"Убийство для чайников", авторство Му Цин

      В кромешной тьме полуразваленных подвалов, где с вонью канализационных труб приходит и жуткий запах разложившейся плесени, можно едва различить неподвижные силуэты. Через решетки пробивается лунный свет, что играется с тенями колонн до потолков, которые держат на себе бетонную основу построек снаружи, не давая развалится и доставить проблем мэрии с починкой, — в них, в тенях, он уверен, точно прячется что-то ужасное. Единственный источник света, что дает возможность наблюдать за своим мучителем воочию, медленно раскачивается, а где-то снаружи слышится постукивание колес и громкие гудки, — проезжающие мимо поезда стремятся вперед, но мимо, ведь стук всегда где-то далеко позади.       Глаза закрыты, а голова опущена к груди, так сильно, чтобы нельзя было даже увидеть собственное отражение в воде под коленями. Тонкие руки, что некогда явно были больше, на которых теперь висели кандалы, но до сих пор держали тело вертикально, как и вколоченные гвозди в районе шеи, что чудом не коснулись шейных узлов и не сомкнулись, не превратив его в инвалида, — о нет, ему такое не нужно, — цепи на ногах, которые мешали сменить положение тела, заставляя содрогаться каждую минуту своей жалкой жизни.       Капли воды стекают с одежды вниз, заставляя неприятно прилипать одежду к телу, от которой осталось лишь название, — пуговиц на темной рубашке уже давно не было, а порванные рукава едва могли спрятать шрамы на запястьях, что отвратительными полосами стекают вниз; тонкая ткань брюк давно разорвалась после некоторых перемещений, открывая взору рваные порезы на бедрах и вколоченные гвозди на икрах. Грудь в кровоточащих узорах, будто художник добрался до багровых красок, тяжело и редко вздымалась, а на бледном лице можно прочитать холодное ни-че-го и море страданий.       Вдалеке раздаются шаги, а глаза, что некогда упрямо были закрыты, резко раскрываются и подбородок взлетает вверх, выпячивая грудь и садясь прямо, рассказывая о гордости и твердости своего владельца, который ждет свою смерть. Темный взор следит за тем, как мужчина в темном одеянии становится прямо перед ним, заносит руку и дает звонкую пощечину, что в тишине звучит громче любых криков, но упрямо смотрит в лицо смерти и ждет еще один удар.       — Я зашью твои глаза, если будешь так смотреть, — голос тихий, больше походивший на шепот, но мелодичный и, если не видеть картины, даже мягкий и добрый, но больше никто не обманывается, стоило в руках оказаться ножу. — Такие красивые глаза, а достались такому поддонку. Мы их вырежем и поставим на полочку в банке. Давай?       Острие туманно блестит, заставляет свою жертву наблюдать за изящными движениями к собственному лицу, чувствовать, как под давлением начинает неприятно жечь, а по холодному металлу течь тонкой струйкой алая жидкость, что крупными каплями спускалась к рукояти и летит на холодный бетон, в затхлую воду, где медленно оседает на самое дно. Потемневший взгляд скользит к тонкой бледной руке, что играючи выворачивается и показывает ряд тонких синеватых вен, что змеей ползли вверх и прятались под широким темным рукавом.       Несколько секунд, и тишину разрывает болезненный охрипший крик, а по бледному лицу жертвы потекла вишневая жидкость, забиралась в рот с чувством выполненного долга и металла, заставляя захлебываться, пока тихий смех сопровождающимися резкими движениями маленького помощника, который точно пытался осторожно достать красивую вещицу из уродливого тела. Тихо шикая и мотая головой, замечая, что кровь попала и на темные одеяния, а красивый экземпляр глаза уродливо выпал из глазницы и, держась на одном нерве, висел на уровне груди жертвы, резко отрезал остаток и принялся за второй.       — Подожди, еще раз, — наблюдая за происходящим на экране и закатывая глаза на слишком наигранные крики боли, задумчиво нахмурила брови и чуть не зевнула. — Этой же сцены не было, как и про глаза ни слово. Ты не смотрел сценарий?        Рядом сидящий брюнет лишь сильнее укутался в розовый плед, заботливо принесенный дочерью со второго этажа с полок, хмурился и мотал головой на каждое действие на экране. Снова закатывал глаза, замечая чересчур много кровопролития, а именно отрезание пальцев, тихо цокнул и поставил на паузу. Домашний попкорн кончился еще на первых минутах, кажется, на момент заставки, которая была до ужаса мрачной, долгой и скучной, несмотря на все внезапные скримеры.       — Смотрел и дал волю Хэ делать все, что вздумается его темной душеньке, — вглядываясь в картинку, где из еще горячей плоти выскальзывает петля кишки из огромного отверстия, тяжело вздохнул. — Кто же знал, что за невинную поданную идею на книгу он захочет больше крови и показать брату главного героя его изуродованное тело, а не голову.        Лин усмехается, явно вспоминая, с каким удовольствием один из дядюшек смотрел на её отца, когда получал разрешение на снятие фильма по оригинальной истории, горел желанием переделать несколько деталей под присмотром и одобрением писателя, а после, с несколькими подсказками и желанием прикончить автора все же смог отснять ключевые сцены. Му Цин посчитал крайним неуважением продолжать стоять над душой режиссера, потому и отошел в сторону со словами: «Посмотрю позже, не испогань все.».       — Главное, чтобы зашкаливал рейтинг у фильма и книги, — задумчиво подтягивая ноги под себя и переминаясь, еще сильнее укутывалась в плед и, чуть не засыпая, пыталась разглядеть на тумбочке мерцающие красным цифры на часах. — Насколько мне известно, то она выстрелила отлично, а фильм послужил отличной рекламой к менее ужасным сценам в книге. Не могу поверить, что ты пустил все на самотек.        Алые цифры, что точно скоро будут мигать, а сами часы истошно орать, как будто сами демоны поднялись из недр ада и заставили разбудить пару квартир, тяжело вздохнула и перевела взор на плотно зашторенные окна, — новый день, новые приключения и такой же недосып. Мысли о том, что зря они посреди недели устроили марафон ужастиков, вряд ли появятся в ближайшие пару часов, но, засыпая на уроках на скучных лекциях, которые вроде как должна записывать, снова отметит галочкой в голове не делать этого, но благополучно забудет, когда отец с горящими глазами заглянет в комнату и шепотом позовет смотреть фильмы, — обсуждать дерьмовые спецэффекты.        — Тот, кто должен положить голову ради целей психопата, — один из лучших актеров столетия, великий талант, и множество дерьмовых ситуаций, из которых выбирался сухим, — тихий голос, что оценивал чужие старания, звучал уж больно насмешливо, но даже так, зная высокие стандарты «черной лошадки» в писательской стезе, то это была истинная похвала. — На эту роль нужна была неординарная личность, с огромным жизненным опытом в столь молодом возрасте, только бы тогда зрители поверили в происходящее. Никто бы не справился с ролью лучше, чем «темная лошадка» сцены Ван Чжочэн.        Лин почти уверовала в то, что её отец заимел кумира, но быстро отбросила эту мысль по нескольким причинам: писатель имеет четкие представления о мире и собственном успехе, а его главный принцип «Не делай себе кумира» был неопровержим, других он оценивает по навыкам и идеалам, а еще было очень глупо использовать слово «заимел», даже в своих мыслях, по отношению к тому, кто и вправду, если захочет этого, сделает это в прямом смысле этого слова. Последнее заставляло нервно улыбаться, но искренне радоваться за то, что такой великий человек таким не злоупотребляет и не имеет потребностей в близком контакте, — слухи заставляют краснеть до сих пор, а думать о том, что собственный отец под….        — … помню его первые шаги в актерской карьере, он тогда так испугался моего взгляда, съежился, будто маленький ежик и пытался уколоть иголками, а теперь сам кого угодно введет в восхищённый ужас, — тяжело вздыхая, при этом с силой отклоняя шею в сторону, стараясь хрустнуть более двух раз подряд, наконец-то замечает задумчивое лицо дочери. — Мне кажется или у тебя снова странные мысли?        — Называй все своими словами, не «странные», а «обрезанные».       Замечая нависшую тень над ними, что угрожающе становилась меньше, тяжело сглотнула и медленно, будто в замедленной съемке, одновременно с отцом поворачивается к ней. Писатель тут же соскакивает со своего места, снимает с себя плед и роняет на диван внезапно появившуюся в руках подушку, а Лин отворачивается и безудержно дрожит, но не от страха, — от всего что угодно, но не от него.        — Матушка, что Вы делаете с утра пораньше здесь? — голос великого писателя дрожит, стоит женщине сделать пару шагов к выключателю и громко щёлкнуть, тем самым озарив комнату ярким светом. — Вы же обещались на той неделе приехать, вроде как, показ мод в Праге, нет?        Уголки губ женщины приподнимаются, стоило заметить, как сидящая на диване школьница старается сдержать смех в подушке, а собственный сын выглядел так, будто она снова его заметила за непотребными вещами как в юности, но не за теми, что бывали у многих в его возрасте, а расписыванием тетрадей в ужасных рассказах, граничащих между сентиментализмом и жутким темным реализмом, — и тут он отличился.        — Именно, на этой неделе, а ты даже не позвонил и не поинтересовался, как я прилетела, — тяжело выдохнув и взяв ту самую подушку, метко кинула в руки сына, что, чуть испугавшись, сделал шаг назад и уперся в журнальный столик. — Придя домой, слышу хвалебные речи, посвященные какому-то мальчишке, так еще и заставил это слушать мою малышку Лин. Иди, негодяй, поставь чайник, и без убийств на чистых листах, — я сладенького привезла.        Му Цин тяжело вздыхает на последних, более тихих словах той, что точно могла закатить часовую лекцию о семейных ценностях, но вместо этого спокойно села рядом с брюнеткой, которая всеми силами старается сдержать смех, и демонстративно надулась. Закатывая глаза, прекрасно понимая, что виноват и этот спектакль только для его совести, качнул головой и осторожно подошел к разгневанной женщине, чмокнул в макушку и тихо прошептал поздравления, а после поспешил на кухню, при этом забирая огромный пакет чего-то вкусно пахнущего. Лин больше не держится, смеётся так громко, что слышно из другой квартиры, но её не останавливают, даже поддерживают в этом, — эти женщины издеваются над ним в его же доме.       — Госпожа Му, Вы как всегда бесподобно напугали моего отца и заставили проснуться, — тяжело вздыхая и забывая о холоде на несколько минут, замечает на себе потемневший весельем взгляд и улыбнулась. — Или Вас лучше называть бабулей?        Старшая Му лишь усмехнулась, кажется, снова убеждаясь в том, что подлавливать и саркастично шутить, — это семейное; складывает ногу на ногу и наконец-то снимает темную шляпу, с пару секунд держит за длинные поля, проводит по вуали и кидает на журнальный столик. Белоснежные волосы, что некогда были в аккуратном пучке, явно сделанному лучшими стилистами, разваливается и пряди распадаются по хрупким белоснежным плечам.        — Ох, мне всего лишь пятьдесят восемь, считаешь меня старухой? Я прекрасно сохранилась, мне еле тридцать могут дать. Один даже предлагал сбежать вместе с ним далеко-далеко и одаривал подарками, — понижая голос на несколько тонов, лишь бы её не услышал главный «негодяй» этого дома, наклонилась и слегка толкнула локтем в бок, заставляя девушку закрыть рот и кивнуть. — Ладно, таких идиотов было много, но мне интересно то, что происходило, пока не было меня. Твой отец отошел от ситуации с ней? Как у тебя дела на личном?       Улыбка, что ранее была до ушей, резко сходит на «нет», а взгляд сам по себе находит метающуюся по маленькой кухне фигуру в поисках чистых тарелок и занятую мытьем кружек, тяжело вздыхает и качает головой. Лин не желает говорить о том, что детективы приходили к ним еще несколько раз и расспрашивали о Мэй; не желает и говорить, что отец до сих пор во время работы смотрит на место, которое было отведено ей, а после тяжело вздыхает и пытается писать. Возможно, госпожа Мэй этого не видела, но тот, чье сердце навсегда было занято строчками об убийстве, всегда дрожало и при ней, — он любил её, но не как девушку, а почти так же, как и собственную дочь. Чужие мысли, — темный лес, но она достаточно знает собственного отца, чтобы понять, как подействовало на нем предательство и её смерть.        — У меня все тихо, мне не до этого, нужно еще выучиться, — изворачиваясь от первого вопроса, благодаря ту, что поняла намек, мотнула головой и громко зевнула, не забыв прикрыть рот рукой. — До сих пор не могу поверить, что лучшие в своей сфере, одни из самых холодных и прекрасных личностей Пекина, — мои самые близкие люди. Сложно быть простой школьницей у великих.       Лин не замечает, как нежные и теплые руки, что в обществе всегда спрятаны в тонкую ткань перчаток, обвивают плечи, прижимают к себе и медленно проводят по спине. Родной аромат чего-то цветочного и явно дорогого успокаивал, заставлял прикрыть глаза и расслабиться полностью, — с отцом было по-другому, он сам был другой, но с родной бабушкой, что всю жизнь строила всех вокруг, а в свободное время пекла ей печенья с шоколадной крошкой и следила за тем, чтобы никуда не вляпалась, было просто легче.       — Малышка Лин не должна пытаться взрослеть так быстро и быть такой же великой, — голос все также тих и спокоен, приятная тяжесть у груди начала медленно убаюкивать, а тонкие пальцы медленно поглаживали белые пряди, что до сих пор сохранили свою мягкость. — Занимайся тем, что тебе нравится, пока есть желание, а после сама все увидишь. Давай лучше спать сегодня, в школе скажем, что мы очень заняты.        Не слыша ответа, лишь смыкающиеся руки на своей талии, осторожно заглянула за копну темных волос и тяжело выдохнула. Чмокнув спящую в макушку и соскальзывая с дивана, при этом ловя брюнетку в полете, помогла устроиться удобнее и укутала в два пледа. Поежившись от пробегающего ветерка на полу, что тут же обдал ступни своим присутствием, с тихим ворчанием под нос ушла искать тапочки в доме. Пропажа нашлась в одном из шкафчиков в прихожей, в самом уголке, те самые, удобные и мягкие, с забавной пампушкой спереди.        — Трдельник в шоколаде с кусочками вишни, — тихо проговорив название, что запомнила с легкостью, тихо посмеялась, замечая до боли знакомую и старую, как этот мир, картину. — Вкусно?        Му Цин, мужчина в самом рассвете сил, одна из серьезных личностей в Пекине, выглядел до боли забавно и несоответствующим своему образу: в потрёпанной пижаме, с гнездом на голове и, скрючившись над столом в позе «ю», весь обмазанный в шоколаде и пытающийся прожевать слоёное тесто со сладкой посыпкой. Бледное лицо, что некогда виновато смотрело на женщину, что умудрилась увидеть его неблагопристойный вид, медленно преображалось с новой информацией, и вскоре брови сами сдвинулись к переносице, а сладость упала в тарелку.       — Госпожа Му, Вы как всегда выбираете самые изощрённые способы для унижения людей, — услышав усмешку со стороны беловолосой, тяжело выдохнул и поспешил заглянуть в гостиную, где из-за подушек выглядывала темная потрепанная макушка и улыбнулся. — Ваш сын в чем-то провинился?       Старшая Му молчит, долго вглядывается в знакомую фигуру и присаживается за стол, при этом укладывая локти на стол и с интересом наблюдая за спешными действиями писателя: тонкие пальцы, что устраивают настоящее шоу, оглаживают бок глиняного чайничка, легко хватаются за ручку и, придерживая за крышечку, осторожно разливают горячую жидкость по чашкам. Бледные руки быстро разрезают шоколадный торт и с любовью раскладывают по тарелкам, а измазавшуюся кремом подушечку указательного пальца облизывают и кивком хвалят за хороший выбор десертов.        — Если не считать, что он снова связался с полицией и привлек к себе внимание закона, то нет, не провинился, — делая большой глоток чая, того самого, что привезла в прошлом месяце в качестве подарка из Кореи, улыбнулась и проследила за тем, как пристыжено опускается чужая фигура и ковыряется чайной ложечкой в кусочке торта. — А-Цин, мы не говорили об этом, я была занята, а ты вроде пытался писать, но все же, может, расскажешь?        Материнский взор, как всегда, слишком смел и пристален, старается выудить абсолютно все, а губы в темной вишневой помаде растягиваются уж больно мягко и скрывать что-то не хочется, — никогда не хотелось, хотя стоило бы. За окном темно, а на циферблате алым высвечивается «03:44», в голове снова туман и шоколадный бисквит, что сыплется крошками в тарелке, но так и не доходит рта.       — Все хорошо; скоро закончу главу и отправлю в редактуру, контракты ссыпаются со всех сторон, как и предложения в интервью, — на последних словах хмурится, вспоминает, что несколько месяцев назад журналисты не давали покоя им, даже его матери в другой стране из-за этого дела, но он добился всего, чего хотел, осталось лишь совершить рывок. — Я успокоюсь лишь тогда, когда закрою это дело и меня прекратят обвинять. Ради неё. Мне жаль, что я…

Что ему жаль?

      Прошло уже много времени, пелена спала с глаз, кажется, еще тогда, но осознание того, что он настоящий подонок, пришло только сейчас. Он злился на неё, чувствовал себя странно и хотел, как в начале своей карьеры писателя, просто взять и замуроваться, но годы взяли свое, как и тяжелый характер, — вывалил все на людях, накричал и заставил плакать. Правда была на его стороне и после смерти была раскрыта, как и отозвана книга, а то, что успели выпустить, просто сожгли, но это уже было не важно, — кому сдалась какая-то книжонка, когда умер человек, что, вроде как, был дорог ему, самой дерьмовой смертью? Прошло время и он злится не на эгоистичные желания заработать на своем творчестве, а на свинское отношение к другим, которое стало настоящим потрясением в тот вечер. Все что он мог, уже сотворил, а теперь преклонял колени и сжигал палочки благовония перед её фотографией.        — Ты оплатил её похороны, пустил туда только тех, кто точно был лучшего мнения о ней и лично молился за душу, которая должна пройти свой путь и переродиться в лучшем мире, — где-то рядом слышится родной голос, но это заставляет лишь сильнее сжимать ложку и взглядом утыкаться в бедный кусок, который за считанные секунды превратился в месиво, как в его книгах второстепенные герои. — Всегда был с ней добр и помогал, да, в своей манере. Её никто не просил предавать, а тебя заботиться о трупе и проделывать это все.       Серый взор темнеет, а рука наконец-то расслабляется, будто он и вправду слышит чужие слова, а не смиряется с тем, что это уже произошло. В голове до сих пор крутится «Снова…», а желание все забросить тушится в сознании быстрее, чем меняются алые цифры. У него предчувствие, будто этот день принесет что-то намного большее, чем он запланировал.       — Не могу поверить, что я когда-то верила, будто у вас может что-то получится.       Голос хоть и тих, но серьезен, а стоило поднять голову и впиться взглядом в лицо, что было слишком сосредоточенным, как осознание того, что эти слова не шутка, становятся ясными, как обещанный день. Злиться глупо, тем более тогда, когда именно эта женщина положила на него большую часть жизни и видела многое, но это не означало, что все догадки были верны.       — Му Ксу, я очень надеюсь, что слова были вашим глупым желанием материнского сердца женить своего почти сорокалетнего сына на ком-то, а не изначальным видением всей ситуации.       Слышится тихое «Конечно» и тарелочка с маленьким кусочком торта пододвигается ближе. Месиво оказывается вкусным, а желание купить хоть какой-то обогреватель и прекратить ночами мерзнуть появляется вдвойне. Они еще не знают, что в полной темноте на диване, темная макушка шелохнулась, и одеяло медленно превратилось в кокон.

***

      Над улицами поднялся густой туман, а свет фар уже не спасал, абсолютно никакой. Приходилось щуриться, вглядываться в звенящую темноту, выруливать на освещенные улицы и молиться, чтобы навигатор, встроенный в старенький телефон, привел к точному месту. Большие руки с силой сжимают руль, стараются размять костяшки на светофоре, а в ушах стоит тихий стук зубов рядом сидящего, что в который раз проклинал его, дела и всех, — это было в его характере.        Тяжело вздыхая и поворачиваясь к продрогшему офисному планктону, что пытался согреться, потирая ладони друг о друга, иногда дыша и явно пытаясь игнорировать взгляды водителя, которые были явно не одобрительные, закатил глаза и полез настраивать обогреватель в машине в сторону бедолаги.       — Ненавижу осень.       О, он знает, — это чудо ненавидело все, что связано с холодом, но и жару тоже недолюбливало. Глупец, что во всем искал золотую середину, поджимал губы и упрямился, стоило предложить свою куртку, а не это тонкое пальто непонятно из чего, но, главное, что красиво, — аргумент железобетонный, но слушать слова ненависти и наблюдать за тем, как тонкие пальцы слегка подрагивают на морозе ему, а не кому-то еще.       — Ты хоть что-то любишь?        Потемневшие глаза смотрят на него с холодной злобой и благодарностью, а руки, что некогда находились у побледневших губ, медленно опустились на обогреватель, при этом слегка неосознанно подергивая пальцами. Янтарный взор с интересом наблюдает за глупыми попытками согреться, тем более в такой тонкой бежевой ткани, которая кроме красоты ничего и не делает, тихо цокает и снимает с себя куртку. Свитер из толстых темных нитей, что не подпустит к открытым участкам холод, спасет, но уж точно не от хмурого взгляда напарника и злых слов, которые что-то щебетали о «болезни» и «скорой кончине».       — Яо, засранец, прекращай сопротивляться и просто застегнись, — хмурясь от очередных возмущений, самолично накидывает вещь на чужие угловатые плечи и с силой натягивает на руки, фыркает, тянет за белый хвост, заставляет поднять подбородок и, под громкое ругательство, застегивает до конца. — Пару месяцев назад болел ты, а не я. Хотя, мне и тут стоит сомневаться в твоей честности, Фу Яо.       В чужой курточке блондин кажется смешным, — большая в плечах, пережимает в грудной клетке и закрывает побледневшие тонкие губы, оставляя на воле лишь покрасневший кончик носа и злобные темные глаза, в которых так и читается насмешка вперемешку со злостью.        — У тебя такая была рожа, ты бы видел, тем более, когда я протянул свои руки, а ты даже не сопротивлялся, — улыбка сама появляется, когда он видит, как на того действуют воспоминания, а движения, что некогда были плавными, становятся резкими и они снова тронулись с места. Навигатор все же барахлит. — Это всего лишь маленькая шутка и для дела, — всю жизнь будешь припоминать, трусишка?        Нань Фэн прекрасно осознает, что над ним издеваются, но сказать что-то против не может, — не хочет, да не сможет. Настраивает навигатор снова, поворачивает на светофоре и тихо матерится под нос, стоило понять, что дальше освещения не будет, кроме дальнего света фар и луны с её вечными спутницами.       — Знаешь, как-то даже обидно, что ты меня не узнал сквозь вуаль, на мне косметики и не было столько, — притворный огорченный вздох, что точно выведет из себя больно притихшего напарника, а руки, что стали медленно отогреваться, заставляли медленно радоваться. — Столько вместе работаем, а сколько в академии обучались, но даже не смог узнать. И этот человек хвастался тем, что может узнать своего напарника по тени. Пиздеж.       Поворачиваясь к напарнику, что и вправду был слишком тих, хотя всегда на такое отвечал ответным стебом, медленно нахмурился, стоило заметить, как тот все чаще начинает поглядывать на него, а не на дорогу, что после дождя стала скользкой.       — Очень хорошая шутка, да, отлично придумано.       Следя за дорогой и повинуясь стрелке, что движется со скоростью черепахи, надеется, что до места преступления дойдут намного быстрее и никто из них не заболеет, а одна язва прекратит глупо шутить и даст спокойно выдохнуть в своем присутствии. Наблюдая краем глаза за вздернутым носом и прикрытыми глазами, в памяти снова всплывали картинки злополучного вечера: холодные и нежные руки потянулись к щекам, а знакомый запах кофе с молоком, название которого он не вспомнит, укутал в тот же момент. Холодные губы, что коснулись его, и потемневший взгляд из-за белой вуали, что во мраке комнаты и под крики людей казался таинственно завораживающим. На языке еще долго ощущалась ваниль с привкусом лекарств, тех самых, что накануне он заставил выпить своего напарника, а после свободное падение и потеря сознания, — от переизбытка чувств или мозг успел поверить, что этот мертвец вправду его глупый напарник, — он так и не понял.        Он рад, что его бесстыжий напарник не читает мысли, ведь думать о том, что это и вправду мог быть Фу Яо и винить себя в его смерти, будто самый страшный сон сбывался наяву, было бы глупо, — над ним бы точно еще издевались года два, а он сам, как и учили старшие, терпеливо наблюдал за тем, как Яо громко смеется.        — … придурок и все, причем ненормальный, — решив разбавить громкую тишину разговорами, точнее монологом об умственных способностях его напарника, тихо посмеялся и парочку раз нажал на экран телефона, где навигатор снова вел себя безумно: стрелка металась во все стороны, иногда уходя влево, чаще останавливаясь, будто намекая, что они приехали. — Купи уже новый телефон, этот просто рехнулся. Хотя, какой хозяин, такой и теле-        Резко тормозя, заставляя пассажира резко подпрыгнуть на месте и благо, что ремень тот надел сразу же, провернул ключи в зажигании и свет, который некогда тухло горел где-то сзади, потух, а чужие большие пальцы, которые были намного горячее, резко схватились за запястья блондина и, заставляя вылезти из теплого плена куртки, медленно переплелись. Напарник, несмотря на все свои возмущенные вздохи и «Холодные же, придурок», позволил касаться продрогших ладоней, медленно опускать голову на плечо и молчать, — снова эта глупость, в которой кареглазому приходится играть роль столба.       — Что было бы, если мне удалось пронести оружие с собой? — минутный порыв, мысли вслух, а чужое дыхание, казалось, что остановилось на несколько секунд. — Я ничего не знал, выстрелил бы, а после узнал, что убил собственного напарника. У вас дерьмовые шутки, а ты вечно рискуешь, тем более, когда приехал с температурой. Кто из нас больший придурок?       Вжимаясь в плечо сильнее, чувствуя, как напарник отмирает и отпускает чужие руки, резко встряхивает и заставляет отпрянуть, включает свет нажатием на кнопку и снимает курточку под громкий вздох со словами: «Отогрелся, спасибо». Минута и хлопок дверцы, фонарик на навороченном телефоне, что тут же озаряет дорогу и быстро удаляется на звук мигалок, — старшие успели быстрее добраться до места и явно будет выговор за опоздание.        — Просто прекрати заставлять меня волноваться за твою задницу, Белоснежка.        Выскакивая следом и не забывая закрыть служебную машину, спешит за тусклым огоньком по рельсам, к выходу на площадку, где уже вдалеке слышатся уставшие голоса детективов и медиков. Догоняет, не касается, спускается вместе с ним в подземку и уже слышит бодрое Пэйминовское «Как спалось?», замечает закат глаз напарника и еще один хмурый золотистый взор, что придирчиво рассматривал тело повешенного мужчины в оборванных одеяниях.        — Ван Чжо Чэн, 26 лет, актер и певец, — вспышки камер и краткая информация о новой жертве, что успел проговорить Пэй Мин, который умудрился одним из первых приехать на место и поболтать с медиками. — Семьи нет, личной жизни тоже, в деле пару правонарушений по типу «Штраф за парковку в неположенном месте».        Придирчиво рассматривая труп, что, стоя на коленях, успел немного вздуться от влажности, уже узнав, сколько тот пробыл в таком положении, тяжело вздохнул и продолжил наблюдать. Фэн Синь успел стащить у одного из парней перчатки и теперь аккуратно рассматривал внутренние карманы в поисках чего-то интересного, лишь тихо цокнул, когда услышал вдалеке, что при нем не было ничего, а после отдал командование Лин Вэнь, которая с интересом рассматривала глотку и ряд белоснежных зубов.       — Да, не прокопаешься, но за штрафы за парковку никто не убивает, — разглядывая вместе с судмедэкспертом рот, замечая, что та уже берет ваткой экспертизу на яды, отошел на несколько шагов вперед и повернулся так, чтобы видеть его затылок. — Уж точно не насаживают на гвозди и не садят на цепь. Что это за место?       Задавая вполне себе очевидный вопрос, замечая взгляд напарника на себе, что неопределенно думал над вопросом и говорит о том, какой тот «придурок», поворачивает голову в разные стороны и щелкает пальцами, стоило приглядеться внимательнее на труп.       — Я-то думаю, почему мне кажется это место знакомым, — замечая на себе внимательные и недоуменные взгляды, тихо хмыкает и обнимает себя за плечи, — под землей намного холоднее, чем снаружи. — Здесь происходили сцены пыток из книги «Моя месть придет с водой», а это, похоже, съемочная площадка. Кто нашел труп?       Лин Вэнь улыбается, точнее кривит губы в подобии улыбки, а после показывает на мужчину около выхода, что лихорадочно машет руками и показывает на труп. Обрывки диалога доходят даже до них, а все благодаря интересному строению подземелья и уж больно странному залитому водой полу, будто где-то что-то прорвало, но это было не так.       — Съемки закончились с месяц назад, а труп нашел один из технарей, что ходил тут и проверял водосточные трубы, — осторожно снимая рубашку и приспуская с плеча, замечая интересную татуировку в виде фиолетового лотоса со змеей, жестом просит фотографа сделать снимок и встает со своего места, пытаясь снять голову с гвоздей. — Обнаружил труп. От этой части ключи есть только у охраны окраины.       Пэй Мин хмыкает, явно думая, что уже знает, чем работать в первую очередь, но сзади слышится «Двери выбиты» и вся надежда умирает с этими словами, а вид трупа только ухудшает состояние, — голову удалось вытащить почти не повредив.        — Раз никого нет из семьи, то стоит опросить тех, кто имел с ним контакт последние месяцы, если не года, — Фэн Синь тут же смотрит с улыбкой на Фу Яо, что кивает и пытается посветить себе фонариком под ногами, будто что-то увидел. — Займись этим, как только приедем, Пэй младший и старший направятся в офис, а мы с Нань Фэном съездим на квартиру.        Фу Яо ловит за руку Лин Вэнь, светит фонариком в сторону, ближе к стене, где что-то блестит, та все понимает сразу же и наклоняется, чтобы поднять. Выуживает из воды длинную цепочку с монетой, тяжело вздыхает и показывает старшим детективам, что тут же кивают и помогают засунуть в мешочек, — как много полезных улик за раз.       — Кстати, Фу Яо, а откуда ты знаешь про книгу и что за площадка?       Аналитик улыбается, когда слышит прямой вопрос от Пэй Мина, вздыхает и снова ежится, в который раз проклиная себя за непредусмотрительность и зевает в кулак, — специально ли тянет или же собирается с мыслями, — никогда не было понятно.       — Я не сразу узнал и актера, при жизни он был симпатичнее и автор книги это явно понимал, раз настаивал на том, чтобы именно господин Ван был главным героем истории, а его хороший знакомый, как один из самых кровожадных режиссеров, просто не мог не взять эту задумку для фильма, — Пэй Мин, что явно был согласен с его высказыванием и, судя по толчку в бок напарнику, явно понял, о каком авторе идет речь, вяло улыбается и поворачивается, чтобы уйти, но напоследок кидает. — Ищите креативного продюсера Хэ Сюаня и спрашивайте его, зачем и почему он согласился на требования Му Цина для такого фильма. Уверен, у того есть огромные причины снимать именно по его задумке.       Фу Яо уверен, что тихие маты были от старшего детектива, как и резкое кидание камушка в стену, который тут же отлетел и упал в воду с громким всплеском. Улыбка до ушей и тихий смех в ладонь, будто он и вправду ожидал чего-то большего от этой жизни, чем красивые картинки того, как любимый писатель доводит твердолобого детектива до ручки.

***

Тяжело вздыхая, уже который час перед обеденным перерывом, жмурился и надеялся на то, что кипа бумаг просто испарится в воздухе и ему снова можно будет встать, позабыв о волоките на еще один месяц. Снимая очки и рассматривая напарника, что выглядел уж больно довольным и угрюмым одновременно, — пожалуй, это единственная загадка, которую он так и не смог разгадать за свои долгие годы службы, — откинулся на спинку стула и внимательно пригляделся к тому, кто вроде как совсем не устает, но никогда не делает работу за двоих,— Пэй Су, холодный разум команды, восседал за своим столом грациозно, совсем как Император Сюаньчжэнь в Давние времена, — прямая спина, изящные пальцы, что парят над клавиатурой, быстрые отметки в отчетах и высоко поднятый подбородок.       До сих пор возникали вопросы о родстве собственного напарника и того, чей разум никогда не будет подчинен чувствам, — разные, просто до безумия, но внешне чем-то похожи.       Ловя на себе вопросительный взгляд Пэй-младшего, кивая в ответ и снова хмурясь, делая вид, что это не он с интересом наблюдал за ним, наклонился к экрану и медленно перевел золотистый взор на тех, кто был освобожден от работы, точнее почти. Нань Фэн, что некогда со спокойствием распивал чай и пытался подойти к напарнику, который включил двойную скорость в работе, — иметь одного аналитика во всем участке дело дерьмовое, — вскоре бросил все попытки заговорить с блондином, просто подставил кружку дымящегося кофе ближе и рассматривал бегущие строчки.        — Фэн-гэ, вам что-то нужно или Вы просто отлыниваете от работы? — раздраженно снимая очки в круглой оправе и складывая в футляр, повернулся к старшему и с усмешкой прошелся по внешности детектива. — Прошу, занимайтесь своим делом, а не рассматривайте отчеты других с мыслями о том, кому бы скинуть остаток дел.       Фу Яо растягивает бледные губы в улыбке, берет кружку с горячим кофе и удивляется, — он же точно приносил его час назад и тот уже остыл, — заглядывает через плечо и чуть ли не отшатывается, стоило лишь заметить, с каким интересом напарник смотрит в его расчёты использованных улик. Тяжело вздыхает, берет одну из папок и резко бьет по макушке, тот сразу же откатывается на колесиках к своему столу и, спиной к спине, шепчет ругательства.       — Ну-ну, не груби, не всем везет с напарниками, — Пэй Мин, что некогда летал в своих мыслях и в глупую смотрел в одну точку с несколько секунд, все же решил вмешаться в нарастающий спор, точнее глупые доказательства того, «кто работает, а кто хер пинает.» — Не выполняй ты работу за несколько команд, то точно бы сейчас валялся на диване и мог поспать часик-другой. Завидую Нань Фэну, с таким напарником, что всегда пишет отчеты в тот же день по завершению дела и оптимизировано работает за двоих в бумажном бою, можно ничего не делать на работе. Не хочешь поменяться?        Нань Фэн поворачивается на свое имя, поглядывает на того, кто и вправду делает большую часть работы и следит за реакцией блондина, но тот молчит, усмехается и снова надевает очки, перед тем как закончить с расчетами команды "С" и отправить начальству на почту последние координаты. Кофе, что было принесено несколько минут назад, снова было отставлено, но кружка наполовину пуста, — заметил ли он, что оно немного другой температуры?        — Спасибо, Пэй-гэ, но мне с моим придурком привычнее работать, — поджимая губы и стараясь больше не реагировать на внешние раздражители, всеми правдами ждал обеда и смены деятельности. — Разбирайтесь сами с ним, а за меня не переживайте, — за свои переработки поимею с господина Ши несколько премий и доплат.       Фу Яо не понимает, почему старшие вдруг замолчали, а напарник начал тыкать в бок, но стоило услышать стук и заметить того, кого он хотел поиметь с доплатой, в проходе, вопросительно поднял брови и повторил все то, что сказал до этого. Пэй Мин, что до этого помалкивал, все же издал смешок и тут же приглушил кашлем в кулак, замечая, что в его сторону недобро смотрит начальство.        — Будут тебе доплаты, как с отчетами разберемся, на меня тоже наседают и мозги дрючат, но я здесь не для этого, — проходя на диванчик и демонстрируя всем того, кто с улыбкой потягивал чай из специального стаканчика из новой кофейни за углом, услышал тихий вздох со стороны Фэн Синя. — Даже не для того, чтобы урезать зарплату, хотя хочется за длинные языки и желание лезть туда, куда нельзя.        Ши Уду, что так вовремя пришел, усаживается на диван и взглядом приглашает сесть писателя рядом, который уже умудрился сунуть нос в один из отчетов Фэн Синя и присесть на край стола. Махнул рукой и улыбнулся, — возможно, такое решение повлечет за собой больше проблем с первой командой, но личное наказание того, кто посмел с ним разговаривать на повышенных тонах несколько месяцев назад, — обеспечит.       — Господин Му пишет серию книг и ему не хватает практики, — замечая, как тот демонстративно тянет руку к одной из папок и абсолютно не реагирует на уставший взгляд детектива, даже немного брезгливый, улыбается еще больше. — Ему очень понравилось у нас, так что решил восполнить её в первой команде полицейского участка Туаньхэ, центрального подчинения Пекина, район Дасин, жилого района Сифэн, под присмотром одного старшего детектива Фэн Синя.       Усмехаясь, явно радуясь и демонстрируя этому одному из старших детективов, что с самого его прихода был сосредоточен только на нем, провел по волосам и закинул шоколадные пряди назад, с улыбкой встав и подойдя к столу Пэй Мина, который точно видел все издевательские нотки начальства, стащил один из документов в стопке и с интересом пролистал несколько страниц. Нахмурившись, укладывая папку в сторону, явно успевая разочароваться в неразборчивом почерке детектива, услышал возмущенный мат второго старшего и поспешил за дверь.        — Доплат за это не будет. Умудритесь подружиться и не поубивать друг друга, — почти дойдя до двери и слыша разочарованные вздохи со стороны Фэн-старшего, напоследок дал поручения. — В конце дня Пэй Мин на ковер со статистикой убийств в этом месяце.       Му Цин, что успел проводить широкую спину уже и его начальника, улыбнулся и качнул ногой, с интересом посмотрел на того, кому поручили его сохранность жизни, и перевел взгляд на доску с новым делом, — фотографии еще не до конца развешаны и детали не подписаны. Начальство и проверка, что нагрянула так неожиданно, заставила весь участок встать на дыбы и писать, а судя по бледному лицу Фу Яо, то его заниматься своим делом усерднее.       — Кажется, господин Ши, решил отыграться на бедном детективе и всей команде в целом, — свой вывод он сделал сразу после насмешливых слов того, кто явно чувствовал себя победителем, за которым осталось последнее слово. — Что же Вы такое натворить успели?       Пэй Мин, что после такого красивого прихода начальства и еще одной проблемы в виде отчета за квартал, который тот не одобрил, взглянув одним глазком, был только рад немного отвлечься и, оперевшись на спинку кресла, сначала посмотрел на хмурого напарника, после на писателя, решил все же рассказать историю, о которой знает вся команда, и не только их, — весь участок точно.        — Помнишь дело с семейкой Вэй? Кстати, забыл поблагодарить за дополнительную информацию, — прикрыли этот бордель за неделю и помогли мигрантам вернуться обратно, — замечая, что писатель от этих благодарностей не особо был рад, все же с улыбкой продолжил наблюдать за тем, кто в раз стал тише. — Мы с Фэн Синем напились посреди рабочей недели, поехали в такси и наткнулись на тех посланников церкви. Мне удалось поймать того, кто умер в допросной, а герой-напарник полез в горящий костер, сжег себе бок и спас девушку, а после по справедливости наорал на Ши Уду за то, что мы бездействуем. Он не в милости, я вдвойне, а страдает весь участок.       Му Цин затихает, даже прекращает дергать ногой, но так и не сходит со стола, лишь сильнее наклоняясь к тому, кто теперь напрягся такому внезапному вниманию. Писатель уверен, что то дело надолго останется в памяти команды, — чего стоит один шрам на голове Нань Фэна, который точно не сойдет в ближайшие годы, — но тот, кто ходил с ним лично к покойной Вэй-старшей и слышал одно из предсказаний, данное уже мертвой, явно помнит; иначе зачем было умалчивать в деле о том, кто спас девушку из огня?       — Дилемма о двух концах одного пересечения.       Открыв одну из папок и заметив неровный почерк, — за который точно влетит от сурового начальства, — все же присаживается на стул у стола и погружается в одно дело: убийство на «Красной» улице одной из проституток, что вышла из клуба и пропала, по словам очевидцев «Увезли на черной иномарке», а нашли задушенный труп спустя несколько дней на берегу. Рассматривая фотографию и замечая знакомый почерк нитей, и ту же розу, тяжело вздыхает и прикрывает глаза, — он что-то слышал о таком в новостях, но трупов было намного больше, чем два. Убийцу так и не нашли, а судя по ходящему начальству в участке и нервам сотрудников, то им уже плевать, — раскрыто дело или нет.       — Господин Му, сделайте вид, что вас тут нет, — тихие слова разносятся по кабинету быстро, а стоило открыть глаза, как из рук выхватывают папку с делом и пододвигают к себе ближе. — Не мешайте, лучше занимайтесь тем, что у вас отлично получается.       — У меня пока нет желания доказывать идиотам, что они такие, но спасибо за совет, — потрясение сменилось на яркую издевательскую улыбку, а стоило снова потянутся к делам, как заметил ладонь с широко растопыренными пальцами и деталью, что не сразу бросилась в глаза при первых встречах, — золотое кольцо, что плотно прилегало к безымянному пальцу левой руки. — Я под наблюдением был все эти месяцы и убить не мог, а еще, казалось, что с меня сняли подозрения, — окровавленная книга была подкинута в мою квартиру. Может, прекратите меня подозревать во всех грехах мира?        Стоило детективу заметить, как на его руку, точнее за деталь, все же зацепился серый взор, резко убрал под стол, будто и вправду пытался спрятать, дал волю писателю рассматривать дела на столе, а именно те, что связаны с «синими розами», которые оказались в самом низу и стали позором для первой команды, — целых пять, и, судя по сему, совершенные серийным маньяком-швеей, но уже точно не им.        — Девушки до двадцати семи, без семьи, имеющие некое влияние в некоторых сферах, — нахмурившись, наблюдая за тем, как уже четвертое дело перекликается с пятым, а вместе они выстраивали интересную нить, с непониманием посмотрел на часы. — Удушение, смерть в районе трех ночи и никаких зацепок, даже биологических материалов скудное количество. Гиблые дела. Интересно, кто так превосходно обвел лучших детективов вокруг пальцев и умудрился не наследить. Профи.        Замечая не одобряющий взгляд детектива, что явно говорил об опасности, если он еще раз сунется в эти дела, стойко проигнорировал это и решил посмотреть на того, кто был более сговорчив и приятен, да и не такой занятой. На удивление, к своей персоне темный взор не нужно было привлекать, — Фу Яо смотрел на него с момента его прихода несколько десятков минут назад и игнорируя свой кофе.        — Хотите сходить до кухни и выпить чаю, господин Му?       Му Цин замечает залегшие тени под глазами и кивает, явно понимая, что младшему детективу нужен перерыв, но переводит серый взор за спину Фу Яо, на того, кто явно пытался его вытащить несколько часов назад и получил отворот поворот, — это можно было понять по уж больно ревностной позе и глупому надувшемуся лицу. Блондин явно это не заметил или пытался игнорировать, так что вскоре они ушли на кухню и медленно знакомились с устройством участка внутри.       — Не ревнуй, — Мингуан, что явно заметил смену настроения на лице весельчака, заставил того внешне возмутиться и уже открыть рот для того, чтобы сказать о том, что «Это точно все не так», мягко опередил. — Сяо Фу ярый фанат творчества Му Цина, так что дай ему спокойно пообщаться с тем, о ком он мог только грезить.       — Бедный, не может даже взять автограф и вести себя как школьница, подтекая от каждого брошенного взгляда на себя любимого.       Буркнув себе это под нос, настолько громко, чтобы можно было услышать через стенку, резко закрывает одно из дел и, кидая в законченные, абсолютно не обращая внимание на коллег, которые явно оценили уровень сарказма детектива в плохую сторону, встал из-за стола и, накинув пиджак, поспешил на выход, перед этим кивнув напарнику.

Ему нужно освежиться.

***

       Прожигая взглядом ту, что является во всем цирке единственной, кто может здраво оценить всю ситуацию, допивает вторую кружку черного безумно горького кофе и, морщась от вкуса, наблюдал за тем, как спокойно женщина расстёгивала белый халат и снимала чертовую шапочку, которая успела оставить после себя следы на бледной коже, слегка наклонился.        — Не спросил результатов, затащил меня в комнату отдыха и пьешь из моей кружки двойную порцию кофе, — на губах синеглазой сияет уставшая улыбка, даже чересчур вежливая, а кружка, что и вправду была медика, перекочевала в её руки. — Что же так взбесило нашего лучшего детектива первой команды?       Делая глоток из собственной кружки, качая головой и допивая залпом больше половины, тяжело вздохнула и посмотрела на ошалевшего детектива, который явно был к такому не готов. Отставляя в сторону, готовясь поработать для столь сложного и принципиального человека психологом и подушкой для слез, последнее тот явно себе не позволит, откинулась на спинку кресла и облегченно выдохнула, — с этими трупами уже и просто посидеть нельзя, не то что ноги вытянуть.       — Ши Уду, блять, вот что случилось и этот, — тяжело вздыхая и приглушая свет ночника еще больше, обычным сдавливанием к столу, раздвигает ноги и укладывает на колени локти, резко проводит ладонями по лицу и сильно трет, прячет и сквозь сжатые губы чуть ли не шепчет. — Отдел и без этого в полном дерьме, еще и с нераскрытыми делами о цветах, а новое дело сильно напоминает эти дрянные о цветах, будто этот засранец написал книги «Убийства для чайников» или невообразимым способом самолично всех убивает. Через Ши пытается подкопаться к команде, промыть всем мозги и лично руководить делом.        Лин Вэнь улыбается, явно понимает, о ком тот талдычит и почему-то усмехается, но по-доброму: раньше она слушала истории о том, как сильно его взбесил аналитик из их команды, что никто его не слушает, как руководителя, и его точно скоро коснется сокращение, а теперь в этот список вторгся писака с крайне хорошими мозгами и смазливым личиком, о котором он болтает без умолку хотя бы раз в неделю, когда снова на глаза попадаются дела или же приходилось кого-то отправлять его допрашивать, — ненависть это или же опасения, — неизвестно.       — Черт с ним, он уже промыл мозги Мингуану и этому засранцу, а Пэй-младший на него даже внимание не обращает, но и не пытается его выпереть из отдела, — золотистый взгляд возвращается на внимательно слушавшую его слова женщину, что в полумраке выглядела как жрица смерти; столько же красива, как и таинственно опасна, странная, но доверять секреты можно. — Я не знаю, как это объяснить, но чувствую, что этот писака играет не последнюю роль в этих делах, а еще, что если сейчас его не выгоню, то потом всем будет плохо. На лицо все признаки психопата, а то, как умело он прячет эмоции и копает под всех, играя при этом саму невинность, — мне не нравится, но никто не поверит.        Лин Вэнь поверит и у неё есть для этого причины, но говорить об этом она не будет, — пока что. Тяжело вздыхая и принимая опасения детектива за чистую монету, явно понимая, что те и вправду нахлебаются кислоты, если будут иметь дело с ним, улыбнулась и сняла обувку с себя, подвернула ноги под себя и уложилась в огромном кресле так, что при желании можно было уснуть.       — Значит, тебе просто не нравятся его методы работы или же дело в чем-то личном? — взгляд сам цепляется за левую руку, а стоило тому резко её спрятать, как мотнула головой и прикрыла глаза. — Раз ты говоришь, что этот писатель так похож на Фу Яо, даже некоторыми жестами, про внешность можно промолчать, то просто попробуй относится к нему также, — он теперь обычный сотрудник, с некоторыми привилегиями, за которого ты тоже несешь ответственность. Попробуй скинуть на него половину обязанностей и разгрузи себя, а не мне жалуйся.        Разговор по душам кончился быстро, — таймер, который был поставлен двадцать минут назад, прозвенел, а это значит, что им придется выходить наружу и делать вид, будто им вправду интересно работать в холодной лаборатории и строить практикантов, которые, на данный момент, возились с трупом. Поднимаясь, даже без матов в этот раз, и давая первому пройти детективу, закрыла за собой двери и поспешила по коридорам навстречу крикам, — кто-то очень бурно что-то обсуждает. Лин Вэнь, что привыкла к тишине в своем отделении, резко переходит на быстрый шаг и, дойдя до заветной двери, проводит картой сотрудника и столбенеет прямо перед одной из кушеток, где видит знакомую картину, — щуплый на вид паренек в белом халате, с серьгой-крестом в ухе, с больным интересом ощупывает труп и почти хватается за скальпель, чтобы провести первый разрез. Вокруг него, как всегда, толпа восхищенных лаборантов, чьи тихие восхищенные вздохи можно услышать оттуда и лишь она одна, хмурясь, с некой неприязнью вперемешку с радостью от дальнейшего соперничества, растягивается в улыбке и подходит ближе.       Серый, давно потемневший взор, поднимается и с огромной улыбкой, настоящего сумасшедшего-ученого, машет рукой и ждет, пока одна из лучших студенток университета Юншэн подойдет ближе и скажет пару ласковых, — как в былые времена, когда это еще имело хоть какое-то значение.        — Ну что, орешек, не ожидала тебя встретить снова, — поднимаясь по ступеням и оставляя позади себя детектива, застегивала на ходу халат и накидывала чистую шапочку, слыша за спиной смешок. — Снова устраиваешь шоу, как в былые времена?        Фэн Синь ничего не понимает, но это, видимо, только его проблемы, потому что двое, видимо давних знакомых, с улыбкой на лице стали осматривать труп, стоило Лин Вэнь натянуть на руки перчатки. Головная боль не спешила уходить, все также стояла в глупом халате, который на удивление ему шел, будто родился в нем. Начало брать сомнения, что «личинковедом» должен быть именно Ци Жун, — на сумасшедшего похож именно писака.       — Кто-то снова занудствует и не дает развлекаться, позовешь старшего, кактус?       Кто-то из толпы лаборантов говорит о том, что она и есть старшая и по взглядам давних знакомых понятно, что встревать в их разборки не стоит, — благо, Фэн Синь до сих пор слишком любопытный, так что делает пару шагов к ним и разгоняет толпу, которая послушно рассосалась.        — Орешек, кактус, — как давно вы друг друга знаете?        Лин Вэнь усмехается, осторожно переворачивает голову трупа и показывает на отверстия от гвоздей, писатель тихо мычит и достает скальпель, при этом пытаясь не повредить скальп и волосы, достать один из застрявших гвоздей.       — Я как-то рассказывала тебе о парне, что учился со мной на одном курсе, но в конце все бросил и просто исчез, — замечая непонимающий взгляд, тот, который говорил о том, что она рассказывала о многом, тихо хмыкнула и припомнила. — Мои слова о том, что он сидел на наркоте и учился уже третью профессию, при этом часто пропадая на работах, и если появлялся в университете, то устраивал настоящие шоу с учебной программой, за которую ему ставили оценки в семестре просто так. Ах да, еще же приглашали в одну лабораторию, не помню, орешек, ты пошел или нет?       Замечая мотание головы и сосредоточенное лицо мужчины, усмехнулась и кивнула головой в его сторону. Фэн Синь, который прекрасно знает, как этот медик относится к посторонним в своем отделе, доверила один из трупов кому-то, а стоило вспомнить все истории женщины, которая говорила пренебрежительно восхищенно, называя того парня: «Вечным напарником и соперником, выдающейся личностью, которая явно добилась больших высот», — взглянул на того под другим углом. В деле Му Цина не говорилось о том, что он получал такое образование, лишь экономическое и все, но про наркотики точно говорилось. По делу в базе, — обычный человек, который к своим почти сорока имеет успешную карьеру, развод и несовершеннолетнюю дочь, а тут выясняется, что это был тот самый чудак, который, по словам Лин Вэнь работал в барах, кафешках, учился на дизайнерских курсах, связан с медициной и числился на журфаке.

«Да кто ты, блять, такой?»

      — До конца не верил, что такой человек окажется на столе «мясников», — осторожно осматривая лимфоузлы, которые достаточно вздулись, тихо простонал и заглянул в прекрасное и бледное лицо. — Какой красавчик будет гнить в земле без признания.        Проведя длинными пальцами по щеке, заставляя детектива, что наблюдал за этими холодными заигрываниями, поежиться, прошелся ближе к ключице и, кивнув Лин Вэнь, давая понять, что ему нужна помощь, переворачивает на правый бок и замечает на левой лопатке осторожный фиолетовый лотос, который теперь стал только светлее на синеватой коже.       — Убит в районе трех прошлой ночью, находился долгое время на коленях, — показывая характерные синяки и вмятины на коленях, а также на окраску и степень отечности, которые до сих пор сохранились в памяти и давал право рассуждать о времени смерти, провел по рукам к виднеющимся венам и мотнул головой. — Уверен, если снимать скальп и разрезать черепную коробку, а в последующем рассматривать мозговые столбы, то точная причина смерти будет занесенная инфекция в мозговые доли гвоздями, эрозия и кровоизлияния в мягкие оболочки.        Лин Вэнь кивнула, явно не торопясь со вскрытием, будто ждала именно его, просмотрела вдоль и поперек тело снова, прошлась по впалому животу и, натыкаясь на небольшую шишку в районе прямой кишки, тихо цокнула и, наплевав на инструкцию, сделала разрез. Му Цин, явно понимая её с полуслова, помогает уложить тело на спину в исходное положение, раздвигает рану, а после берет ранорасширители и натягивает сильнее, давая больший взор медику, та включает лампу вместе с камерой, потягивает к ране и, наблюдая за тем, что происходит на экране, продвигает руку по кишке и резко остановилась там, где оказался комок.       — Вряд ли экскременты, больно уж округлый и не разрывается, — резко вытягивает вверх часть кишки, где и застряло это что-то, выпрямляет и помогает не утонуть в крови, которой оказалось уж слишком много для трупа. — Странно, я не вижу слепого отростка, хотя подожди, что это…       Му Цин, что успевает разрезать и вынуть темный мешочек с чем-то круглым, который явно туда попал естественным образом, убирает содержимое на поднос, а стоило Лин Вэнь сказать о том, что она обнаружила что-то еще и посмотреть на экран, как тут же кричит не трогать, но не успевает, — рядом со слепым отростком находится еще один мешочек, а стоило его коснуться, как что-то медленно полилось и кровь, будто снова циркулируя по венам, полилась через края раны и затягивала руку женщины внутрь.       — Кактус, черт.       — Не потеряем, угомонись, я просто его достану, аккуратно, — на экране уже ничего не видно, лишь кровь, которая лилась через край, потому пришлось убрать и действовать по ощущениям. — Будешь нагнетать, — пойдешь вон из лаборатории.       — Без руки хочешь остаться?       Лин Вэнь закатывает глаза, чувствует, как руки медленно начинает щипать, и чувствует, как запястья застряли в петлях кишечника, — вот теперь повод переживать есть. Му Цин лишь тихо цокает, меняет перчатки на резиновые, надеясь, что хоть оно спасет от бурной реакции кислоты и крови, сует руки в разрез, расширяя ее под давлением, осторожно выпутывает запястья из плена и, подкидывая в правую ладонь мешочек, что-то оставшееся после него, резко вынимает руки и снимает резиновые перчатки, тут же прикрывая края раны и выдыхая.       — Что случилось?        Фу Яо, что все это время стоял рядом и хлопал глазами, ничего не понимая вместе со старшим, наблюдая за тем, как у трупа останавливается кровь, что теперь залила и весь кафель, наблюдал за больно задумчивыми взглядами медиков.       — С плохой или хорошей начать новости? — Лин Вэнь, что только достав, постаралась вымыть руки в перчатках, от последнего остались лишь названия, ведь пальцы оказались без латекса, тихо выдохнула. — У трупа взорвался аппендикс, а кислота, уверена, что она, запустила реакции, по которым воздух из организма понес кровь в открытое отверстие и залил нам весь пол. Что еще хуже, так то, что внутренние органы остались без естественной среды и вскрытие, также все анализы на экспертизу, придется брать в ближайший час.       Поднимая руки над собой и замечая лишь парочку ожогов на подушечках пальцев и ладони, тяжело выдохнула и снова забросила в холодную воду, — сейчас стоит унять жар, а после сделать перевязку и продолжить работать.       — Я задел отдел слепой кишки и случайно разрезал, а там выпал и мешочек, который принес инфекцию, а потому есть хорошая новость, — по пищеварению что-то проходит долго, тем более это, а значит, наш убийца находился очень долго вместе с жертвой и заставлял все глотать, — проводя заключительную очистку рук, хмурясь, все также с любопытством рассматривал труп. — Странно только, что причиной смерти стал не воспаленный аппендикс последней стадии, а кровоизлияние в мозг. Зачем было устраивать такое представление, если можно было избавиться таким способом и убийцу бы даже не стали искать?       Отходя от трупа и снимая с себя защиту, при этом помещая в контейнер и следуя за Фу Яо, в какой-то момент остановился и посмотрел на старшего детектива, который до сих пор стоял в неком шоке и пялился на него, с таким подозрением, о котором можно было только мечтать.       — Лин Вэнь, сильно бо-        — Теперь, видя его таким, ты должен решить самостоятельно, — перебивая детектива, который явно пытался сказать глупые слова о боли, более тихо, лишь бы тот, кто его ждет, не услышал, наклонилась сильнее. — Принесет ли вам этот человек пользу или же вред, но мой тебе совет: доверяй, но проверяй. Близко не подпуская, — он слишком сильно очаровывает.       Кивая на его слова, будто загипнотизированный идет следом за ними, оставляет позади себя Лин Вэнь, которая больше не повторяет своих ошибок, спешит надеть резиновые перчатки, просит убраться лаборантов и осторожно вскрывает шарик.

***

      Последний отчет закончен, статистика команды с горем пополам написана, конечно, не без красивого почерка Пэй Су, что под диктовку старших успевал комбинировать и редактировать, чтобы начальству понравилось написанное, и на них не кинули все написанное вновь, но уже на следующее утро, а день медленно близился к своему логичному завершению.       — Где Пэй Мин? В офисе, где до недавнего времени кипела жизнь, медленно все затихало, но только не для первой команды, что только вылезла из-под отчетов и, судя по графику, сделали то, что было запланировано на субботний вечер, — провели генеральную уборку и сотворили перестановку. Включив везде свет и убирая швабру в чулан, чувствуя, как температура воздуха начала медленно падать вниз, все же оделись теплее.       — Ушел на ковер к Ши Уду, а что?       Фэн Синь, что стоял у доски и расставлял зацепки по своей логике, был отвлечен подошедшим Фу Яо, который тихо фыркнул и повесил фотографию татуировки влево, потер ладони между собой и сильнее закутался в курточку того, кто задавал крайне интересный вопрос.        — Так он же часа три назад уходил и уже приходил, — Нань Фэн, человек горячей крови, прямо как сам старший детектив, недавно пришедший с улицы, выкидывая мусор, наблюдал за тем, как Пэй Су хмурится и кому-то что-то строчит в телефоне. — Он обещал помочь с делом и снова слинял.        — Какова вероятность, что он сейчас согревается в постели с очередной?        Старший детектив поворачивается к язве, которая помогала писателю с расписанием и сдачей всех номеров команды, чтобы в случае чего всегда быть на связи, усмехается, когда понимает, что сходств у этих двух поразительно много, — оба мерзнут, причем так сильно, что бледнее доски становятся; писака, который явно приспособился к особенности организма, уже давно не выпендривается и ходит в теплой курточке, которой, если захочешь, можно было его всего завернуть, а Фу Яо просто пользуется добротой своего напарника, не более.        — Сяо-Яо, ты слишком жесток к своему наставнику, — писатель улыбается, победно щелкает и поворачивается на стуле к тому, кто некогда нависал над ним и помогал, подмигивает и получает крайне забавную реакцию. — Может с очередным, как по мне, у него есть определенные взгляды на мужчин и уж больно явные на конкретного.        Нань Фэн, что наблюдает за всеми слабыми заигрываниями писателя, тихо шепчет проклятия под нос и почему-то Фэн Синь с ним согласен, — они же и спеться могут, тогда в их команде появится две язвы, что поочередно будут ставить его в неловкое положение. Судя по широкой улыбке старшего и явное принятие его игр, а также дальнейшего вопроса «О ком вы, Му-гэ?», то можно понять, что момент упустили и вскоре все будет именно так, как он представлял в своих самых страшных снах.       — Эй, подружки-сплетницы, прекращайте, иначе никогда замуж не выйдете, — старший детектив улыбается, когда понимает, что сразу же оба оглянулись на него и начали прожигать взглядом спину, кивнул Нань Фэну и тихо продолжил. — Смотрите лучше сюда и подумайте, зачем было убийце убивать напоказ, если мог закончить все быстро и без следов?        Фэн Синь уже не сомневается, что дела о «Синей розы» и смерти актера той, что была прописана в книге одного знакомого автора, точно переплетены, а значит, возможно, будут еще убийства по еще каким-либо, и все они будут связаны с тем, кто сейчас спокойно пил чай и смотрел на собственную фотографию в середине доски. Тяжело вздыхая и наблюдая за красной нитью, которая красиво обвивает улики с места преступления, мотнул головой, снова стал рассматривать лотос и подвеску с интересной гравировкой, — ему казалось, что это должно как-то помочь делу, хотя бы узнать прошлое идеального актера.        — Кстати про татуировку, — Фу Яо, что лениво расселся на кресле и наблюдал за мыслительными процессами, тихо зевнул. — Лотос с девятью лепестками и змеей означает древний клан заклинателей, который существовал в Древнем Китае. Змея водяная, так что не имеет никаких общих деталей с какими-либо организациями и притонами. Наша жертва интересовалась историей, так что пробил по базам, где могут проходить такие вечеринки и нашел несколько, — нужно будет проверить, они все недалеко от того места, где его нашли.       Делая галочку в голове, а маркером, «дерьмовым» почерком подписывая эту деталь, перевел взор на режиссера и актеров, но, помня слова Фу Яо, который рассказывал о нем, как о «Хорошем малом, что и кролика бы не убил», мотнул головой и кинул взгляд через плечо на Му Цина, что откровенно пялился на задницу Нань Фэна или же на его, — может ему стоит поспать?        — Да нет, у обоих задница так себе, — шепот был слишком громкий или было слишком тихо в офисе, но Фу Яо кивнул и посмеялся со взгляда собственного напарника, который сел на стул и от греха подальше решил не рисковать своей задницей. — Ван Чжо Чэн был крайне спокойным парнем, но это не значит, что его не хотели прикончить, — конфликт с Ван Ибо пару лет назад из-за случайной связи с его мужем, — Сяо Чжанем. Он клялся его травануть, так что можете поговорить с ним. На всех фильмах многих бесило то, что он играл намного более значимых персонажей и крайне быстро взобрался наверх, раз получил контракт с Хэ Сюанем на шесть картин.       Нань Фэн присвистывает, когда слышит послужной список и понимает, что ни черта тот не был спокойным малым, но неужели ревнивый благочестивый муж таким жестоким образом убил за то, что он когда-то не сдержал член в штанах?        — Это точно не Ван Ибо, он вместе со своим мужем уехал из страны в отпуск и ни где не считался, я уже проверял, не мог убить, даже кого-то заказать, — все счета, даже скрытые, были потрачены на какие-то украшения и секс-игрушки, так что не, — Фу Яо, что все это копал, точно не хотел знать, чем живут китайские актеры и в каком порно-фильме хотят сняться, ибо список товаров для взрослых все больше напоминает картину «50 оттенков серого». — Почему такой великий режиссер ужастиков взял такую книгу и сильно очернил тем, что прикончил адвоката морально и физически, и вместо головы принес тело по кусочкам?       Му Цин улыбается, — он ждал этого вопроса. Прекрасно понимая, что этот человек прекрасно мог стать тем, кто таким образом пытался запугать своих врагов и засесть на несколько лет, покачал ногой и сильнее закутался в куртку по самый нос.        — Идея книги была списана с реальной истории Хэ Сюаня, где один коп много лет назад пришил его отца и заставил мотать срок, а тот не выдержал и повесился в тюрьме. То, что брат главного героя оказывается парнем протагониста, тоже не случайно, как и герои всей картины, — замечая любопытные взгляды на себе, взял кружку с холодным чаем и посмотрел на фото давнего знакомого. — Отца Хэ Сюаня посадил Ши Уду, а его брат является парнем, а вскоре и мужем режиссера. Готовит ли он месть или нет,— не знаю, но глаза его сверкали, когда давал добро на использование к картине       Воцарилась тишина, что прохожего могла и вправду напугать, тем более, если он знаком с характерами и взаимоотношениями между членами команды, но тому были вполне себе объяснимые мысли, — никто не ожидал, что столько совпадений может быть в жизни, да не кого-то, а собственного начальника. Фэн Синь ставит крест рядом с именем режиссера, а писатель кивает и опускает полностью голову в курточку, — стало только холоднее.

***

      Тяжелое дыхание смешалось воедино вместе с новым мокрым поцелуем. Руки, что некогда шарились по телу, медленно огладили загорелые крепкие плечи и с силой сжали при особенно глубоком толчке, заставляя тихо шикнуть и игриво пропустить сквозь тонкие пальцы темные пряди и подняться выше, сжать у самых корней, потянуть назад и вцепиться губами в шею. Некогда осторожные касания к поджатому телу стали требовательнее, а губы сменились зубами, которые точно пытались прокусить насквозь и проучить того, кто посмел оставлять ответные следы на бледной коже.       — Сука, только посмей…       В ответ слышится приглушенный смех и толчки, что даже в таком положении были особенно хороши, — стенки обволакивали плоть, сжимались при каждом подкидывании тела на себе, заходили глубоко в хорошо подготовленную дырочку и заставляли тихо постанывать в ответ. Тихие угрозы, граничащие со стонами, слабо срабатывали, да и командный тон тоже, когда прекрасно осознаешь, что вся спесь уходит вместе с темным галстуком, новой ночью и стояком.       — Ох, простите, — тон наигранно-невинен, а стоило в качестве извинений снова оставить алеющий след около соска, как ноготки с силой сжимают плечи. — Кажется, идея поскакать на моем члене без резинки была твоя, а не моя.        Бирюза, что стала на несколько тонов темнее, а теперь и совсем сошла на нет, заставила с силой сжать бедра и сотворить маленькую шалость, — все равно за все издевки ему влетит, а теперь есть шанс продолжить их занятие рядом у стенки душевой с крупными каплями воды, что игриво будут спускаться по телам и охлаждать градус их несдержанности. Ответом служит закатывание глаз, особенно глубокие толчки и густые капли семени, что медленно сползали по естественным изгибам живота старшего детектива и заставляли усмехаться.        Тяжело вздыхая, чувствуя, как тело любовника обмокает в его руках, обнимает за плечи и прижимает лбом к груди, делает несколько спешных толчков и с тихим шипением от ноготков кончает внутрь. Стараясь выровнять дыхание и слабо поглаживая по спине, только сейчас замечая, как сильно в комнате холодно, не торопится укрывать одеялом, тем более теперь, когда наваждение медленно сошло на нет, а теплое дыхание у шеи пропало.        — Не делай так, я потный, — приказной тон вернулся, а желание выходить из него до сих пор не пропало, как и повторить произошедшее в другой плоскости, точнее, горизонтали. — Прекращай нежничать. И еще раз кончишь в меня, — заставлю языком вылизывать, до последней, блять, капли.       Тихо посмеиваясь с таких предложений и целуя в висок, медленно переходит губами к ушку и шепчет «Значит, согласен на второй подход?», любовнику приходится лишь кивать и терпеть обманчиво сладкие речи, которые точно не закончатся больной спиной и трясущимися коленками, но и новыми влажными фантазиями, основанными на реальных событиях.        Внезапному порыву вперемешку с небольшой передышкой помещала веселая мелодия, которая тут же была выключена, а стоило взять в руки и провести по экрану, замечая, что тот слегка испачкался от его пальцев, тихо цокает и проходится взглядом по строчкам пришедшего сообщения.        — Только не говори, что ты…        Телефон оказывается на тумбочке, а сам любовник сходит с члена и, с тихими ругательствами, чувствуя вытекающую сперму, что медленно стремится вниз по бедрам, зло смотрит на детектива и накидывает темный махровый халат на тело, который стал частью их скоротечных встреч на ночь.       — У Цинсюаня проблемы, нужно помочь, — слыша раздраженный вздох со спины, а после руки, которые точно его не отпустят этой ночью на своих плечах, резко сбрасывает и пододвигается к самому краю. — Он мой брат, это моя обязанность, не веди себя, как ребенок, Мин.        Самодура не трогают, лишь дают прийти в себя и отдышаться, а также понять, какая именно нужна помощь собственному братцу и что сделать лучше, — приехать самому и разобраться или вызвать такси, а самому, как и полагается, уехать из этого места, — Ши Уду до сих пор не рассматривает вариант остаться рядом с ним.       — Напомню, ему почти тридцать, — голос обманчиво нежен, действует на сознание, как самое лучшее успокоительное, но стоило повернуться и попытаться сказать что-то против, как его ловят в плен губ и не отпускают, пока бирюзовые глаза медленно не опустятся вниз, а на бледных щеках не появится краснота. — Ты тоже имеешь право отказаться и остаться, если есть желание.        Мингуан смотрит с надеждой, мягко касается щеки и с замиранием сердца наблюдает за тем, как доверчиво глупо тот прижимается ближе и ластится, будто изголодавшийся кот, целует пальцы и исчезает с постели. Бирюза возвращается на свое место и снова становится холодным океаном, а губы плотно сжимаются, оставляют поцелуй на щеке, и уходит в душ.       Тяжело вздыхая, будто бы он и вправду мог полагаться на другой исход, тянется к пачке сигарет и достает одну из лучших на вид, делает первую затяжку и смотрит на дверь. Заслушивается тихим шипением и проклятиями, точно зная, что тот рассматривает следы их несдержанности, которые точно придется прятать за душными воротниками, звуком падающей воды и тихими копошениями.        Уходит Водяной Самодур так же, как и появляется в его грешной жизни, — с усмешкой, идеальной осанкой, стащенной сигареткой и сухим прощанием, которое включает в себя определенные фразы по работе, на этот раз: «Больше статистику, написанную младшим Пэем, не приму. До завтра, не пей.». От него пахнет крепкими сигаретами и увлажняющими кремами, самодостаточностью, и кровью в плохие дни, но даже так, — эти моменты он не променяет на ночи в дешевых отелях с красивыми девушками.

И хер раз с два он признается, что по уши влюблен в этот океан.

***

      Лениво перебирая кнопки лифта и нажимая на нужный этаж, замечая уж больно задумчивого детектива, что оперся о стенку и с интересом рассматривает не то его, не то собственное отражение, тяжело вздыхает и повторяет действие собственного надзирателя. Золотистый взор прожигал, заставлял чувствовать некую тревогу, которая уходила сразу же, если напомнить себе о том, что этот человек ходил половину утра по офису с отпечатавшимися корявыми цифрами, ведь умудрился заснуть прямо за рабочим столом и в отчетах.       — Будешь продолжать смеяться или сосредоточишься на деле и прекратишь давать дозированную информацию о своем друге? — хмурясь, замечая уж больно широкую улыбку, нет, усмешку, на лице писателя, повернулся к двери. — Все не понимаю, — раз вы такие друзья, то зачем его подталкивать к решетке.       Му Цин знает, что это не единственный вопрос детектива, но не смеет прерывать редкие мыслительные процессы, которые расписаны на его лице и дает четкие ответы, которые тот, кажется, успевает забыть или в открытую игнорировать, — он не против повторить, тем более сейчас, когда заняться особо и не чем.        — Друг, семья или возлюбленный человек. — перед законом все равны, и если это сделал он, то помогу ему сесть на срок, который полагается, — улыбнувшись и резко откинув голову назад, показывая тонкую шею с ярко выступающим кадыком, сверкая глазами, отклоняет голову и осматривает с ног до головы детектива. — А если нет, то не дам запрячь и на 48 часов, потому что одному параноику детективу что-то показалось.       Громкий звук оповестил их о том, что они приехали, а ноги сами понесли по пустым коридорам в поисках нужной двери с таким же номером. Ключи, которые они успели взять у вахтера после показа ордера и удостоверения детектива, идеально вписались в замочную скважину белой деревянной двери с номером «67», а стоило осторожно открыть и выставить пистолет, как кто-то громко затопал в их сторону.        В квартире точно кто-то есть, и если это их убийца, что зашел что-то забрать, то нужно быть наготове.       Кивнув детективу и решив пойти влево, показывая шатену по правую сторону, где, судя по строению, должны находиться кухня и ванная комната, поспешил в спальню, где шаги стали громче и послышался скулеж.       Му Цин крадется, осторожно открывает дверь в гостевую комнату, делает пару шагов вперед к звукам и останавливается перед последней дверью. Тяжело вздыхая и потягиваясь к ручке, чуть ли не подскакивает, когда чувствует внезапное тепло со спины и широкую ладонь на своем плече. Кидает взгляд назад, губами материт детектива, который выбрал не то время пугать и уж тем более играть в героя, ведь резво обошел и встал на позицию, с кивком открыл дверь и остолбенел.        — А…       Фэн Синь с минуту смотрит на его ошарашенное лицо и, не убирая оружие, резко выскакивает вперед и открывает рот, а после мотает головой и чуть не роняет пистолет, когда видит огромные темные глаза и чувствует мокрый нос своей рукой. В спальне жертвы было все переворошено, а их, на самом пороге, встречали маленькие друзья Ван Чжо Чэна: большого размера, белой и длинной, явно пушистой шерсткой, ластилась к руке детектива и радостно тыкалась носом, при этом виляя хвостом и навострив уши, собака и явно прекрасная белоснежная красавица с ярко-голубыми глазами, кошка, явно не китайской породы, судя по черепной коробке, которая сидела рядом и осматривала чужаков.       — Какова вероятность, что хозяин закрыл их в спальне на целый день без еды и воды?        Детектив явно был рад своим догадкам и тут же вызвал наряд, попросив прихватить с собой перевозку средних размеров и намордник, а после, надев перчатки, стал проходить по комнате и рассматривать скудную обстановку: кровать, шкаф, посменный стол, кресло, ноутбук, который точно понадобится технарям для большей информации и выуживания возможных зацепок. Осматривая стены, которые были украшены газетными вырезками и фотографиями, которые делали его хоть немного интересным человеком, резко остановился перед той, на которой изображено знакомое лицо и внизу подписана дата с маленькими сердечками.       — Лин Вэнь говорила, что ты умеешь очаровывать, — рассматривая кипу таких фотоснимков, которые при желании могли оказаться у каждого фаната творчества Му Цина, тихо хмыкнул. — Кажется, она не соврала.        Писатель лишь мотнул головой и, осматривая ящики, замечая почти в каждом собственную фотографию, тяжело вздохнул и перевел серый взор на одну из полок, где кучкой валялись листы, и судя по названию, то это был сценарий его последнего фильма. Му Цин уверен, что если еще немного побудет здесь и, не дай бог, заглянет и взломает пароль на ноутбуке, точно найдет свои обнаженные фотки и крайне похабные стихи, — вероятность того, что он один из сумасшедших фанатиков резко возросла, стоило найти кипу листовок, что были аккуратно уложены в последнем ящичке с его автографами.        — Я польщен, но в жизни бы не стал соблазнять мужчину, даже для дела, они сами как-то, — слыша смешок за спиной и резко закрыв шкафчик, чуть не подпрыгивает, когда что-то мягкое касается его плеч и не желает слезать. — Фэн Синь, сними её с меня.       Шатен поворачивается к писаке и чуть ли не смеётся, когда видит его в придурковатом виде с кошкой на плечах, которая удобно устроилась на плечах и с интересом наблюдала за их движениями. Охранник дома, который точно не был таким, продолжил потираться о руку и даже лизнул, тихо заскулил и сел, будто понимая, что их хозяин больше не вернется домой.       — Ну и рожа у вас, господин Му, что не так?       Смех заканчивается, когда замечает на себя однозначно убивающие взгляды, а движение, которое было неловкое, быстро стало одним целым с телом. Бледные щеки стали медленно краснеть, а нос забавно дергаться, будто он вот-вот чихнет. Фэн Синь больше не издевается, пытается снять с него пушистое создание, которое специально машет хвостом в сторону лица писаки, с горем пополам опускает на пол и замечает, как тот пулей вылетает из квартиры и старается не дышать.       Проходит полчаса: прибывшие медики рассматривают квартиру во всех мелочах, рядом, на скамейке, стоит переноска с кошкой, на поводке пес, а посередине резко покрасневший писатель, которому только что сделали укол и дали водички, лишь бы тот отошел.       — Сказать, что аллергия на шерсть, было нельзя, прямо такие проблемы?        Детектив ругается, но ему искренне смешно с его вида, как и псу, который все лезет вылизать сквозь намордник руки детективу, продолжая махать хвостом и явно раздражать этим не только писателя, но и своего давнего сожителя, что хмуро лег в переноске и, явно обидевшись, прижал уши к макушке.       — Иди ты, я чуть не сдох, а он отчитывает, — потирая нос и сжимая ладони между бедер, упрямо смотрит на белую шерсть, которая оказалась на собственных брюках, старается скрыть свою красноту и бурчит. — Это семейное, а у меня еще притупленная реакция, так что не стоило даже входить. Я же еще должен был с Лин пообедать, черт.        Фэн Синь больше не смеется, лишь с издевательством поглаживает по темным волосам и, будто баюкая, тихо шепчет: «Маленький мой, бобо тебе. Хочешь, подую?», тихо шикнул, когда получил носком туфли по собственному и все же переводит взгляд на того, кто обещал забрать животных. Отходит в сторону, слышит заветное «Я заберу их», но после резко расстраивается, когда слышит о том, что они улика и могли что-то сожрать дома, так что им следует остаться в участке под их присмотром, — дерьмовая ситуация, которую он забыл просчитать, а теперь, еще и смертельная для того, кто под его опекой.       — Поехали, купим тебе таблетки от аллергии и будем ждать результатов экспертизы.       Му Цин кивает, с дрожащими руками берёт переноску и уж больно послушно идет в машину, где скоро и окажется весь зверинец. Детектив уверен, что на него так сказалась аллергия, которая чуть не довела до смерти, так что не стал больше подкалывать и все же заехал по пути не только в аптеку, но и в зоомагазин за вещами первой необходимости, — все равно тратил не свои деньги, а старшего, который располагает бюджетом команды.       Стоило войти в участок и получить несколько заинтересованных взглядов, подозвал одного из них и попросил отнести лежанки до офиса и положить у дивана. Перешагнув порог кабинета, где уже недобро на них смотрел Фу Яо вместе с Пэй Су, показал на переноску и ошейник, просит одного из них сходить и позвать Лин Вэнь, которая заберет их на анализы, а сам усаживается в кресло и все же дает шанс псу положить на себя лапы. Му Цину не повезло, — стоило красавице выйти из переноски, как она тут же взобралась на него, и с тяжелым вздохом усаживаясь в кресло, надеясь, что таблетки будут действовать по указанному времени в инструкции, все же привлек внимание Фу Яо.        — Турецкая Ангора, та самая? — усаживаясь на подлокотник и проведя и по мягкой макушке, замечая, что та доверчиво подставилась, чуть ли не засветился от счастья. — Му-гэ, это очень редкая порода, что выбирает себе хозяина под стать своему характеру. Миленькая такая, пушистая…        Му Цин готов отдать, но та, будто почувствовав его желание, резко замурчала и легонько коснулась его щеки своей пушистой лапкой, чем вызвала улыбку писателя, которая тут же стала фырканьем, — они не знают, чем могут болеть эти животные, а так быстро пустили в свое личное пространство. Рядом, на диванчике, сидел Фэн Синь, который по сути разлегся уже, а чуть ли не прыгающий на своем месте Нань Фэн, точно говоря о том, что порода этой собаки «большой пиреней», который выводили специально для пастьбы и защиты скота, так же, как и напарник, поглаживал животное и чуть ли не пищал.       — Так, я не понял, что Вы тут устроили?        Все четверо, что были застуканы за личным живым уголком старшим детективом, который хмуро рассматривал приобретенных любимцев и, мотнув головой, даже не решаясь смотреть на переноски и корм, а так же другую ерунду, за которую Ши Уду с него спустит шкуру, резко останавливается и снова поворачивается.       — Ладно, не важно, сами будете докладывать начальству, — подбирая в голове точную формулировку, пролистал несколько файлов в папке, все же решил ничего не переделывать. — Кстати о начальстве: видели Ши Уду сегодня? Время обеда, он точно должен был быть с утра на работе, тем более после такой проверки.        Фу Яо, который точно пробыл в офисе всю ночь, — еще прошлым вечером, когда все расходились, сказал о доработке и отправил всех домой, — задумчиво почесал за ушком красавицу и все же, потрудившись отлипнуть, повернуться хотя бы головой, неопределенно пожал плечами.        — Он приезжал в часа два ночи за чем-то, перерыл весь кабинет и ушел, оглядываясь, больше его никто не видел, — прикрывая глаза, стараясь припомнить детали, медленно расслабляется в кошачьем мурлыканье. — Секретарь говорит, что он на звонки не отвечает, но перед своим уходом написал записку и попросил не тревожить один день, что-то с братом связано.        Пэй Мин кивает, больше не задает вопросов, лишь садится в свое кресло и неспешно разбирается с личной почтой, иногда поглядывая на телефон, будто ждал некого сообщения или звонок: такое часто бывает, и если сначала на это обращали внимания, то после громких «Вон там ошибка, нужно переписать», — многие перестали интересоваться и приняли особенность детектива.        — А, совсем забыл, насчет нашего режиссера, — Фу Яо, будто только опомнившись, с улыбкой продолжил, при этом извиняясь за то, что задел писателя локтем, получая в ответ тихое «Ничего страшного». — Я все же умудрился дозвониться до офиса и уже попросил парней все там перерыть, — они ничего не нашли, а вот сам господин Хэ с раннего утра на поле у окраины, снимает одну из сцен для фильма, что-то там с мавками связано или ведьмами, — не понял, но русский фольклор или украинский.        Му Цин кивает и про себя малость восхищается навыками рядового полицейского, хоть и в роли детектива-аналитика: сидит на работе безвылазно, успевает переделать дела почти всей команды, обдумать шаги наперед и уже без приказа выше действовать самостоятельно, — явно из-за этого он в немилости старших, но, видимо, его это не особо волнует, — терпит непроходимых «тупиц». Неизвестно еще, что с личной жизнью, но вероятность того, что дома Фу Яо никто не ждет, растет в геометрической прогрессии.        — Значит, раз не понял, пойдешь окультуриваться вместе с Нань Фэном, — Пэй Мин, который внимательно их слушал, выглядел уж больно раздражённым, потому пришлось послушно, даже без пререканий, подняться и накинуть куртки. — И без информации не возвращайтесь.        Фу Яо напоследок лишь успевает провести по длинному пушистому хвосту и с горем пополам надеть свое пальто, но напарник, что явно этому не рад, завертывает его еще в свой шарф и тянет наружу, попутно читая лекцию о важности теплых вещей и заболеваниях. Му Цину кажется на несколько секунд, что Фу Яо улыбается на такие сказки, а руку сжимает сильнее, — может стоит выпить чаю, чтобы не принимать желаемое за действительное?

***

      Небо заволокло серыми грозовыми тучами, где-то спереди уже громыхало и Нань Фэн мог поклясться, что видел вспышку слева, но рядом сидящий напарник лишь отмахивался и крутил у самого носа свой навороченный телефон, на котором черным по белому написано «облачно». Хмыкая, делая вид, что он ему верит, смотрит через зеркало заднего вида на зонтики, которые всегда были в запасе и снова на напарника, — сегодня тот выглядел уж больно энергичным, несмотря на то, что проторчал на работе всю ночь, а в руках держал вафельное мороженное с фисташкой из торговой палатки, которая удачно расположилась рядом со светофором.        — Выглядишь счастливым, случилось что-то хорошее?       Блондин замирает и прекращает шариться в телефоне, точнее, очень долго с кем-то переписываться и улыбаться как идиот, выключает и кладет в кармашек, при этом с интересом рассматривая в окне то, как красиво серое небо.       — Ну.... Ой, ладно, расскажу, так уж и быть, — темный взор сверкает, а стоило резко наклониться и поманить пальцем напарника, который все же принимает правила игры и наклоняется, чувствует, как тот резко тянет его за воротник к себе и опаляя горячим дыханием ушную раковину, шепчет секрет. — Один парень из убойного отдела пригласил на свидание. Он такой лапочка, ты бы его видел, так еще и стажер.       Повернувшись лицом к бледноликому, что чуть ли не хлопал в ладоши, но все же отпустил его и без того растянутый воротник куртки, замечает телефон в руках парня снова и ту же улыбку, быстрый набор сообщения и собственное цоканье, которое не предвещает ничего хорошего. Сжимая руль в руках еще сильнее, все также рассматривая чужую улыбку, которую он ни разу не видел, даже попытался заглянуть и посмотреть контакт, который вызвал такую реакцию, — он просто хочет узнать, что за стажер и точно никому не будет угрожать переломами разных участков тела, если тот не поведет себя как джентльмен с его напарником на свидании.       — Уже зеленый загорелся, Фэн, следи за дорогой, — ореховый взор снова направлен на него, и то, как напарник смотрит на него сейчас, заставляет стушеваться и снова потушить экран. — Нам уже сигналят, сворачивай.       Резко дав по газу, чуть ли не дав напарнику ударится о бардачок, слышит его тихие проклятия навыкам вождения Фэна, все же замечает то, как случайные прохожие все больше стали открывать зонтики и фыркнул, — чертовые синоптики, чтобы их гуль побрал.       — Что за парень?       Фу Яо правда кажется, что он слышит стальные нотки в голосе спокойного напарника, если он его, конечно, не решит взбесить, но теперь что-то меняется и это заставляет широко раскрыть глаза и посмотреть на напарника по другому.       — А что, — улыбка становится шире, он точно будет рад своей шутке, и тем, как смутит эту глыбу, закидывает ногу на ногу и слегка склоняет голову. — Ревнуешь?       — Безумно. Вопросы?       Пепельноволосый тихо шепчет о том, что тот снова все веселье испортил, а после замечает знакомое здание и тормошит напарника за плечо, всем своим видом говоря о том, что они наконец-то приехали. Останавливаясь прямо перед воротами «дома-призрака», где проходит кастинг на некоторых персонажей в новой картине Хэ, спешит застегнуть куртку и кидает уж больно строптивому Яо зонтик, — и это он-то непредсказуемый?        У самых ворот настоящая очередь из людей, которые, по видимому, не смогли поместиться в главном холле, а охранник, что стоял у самых ворот, дозированно впускал и выпускал людей, — последние выглядели не только расстроенными, но и разозленными, будто режиссер не только отказал в роли, но и послал на три веселые буквы.        — Полицеский участок Туаньхэ, центрального подчинения Пекина, район Дасин, жилого района Сифэн, — показывая удостоверения, замечая, что охранник не особо сильно отреагировал, с улыбкой продолжил. — Детектив Фу Яо, мой напарник, — Нань Фэн. Прошу дать нам возможность встретится с господином Хэ и дать поговорить.       Проходит несколько минут, но кроме того, что амбал пропустил несколько человек и столько же вышло, другой реакции особо заметно не было. Фу Яо закатывает глаза и перед тем, как темноволосый успевает хоть что-то сказать, тот пытается проскользнуть и чуть не получает в лицо, но, благодаря реакции, отделывается ударом в плечо.       — Нам нужно поговорить с господином Хэ.       — Не положено.        Чувствуя надвигающуюся драку и то, как глупо они в неё попали, наблюдает за усмехающимся блондином, который что-то шепчет ему про устав и снова подходит достаточно близко, чтобы попробовать снова пробраться на охраняемую территорию. Мотнув головой, чувствуя, что мог пользоваться этой статьей всегда, а не получать тумаков, все же перехватил руку охранника и резко заломил, тот тихо шикнул и тихо позвал кого-то через наушник. Из-за угла с дубинкой бежит еще один, который несется точно на блондина.       — Подраться хочешь?       Фу Яо улыбается и с легкостью отворачивается от дубинки, осторожно хватает за запястье второго и с силой выворачивает, перехватывает орудие пыток и, надавливая второй ладонью, ставя ловкую подножку, заставляет упасть на мокрый асфальт и прижаться щекой.       — Не хочу весь день тратить на то, чтобы пробиться сквозь толпу, ради разговора с «Черноводом», который может сбежать под предлогом усталости, — оглядываясь по сторонам, с улыбкой подмечая, что их всего лишь было двое и крайне слабеньких, с силой бьет по шее своего и взглядом просит отпустить еще одного отмороженного. — Устав гласит: «Если на полицейского нападают при исполнении прямых обязанностей, то ему следует и стоит применить грубую силу», — читай его иногда, поможет в делах.        Оставив одного, чтобы продолжил свою работу, и, наконец-то пройдя через ворота, не забыли закинуть тело в кусты, — желание блондина, которое можно было выполнить, а начальству сказать, что они бы не донесли его, — прошли за специальным человеком, который выглядел как призрак, видимо, один из актеров, с улыбкой отдали зонтики на сушку и сами поспешили на просмотр талантов.       — Позор, и это Вы называете боевыми приемами? — грубый голос стал только громче, следом слышится цоканье и еще чьи-то слова. — Решили детей ими впечатлить? Уходите, Вы отвратительны.        В зале было всего шесть человек: на импровизированной сцене двое, видимо, тех, кто пытался пробиться в роль, еще двое на креслах и один, тот самый, что был у ворот, — как он только прошел сюда быстрее их? — и шестой, видимо, актер, который иногда подходил к сцене и показывал какие-то приемы.        — Бедные дети, — не сдерживая голос, до сих пор чувствуя боль в плече, уж больно резво подходит к импровизированной сцене и встает напротив предполагаемой убийцы. — Одни такие могут вам обеспечить немалый срок, если не будете с нами сотрудничать. Поговорим, господин Хэ?        Охранник делает пару шагов вперед, явно для того, чтобы выгнать наглецов, но и брюнет не стоит на месте и тут же загораживает собой болтливого напарника, которого без зазрения совести рассматривает мужчина в красном, что выглядел не столь пугающе, как вызывающе. Продюсер лишь улыбнулся, погнал охранника обратно, а еще двум легкой улыбкой и такими же словами со сцены.       — Видимо, Вы хотите со мной поговорить о внезапной смерти Ван Чжо Чэна, так? — приглашая взглядом присесть на места тех, кто обычно сходил с них со слезами, продолжил сверлить темным взором детективов. — Раз так, то могли бы просто дождаться очереди или попросить моих парней о встрече, а не вырубать одного из них.       Нань Фэн готов ответить, а еще врезать тому, кто с таким интересом рассматривает его напарника и будто пытается съесть, ловит темный взор и предупреждающе сжимает кулаки, — его не слушают и продолжают, а Яо будто и рад стараться. Вежливая улыбка, что обращена ко всем и сразу же ни к кому, за которой скрыто огромное желание уложить на лопатки и заставить пожалеть о своих словах мужчину напротив, но, благо, годы берут свое и он просто складывает ногу на ногу и закатывает глаза.        — Какие у вас были взаимоотношения с Ван Чжо Чэном?        Хэ Сюань хмурится, не знает, что ответить, а потому с непониманием заглядывает в лица детективов и своего друга, который лишь хмыкает и демонстративно отворачивается, — никакой помощи. Тяжело вздыхая и откидываясь на спинку стула, смотря пепельноволосому в глаза, уложил костлявые руки на колени, перед этим повторив его же жест.       — Обыкновенные. Актер с хорошим телосложением, который отлично вписался в одну из моих картин, а после неё подписавший контракт на еще несколько. Шикарно играл и устраивал по всем параметрам, — хмурясь, слыша смешок со стороны давнего друга, закатывает глаза и спешно берет бокал со стола и делает пару глотков горячительной янтарной жидкости, судя по запаху, — виски. — Смущал только тем, что безостановочно говорил о книгах одного знакомого и яркого желания сняться в еще одной по его задумке. Вам дать контакты других актеров, с которыми он работал?       Нань Фэн откровенно смотрит на столь странную парочку и не понимает, что они из себя представляют, — уж больно разные и мысли темны, а говорящий профессионально делал вид, будто и вправду ничего не понимает, даже предлагает свою помощь.        — Из доверенных источников нам стало известно, что за эту картину вы принялись не просто так, а также писатель был вдохновлён вашей жизнью перед созданием истории, — не выдерживая долгого молчания и давая аналитику шанс осмотреться, а также записать ответы и подготовить следующий вопрос на основе их реакции, не ожидал, что тот лишь посмеется, тихо прошепчет «Вот Му Цин, вот же Сукин Сын» и станет осторожнее. — Да, именно он, работает с полицией не первый раз, так что вам лучше бы не врать и сказать честно, — не было ли это предупреждением для Ши Уду и попытка косвенной мести?        Мужчина, что внешне напоминал холодное спокойствие вперемешку с чем-то безжизненным, теперь опасливо потемнел, и стоило это заметить, как бросил взгляд на открытые двери и никуда не спешащего напарника, который был чересчур спокойным, — ему это не нравилось.        — Послушайте, мой отец заслужил того, что с ним приключилось и поверьте, я даже рад, что когда-то Ши Уду лично пришел и надел на него наручники, иначе бы меня здесь не было. Он страшный человек, — нахмурившись, будто и вправду вспомнил что-то из край вон выходящее, выдохнул. — Му Цину передайте, что он злопамятная сука, а долг я верну скоро.       Детективы медленно переглядываются, явно не совсем понимая о чем тут говорить, а неизвестный друг господина Хэ, что теперь еле как сдерживал улыбку, скользнул взглядом по лицу «Черновода» и громко рассмеялся со словами «17:19» при этом сворачиваясь в три погибели.

***

      Длинная стрелка часов лениво передвигалась по своей оси и, задевая своих собратьев, периодически подгоняла минуты, а те в свою очередь часы, идти быстрее, чем лиса, притаившаяся в своем логове, стараясь спрятаться от незадачливого охотника. Закидывая ноги на подлокотник кресла, устраиваясь почти так же удобно, как и дома, с улыбкой чувствует вибрацию в районе живота и подступающий к горлу кашель. Тихое мурчание успокаивало, как и медленное поглаживание по белоснежной шерстке, — подушечки пальцев иногда касались усиков и покалывали чувствительную к холоду кожу. Все было идеально, почти…       — Не сдох еще?        Открывая глаза и взглядом найдя того, кто уже несколько минут тихо кряхтел, но не смог согнать с себя «Прекрасное чудо» более десяти килограмм, вытянул носок и резко ударил по плечу детектива, который тут же обратил на него свой золотистый взор и чуть по-детски надулся, — не хватало только, чтобы он показал средний палец и убежал.       — Не переживайте, детектив, я не оставлю вас одного надолго, — чувствуя, как мягкие лапки медленно начинают поочередно потягиваться ближе к груди, с интересом рассматривал голубые глаза. — Как говорил Антуан де Сент-Экзюпери в одноимённой повести «Маленький принц»: «Мы в ответе за тех, кого приручили».       — Благо, он тогда бросил маленького и неблагодарного лиса.        Му Цин привстает, когда слышит такое и искренне удивляется такими познаниями детектива, который, как он выразился пару десятков минут назад, « Пробьет стену, а потом подумает», за что чуть не получил по лицу, но, благо, рядом был Пэй Мин, который ходил из угла в угол и поочередно орал на всех, кто к нему посмеет обратиться.       — Может, прекратите вспоминать зарубежную классику и начнете работать?        Пэй Мин зол, и не до конца понятно из-за чего: отчеты сделаны вчера, за показаниями выехали напарники-неразлучники, а у животных, которых пришлось притащить, взяли все анализы и даже сказали, что те привиты и не блохастые. Они выполняют ответственное задание: приглядывают за теми, кто может им разнести весь офис, — и плевать, что они не отходят от своих «новых хозяев» ни на шаг, — переживать не нужно.       Му Цин бы продолжил препирательства, но спокойная мелодия, что звучит уже десятый раз за этот час, откровенно раздражала и все же заставляет глянуть, кто именно пописывает и названивает одновременно. Открыв контакт и внутренне потешаясь, замечая более сорока сообщений, из которых много голосовых и, судя по ним, там явно были не пожелания «Хорошего дня», улыбается, оставляет без внимания и убирает обратно на столик, при этом устало потягиваясь на месте.       — О, это к тебе.        Стоило Фэн Синю резко подскочить и чуть не сбросить с себя собаку, как и сам писатель, повинуясь этому порыву, резко садится и укладывает кошку на колени, которая в свою очередь с любопытством уставилась в дверной проем, где с широко открытыми глазами стояла девушка с пакетом и непонимающе рассматривала писателя.       — Лин, только не приближайся, — усаживая белолицую красавицу на диван, рядом с шатеном, неспешно встает и рассматривает девушку. — Забыл все отменить, прости, тут дело.       Брюнетка кивает и осторожно отставляет бумажный пакет к столу, а сама делает пару шагов назад, уже было хотела поспешить назад, но встречается с налетевшим на неё темноволосым парнем, который громко извиняется, а после накидывается на неё с объятиями.       — Лини, сколько прошло с последней встречи, — улыбка парня становится шире, когда он видит и Му Цина, кивает ему и резко хватается за руки брюнетки, поднимает вверх и переплетает пальцы. — Чем живешь? Как прошла тогда вечеринка? Чего стоишь в проходе и не садишься пить чай? Тоже принесла перекусить отцу? Сходим на обед вместе?        Лин, как бы не любила чужое общество и таких ярких личностей, как знакомых её отца, успела откровенно оглохнуть от звонкого голоса, а стоило тому потащить её к столу, так не сразу поняла того, что её поджидает опасность в виде красивых и элегантных животных. Не успевает открыть и рта, как Ши Цинсюань тут же усаживает рядом с детективом, а после начинает нянчиться с кошкой, и напоследок кладет на колени к Лин и укладывает её ладонь на кошачью макушку.       — Брат не говорил, что у Вас тут такое милое пополнение, — хлопая в ладоши и поворачиваясь к Пэй Мину, с интересом рассматривая его уж больно хмурое лицо, наклоняет голову в бок и любопытствует. — Кстати, Вы, случаем, не видели его? Дома не ночевал, а секретарь говорит, что с утра не видела. Дело какое-то?       Старший детектив враз останавливается, будто и вправду не понимает о чем тот, поворачивается и внимательно рассматривает того, кто прошлой ночью попал в беду и за ним выехал тот, о ком он сейчас и спрашивает. Винный взгляд скользит по пакету в руках, а вопрос застревает в глотке, вместе с волнением, которое изначально казалось ему глупым, с самого утра.        — Он же прошлой ночью уехал за тобой, — подойдя ближе и замечая в аквамариновых глазах недоверие, поджимает губы и не особо обращает внимание на бардак, который успели навести внезапные гости. — Вы не встречались?       Ши Цинсюань глупо хлопает глазами, а после достает телефон с открытой перепиской и показывает последние сообщения, которые точно нельзя было назвать «опасной ситуацией», — несколько десятков выражающих беспокойство с кучей смайликов от Ши-младшего и одно единственное, уж слишком сухое, — «Скоро буду».       — Я знаю, что он иногда выпивает с тобой и Лин Вэнь в баре за углом, так что не стал волновать и написал в районе двух о том, что ужин на столе, а там пришло это и из сети исчез, — Цинсюань еще несколько минут самолично гипнотизирует переписку, а после пожимает плечами и убирает в карман телефон. — Обычно он предупреждает, если задерживается. С ним ведь, все в порядке?        Детектив не знает, что ответить, — он и сам хорошо знает пунктуального мужчину, который даже из своего кабинета выходил всегда в одно и то же время на обед, перед этим точно стуча ручкой по столу секретаря четыре раза, предупреждая. Он был удивительно пунктуален не только в этом, но думать о таком даже не пытался, так что пришлось дрожащими пальцами нажимать на знакомый номер и откровенно названивать, не боясь, что потом ему за это влетит.        В это же время зазвучала сирена, что оповещает об опасной ситуации в участке, все освещает красным на несколько секунд и возвращается в норму, а всполошенные сотрудники, согласно уставу, стремятся покинуть здание через черные входы. Пэй Мин, поминая то, в какое неудобное время руководство решило устроить учения, тяжело вздыхает и поворачивается к остальным, прося выйти и не толпится. Семейство Му выходит спокойно, в числе первых, следом детективы, а рядом с Мингуаном Ши-младший, который успел за несколько секунд себя накрутить и представить самое худшее, — по взгляду видно.       — Черные выходы заблокированы.       Кто-то из толпы кричит это и в ту же минуту на всех экранах появляются помехи, а по приемникам резкие грохотания, и, судя по вспышке, где-то недалеко от них, одна успела взорваться. Толпа спешит к главному входу, а Пэй Мин, стараясь не потерять из виду своих и сделать все, чтобы младшего Ши не придавило, пытался выбраться из этой давки и резко остановился, когда заметил открытые двери и на одном из экранов лицо человека в маске, кажется, одного из демонов, что откровенно тихо хмыкал и нетерпеливо стучал пальцами по столу, будто некий шифр.        — Дамы и господа, приветствую вас в шоу «Мир животных», — механический голос, что явно не лишен своеобразной насмешливости и откровенного смеха, резко остановился, но после, с тихими помехами, которые точно резанули по ушам, даже извинился. — Сегодня в нашем зверинце пополнение, — белоснежный хорек. Ну же, не вижу ваши руки, где аплодисменты?       Пэй Мин вытягивает шею, бросает Ши Цинсюаня на напарника и спешит пробраться сквозь толпу, ведомый упрямым образом, который по ошибке предстал перед взором. Оказавшись почти на краю толпы, пытался пару раз проморгать и стереть наваждение, но оно не уходило, — прямо посередине залитого солнечным светом холла стоял Водяной Самодур с ножом в руках. Острие скользило по кадыку и оставляло неровную царапину, а лицо его не выражало ничего, будто на сцене и вправду появилась кукла.       — Не будете хлопать, наш милый хорек пережжет себе глотку, но перед этим, — лицо в маске качнулось влево, а стоило тому протянуть руку и сделать жест на себя, как и сам Самодур резко откинул края непонятной огромной куртки и показал зрителям пришитую взрывчатку. — Своими лапками сравняет участок с землей. Ну, где же ваши ручки?