и успели нырнуть в первый попавшийся поворот, несколько массивных особей пробежали по основному коридору всего за секунды до того, как могли бы столкнуться с нарушителями. Большинство путей соединены между собой и не имеют тупиков — им будет нетрудно добраться до заброшенной, заросшей растениями ветви лабиринта.       «Так и почему мы не должны быть здесь? — шатен, когда они зашли в определённый тупик, всё-таки решился поднять интересующий его вопрос о их здесь нахождении. Но вот ответа не последовало, и оставалось наблюдать, как сам Локи лично выглядывает из-за угла и вертит по сторонам, иногда даже вставая на носочки и вытягивая шею. — Ты суриката решил закосплеить?»       «Отодвигай уже давай эту зелень», — самодовольная улыбка расплылась на лике сына Борсона после того, как он развернулся к нему, толкнул его в один из углов, приподнимая растительный занавес.       «Воу... ого, — похлопав ресничками, Питер развернулся и поднял взгляд на довольного принца, приоткрывая по-глупому рот. — Мы ту... Нам туда?»       «Чушь, мы просто пришли сюда до восхода солнца посмотреть на дыру, а потом вернуться по-тихому в уютную постель. Что такого?».       «Не ёрничай, дедуль. Ты обещал рассказать всё, как прибудем на место. Выкладывай!» — Человек-паук вновь посмотрел на дыру, вернее сказанного, оперся предплечьем о стену и посмотрел внутрь дыры. Узко, но проходимо. Странно, что там практически стены гладкие и виднеется вдали тусклый свет.       «Мы вообще не совсем на месте».       «Расскажешь тогда по пути... Стой, а для чего ты привёл меня сюда?» — голубые глаза вновь обращают внимание на черныша.       «Ну-у, в связи с нашим положением, мы теперь как молодожёны: делаем абсолютно всё вместе на первой охоте. У нас даже кольца имеются. Видишь? — маг притянул к себе левую руку и повращал показательно запястье, показывая аксессуар для пыток с разных сторон, пока правой опирался о стену и придерживал шторку. — А коль я тебя не могу оставить, моя слащавая конфетка, то приходится выкладывать карты на стол, и меня это, напоминаю, не устраивает. Намек ясен?»       «Яснее некуда, Ваше Величество», — украдкой взглянув на победителя в их непонятной борьбе, народный герой Нью-Йорка заглотил кучу ненормативной лексики и левым боком стал протискиваться в щель. Через минуту, как он скрылся, Локи наощупь хватается за так любезно протянутую конечность с браслетом из темноты и тоже залезает, под конец правой рукой прикрывая вход растениями.       «Чего ты застыл, паукозадый?»       «Умолкни, — Питер навострил уши, затаив дыхание. Вокруг них была лишь тревожная тишина и обволакивающая ледяная темнота. — Мне послышалось, как в нескольких метрах грохот раздался. Кто-то... скулит?»       На это Локи ничего не ответил, обдумывая, что можно в такой ситуации предпринять. Грохот есть, а значит, они не одни тут, что в его планы не входило. Идти было опасно, а поверить напарнику стоит: из их парочки он один имеет превосходное зрение, равно как и слух. Но и стоять они долго не могут, у них время на исходе. Надо было выкручиваться.       «У меня ноль идей», — признаётся асгардианец, сжимая сильнее правую ладонь супергероя.       «Нужно ползти дальше или проверить, насколько далеко от нас оно находится. Других идей нет».       «С Иггдрасиля рухнул? Мы же спалим моё укрытие и так, и так, если не уже».       «У тебя есть предложение получше?»       «Оба варианта идиотски!»       «Ты сам говорил, что эта заброшенная ветка, и она находится от выхода из гнезда достаточно далеко, чтобы на ней все не акцентировали внимание. Здесь кто-то другой, и этот кто-то прямо в паре метров от нас, и, судя по всему, это не его местообитание, а...»       «Он не знает эту ветвь, и это явно не калиец будет, что ещё хуже для нас».       «Почему это?».       «Если чужак всё-таки сумел пробраться в логово калий, наружу он не выйдет никогда в жизни. Даже трупом. Ему преграждают пути, заставляя фактически зайти в один из тупиков, а после обученные бойцы ликвидируют недоброжелателя. Неподалёку в засаде сидят калии. Двинемся, издадим ненужный шум в ненужный момент — нам крышка. Нас убьют, не задумываясь».       «Погоди, но разве ты не дружишь с теми принцессами?»       «Толку от них. Вспомни, как на нас вчера глядели. Калийцы никогда не любили чужаков, презирают всех. Кто слабее, тех втаптывают в грязь, кто сильнее, молчат в тряпочку, да только на их лице всё сказано. Им проще попытаться избавиться от проблемы, чем пытаться с ней смириться. Меня тут терпеть не могут, а тебя и подавно. Девочки делают вид, что они доброжелательны к тебе, но не стоит вестись на уловки их. Я им во многом помог, потому и уважение ко мне хоть какое-то, но есть. Тебя же считают вещью моей, аксессуаром. И тебе наверняка все абсолютно продемонстрируют это раз двадцать и более за один только день».       «Справлюсь. У меня с рождения есть иммунитет к подобному. Всё-таки родился я на Земле, а страшнее монстров из сказок были только люди. — Питер медленно повернул голову, и уголок его губ приподнялся. — Да и я с тобой пожил пару дней, закалился — мне ничего уже не страшно».       «Идиот оптимистичный».       «А от тебя так и веет пессимизмом», — добавить было что, но не в этот раз: вдали раздались предупреждающие рыки, а следом за ними — скрежет когтей о стену и чьи-то вопли. Ноги сами двинулись вперёд, таща напарника от места убийства.       Паучок сделал рывок и выбрался из узкого прохода. Тяжело дыша, он огляделся, пока опирался руками о колени. Было душно. В глазах немного плыло и темнело. Голова слабо трещала по швам от проснувшейся резко чуйки паучьей. В ушах он всё ещё слышал, как вдали, где-то там, ломались чьи-то кости. Тот не сразу понял, как его отвели чуть дальше и усадили на... зелёную ковровую дорожку? Рука тут же потянулась к ней. Мягко и прохладно. Не было следов от каменной пыли. Глаза не резал свет, падающий от левитирующих серо-огненных шаров в подвесных чашах.       — Я и забыл, букашка, что не переносишь ты такие разговоры, — Локи присел на корточки перед человечишкой. В глазах читались насмешка и снисхождение.       — Нет, там, как ты и сказал, избавлялись от лишнего. Это был шанс свалить под шумок, пока они были заняты. — Ткач облокотился полностью назад о холодную стену и прикрыл глаза, выдыхая. Его дыхание стало более ровным, но сердце колотилось, как бешеное.       — Стелишь гладко, но твоё бледное личико говорит мне об обратном. — Локи дотронулся до лба и щеки мидгардца, а после без лишних слов сел рядом. — Надо отучить тебя каждый раз так реагировать на всё, что связано с убийствами.       — Я буду только рад этому, — высказал своё мнение Питер, как смог, приоткрыв глаза, и повернул голову вправо, разглядывая уставшего молодого Бога. — Можешь рассказать историю этих царевен?       — Тебя только это интересует?       — Нужно же скрасить тишину.       — Тишиной и скрасим.       — Обойдёшься.       — Невыносимый.       — Какой есть, — люби таким.       — Я тебя ненавижу.       — Но не убил.       — Есть основания этого не делать.       — Чушь. Что тебе даст отлично обученный боец ВОМШПО в борьбе с твоим отцом? М? Паутинный салют?       — А почему ты думаешь, что я тебя оставил в живых именно этого? — Локи посмотрел с огоньком в глазах на нахмурившегося Питера. — Я здесь живу уже долгое время, и, несмотря на красоты, Рунгард кишит адскими тварями. Одними из них являются калии. Редкостные подонки. И история их довольно размыта. Никто не знает, как они появились, но они всегда находились среди нас. Когда-то был один правитель, у которого было двое сыновей: Эйгон и Храз. Один из них был великим магом, известным своей рассудительностью, другой — могучим воином, славившимся вспыльчивым характером. Как-то раз Эйгон, тренируясь у берега реки, заметил за одним деревом девушку. Это была дочь провидицы, Элаина. Красавица, одним словом. Ну и влюбился Эйгон по уши в неё. Цветочки, свидания, жаркие ночки у реки. Идиллию только разрушили планы взрослых: хотели сосватать первенца правителя да дочь самой провидицы, дабы продолжился род. Эйгон знал брата и какой он, но идти против отца было бы фатальной для него ошибкой. Сама Элаина боялась Храза. Она лично защищала от него солдат и дам, на которых он гаркал и подымал руку по поводу и без. Но однажды в брачную ночь Храз напился в хламину алкоголя и вырубился на кровати, тогда как Элаина сбежала к Эйгону, вернувшись только к обеду следующего дня с какой-то корзиной, наполненной травами. Она сделала ему отвар, и тот выпил, а после Храз никак не мог вспомнить, что было в ночь после венчания. Элаина ничего ему не сказала, кроме того, что скоро будут они ждать маленького ангелочка. Так и случилось. Родилась дочь, которую окрестили Тандой в честь бабушки, потому как она дар её унаследовала.       — Стоп, ты мне рассказал историю родителей этих принцесс? — Пит резко выпрямился и сел в позу лотоса, чуть развернувшись к собеседнику. — Где ты нашёл эту информацию?       — Слева от нас в нескольких метрах, коль ты слеп, находится дверь, ведущая в обитель Эйгона, — объяснил асгардианский принц, указывая пальцем на дверь за спиной Паркера, — и там он оставил не только записи минувших дней своих, но и многое другое барахло.       — Барахло — это которое, если тронуть, взлетим на воздух? — Человек-Паук, на пару секунд отвлекаясь от разглядываний массивной двери, поднялся на ноги и подал левую руку сидящему компаньону. На этот жест добросердечный ему ответили смешком и принятием помощи.       — Можно и так сказать. Идём, — скомандовал сразу Локи, дёрнув букашку за собой. Подойдя к двери, его уста беззвучно зашевелились, и сплав металла с грохотом отворился. — Ты так и будешь стоять, да глазеть?       «Сначала это мир, замок в горе, теперь нора Эйгона. Чего дальше ждать?» — дружелюбный сосед с Мидгарда оглядывает с сомнением пещеру, что больше походила на своеобразную комнату, но пытливость в жопе всё же заиграла красками гораздо раньше, чем он успевает это осознать. И только разум его отмечает занятные детали: было сухо, прохладой веяло, хотя ветра не было, имелось там на что поглядеть опасное, что почитать древнее, как возраст Локи, — словом, уголок принадлежал чернокнижнику, коим являлся его личный рогатый экскурсовод, а стало быть, само собой, за этой красотой стоит ждать подвоха. Но кого это сейчас волнует, когда тут перед глазёнками всё пестрит?       Входная дверь, что за ними захлопнулась после, круглая, совсем как люк, без ручки медной, была исписана кровью знакомыми рунами. Они попадались Ткачу на глаза ещё в доме лесном. Просторная комната, что схожа на пещеру, но чиста и без свисающих сосулек; в ней стояли каменный стол в центре, заваленный бумагами, картами и свитками, в стенах полки уставлены древними томами в кожаных переплётах, окно во всю стену с видом на фьорд знакомый и реку. Волны бились внизу о скалы, иногда попадая на стекло. Около стоял массивный кожаный диван с разбросанными подушками на нём и пледом, когда подлокотники его были украшены резьбой, изображающей мифических существ.       — Карта Рунгарда. — подойдя к центу, Локи привлёк внимание человечишки и поставил руки на стол, вернее, на гигантскую карту, лежащую на нём. Паук же, стоя слева, с детским энтузиазмом изучал огромное полотно, проходясь по каждым отмеченным точкам. — Не имеет ни начала, ни конца. Тайное убежище для разных опасных существ. Время здесь идёт по-другому. Будь ты тут месяцев, возвратившись, в другом мире может пройти всего неделя, год или иногда пять лет и наоборот. За эти временные провалы, не имеющие аргументов в их существовании, отвечает специальный золотой портал Гулльвейг, и находиться он в долине нежити, живых растений. Вот он.       С последними словами младший царевич указал пальцем правой руки на маленький материк в самом правом верху карты с тёмно-зелёным флагом. Его ножку обвивали лианы, явно говоря, кто же там живёт. Нежить. Сразу после этого палец асгардианца начал спускаться под углом перпендикулярно вниз, к самому центру карты, где был гигантский полулунный материк, внутри которого был архипелаг. Там были флаги, от которых шли нити прямо к центру, образовывая паутину, но только вот там была одна лишь степь. Вопросов стало на один больше.       — Что тут? — палец упёрся в центр сплетения. Глаза с вопросом уставились на напарника.       — Тоже, что и здесь, — указательный снова заскользил перпендикулярно вниз, к их материку, где был отмечен домик рогатого Божества, и уже от него, как и от дома калий, где они сейчас находятся, и от других флагов шли нити к одному пункту назначения. К тёмному лесу.       — То есть... Калии не одни охраняют подобные пункты?       — Не совсем. От каждого народа берётся некоторое количество существ, и из них создают группы, которые охраняют эти зоны. Калии, как истинные хранители, живут около самой горячей точки, где выходили и выходят самые мерзкие представители потусторонней нечисти. Однако всегда может что-то измениться, и для таких случаев были созданы спасательные базы, которые каждый день прочищают территории даже самых мелких островов.       — А лес же... — палец вновь уткнулся в очередное сплетение, но после переместился вправо, обведя кратер по кругу. — Нас что, разделяет только кратер?       — Ага, ты верно уловил суть того, почему здесь мы надолго не задержимся. Шанс нашей смерти тут велик, так же как и невелик одновременно. Нас, конечно, могут защитить, но мы, к несчастью, будем для них пустышками в судный месяц — через одиннадцать дней отправимся на Манимат. И не строй тут радужных надежд — каждый здесь сам за себя.       — Я в курсе. Очки розовые мне давно разбили. Объясни лучше, почему мы не уйдём сейчас?       — Мы не собраны для дальних путешествий. Тем более на соседний материк. У нас из всего арсенала есть только моя сумка, которую мало того что нужно менять, так ещё и собрать всё необходимое в неё заново: медикаменты, вещи, еда, оружие. Твои прибамбасы наручные нас не спасут от экстренных ситуаций. Максимум — покрывало для пикника сделать.       — Эжекторы это — не прибамбасы. И они не для этого были созданы мною... Лучше скажи, почему они вылазят из тьмы, как по часам? Что-то я не припомню такого, чтобы животные, даже такие, как послушные псы, ждали еду. — Паук сел на стол, задрал на него ногу правую и обнял её, смыкая руки в замок, когда Локи усаживал жопку рядом и перекидывал ногу на ногу. — Расскажи уже, что происходит здесь?       — Этим я и хотел заняться, и, если можно, то, пожалуй, начну. — Пит махнул левой рукой, пока старший откашливался. — Смерата — это судный месяц, дни, когда самые мерзкие твари выходят наружу, в этот мир, где когда-то они были вершиной пищевой цепи. Некоторая часть, конечно, из них существует и сейчас в Рунгарде. В недавнем времени было замечено, что высшие твари стали высаживаться в большинстве случаев в степи Манимата, и после след их простывал также быстро, как появлялись то изувеченные тела, то обглоданные кости, то изнасилованные тела, то кровь, размазанная повсюду, но трупов нет, то ещё что-то. Толком неясно, почему они полезли к рептилиям, которые, можно сказать, будут намного опаснее калийцев, но намерение у них точно есть, а вот какое — вопрос хороший.       — Если их тянет к рептилиям, то у них есть какая-то потребность в смене чего-то. Как они вообще размножаются? Едят? Где им нравится обитать? Какие у них отношения с сородичами, коль вся мелкотня разбежалась по... — мидгардец, садясь в позу лотоса на столе, попытался вспомнить название, так вертевшееся на языке, однако, глянув на карту, толком ничего не вспомнилось.       — Рунгарду, — напомнил Одинсон-младший, кашлянув в кулак. — Тут по нашим землям не только мелочь гуляет. А насчёт их отношений... Каннибалы они по большей части. Им плевать, кого сжирать, главное — не сдохнуть, но, находясь в заточении, с голоду все могут сойти с ума или, как обычно бывает, стать нервными, агрессивными, неуправляемыми.       — А кто-то вообще видел потусторонний мир? Вдруг это байка, которую втирают веками, но на самом деле всё время потусторонние были здесь, шанса только себя раскрыть не давали. Мир этот не изучен совсем за столь долгое время, судя по отметкам и вопросам на определённых участках. Да и они сами толком не изучены серьёзно.       — Все знают зону, где может разорваться оболочка, но определённую точку никто не находил, а, если и находил, сразу был в списке исчезнувших. Ты не один такой умный.       — Да, знаю, но... Я не вижу логики тут и...       — Её и нет тут. Что непонятного? Убить можем, изучить — нет.       — Да бред это! Ладно. Ладно! Зачем тогда они рвутся сюда, если всё равно возвратятся в Потусторонник?       — Потусторонник? Серьёзно?       — Да, а разве не легче произнести называть этот мир так? — выпрямясь, Пит разводит руками, и на его лице играет одно непонимание.       — А тебе не лень давать глупые названия чему-либо? — задал риторический вопрос Локи, складывая руки на груди и поставив обе ноги на пол.       — Нет, терпи меня, рогатый павлин, терпи с любовью, — злорадствует стенолаз, говоря искривлённым голосом и впервые радуясь тому факту, что они соединены этими железками «дружбы». — Ещё же спасибо скажешь, что скуку разгоняю. Да и ты прекрасно знаешь, что мы помрём в одной упряжке, если не будет разнообразия.       — Ну, здесь, если не вдаваться в подробности... — всё же поддержал его принц, искренне улыбнувшись, но она быстро сошла с лица. Что тот хотел сказать, герой так и не понял, потому махнул на него рукой.       — Ладно, вернёмся к тому, с чего начали. Зачем они рвутся сюда, а потом уходят?       — На этот вопрос я тебе не отвечу. Тут много теорий, но в них логики нет. Им нравится нас мучить, потом убивать ради еды, а там и похищать для определённых целей.       — Давай тогда оттолкнёмся к самому грёбаному истоку. Как они размножаются? Есть ли отличительная черта у них от животных или всё точно также: яйцекладущие они или живородящие?       — Они между собой вообще не сношаются. У них давным-давно закралась мысль, что сильное потомство получается только в том случае, когда они сношаются не между собой, а с иными существами, то есть нами. И не важно, какая ты херь, главное, ты другое животное для них. Инкубаторы, игрушки, еда и только.       — То есть потусторонние — гибриды, которые гибридизируют постоянно. А что-то от истинных наследственных свойств у них остаётся?       — У них в большей степени телосложение остаётся с почти таким же строением скелета на начальном уровне того вида, с которого началась гибридизация. Это исходно всегда, хоть и бывают исключения.       — И какими же бывают дополнения, кроме мелочевки: цвета кожи, глаз...       — Крылья те же. Ядовитые железы. Когти. Чуть может измениться форма головы. У многих появились хвосты с иглами. Разговорная речь. Магические способности...       — Тормози, итак с первых слов ясно, что мы... эм...       — В заднице. Да. В курсе. Но в полной мы окажемся, если повстречаем гибридов нового поколения, когда отправимся на Манимат.       — А что мы будем делать тут, а после на Манимате? Почему мы отправимся к нагам жить? Когда и где мы пойдём проверять твоё здоровье? Когда собираться? На чём отправимся к нагам? — спрашивает Питер и наблюдает за тем, как Локи на пару секунд садится ровно, а потом кладёт плечо правое на стол и подпирает щёку кулаком. Зелёные глаза прожигали в нём дыру, отчего озвучивать другие вопросы человек не решился.       — Давай-ка ты тоже притормозишь. Нам бы с калиями разобраться. Мне ещё тебе да рассказывать сказку.       — Ну давай, жги, старый. — Шатен, влево развернувшись и поставя предплечья на бёдра, сцепляет руки в замок.       — Как я упоминал, Элаина не хотела подобного отца своим детям и заключила тайный союз с возлюбленным, дабы её политический брак принёс хоть какие-то плоды, а не страдания. Храз был тем ещё тираном. И Эйгон с Элаиной это понимали, потому напоили его и вокруг носа обвели. Так они его за ниточки и тянули, продвигая свои мысли народу, который догадывался об интригах за спиной Храза, но покорно молчал. Как писала Элаина, Халиде, Танде и Пеле раскрыли правду лишь спустя несколько лет, когда они стали взрослыми. Девочки не сразу поверили в это, но сдавать маму не хотели. Но потом они смирились с правдой и стали ещё чаще проводить время с родным отцом. Вот тогда-то Храз и начал подозревать неладное. Дальше упоминаний последующих событий нет, лишь слова Эйгона, написанные размашистым почерком, о расплате: Храз отдал его жену на съедение тварям потусторонним, а сам он сбежал благодаря детям своим. Больше его не видели. Дальше можно только гадать, что происходило после...       — Сколько тут ещё народов? — охрипшим голосом пролепетал Паучок, разминая кисти от нарастающей тревожности. Смысла спрашивать что-то ещё о королевской семье уже нет; пока есть шанс, стоит глянуть на будущую опасность издалека через зоркий глаз мага.       — Прежде, чем начну диктовать, я тебе кое-что дам. — Опираясь на подлокотники, сын Одина с затекшими мышцами встаёт со стула и, взяв за рубаху парня, с лёгкостью поднял того со стола и поставил на ноги. — Шагай давай за мной.       — Куда? — паренёк за два шага поравнялся с напарником, вытягивая правую руку вперёд; ярко-красный огонёк на наручнике погас также стремительно, как и загорелся с предупреждением.       Обойдя стол, Локи стал аккуратно перебирать книги и откидывать ненужные листы в сторону, пока его взгляд не зацепился за кожаный скривебук.       — Вот. Оно теперь принадлежит тебе. С этого дня ты будешь записывать за мной всё, что нужно, будешь наблюдать и смотреть на всё под другим углом, конспектировать мысли. Так ты будешь быстрее адаптироваться к новым реалиям.       — Ясно. — Питер, заполучив в руки записную книжку, пальцами потянул верёвку на себя, развязывая узелок. Нить плавно заскользила по гладкой бугорчатой поверхности, пока обложку не приподняли. Листы, в отличие от чёрной чешуйчатой обложки, были гладкими, приятными на ощупь. Бежевые. От них ударял в ноздри сладковатый аромат, запах старой коры дерева. — С чего начнём?       — С того, где и какие твари тут обитают, — в руках Бога оказался карандаш угольный, — стержень древесного угля, вставленный в брусочек дерева и связанный шпагатом. — Держи.       Парни сели вновь за стол, но уже с противоположной стороны от карты, там, где были горы книг, и Локи отодвинул одну из них вперёд, положив толстый манускрипт перед собой и открыв на первой странице.       — Тебе же знаком он?       — Как его можно забыть. Нас же тогда так шибануло током, что словами не описать боль.       — Ну, вот это Олнур. С древнекалийского языка значит «удушье». Цветок хищный, передвигающийся благодаря своим корням и путам. То, как он убивает своих жертв, говорит его название. Несмотря на то, что он безобидным для нас может быть, довольно хитёр, умеет пользоваться положением врагов. Впрочем, ты сам мог заметить, как он ловко воспользовался нашей заминкой...       — Но ты его убил всё равно, — зарисовав растение и записав под диктовку имя и характеристику, Питер посмотрел в книгу, а после обвёл слабые места, чуть надавливая.       — Вообще нет, оставил его в живых. Иногда лучше не нарушать баланс в природе. Этот зверь важен для многих других животных как источник пищи, что немаловажно. Его сок имеет целебные свойства, и я позаимствовал его, когда обрабатывал твой ожог.       — Всё здесь имеет выгоду?       — Само собой, букашка. Всего здесь три класса растений. Сегодня мы разберём первый. Его называют ещё классом целебным. За сегодня ты его должен освоить.       — И сколько там страниц?       — Пятьдесят страниц точно. У тебя всё сжато должно быть с маленькими зарисовками. И я уже вижу ошибки — их не должно быть. — Вырвав страницу и забрав карандаш, Локи сделал заново слева быстрый набросок «Олнура» и обозначил места слабые его, рядом написав про то, из какого класса он, как выглядит его сок и его свойства. — Вот как должно быть. То, что ты написал для себя перевод, это похвально, но глупо. В бою ты не про это будешь думать. Слабые точки обводишь на рисунке схематичном, рядом справа, как называется объект, где предположительно обитает, его выгоду в пропитании, исцелении. Остальное лишнее.       — Уяснил. Тут снизу у меня есть место для ещё одного экземпляра. Продолжим?       — Времени не особо много, поэтому давай быстро на примере Олнур запиши про «Риктаста», и разберёмся с другими вопросами.       Потребовалось ровно три минуты, чтобы Питер вновь обратил на себя божий взор.       — «Риктаста» — безобидный ночной цветок с лепестками ромбовидной формы и молочного цвета. Из цветка можно сделать отвар от жара. Растёт вблизи воды, под кустами-шипами, — Паучок поднял голову и посмотрел с надеждой на Одинсона, что что-то уже смотрел в книгах, лежащих под рукой, а после посмотрел на него.       — Быстро учишься. — Закрыв свой манускрипт, Локи пододвинул следующую книгу, которую несколько секунд назад просматривал, по объёму меньше предыдущей. — Здесь ты узнаешь всё о коалиции здешних народов. Наш ужин пройдёт с Халидой, поэтому, будь так любезен, зазубри имена правителей нынешних и что они из себя представляют. И вот ещё...       Осмотрев всё около себя, маг, чуть привстав с насиженного места, дотянулся и схватил шкатулку, а после упал обратно, сразу приоткрывая металлическую крышку. Питер зажмурился от света бусин, красующихся на нитях.       — Помнится, я упоминал, что калии помешаны на порядке, а потому у них присутствуют подобные штучки, — покрутив на пальцах одну из нитей, Бог без спросу притягивает к себе левую нетронутую ничем руку Человека-Паука и надевает на неё украшения. Бусы белые светились, словно звезды в чистом небе, на белоснежной коже.       — И что же они обозначают? — спрашивает Ткач, осторожно касаясь подушками пальцев бусин и оттягивая немного нить.       — Как минимум то, что ты часть этого мира и что ты имеешь доступ ко всему медицинскому центру.       — Видимо, где бы ты ни был, белый цвет всегда будет связан с больницей, — фыркнув, парень тут же замечает, как изгнанный из своих земель царевич надевает на себя коллар с уже красными камнями. — А это зачем?       — Ну, хотя бы для того, чтобы обозначить свою принадлежность к королевской крови, — прокашлявшись и поправив, как надо, Локи, достаёт ещё две нити и захлопывает сундучок, проворачивая ключик.       — А эти какой смысл имеют? Они синие... Выход наружу?       — Доступ к архиву. Туда пускают исключительно тех, кто носит подобный цвет. Их немного, но и не мало среди десяти тысяч калийцев, обитающих на постоянной основе в гнезде, — как только в уши врезался щелчок, Одинсон-младший отстранился и встал со стула.       — Слушай, — прикусив губу, Пит смотрит на собирающегося мага, что явно желал как можно быстрее собраться, — я боюсь, что так или иначе, несмотря на эти браслеты, меня явно могут... со мной, точнее, что-то могут сделать, несмотря ещё на кандалы.       — И я тебя поздравляю: ты не зря боишься. Калии ещё те засранцы.       — Даже хуже тебя?       Локи со вздохом перекидывает через плечо собранную сумку и смотрит сверху вниз на паукообразное чудище.       — Даже хуже тебя, чудище.

***

      — Локи... — зовёт усталым голосом Питер, кидая карандаш на стол с тяжёлым выдохом. Голова кипела уже от этих растений, но права на перерыв у него не было, поэтому, помассировав переносицу, поднял взгляд на мага, что что-то дописывал в медкарте.       — Спустя столько времени у тебя возник вопрос, липучка? — отложив в сторону тетрадь закрытую, Локи со стулом пододвинулся и развернулся так, чтобы было удобнее поправлять или наглядно разъяснять.       — Вопросы, — поправляет Пит, отлипая от стола и давая обзора больше, и опускает руки на бёдра.       — Неужели? Какие тут могут быть вопросы, если это всего лишь первый класс — лечебный. Мне страшно представлять, что же будет, когда ты будешь изучать остальные два класса, я уж не говорю о практике отваров, — несмотря на спокойный тон, хмурый взгляд всматривался в писанину на листах кожаного скривебука. Верный признак, что Локи недоволен чем-то. — Расскажи мне о ацинуде всё.       — Ну-у... — тянет человек, напрягая память, — это невысокое травянистое растение, что используют в медицине для лечения дыхательных путей, лёгких, мочевого пузыря. Свежие размятые листья и стебли применяют как кровоостанавливающее или ранозаживляющее средство. В начале цветения красные лепестки, позже лиловые. Обитает на осветлённой местности, благодаря чему может весной зацвести раньше.       — Неплохо, — пролистывая шесть страниц дальше, Локи вновь зачитывает слова в дневнике своего воспитанника, только уже иные: — Растёт в озёрах. Используется как средство для лечения глазных заболеваний, кожных воспалений.       — Водяная лима? — как-то неуверенно промямлил Питер, и на него глянули как на дурака.       — Ну-ка, скажи-ка мне разницу между водяной лимой и водяной римой.       — Ой... — разминая пальцы, Питер прокручивает быстрее варианты ответа в голове. — Водяная лима — это растение с маленькими белыми цветками и тремя лепестками, появляющееся в утренние и вечерние часы, в то время как водяная рима — это растение, тоже растущее в воде в то время, но имеет четыре лепестка.       — А разница их в чём заключается? Они не могут только внешним видом отличаться.       — Разница... Разница в том, что лима водяная отвечает за глазные заболевания и кожные покровы, а рима водяная — за избавление спазмов и судорог.       — Живи пока. — Кинув на стол обратно записную книгу, Локи сразу переключается на манускрипт, беря его в руки на той странице, где герой остановился. — Варанна и дракир? И чего же тебе неясно?       — Секунду, — сдержав зевок, Пит протёр глаза, пододвигается ближе и указывает пальцами на еле-еле отмеченные и подчёркнутые фразы карандашом. — Они абсолютно не укладываются в голове, даже их вид.       — У варанна есть корневые хвост и лапы, дракир имеет крылья. Одно дневное, другое ночное. Одно бегает по земле и прячется в кустах, другое летает и сидит на деревьях. Дракир помогает с разным видом лиров, жаром, по-другому говоря, когда варанна, наоборот, с ознобом, — не читая, говорит Локи с изумлением и жестикулирует. — Ты выучил наизусть водяные риму и лиму, где очень легко ошибиться, но не можешь выучить такую легкотню?       — Да! Не могу! Потому что дальше идут растения, схожие с ними не только названием, но и тем, где обитают, как они выглядят, где опять же применяются, а кто-то может быть и ядовитым, если перелить на одну каплю! — психует Питер, ставя локоть на стол и хватаясь за лоб. — Вот как запомнить?! Дракир, дракир обыкновенный, дракур, дрокур, ванарна эта...       — Господин. — Парни поднимают голову и поворачивают её в сторону шума в дверях медицинской комнаты, где перед ними предстаёт молодой парень в халате с папками в руках. Взгляд его оценивающе пробежался по гостям, и уста его соизволили зашевелиться: — Мисс Пеле просит вас подойти по неизвестному мне вопросу, и он не терпит отложений.       — Передай, мы скоро подойдём к ней, — отдав приказ, принц встал с места и, обойдя стул, стал собирать свою писанину в папку, пока неизвестный молча скрылся за дверью. — Чего уставился? Приглашения ждём?       — Ты бледный... слишком, — еле слышно констатирует Питер, подымаясь и собираясь вместе со старшим. — «Перейдём на эту сеть?»       «Мы идём к Пеле — в целом не стоит сейчас оглашать наш внешний вид. Разберёмся там без лишних глаз. И скажу сразу, не надейся этим переменить тему: закончим, сразу займёмся твоими пробелами». — Невозмутимости сей особы можно только позавидовать, и уж что самооценка у змеюки поднялась на две головы выше, догадаться несложно, и благодаря чему создался этот скачок.       Печалиться или радоваться подобному Пит не знал, пока они выходили в коридор, странно то одно: ему всё нравилось происходящее вокруг — в этом есть шарм некий. Главное — не дофантазироваться до говна, иначе не выплыть потом из него. Но до этого вопроса ещё далеко, потому можно спокойно плыть по течению, изредка меняя направление, что, в принципе, так и делал Паук.       «Ты как?» — вопрос застал героя врасплох, так как подобное редко услышишь от Локи, то бишь никогда, а потому растеряться тут можно за секунду, забыв вместе с этим и слова.       «Спать хочу», — сознаться проще, чем врать тому, кто чует лапшу на ушах за километры. В доказательство тот продемонстрировал долгий зевок в рукав.       «Сейчас три часа пополудни».       «Ты как тут время определяешь?»       «А тебе всё расскажи».       «Ты как тут время определяешь? — повторяет Питер, дёргая того за левый рукав, и тем самым замечает чуть выше сраной железки ещё одну, очень даже похожую на ту, что в мире его продают. — Поясни-ка».       «Не должен», — отнекивается Локи, напрягая лицо.       «С каких пор Боги вроде тебя спускаются к простолюдинам и крадут у них вещи? М-м? — лыбится довольная моська, у которой сонливость ушла, словно и не было её, и рукав не отпускает. — Разве это не противоречит тому, что вы, Ваше Величество, терпеть не можете людей?»       «Как ни старайся, но Бога Обмана ты не перехитришь, букашка. Я тебе ничего не скажу».       «Почему же? Смог один раз, смог во второй, так почему бы и не в третий, а?»       «Чего ты хочешь?» — Локи частично понимал, чего добивается мелюзга, капая на его нервную систему, точнее, играя ею, но пусть человечишка сам скажет, что тот хочет.       «Честности», — сразу тараторит Паукадзе, первым же кряхтя, еле сдерживая смех.       «Ты пока про травушки-муравушки читал, случаем кукухой не полетел?» — начинает хихикать Бог Озорства, жмурясь.       «Заметь... Ха-ха-ха, я пока не угрожаю, — подхватывает Питер смех, видя, как плохо становится его новому наставнику. — Да заткнись ты! Ты горланишь чайкой на весь коридор!»       «Т-ты первый начал нести околесицу», — парирует асгардианский принц, смахивая одной рукой слёзы, а другой толкая дверь.       — Наконец-то вы дочапали. И двести лет-то не прошло! — рыча, жалуется Пеле, отходя от стола и поправляя форму. — Вы чего смехом в коридоре захлёбываетесь? Распугиваете мне рабочих!       «Рогатый, я тут заметил одну вещь...» — осторожно спрашивает шатен, прислушиваясь ко всем звукам в комнате.       — Сядьте и дождитесь меня. Мне нужно взять ваши карты. Не могу новые найти. — предупреждает милым голосом младшая из всех сестёр, быстрым шагом уходя в архив.       «Ну чего?» — Локи смотрит на задумчивое лицо, что не обращает на него и внимания, а после переводит взгляд на объекты рядом, что привлекли внимание человечишки. Калийцы.       «Почему, «читая» что-либо, я не могу и мелкого иероглифа перевести, а в разговоре я понимаю всё то, о чём говорят калии, хотя веду речь на английском?»       «Заклинание моё на тебе стоит. Ты думал, что все тут на английском твоём говорят?» — Локи берёт напарника за подбородок и резко, без нежности поворачивает его голову так, чтобы заглянуть в озёра перед собой, что расширились в смятении.       «Да ну тебя! — чуть не ляпнул вслух он и торопливо убрал руку от себя. — Мне они не по душе».       «А кто-то часами ранее меня убеждал, что с ними он справится на раз-два», — ёрничает царевич, осматривая вновь работяг, что тотчас от них взгляды отвернули.       «Ага, безэмоциональность так и кричит на их лицах, да шёпотки вымораживают». — Пит небрежно дёргает плечами в подтверждение своих слов и складывает руки на груди.       «А я говорил», — мимолётная улыбка всё же выползает наружу, отчего шатен, стоящий ещё пока напротив, испускает тихий пфык и поворачивает голову в сторону быстро приближающегося шума.       — Удивительно, как на тебя влияет враг твой, — чудный факт, кинутый в адрес зеленоглазого мага, им же был пропущенным мимо ушей. — Сколько вы так торчите? Наверняка вы уже друг другу поднадоели.       «Не сказал бы». — Пит мельком глянул на Локи, а после перевёл обратно взгляд на девушку.       — Зачем звала? — без прелюдий спрашивает старший в их троице.       — Вам лететь через пятнадцать лун на Манимат. У нас не так много времени, как вы могли представлять. И если учесть, что с твоим дружком придётся повозиться, то успеем всё сделать к четырнадцатой луне. Иначе не получится, красавчик.       — Тогда с чего начнём? — подал голос супергерой, тут же кожей почувствовав чужие взгляды за спиной, а царевна и вовсе глаза прищурила, словно продумывала ходы наперёд с таким энтузиазмом.       — Заполни всё о себе пока на своём языке, что можешь, и не смей лгать. От этого будет зависеть твоя жизнь. Исключения по незнанию всегда будут, но их время не пришло. Накосячишь — будешь переписывать до потери пульса, — отдав две папки, Пеле глянула на Локи, и тот без слов её понял. — А и ещё... Сегодня ужин у вас пройдёт не только с Халидой, но и с её отрядом. Вышло так, а почему — мне тоже неизвестно.       — Мы откажемся, — не задумываясь, отвечает Локи, отбирая папки, но когда он отходит от Пеле с Питом, тот локтём пихает резко в бок мага. — Ответочку не хочешь?       — Почему ты с ней так? — еле шевеля губами, сипит народный герой своего мира на черноголовку, что закатывает наглядно глаза.       — Ты внимал моим речам утром, или же мой голос пролетел мимо твоих дырявых ушей? — положив папки и кинув сумку на попавшееся свободное местечко, сын Борсона полностью обратил своё внимание на липучку-мутанта.       — Вчера вечером была иная сцена, — тыкать некультурно, но приходится, хотя с этим мнением кое-кто не был согласен.       — Может соблаговолишь усомниться в истинности первой попавшейся на глаза картинке?       — А может, стоит конкретику бросать нормально, а не отрывками? — не выдержав, кидается с ответной заявочкой малый на Бога, но тут же тушится, замечая очередные пристальные взгляды на их фигурах. — Ну, ты понял меня.       — Боишься? — как-то странно ухмыльнувшись и выпучив глаза, едва слышно говорит старший.       — Чего? — рот открывается, и брови от такой наглости лезут на лоб. — Нет!       — А почему мы тогда опасаемся выражать свои мысли и взгляды перед другими?       — Я не боюсь.       — Глупо врать Богу Лжи и Обмана.       — Глупо усомнятся в чём не нужно! — Пит не хотел продолжать этот курс разговора, но кто он, чтобы заклеивать рот Локи?       — Так, может, продемонстрируешь мне свои умения?       — Тебе-то?       — Неразумно вступать в конфликт с тем, кто дарует бесценные знания, обучает искусству выживания, оберегая тем более не по своей воле от невзгод? — неземной враг многих миров делает шаг к союзнику и благодаря разнице в росте нависает образно над героем мира людишек.       — Это была твоя прерогатива делать подобного рода подачки, не моя, — сделав аналогичный шаг и ткнув Одинсона-младшего пальцем правой руки над солнечным сплетением, Пит хмурится.       Царевич ничего не сказал в ответ, лишь бросил оценивающий взгляд и сел на стул, где была им же брошена сумка. Его жест и бесстрастное лицо ясно давали понять, что разговор окончен. Питер мысленно выдохнул, поспешив присесть. Он не подавал виду, однако всё внутри него орало воплем: руки чувствовали накативший холод, тряская слабость в ногах, громкое стуканье сердца и накативший стресс — комбо в одном флаконе.       Нехотя Паркер заставил себя взять карандаш из стаканчика рядом и открыть медкарту на первой странице. Там был вложен лист, на котором, видимо, он должен был на своём языке описать всё о себе, о своих болячках, а там после с Локи заполнить чистовик.

Что было записано в том листе

      Имя: Питер       Пол: Мужской       Дата рождения: 1 августа **** года       Место рождения: Мидгард       Существо: Человек-мутант       Нынешний адрес проживания: Неизвестен, непостоянный       Телефон: Отсутствует       Место работы: Неизвестно       Должность: Неизвестна       Переломы: В основном руки, ноги подвергаются       Проблемные места: Необоснованная и невыявленная боль в правой ноге.       Аллергия: Мята       Слабости: Терморегуляция неустойчива       Способности: Переносимость ядов (от лёгких до смертельных). Сопротивление и время восстановления от токсинов и заболеваний варьируются, но максимальный период долгого восстановления организма происходит в течение 36 часов.

Конец записи

      Положив на стол карандаш, Питер повернулся к Локи, который со скучающим видом сидел напротив, устремив взгляд в свои заметки и задумчиво крутя в пальцах перо. Понимая, что медлить нельзя с извинениями, арахнид пододвинул свой стул ближе к магу, что старательно не обращал на героя никакого внимания. Глубоко вздохнув, Питер неуверенными движениями рук обхватывает Бога и прячет лицо в его плече, прикрыв на всякий случай глаза.       — Прости, — всё, что смог выдавить из себя Ткач, чувствуя, как напряглось тело в нежданных объятьях. — Я не хотел тебя обидеть. Я не успел адаптироваться за эти четыре дня к миру, смириться с тем, как новые проблемы начинают маячить перед глазами. Я не знал, куда слить весь стресс, потому терпел и непреднамеренно задел тебя сейчас, зная, что тебе намного хуже, чем мне. Прости ещё раз.       — Ты дурачок? — уставившись на мальчишку, тихо спросил Локи, оглядываясь по сторонам. Никого не было, поэтому можно было не переживать, что какая-нибудь заноза что-то, да услышит и растреплет.       — Ты сейчас издеваешься?! — подняв голову, Питер уставился на собеседника, не зная, какую даже эмоцию показать.       — Ну а вообще даже мне некуда девать накопившийся стресс, кроме как на тебе отрываться, — задумавшись и пожамкав пальцами подбородок, одного из наследников Одина осенила прекрасная затея. — Как насчёт тренировок?       — Я начну рукопашку прямо сейчас.       — Остынь, я просто над тобой прикололся, — закатив глаза, Локи посмотрел по сторонам просто так, а после вернулся к истоку. — Ты подумал?       — Даже если мы и найдём то место, где мы будем заниматься, как именно мы будем это всё проворачивать, если, во-первых, мы не можем отлипнуть на метр друг от друга, во-вторых, мы в нестабильном состоянии после того скока и приземления, нам нужно обследоваться. — Отлипнув от союзничка, Паркер откинулся на спинку стула, перекинул ногу на ногу и скрестил. — Нам тогда надо не силовые тренировки проводить, а на доверие банальное. Мы толком друг другу не доверяем даже на словах, а ты делаешь уже замашку на планки выше голов наших.       — Да вы, я смотрю, в этом мастер.       — По больше тебя знаю точно об этом слове, — усмехнувшись, Пит продолжил: — Я когда увидел свою команду, тоже думал, какое к ним может быть доверие, пока они меня не спасли от одного идиота в школе. Вышло случайно, и они, как говорили, сами от себя такого не ожидали, но случилось, что случилось. Пришлось заставлять себя им верить, надеяться на них, принимать их помощь даже в обычных мелочах. Ты сохранил мне жизнь, спас от того цветка, так ещё с энтузиазмом учишь меня, хотя по лицу видно, что ты этого не хочешь.       — Ты привёл меня в чувства в то утро, обработал раны, заботился и крутился вокруг, словно заносчивая муха, не отпускал до последнего из рук меч, даже когда узнал, кто к нам пожаловал, дабы защитить, — сам того не замечая, Локи вспоминал запомнившиеся яркие моменты за первые четыре дня с Пауком и проговаривал их вслух.       — Мы сейчас сказали то, что нас впечатлило в друг друге за эти четыре дня. Причём только хорошее. Так, может, стоит попробовать пойти навстречу? Мы не обязаны пытаться измениться, но понять и принять друг друга можем.       — И с чего же мы начнём? Каков будет первый урок? — наплевав уже на всё, Локи приготовился к худшему исходу из возможных.       — С того, что мы пойдём на ужин, — радостно сообщив их следующую цель, Питер оперся предплечьями о бёдра, поставив перед этим обе ноги на пол и расставив их чуть шире, и соединил руки в замок.       — Ты что, с ума сошёл? Мы будем ужинать за пределами гнезда в не очень спокойное время. С нами что-то случится может. Риск колоссальный!       — На твоём бы месте, я бы поставил им ультиматум. Нас хотят взять на понт, но вместо того, чтобы вестись на него, ты бы мог сменить точку привала.       — Это значит сменит маршрутный обход.       — Разнообразие в их жизни не помешает. В конце концов ты Бог или кто?       — Каков смельчак. Не боишься за жизнь свою?       — Я? Нет. Я могу за нас двоих постоять и готов беспрекословно исполнять то, что ты говоришь мне, чтобы уменьшить риск суицида, — серьёзно утверждает Питер, но с последней частью фразы заставляет Локи закричать чайкой. — А по-другому я не скажу, на что нас подписываю.       — Это твой окончательный ответ? — смеясь и давясь кашлем, последний раз спрашивает Одинсон, массируя горло.       — Как ни странно, но да. Ты учишь меня выживать, а я тебя доверять, — пожав плечами, Пит слабо улыбнулся. — Должен же я быть полезным.       — Непредсказуемое ты чудовище, недоразумение. Давай сюда эту фигню...

***

      — Тут так тихо, — вдохнув полной грудью, мидгардец облокачивается о дерево, чувствуя, как его тело расслабляется после долгого дня. Всегда бы так.       — Соглашусь. Несмотря на всё мракобесие, что происходит вокруг, — сказав это, Локи садится в позу лотоса и поправляет хвост, посматривая назад. Старшие в отряде разделывали оленя и приготавливали место к разбивке лагеря, пока молодые играли рядом, тираня друг друга. Халида в это время трансформировалась в получеловека-полукалию, прежде чем потопать к ним. — К нам идут. Будешь знакомиться официально с главой монстряков. Ты же выучил то, что я просил?       — Частично да, но зачем это? — спросил Питер, глядя на мага тёмного пути.       — Разговор начнётся через три, две, одна...       — Мальчики, приветик, — вдруг раздался сзади них голос Халиды. Она упала с хлопком на траву рядом с мужчинами и улыбнулась, обнажив острые зубы. Её бледная кожа, чешуя, прикрывающая её достоинства женские, светилась при свете луны, что только и грозилась уйти за облака, дабы глаза воительницы засветились во тьме кровавыми огнями.       — И вам добрый вечер, Халида, дочь милосердной Элаины, — наклонив голову в простом поклоне, приветствует Пит даму, пока знакомый ему ас протягивает ей одну из резинок. — Нам помочь в разбивке лагеря?       — Нет, мои войны не хиляки, справятся и без вас. — Хал сладко зевает, когда заплетает чёрные волосы в небрежную косу, а потом смотрит наверх, с наслаждением принимая ласку ветра. — Эта ночь пройдёт без приключений, спать будем спокойно. Всё же ты, Локи, знаешь толк в отдыхе на природе. Отдаю должное.       — Наконец-то ты это признала. — Локи наглым образом растянулся на траве во весь рост, положив голову на бедро Питера.       — Привыкай к этому чертиле, человеческий детёныш. Через месяц, глядишь, станете одним целым.       — Обнадёживающе как, — неярко обрадовавшись подобному заявлению, Человек-Паук решил тоже показать наглость, но в малой дозе, положив правую руку на грудь черноголовки, пока другой прикрывает зевок. — Могу я попросить кое-что у вас?       — Смотря что конкретно, но ты говори, — ответила Халида, не отрывая взгляда от неба.       — Я хочу либо поменять обслуживающий персонал, либо сузить круг лиц, — сказал прямо Питер, глядя на неё.       — Просто так это никто не говорит, поэтому скажи честно, что не устраивает, — Халида повернулась к нему, разглядывая его с головы до ног и обратно.       — Как бы так объяснить, чтобы вы лишнего не надумали. Я только начинаю осваиваться в этом мире, и мне бы хватило малого круга общения для начальной адаптации. Которому я бы мог доверять, знать, что меня не пытаются прибить или отравить.       — А вот здесь поподробнее, Питер, — открыв глаза, трикстер уставился на мелюзгу вместе с главою калий. — «Это такое у нас доверие, арахнид?»       — Я точно не скажу, часов нет с собой... — «Локи, сейчас всё объясню». — Но это произошло за, возможно, часа два до выхода. Мы тогда с Локи вышли из медкабинета и решили, что стоило бы хотя бы перекусить перед тем, как метаться по лесам и полям. Дав указания служанке с именем Апулой, что можно, что нельзя, мы получили еду. Вся еда моя была напичкана мятой. В малых дозах он мне не опасен, но вот в больших количествах... Воду так и не принесли, как я попросил после.       «Ты выжидал момент, чтобы лично упрекнуть Халиду в халатности подбора рабочих рук? Серьёзно? — Локи изогнул бровь, но вслух ничего не сказал. — А я тут вспомнил кое-что... Ты тогда специально задел кружку?»       — Надеюсь, вы поймёте меня: смерти своей я не хочу. То, что ваши люди недолюбливают меня, не значит, что можно травить меня просто так. — «Нет! Я бы не стал так делать! Это неуважительно!».       — Я приму меры только после проверки данных вам в распоряжение людей. Насчёт новых рук можете больше не беспокоиться. Пеле подберёт вам лично того, кто вам нужен будет, — Хал, нахмурившись, отвела взгляд на гладь озерной воды и о чём-то задумалась.       — Почему она?       — Потому что именно она следит за нашим состоянием здоровья. — «А подлитая отрава что тогда для тебя? Акт любви?»       — И ей важно вас привести в более-менее нормальное состояние, прежде чем вы отчалите навстречу приключениям и где вы окончательно завершите своё лечение, то есть у нагов, — договорив свою перебитую мысль, она повернула голову налево, посмотрев на своих ребят, что вовсю там ставили подобие палаток. — Что, кстати, она сказала после общего осмотра?       — Что мы нервные агрессоры с хрустальными телами, — кратко пояснил за двоих Локи, зевнув и перевернувшись набок.       — Вы же знаете, как он утрирует, — оправдывается Питер, зло косясь на наглеца рогатого.       «Но я не шутил...»       — Милое заключение, но советую вам тогда больше не наставлять друг друга в доверии на словах, а сразу перейти к тренировкам жёстким, питанию и адекватному сну.       — Мы знаем меньше недели друг друга. Ещё недавно мы были врагами!       — Может, это так и есть, но что-то я не припомню того, чтобы лютые враги даже в нашем Рунгарде вели себя так, как вы сейчас, — головой королева махнула на лежавшего в ногах героя Бога, что притворялся спящим. Она, казалось, наслаждалась его реакцией, потому как не слышала, чтобы парень аргументировал свои действия. Взгляд стал более игривым, а улыбка — шире. Хал наклонилась вперёд, чуть ближе, словно собиралась поделиться тайной. — О, мой дорогой, ты поймёшь, о чём я говорю, как только в твоей голове проснётся колокол. Не сейчас, но точно в скором времени. Так не бывает. Не может быть такого, чтоб после сотворившихся делов враги в обнимочку лежали на траве. Даже оковы вам не аргумент. Подумайте об этом на досуге, не залезая в головы друг друга.       Герой нахмурился, пытаясь понять, к чему она ведёт. Он бросил быстрый взгляд на аса, который действительно выглядел необычно спокойным для пленника, брошенного в одну яму с врагом, как и, впрочем, он сам. Его лицо было расслабленным, а дыхание — ровным. Халида, заметив это, лишь покачала головой и, встав медленно с примятой травы, пошагала к молодым бойцам, перевоплощаясь в калию и оставляя позади мужчин. Всё-таки важным шишкам тоже полезно порезвиться.       Локи медленно открыл глаза и посмотрел на человека. В его взгляде читалась лёгкая насмешка.       — Не советую над этим думать. Это женщина, и она везде ищет скрытый смысл, которого может вовсе и не быть.       — Ты почувствовал ложь? — глаза опустились вниз и посмотрели на аса, что смотрел на воду.       — Нет, и что это тебе даст? У нас союз, который может не устраивать кого-то, но мне как-то плевать на мнения чужие. — Локи повернул голову и посмотрел в озёра над собой, что, как обычно, таили надежду на лучшие дни. — Только в сказках есть счастливый конец, а это реальность, которая любит поиграть в жребий.       — Как по мне, стоит хотя бы попытаться. Не веришь в удачу, так поверь в себя.       — Ты идиот оптимистичный. — Отвернувшись, Локи прикрыл глаза просто так.       — Я верю в лучшее и в то, что мы выберемся из этой задницы и попытаемся надрать одной божьей заднице зад, — улыбнувшись, Питер аналогично прикрыл глаза, пока...       — Собрались как-то реалист и оптимист у речки... — бормочет молодой боец в полуоблике, а потом ойкает, замечая охеревшие взгляды на себе. — Не хотел пугать. У нас там всё готово. Ваша палатка та, что чуть больше королевской и ближайшая к вам. Мясо готовится.       — Спасибо за предоставленную информацию, — поблагодарив, Локи сел и посмотрел на чувачка. — Что-то ещё?       — Вы не хотели бы размяться? Мы с парнями хотели побегать. Старшие подустали, Лэда тоже, не окажите честь присоединиться? Я один остался без команды, — почесав затылок, паренёк смотрит на друганов, что ждут его возвращения, готовя шутки о его неудачливой смелости.       «Лэда?»       — Ты хочешь им нос утереть? — «Что-то приближённое к королеве, вождю, главной матери». — Говорит напрямую риторический вопрос Бог, подымаясь на ноги, и юноша резко кивает. — Иди перевоплощайся, сейчас подойдём.       — Спасибо?! То есть так точно! Я сейчас! Ждите! — взвизгнув, калиец моментально в заскоке медленно трансформируется в особь и встает на все четыре лапы.       — Тебя уговаривать не надо, ты за любой кипишь во благо, поэтому зад подымай и пошли радость детям дарить.       — Грубый, — встав без помощи не предложенной, Питер всё-таки не промолчал и сделал комментарий: — Но всё же странно слышать от тебя «пошли детям радость дарить».       — А я странная личность, привыкай, — хмыкнув, Локи хватает того за рукав правый и идёт с ним к группе калий, что больше походят на радостных детишек...       — Да, ты странная всё-таки личность, — молвит Паук, укладываясь поудобнее. Этот день выжил из него все соки. — «Я думал меня будут расспрашивать об всём, допрашивать».       «Сам был мягко сказать удивлён подобному вечеру. — Зевая, принц прикрыл глаза и чуть пододвинулся ближе, лежа на правом боку. — Лапу давай и закрепляй нас».       Без пререканий Питер выполняет поручение, протягивая тому правую конечность, лёжа на животе. Его тыльная сторона ладони была накрыта и сжата холодной рукой Бога. Паутина плотно обволокла их нерушимый замок, и оставалось только надеяться, что к утру они не будут страдать, кое-как их разминая. Металлические браслеты тоже были зафиксированы, дабы не издавали стуков из-за пустяковых движений.       «Так или иначе, будь готов к расспросам и не болтай лишнего», — развязав на голове пучок и растормошив, резинка вернулась на законное ей место, на правое запястье.       «Хорошо... — сил не осталось совсем после такого яркого дня, поэтому, взглянув последний раз на озеро, глаза тут же закрылись, а одеяло накрыло с головой. — Как время придёт, расскажешь о Шиасе? О детстве вашем? О том подпольном клубе?»       «В том случае, если выучишь различия между варанной, дракирой, дракирой обыкновенной, дракурой, дрокурой и ванарной, поведаю тебе то, как я тут жил».       Минута молчания всё же случилась. Сей ультиматум не разменяешь на другой или не добавишь что-то от себя, чтобы уменьшить приговор, поэтому Питер сказал в сети мыслительного канала своё согласие:       «Жди меня. Я приду на шестой день к тебе и получу ответы».       «Спи давай. Сначала выучи пятьдесят страниц, а там и поговорим, недоразумение».       «Спокойной ночи... Локи».       «И тебе, липучка».