"Убийство для чайников", авторство Му Цин

Несколько часов назад…

       Холодок прошелся по раскрытой коже и заставил слегка поежиться в чужих руках. Внутри приятно горячо и по волшебному заполнено, будто этому и вправду имело место быть, а сухие губы снова проходят по шее, оставляя мокрые дорожки, что в раз становились приятно охлаждающими. Глаза цвета самого дорого и выдержанного вина, который он так любит, смотрят с некой нежностью, но не исключают сладких полыханий похоти, — удивительное сочетание, заставляющее позабыть о собственных угрозах и внешнем мире.       В этот час все мысли обращены на него, — лучшего детектива участка, своего прямого подчинённого, что прямо сейчас шепчет на ухо непристойности и предлагает повторить. Водяной Самодур не против, прижимается к горячему телу и шипит из-за неосторожных движений детектива, который лишь вытягивает уголки губ и снова целует так, как нравится ему, — тягуче, медленно, захватывающе разум, душу и тело, по ленивому нежно и грязно-обжигающе, — граница между сказкой и явью настолько размыта, что приходилось цепляться пальцами и с силой вжиматься ногтями, отрезвляясь приглушенными шиканьями.       Перерывы стали одними из самых сладостных мгновений перед очередным круговоротом страсти, который Самодур некогда испытывал лишь на работе, ловя очередного опасного маньяка, вооруженного с ног до головы, чувствовал триумф, как в прежние времена, стоило довести любовника до грани одним лишь голосом и четкими приказами. Полевая работа осталась в далеком прошлом, теперь лишь бумажная и вежливо-политическая, которая не помогала почувствовать себя кем-то важным, лишь одним из винтиков огромного механизма, но сейчас, в теплых объятиях на смятых простынях с запахом дешевого табака и давно знакомого парфюма, он чувствовал себя как в свои двадцать с небольшим — торжественно-ответственно.

Ублюдок ли он? Есть такое.

       Все хорошее имеет свойство заканчиваться, а стоило услышать глупую мелодию на звонке собственного телефона, как тут же хватается и выключает. Неспешно, будто и вправду пытался понять, что только что случилось, с несколько секунд краем глаза наблюдает за детективом, который не особо хорошо отреагировал не на столь глупые женские вопли, сколько на сообщения в половине третьего, мотнул головой. 🤍А-Сюань🤍 Гэгэ, я тебя так люблю… 02:32        Темноволосый с минуту смотрит на контакт, который был так глупо подписан, и сообщение, что никогда не заканчивается хвалебными одами в честь «Гэгэ», терпеливо начал ждать пока абонент попадет по нужным кнопкам и закончит терроризировать чат. Ранее младший просто записывал голосовые со всеми подробностями, но после исключительных просьб старшего брата все же научился пользоваться пальцами, а не орать что-то неразборчиво и в середине, а после конце, объяснять суть обращения. 🤍А-Сюань🤍 Я обещал больше так не делать, но снова… Меня тошнит. Забери меня, пожалуйста... 02:34        Сообщение на удивление пришло быстро и разборчиво, а сам контакт тут же выходит из сети. Хмурясь, готовясь в очередной раз выслушивать проблемы младшего и попутно выискивая решения, старается не смотреть назад, — винный взгляд уже не выражает никакой надежды, лишь хмурое смирение, но руки до сих пор тянутся и заставляют переключиться вновь. Глупо прикрывать глаза, целовать и молчаливо извиняться за свои амбиции каждый раз.        Находясь под холодными каплями, стараясь не думать о том, что его бы ждало тут, лишь усмехается и твердит себе о глупости. Разум услужливо подкидывает картинки того, как курящий детектив в постели подкатывает к каждой второй, а то, сколько раз он проделывает это с жертвами, — не сосчитать. Это помогает отделять личное от работы и не тешить себя глупыми надеждами, — это не нужно, лишнее, совершенно не подходит для этой жизни и запрещено уставом.       Была лишь одна проблема, что каждый раз заставляла сомневаться, — взгляды, направленные только на него, касание рук и принятие всех решений Самодура, которые были не всегда правильными. Волнительно глупо было смотреть на то, как степень флирта детектива опускалась до нуля, стремление помочь и сгладить углы собственной команды, что состояла из крайне сложных личностей, и случайные проявления внимания в мелочах.       — Какое дерьмо ты все же куришь, — легкие забиваются крепостью табака, а дым становится одним из лучших способов снятия розовых очков. — Больше статистику, написанную младшим Пэем, не приму. До завтра, не пей.       Дверь закрывается тихо, а мысли об обреченных отношениях медленно отходят на второй план, — у него есть дело намного важнее, чем думать о таких глупостях. Поправляет воротник и старается скрыть алый след чуть выше кадыка, цыкает и проклинает самого себя за то, что не смог сказать что-то против и предотвратить появления следов на корню, — чертов Мингуан.       Холодно улыбнувшись провожающему, не забыв оставить чаевые в качестве молчания, поспешил отворить двери и оказаться на холодном октябрьском ветре, что нещадно заползал под раскрытые края пальто и стремился самолично убедиться в теплоотдаче главной зазнобы центрального участка Пекина. Кутаясь сильнее, проклиная собственное желание выпить после работы в приятной компании, решил забыть о машине и направился к главной дороге, ловить такси и спасать задницу младшего Ши.       Хмурясь сильнее, когда на координатах его глупый братец находился дома, лишь закатил глаза и снова перезапустил программу, — телефон нещадно тупил, будто и вправду пытался отомстить за то, что он чуть его не утопил в бассейне на прошлой неделе. Второй раз показал крайне мутный район, тот, где убийства происходили каждую неделю, а круговорот наркоты проходил в два раза быстрее, чем на улице «Красных Фонарей». Такси успешно поймано, а адрес водителю не особо понравился, потому сказал о том, что остановится через улицу, — он не ругается, как хотелось, но просит немного подождать, пока не придет с братом.        Поездка нервная, заставляющая смотреть в окно за пролетающими мимо улицами и подозрительно относиться к тем, кто в такое время вышел погулять с собакой или пробежаться, — глупо, совершенно нецелесообразно, находиться в неспокойное время на ночных улицах без средств самозащиты.        — Вот, только не уезжайте, — протягивая водителю крупные купюры, замечая недобрый и подозрительный взгляд, мотает головой и смотрит на непонятную вывеску некого паба. — Заплачу вдвойне за каждую минуту ожидания, только дождитесь.        Ши Уду не надеется на честность этого человека, но все же доверчиво оставляет свой номер и второй раз повторяет просьбу, ему бухтят что-то о том, в каком они месте и какая будет цена, а после с осторожностью соглашаются. Натягивая воротник рубашки сильнее, чувствуя себя несколько беспомощно, проходит одну из улиц и с ненавистью оглядывается по сторонам, ища неких отморозков, — они тут есть, а у него есть для таких сюрприз в виде пистолета на поясе. Заходя за угол и сбавляя шаг, хмурясь и не оборачиваясь, старался сделать вид, будто не услышал, как за спиной что-то упало и послышались некие копошения.       Заворачивая за очередной угол и дождавшись, пока в свете фонаря фигура приблизится, посчитал несколько секунд и резко вышел с пистолетом наготове, но каково же было удивление заметить белого, точно домашнего, хорька и его тихое фырканье.       — Черт.        Ругаться заставляет не животное, а резкая веселая мелодия в кармане, что заставляет в приглушенной темноте оглядываться, с раздражением на собственную реакцию брать телефон в руки и, несмотря на неизвестный номер, взять и с чувством спросить о цели звонка. «— У вас есть заветное желание?»        Голос по ту сторону кажется мужским и женским одновременно, даже неопределённо, но то, с каким тоном был задан вопрос, заставил снова заглянуть за угол и с раздражением посмотреть на животное.       — Если сейчас будет реклама на подобии: «У вас есть заветное желание? Тогда приобретите нашу дебетовую карту с рассрочкой на полгода и получайте кэшбек за каждую покупку», то я прямо сейчас бросаю трубку.       Слышится мягкий смех, что заставляет верить в то, что этот разговор закончится прямо сейчас и без лишней нервотрепки, но после тихого постукивания, будто глухие удары о что-то твердое, заставляет догадаться, что мошенник находится в где-то в просторном помещении, если не на улице.       «— Господин Ши, у вас богатое воображение, — тихое постукивание сменяется таким же голосом, а желание сбросить вызов пропадает. — У вас есть заветное желание, господин коп?»       Ши Уду не понимает, почему продолжает этот бессмысленный разговор с очередным мошенником, который невообразимым способом нашел его личный номер. Вопросы оставались и о том, почему это случилось, и какого банк начал продавать номера и информацию о клиентах так просто. Вопросы крутились в голове, а раздражение возрастало вдвойне, но убрать от уха телефон и послать не получалось, — его до сих пор привлекали удары и тихое дыхание собеседника.        — Заветное желание? Да, есть одно, — с другой стороны слышится тихое айканье, а Самодур пытается сделать шаг из переулка, но белый хорек преградил дорогу и даже пытался залезть под штанину. — Желаю больше никогда в жизни не иметь дел с такими людьми, как Вы. Уж лучше я себе глотку перережу, чем продолжу этот бессмысленный диалог.        Пушистый хорек, что некогда смотрел на него большими черными глазами, вдруг встал на задние лапы и наклонился, будто кого-то увидел за спиной полицейского, но это волновало в последнюю очередь. По ту сторону слышится тихая усмешка и вскоре громкий механический смех, который становился только громче с каждой секундой. На мгновение показалось, что смех слышится не по телефону, а в живую, будто этот человек рядом, — но все быстро списал на нервы.        «— Ваше желание — закон.»       Звонок сбрасывается, а фантомные шаги стали приближаться с разных сторон. Рука осторожно хватается за холодный метал на поясе, а взгляд цепляется за белое прыткое животное, что проскакивает между ног за его спину, — глупо, что оно только тут делает без хозяев?        Фонарь замигал и выключился, а спина полицейского резко выпрямилась. Пуля в бок, где послышалось копошение, но попадает в баки, — только сейчас приходит осознание, что он находится в темной подворотне среди мусорных баков, куда точно никто не зайдет, — люди настолько далеко от этого сектора, что если решат кого-то разделать, то никто не придет на крики и вряд ли найдут труп даже спустя неделю.

Блять.

       Шаги повсюду, а пуль осталось меньше четырех, — ситуация дерьмо, тем более идти в рукопашную на того, кто мог быть вооружен. Ши Уду больше не верит в случайность, а картина начала медленно складываться, когда шаги прекращаются только за его спиной, он поворачивается и замечает блестящие в темноте алые глаза, а после и серебряную гравировку ниже собственной груди, — ползущую вниз, будто змея на чем-то длинном.

Трость?

      — Мимо, господин Ши, — голос тих, все также отдает механикой, но это дает возможность нацелиться и снять с предохранителя, но человек резко поднимает руку в темной перчатке и раздается щелчок. — На этот раз удача покинула Вас.        Бирюза медленно темнеет, а оружие падает на мокрый асфальт, разум затуманивается и отключается. Он чувствует, как рука в ткани проводит по щеке, а костлявые пальцы хватаются за подбородок и поднимаются. Кто-то со стороны смеётся и все медленно погружается в темноту, в липкую, ползучую, будто щупальца, что пытаются проникнуть под одежду, во все открытые места, но он точно знает, — они сели в машину и куда-то поехали под тихий женский голос.       — Дамы и господа, приветствую вас в шоу «Мире животных», механический голос, что явно не лишен своеобразной насмешливости и откровенного смеха, резко остановился, но после, с тихими помехами, которые точно резанули по ушам, даже извинился. — Сегодня в нашем зверинце пополнение, — белоснежный хорек. Ну же, не вижу ваши руки, где аплодисменты?        Ноги, кажется, совсем прекратили слушаться еще пару часов назад, все тело изнывало от жгучей боли, а сердце билось, будто сумасшедшее. Ощущение того, что все происходит не с ним, заставляло направлять на себя лезвие, а тихий шепот вокруг малость отрезвлял и заставлял задумывать о том, где он и что тут делает.       — Не будете хлопать, наш милый хорек перережет себе глотку, но перед этим, — рука сама стремится схватиться за края, а в глазах медленно расползался туман с возможностью на просветление, показать то, что заставляет кого-то вскрикнуть или даже упасть в обморок. — Своими лапками сравняет участок с землей. Ну, где же ваши ручки?       Слышатся тихие хлопки через ткань, а после руки с ножом начинают также лениво аплодировать, — что он творит?, — голова высоко поднимается, и через туман проявляются редкие силуэты. Где-то слышится родной голос и крик, а рядом спокойные шаги, на которые он тут же поворачивается. Самодур не реагирует на чужие слова, лишь по щелчку пальцев поддается вперед и начинает отплясывать смертоносную пляску с ножом и чем-то тяжелом на груди. Пару ловких движений, давно отрепетированных, будто под музыку, выпад вперед и что-то на самом кончике лезвия скользит.       Слов много, совершенно неважных, а стоило кому-то поймать его, как рука сама поднимается верх и проводит по шее. Туман спасает окончательно после щелчка, что-то говорят про желание, а бирюза возвращается на свое место и перед тем, как закрыть глаза, он видит самое прекрасное зрелище в своей жизни, — собственные окровавленные руки и винные глаза, что медленно становятся стеклянными.

Он плачет? Почему? Откуда кровь? Чья она?

***

      Останавливаясь на краю, осматривая импровизированную сцену и зрелище, сжимая руки в кулаки, взглядом ищет блондина и лихорадочно пытается не думать о чужих словах. В толпе, что была слишком плотной, находит темный взор, что указывает головой на Ши Уду, а сам уходит в дальний угол, — нужно время.       — Братец! Что? Нет, да за что? — где-то рядом разносится крик, а сам парень, что некогда с улыбкой мучал кошку, рвался к «кукле» и пытался прорваться сквозь толпу, но его ловят почти у края. — Прошу, пустите. Гэгэ, прошу тебя, очнись. Не бросай меня! Слышишь? Пожалуйста…       Мингуан не уверен, но на секунду померещилось, что на чужие рыдания и мольбы он и вправду повернулся, а на губах появилась улыбка, но она быстро сменилась безразличием, — лезвие оказалось на левой стороне шеи.       — Держи Цинсюаня крепко и попытайся вывести психа на разговор, Фу Яо уже пытается пробить его по базе и засечь, где он нас взломал, — шепча одними губами, слыша тихий механический смех и аплодисменты взломщика, кивнул в сторону блондина. — Я попытаюсь вывести его из транса.       Фэн Синь верит напарнику на слово, а после поворачивается к младшему детективу, что должен был держать при себе семейство Му и по спине резко прошелся холодок, — брюнета нет, лишь одиноко стоящая Лин с кошкой в руках, что в руках Нань Фэна пытается осознать происходящее. В его собственных трясется в безудержных рыданиях Ши-младший, что до сих пор пытается выбраться, а он сам крутит головой в разные стороны и пытается найти наглеца.        — За билет точно нужно было платить, господин « я-не-показываю-лицо»? — где-то с боку слышится голос, достаточно громкий, чтобы его услышали все, даже главный в «зверинце». — Мы хотели бы услышать Вашу потрясающую историю и понять, что сделали не так.       Рядом проскальзывает фигура, что с легкостью вырубает Ши Цинсюаня ребром ладони и серьезно смотрит в золотистые глаза, одними губами шепчет: «Все под контролем.», — и он до глупого верит, старается держать ухо востро и на всякий случай остается рядом.       — О, мой дорогой автор, я ждал вас и ваши язвительные комментарии. Почему вы заставляете ждать своих фанатов? — стоило механическому голосу снова раздаться, как к хлопкам ладоней присоединилась и кукла, что опасливо близко держала нож. — Вы сегодня очаровательно красивы. Ваши глаза блестят драгоценными камнями, а губы, как всегда, искусаны в кровь. Я рад, что не изменяете привычкам, господин Му.       Писатель смотрит в экран и пытается уловить хоть какие-то знакомые детали, — насмешливые нотки присущи всем психам, а механика не барахлила, явно доведенная до совершенства, на темном фоне его силуэт, что казался и вправду знакомым, но что-то заставляло сомневаться и думать о том, что он просто бредит.        — Говорите так, будто мы знакомы, но я бы таких придурков запомнил, так что может прекратишь это, снимешь маску и мы поговорим в кафешке за чашечкой чая без посторонних? — улыбается, боковым зрением видит детектива, что готов ему врезать и сказать пару ласковых, но продолжает. — И Вы не представились, а это как-то нечестно.        Смех громкий, где-то взрывается еще один радиоприемник, при этом разнося с собой громкий вскрик, — кто-то снова пострадал, а это значит, что нужно убирать к чертям эти маленькие бомбы. Серые глаза находят девушку, что наконец-то отошла от собственных мыслей и теперь, будто бы и ничего не делает, снимает происходящее на телефон, — Му Цин уверен, что когда все придет в норму, то камеры видеонаблюдения ничего не снимут и это им поможет.       — Му Цин, вот за придурка обидно, но да ладно, ты всегда был еще той сукой, но красивой. Напомнить твою автобиографию и момент, когда мог круглые сутки сидеть на дозе и не помнил абсолютно ничего? У тебя здесь дочь, не будем принижать еще больше в её глазах, наркоша, — слышать такое непонятно от кого неприятно, но уже не обидно, а стоило заметить, что «демон» ведет себя намного спокойнее, то становилось легче. — Позвонили из небесной канцелярии, сказали, что им не хватает ангела смерти и взяли меня в штат. Называйте меня «Демоном Желаний», ведь я их исполняю, так, Ши Уду?       Кукла, человеком больше не повернётся язык назвать, поднимает голову и медленно опускает прямо на острие. Мингуан, что пытался дозваться до него и спокойно подойти, забрав у него оружие вместе с курткой, резко останавливается и снова пытается привлечь внимание, — глаза до сих пор темны,— ему не получится его вывести из транса одними словами.       — Малышка Мэй, помню её перекошенное личико, когда озвучила желание: «Хочу стать кем-то значимым в глазах учителя» и стала трупом, самым прекрасным и желанным для своего наставника, что явно заставил пересмотреть свое отношения к людям, — на экране снова помехи, а стоило тому поднять руку и показать трость со скорпионом с алыми глазами, как кто-то в холле ахнул. — Ван Чжо Чэн, такой милый парнишка, горячо полюбил работы холодного писателя, а после и его самого.       Му Цин не хочет слышать, что он вытворял с ним, но терпеливо слушал перечисление всех пыток, чтобы тело стало «красивым и желанным для писателя», — неужели он настолько сильно похож на больного ублюдка, что будет развлекаться с трупами?        — «Хочу, чтобы Му Цин меня возжелал!». Ты ведь до сих пор развлекаешься с трупами в одном месте и изучаешь на них собственные извращенные мысли? — где-то сбоку слышится фырканье, а кто-то умудряется смотреть с осуждением, но ему плевать, он смотрит лишь на экран, на тень, что вдруг стала двигаться. — Ох, не подумайте, этот человек не занимался сексом с трупами. Ему неприятна даже мысль о близости, начинает выворачивать наизнанку. Как ты живешь таким инвалидом, а, Му Цин?       Детектив смотрит на эту картину и понять не может, — как можно терпеть прямые оскорбления и почему сейчас тот, кто обычно точно бы сказал пару ласковых, выглядел слишком расслаблено-сосредоточено, будто пытаясь что-то уловить, держит язык за зубами так прочно.       — Что происходит?       Писатель спрашивает, а вокруг тишина, — никто не понимает, что именно происходит, но, действуя по ситуации, снова обращаясь к уставу, старались его не провоцировать. Му Цин лишь оглянулся и, заметив Лин, которая непонимающе посмотрела на него, вышел вперед и рассмотрел толпу.        — Знаешь, что меня смущает? — обращаясь к механическому голосу, что резко щелкнул, стоило заметить, как Пэй Мин опасно приблизился к «кукле», заставляя ту танцевать. — Ты много болтаешь, даже не переживая, что кто-то может вычислить по голосу, и это не глупая самоуверенность, а отчаянный шаг, так?       Фу Яо кричит «Есть», и дневной свет выключается, снова мигает красным, но окна не блокируются. Мгновение, и над ухом свистит пуля, попадает по кому-то и заставляет вскрикнуть, — кто-то уже достает оружие, но стоило понять, что пахнет жареным, как из разных углов послышались выстрелы. Кто-то кричит «Ложись», и непонятно, кто стреляет, — свои или же те, кто пришел с «Демоном желаний».       — Невозможно провести систему безопасности и контролировать марионеток на дальнем расстоянии, так? — крича это, вытаскивая из-за пояса Фэн Синя пистолет, проверяя в магазине патроны и с ухмылкой благодаря того за то, что он в этом всегда принципиален, медленно оглянувшись, тыкнул детектива, тихо прошептав «Спрячь их и возвращайся», резко свернул за угол. — Ты же в здании, ублюдок. Что, они тебя прижали? Каким образом?       Писатель прекрасно видит, чем закончился бой между «куклой» и старшим детективом, тихо шипит и пытается привлечь внимание в этих дружных криках Мингуана, что держит руки у шеи Ши Уду и пытается остановить кровь. Думая уже рвануть к ним, что, удивительно, не попадают под пули, как из-за угла перекатывается Фу Яо и что-то говорит, тормошит и помогает поднять тело на руки, при этом сразу спрятаться. Судя по направлению, они спешат в лабораторию, где тоже объявлен красный код, но там ему помогут, — жить будет, должен.       Все заканчивается так же быстро, как и начинается, — холл засыпан трупами, камеры показывают все то же лицо без изменения тени, а свет все также мигает красным. Му Цин заводит курок и выглядывает из-за угла, пытаясь рассмотреть того, кто заглядывает в лицо каждому трупу или почти выжившему, а стоило одному из них попросить пощады, как тут же наставляет пистолет и выстреливает.       — Му Циин, иди сюда, я знаю, ты здесь.       Брюнет лишь усмехается, шепчет «Не дождёшься» и ждет, пока человек выйдет из-за угла и направится в другую сторону, точно найти его, а Му Цину лишь остается скользнуть следом. Камеры выключаются, остаются лишь громкие помехи, а осторожные шаги навстречу тем, кто успел сбежать в лабораторию, заставляют ускориться.        Пару поворотов, и у освещенных мягким светом дверей стоит блондин, что охраняет единственное место, где можно было спрятаться гражданским и подлатать Ши Уду. Человек в форме, кажется, он где-то уже видел этот значок, и маске одного из высших демонов, направил орудие убийства на детектива и получил в ответ такой же уверенный шаг и взгляд.       — У меня задание, прости, — механический голос медленно сходит на нет, а пустые глазницы на миг приобретают человеческий оттенок. — Ты мне вправду понравился, такой хороший, но мне не выбирать: умрешь ты или вся моя семья. Понимаешь, Яо-эр?       Фу Яо не выглядит удивленным, даже когда снимают маску и показывают лицо того, кто сводил с ума несколько месяцев, — симпатичный новенький стажер из убойного отдела, что в душу успел запасть и очаровать настолько, что он вел себя как влюбленный идиот и дал себя одурачить. Устав не дает показывать свое лицо, то, как сильно он разочарован этой жизнью, но позволит навести на него и выстрелить в самое сердце.       — Мне жаль, что я дал тебе себя одурачить, — карие глаза выглядят, устрашающе, но не в этом была главная проблема. — Влюбил в себя, трахнул и заставил сливать всю информацию. Низко.        Писатель вздыхает и понимает, — он нужен живым, потому подходит ближе и старается дать сигнал младшему детективу, который на удивление хорошо играл или же и вправду плакал?       — Яо, ты прекрасный человек, не заставляй меня убивать тебя, я ведь и вправду влюбился, — пистолет в руках дрогнул, будто он говорил правду, а улыбка на юношеском лице заставила бы растаять любого. — Дай мне их убить и я помогу тебе сбежать. Никто не выживет.        Му Цин больше не может вынести этих речей, уж больно слащаво, за несколько шагов доходит до него, резко выворачивает кисть с пистолетом, забирает и с кулака бьет по щеке. Стоит парню повернуться, как его тут же настигает вторая участь в виде Нань Фэна, что все это время скрывался в темноте вместе с Лин, и бьет по макушке.       Фу Яо выглядит ошеломлённым, когда замечает своего напарника, что избивает того, кому жить осталось явно не долго, спешно вытирает слезы руками и делает вид, что совершенно ничего не было. Лин, что была свидетелем этих издевательств, погладила по плечу Нань Фэна и заставила отпустить одного из «демонов», что тут же упал и со всей дури пнула того в бок так, что тот неосознанно согнулся.        — Что? — замечая, как на неё уставились детективы, а собственный отец лишь усмехнулся, с улыбкой пнула повторно. — Да ладно вам, а кто бы не хотел ебнуть такому ублюдку? Где пистолет?       Писатель смеется, кивает и, не задумываясь над просьбой, отдает стащенный пистолет, перед этим проверив магазин, — половины уже нет, но уже что-то. Нань Фэн лишь затаскивает будущий труп в лабораторию, явно для того, чтобы связать и отдать в руки правосудию, а Лин и Фу Яо остаются у дверей.       — Нужно еще найти «Демона желаний», — целуя дочь в макушку, оставляя им пост, махнул рукой и направился обратно, перед этим крикнув. — Лин, держи пистолет чуть левее и выше. Не коси.       Писатель рад, что в ответ слышит тихое «Ага» и спешит обратно в холл. Стоило выйти из-за угла, как тут же, перед самым носом, почувствовал дуло пистолета, а после заметил золотистый напряженный взор и уже знакомый пучок. Поднесся руку к металлу и убирая его от себя в сторону, вовремя успевает убрать пальцы и услышал выстрел, — кажется, его только что предупредили.       — Пропсиховался? — улыбнувшись, замечая уж больно хмурое выражение лица, хватает того за запястье и тащит к лестнице. — Где Ши Цинсюань?       — Нет, ты не можешь так просто появиться и сразу начать куда-то гнать, даже, сука, ничего не объяснив, — резко ударив по руке и прислонив пистолет туда, где по сути у человека должно быть сердце, взвел курок. — Я знал, я их предупреждал, что ты проблема, а теперь из-за твоего длинного языка полегло столько наших.       Брюнет смотрит на него, замечая, как на глазах у старшего детектива наворачиваются слезы и медленно вздыхает, — сентиментализм сейчас не нужен, каждая минута на счету, но курок уже щелкнул и он сделает выстрел. Они стоят слишком близко, а вероятность смерти составляет почти стопроцентную, ведь детектив явно не в себе.       — Какова вероятность, что ты не с этими демонами?       Му Цин молчит, думает, что лучше сказать, но делает шаг вперед, под ствол, смотрит на того долго и впервой ничего не понимает. Писатель не особо понимает, что происходит с ним, даже не может спокойно посочувствовать такой потери или оправдаться, — нет смысла, он не хочет, не чувствует хоть какой-то печали после такого, лишь вскипающий в венах азарт и холод.       — Говорят, что у меня где-то есть сердце, — направляя руку мужчину чуть выше, к самому лбу, наклоняется и прикрывает глаза. — Но я не чувствую, — я думаю, так что стреляй сюда. Подумай только потом сам, как поймать «Демона Желаний» и отвечать за столько смертей. Одному.       Писатель ждет, пока выстрелят, но вместо этого звучит ругательство и детектив все же позволяет себя увести к лестнице. Рука его горячая, в чей-то крови, а стоило услышать, что младший Ши в безопасности, как кивнул и поспешил подняться вместе с ним на второй этаж.       — Тень, — замечая непонимающий взгляд, усмехаясь, завел курок и приготовил пулю для того, кто все и затеял. — Она сдвинулась влево за это время, а судя по солнцу и свету, то окно должно находиться с западной стороны. У кого темный кабинет и окно выходит на запад?

Кабинет Ши Уду.

       Детектив только сейчас понял, почему они на самом деле тянули время и к чему тот так приглядывался, — искал знакомые черты в обстановке. Вынудил кукловода выйти и устроить кровавую бойню, а после услышал признание в убийствах, в которых подозревали его, — он слишком подозрителен, но это не помешало Фэн Синю довериться ему уже второй раз и глупо следовать рядом. Странно.        Открывая все двери по пути, стараясь не пропустить ни одну пулю в стволе крысы, медленно шагали навстречу к заветному кабинету и иногда кидали на друг друга неоднозначные взгляды. Детектив, что до сих пор не до конца пришел в себя, с удивлением обнаружил некую профессиональность в руках писателя, который вел себя не столь уверенно, как нахально-интригующе, — разные качества одной монеты, но завораживающие.        — Будешь много смотреть на меня прекрасного, — упустим.        Открыв двери в кабинет с ноги и заметив лишь ворох бумаг, лишь громко простонал и ринулся к открытому окну. У дороги стояло черный автомобиль, а перед открытой дверцей человек во всем черном и маске «Демона», что точно смотрел на них и, махнув раз тростью с головой скорпиона, явно прощаясь, сел и с громким визгом шин скрылся за ближайшим углом.       — Ублюдок, я ведь не сказал даже пару ласковых.

***

Несколько дней спустя…

       Усаживаясь на прежнее место с тяжелым вздохом, старался не смотреть вокруг и не видеть поникшие лица. Усталость за последние дни стала ощущаться по новому, точнее старо-ново, ведь он и не особо когда-то отдыхал за всю свою карьеру блюстителя закона. На столе лежат показания одного из «демонов», — Сяо Юншэн, — стажер из убойного отдела двадцати трех лет, высокий мужчина с изящными чертами лица и прекрасно дополняющей тюремной робой, которую тот будет носить еще примерно всю жизнь.        Услышав, как что-то мягкое коснулось его стола, а в нос ударил аромат свежезаваренного кофе с молоком, печально усмехнулся и бросил взгляд из-за плеча, — брюнет продолжал делать вид, будто ничего тогда не слышал и тихо вел себя рядом, даже пытался утешить, но вместо этого получил порцию недовольного взгляда и крайне обидные слова.       — Сегодня прошли масштабные похороны: семеро сотрудников Полицеского участка Туаньхэ, центрального подчинения Пекина, район Дасин, жилого района Сифэн, около десяти находятся без сознания в больнице при университете Юншэн, двое впали в кому.       По новостному каналу снова рассказывают об огромной трагедии, что привела к упадку всего участка. Фотографии с места событий, журналисты, что пытались выяснить детали и еле справляющийся секретарь, который всеми силами и неправдами просто пытался доказать, что это была обычная перестрелка и теракт, без каких-либо терок между блюстителями закона, — общественность взорвется, если узнает, что в участке крысы.        — Нам удалось узнать, что среди раненных был Ши Уду, — лучший детектив последнего десятилетия, который обезвредил множество группировок Пекина, но в этот раз не смог сохранить здравый разум и перерезал себе горло на глазах всего участка.       Первый не выдерживает Мингуан, что тут же выключает новости и швыряет пульт на диван, при этом усаживаясь в уцелевшее кресло и, медленно складывая руки на столе, падает в них головой. На щеке все также сияет алый след от ножа, того самого, что вряд ли сойдет за несколько дней, а также оставит шрам до конца жизни.        — Так, все, с меня хватит, — резко стукнув по столу, замечая, что пару капель кофе расплескалось на столе, замечает и притихшего писателя. — Сожалением, злостью и бездействием мы ничем не поможем участку, так что прекращайте и-        — Фу Яо, — замечая на себе золотистый взор, упрямо посмотрел на него и, дожидаясь извинений за то, что тот перебил его мотивационные фразы, услышал ядовитое. — Заткнись.       Аналитик встает со своего места и, рассматривая каждого по отдельности, замечая даже особый холод от Пэй Су, попытался сказать мягче, но встретился с таким взглядом Фэн Синя, что стало не по себе, — это заставляет говорить, быстро, четко, громко и с отвращением.       — Ох, да, конечно, Вы упустили убийцу, а я «Заткнись»? Вы лидеры команды, это Вы должны говорить нам не унывать и работать на благо участка, чертового закона, чтобы тот псих сел на пожизненное, но нет, — заводясь с полуоборота, замечая на себе недобрые взгляды старших, на которых он плевать хотел, продолжил сквозь зубы. — Ведете себя как тряпки, что не желают отомстить за своих. Я плевать хотел, каким монстром выгляжу в ваших глазах, но хотя бы не даю тому ублюдку сомневаться в своих способностях.       Фэн Синь не уверен в правильности своего решения, но резко встает со своего места и, пылая яростью, пытается уйти из кабинета, но после провокационных слов аналитика меняет направление и подходит ближе. Золотистый взор смотрит с ярой ненавистью, рука сама тянется к бордовому воротнику, а рука заносится для удара, но кто-то хватается за плечо и пытается оттянуть. Темные глаза смотрят прямо, даже не собираясь их отводить, с готовностью подставляет лицо и медленно поджимает губы.        — Тебе легко рассуждать, — плевать же на людей, так? Только и можешь, что подъебывать и выставлять их тупицами, выгораживаясь на их фоне особенным патриотизмом, хотя сам встречался с одним из ублюдков, который заставил Ши Уду перерезать себе горло, — хватка на локте усилилась, но вот взгляд беловолосого даже не поменялся, будто это ситуация ничего и не значила. — Сколько же они узнали о деле через такого идиота, как ты? Сливал им информацию, трахался и смотрел в глаза тем, кого косвенно убил сам. Как у тебя язык поворачивается говорить о нашей неспособности?       Детектив сам не понимает, как ему выворачивают руки и какие слова говорит, не видит и чужого взгляда, что некогда смотрел хоть с каким-то уважением, а теперь лишь ненавистью, а сам резко оказывается прижатым к полу собственным напарником, который некогда явно был согласен с ним, но теперь оставалось лишь желание отстранить и сделать выговор.        — Теперь слушаем меня внимательно, все, — винный взгляд осмотрел собственную команду и писателя, что сидел на кресле и что-то искал в ноутбуке, который умудрился стащить со стола напарника, прикрыл глаза и тяжело выдохнул. — Наша задача поймать «Демона желаний», а лучше понять, как именно он их выполняет. У нас есть зацепки, теперь осталось их собрать и начать работать. Что насчет ваших пререканий, — посматривая на тех, кто и поднял крик, более не собираясь их терпеть, слегка надавил на загривок собственного напарника. — Оба хороши, — один информацию сливал, другой взбесился и чуть не убил главного свидетеля. Еще одна выходка и можете собирать вещи, все поняли?       Выпуская из хватки напарника, что резко подорвался и гневно осмотрел всех, на секунду дольше останавливаясь на Нань Фэне, будто ища поддержки, но лишь получил в ответ холодный взгляд и еле разборчивое шевеление губ, которые точно шептали «Извинитесь», фыркнул и громко хлопнул дверью. Пэй Мин, что явно ожидал подобного, лишь мотнул головой и тихо раздал указания, а сам ушел вновь допрашивать «фокусника», который до сих пор сидит со связанными глазами и руками в одиночной камере для особо буйных заключенных.       — Му-гэ, Вы можете перекинуть видео с того дня?       Фу Яо, который тут же взял себя в руки и теперь сидел мраморной статуей с прямой спиной, просил крайне невинные вещи со стороны писателя, что тут же кивнул и резво прошелся пальцами по клавиатуре. Аналитик точно делает вид, будто не видел брошенного взгляда из-за плеча собственного напарника, не почувствовал руку, которая сжимала его плечи и пыталась оторвать от старшего, что точно был готов ему врезать, а сейчас и тяжелого вздоха, — ему не до этого. Нужно доказать и показать, что он не предатель, ему нужно доверять, а это лучше сделать упорной работой, а не совместной скорбью.

О своих разбитых чувствах можно забыть.

      — Не смотри на меня так, в который раз говорю, что не знаю его.        После десятого просмотра видео с места преступления и такого же взгляда, к ним все же присоединились еще двое, что были крайне заинтересованы делом. Пэй Су вновь прокрутил на начало, вслушиваясь в слова, полные сарказма и непонятного оптимизма, что-то себе черкал на листочках и непонятно мотал головой, а Нань Фэн комментировал каждое слово «клоуна».        — Или не помнишь, — темный взгляд старается заглянуть в серый, медленно опускаясь на руки, что вновь отбивали свой ритм, мотнул головой и вернулся к своему занятию. — Ладно, дело не в прошлых делах, а нынешних, которые явно нам не на пользу. Глупо было спрашивать о неприятелях у известного скандального писателя в столице Китая и за его пределами.        Му Цин приподнимает уголки губ, когда слышит такую «прекрасную» характеристику о себе, хотя она самая короткая и из грубого было только одно слово, но какое подходящее. Серый взор сам хватается за чужую фигуру рядом с аналитиком, которая будто специально пыталась быть рядом, а не затыкающий рот просил именно его подтверждения, — странные напарники и взаимоотношения, но «Белоснежка» кивает и выглядит намного лучше, чем с полчаса назад.       — Подытожим, — тихий голос, что некогда казался шепотом, сразу же привлек внимание, а стоило посмотреть на «холодный» мозг команды, как им тут же кивнули. — Существует «Демон желаний», что выполняет желания взамен на жизнь. Ши Уду загадал желание, — выполнили, но он не мог быть обычной жертвой, так что остается два варианта: пытались спровоцировать или же он мог оказаться таким же желанием другого человека. Врагов у полицейских много, но еще больше у бизнесменов «старой закалки». С какой стороны подходить?        На белоснежной доске прикреплены фотографии связующих, но главный в этой схеме всегда был и остается Му Цин, — писатель с раздутым эго. От его книги и убийства в последние месяцы, которые так или иначе имеют отношение к самому писателю, но убийца, что помечен знаком вопроса, несет полную ерунду и убеждает в небесной канцелярии, а также прекрасно его знает. Убийца получил место рядом с писателем, а рядом еще влиятельная фигура в мире правосудия и судостроительства, вместе с продажей биологически активных лекарств, — Ши Уду, который каким-то образом связан со всеми словами «Демона». Загадочная фигура в виде режиссера, который точно хотел отомстить, но не смог, — не захотел и был благодарен, — теперь отметалось, было слишком очевидно, что он врет, — смерть актера и круг замыкается на книгах.        — Логично было бы это сделать со стороны центральной фигуры, но она бесполезна и рыться в прошлом, которого в памяти и на камерах, как и на чековых листах, — не имеет смысла, — виновато улыбнувшись писателю, который явно не был доволен такими прилагательными, лишь повернул голову и попытался взглянуть на картину с другой стороны. — Можно предположить, что загадывающий был Хэ Сюань, а нам соврали, но тогда было слишком скучно и примитивно. Что он пытался сказать?        Нань Фэн на каждое слово напарника кивал, но в какой-то момент остановился и попытался увидеть то, что пытался разглядеть писатель, который внимательно рассматривал доску и в воздухе что-то чертил пальцем. Темный взгляд цеплялся за определенные слова на доске, но они не давали полной картины, как и понимания того, почему преступления «примитивные».        — Возможно ли, что «Демон желаний» просто мстит за что-то или кого-то нашему писаке? Пытается забрать некую вещь или вернуть долг, а все фигуры на доске обычные пешки в шахматной партии, которые пытаются напомнить о прошлом? — замечая закатывающиеся глаза напарника, которые явно намекали на его «излишки фантазии», мотнул головой и отвернулся. — Да приземлился я, приземлился.        Тихие пререкания младших следователей о «глупости предположения» заставляли закатить глаза и обратить внимание на природу за окном, — все также тускло, но теперь и небо заволокло серыми тучами и шансы на последние лучи солнца становятся ничтожны, как и остаться сухим, если им придется выходить на улицу. В голове проскользнула мысль о зонтике, который оставил по случайности на диване в гостиной, когда отчитывал собственную дочь за желание оставить у себя кота жертвы «Демона желания», а вызывать такси хотелось в последнюю очередь, тем более в такое время, — кто-то ведет охоту на его голову.

Сколько проблем свалилось на голову, будто непрошеные тучи на небосводе.

       — …Позвонили из небесной канцелярии, сказали, что им не хватает ангела смерти и взяли меня в штат…       Пэй Су снова перематывал запись на начало и прослушивал некоторые фразы, но стоило услышать это, как в голове медленно что-то перещёлкивает, а стоило взять телефон и заметить непонимающие взгляды, усмехнулся и набрал давно знакомый адрес и открыл сайт. Открыв главную страницу знакомого приличного заведения, нажав на одну из бабочек, тут же выскочила надпись:

«Добро пожаловать в Небесные чертоги, господин.»

       — При чем здесь элитный бордель в центре Пекина, который никто прикрыть не может из-за странной везучести его хозяина и, — рассматривая главный сайт, иногда поглядывая на напарника, который начал медленно покачивать головой и резко откатился к своему столу, начиная что-то искать, сильнее нахмурился. — Что еще? Почему я снова ничего не понимаю?        Непонимающий взгляд младшего детектива позабавил, заставил лишь таинственно улыбнуться и заглянуть в экран аналитика, что быстро печатал и пытался найти точную информацию. Последняя клавиша и на экране выплывает темное окно того же сайта борделя на улице Красных фонарей, но теперь в нем не списки прекрасных ночных бабочек, а «Верховный список» лучших в своем деле.

***

       Ноги сами несут к заветной двери, терпеливо ищет взглядом нужного человека и также оцепенело, как и всегда, ждет ответа в виде жеста, голоса, шага в его сторону. С пару минут смотрит на безукоризненную работу заведующего лаборатории полицейского участка: то, как тихий и уставший голос пытается добиться результата от собственного лаборанта, медленные и четкие шаги в сторону стола и нервные, но в глазах других педантичные, переборы документов.       Они встречаются взглядом в неподходящее время, — она в перчатках, делает наставления, а плечи совершенно несвойственно ей опущены. Он снова стоит в дверях и ждет, пока она раздаст последние указания и кивком головы, с опущенной в карман ладонью, пригласит в комнату отдыха, куда точно не посмеет влететь ни один наглый работник.        — Ты слишком частый гость в лаборатории.       Лин Вэнь снова делает замечание об этике, но его, как обычно, игнорируют и одним взглядом просят выслушать, — ей не тяжело, тем более перерыв нужен всем, но отдых иногда должен быть не только физический, но, кажется, детективу на это было искренне плевать или же состояние не позволяло.        — Хотел спросить, не более, — голос слишком тих для того, кто недавно устроил сцену на весь участок, но этому была причина. — Как ты себя чувствуешь?       — Дел много, как обычно, но не жалуюсь.       Фэн Синь прекрасно понимает, что отдых ей нужен другой, намного дальше от этого места и от людей, которые доводят каждый раз. Синий взор темнее с похорон, а кожа бледнее, будто ей и не давали двух выходных на осознание одной вещи: давать зашивать горло близкому, почти родному человеку, под крики и нервные хождения еще одного, — не лучшая идея.       — Я не об этом и не соскакивай с темы, — золотистый взор снова обращается к рукам, которые познали множество мертвых тел, но теперь и его. — Одного уже хватает.       Она молчит, уставше делает кофе в кружке и пытается сдержать минутные легкомысленные порывы, медленно их смаргивает и поворачивается как ни в чем не бывало. Обходит столик, садится на кресло и протягивает кружку, но вместо обычного «Спасибо», получает тихое предупреждением взглядом.       — Что ты хочешь узнать, Фэн? — отставляя кружку на столик и пряча руки, чувствуя себя также ничтожно, как и тогда, с вопросом приподняла бровь. — Пэй Мин прибежал в лабораторию во время экстренной эвакуации с Ши Уду на руках, взрывчатка была обезврежена, а мне пришлось перешивать ему горло. Я сделала все, что было в моих силах и не виновата в том, что произошло.       — Ты в порядке? Что ты чувствуешь?       Лин Вэнь молчит, потому что понимает, — ответа на этот вопрос не знала. Не знала, как реагировать на такие заявления, как смотреть в глаза Пэй Мину, который слезно умолял спасти, как справиться с дрожью в руках и наконец-то взять иголку, собраться и начать шить. Ей не хочется вспоминать тот день, когда медленные шаги сводили с ума, слезы впервой за долгое время хлынули из глаз, а в крови можно было искупаться.       Она сделала все что могла, а отдых не нужен, как и психолог, который теперь будет копаться в её голове еще год по вторникам и четвергам, стараясь маленькими корочками на еще не зажившей ране выдернуть всю правду.       Лин Вэнь не нравится, когда лезут в душу, поэтому ей лучше работать с трупами, — они приятнее, чем живые, молчат и могут вечерами, когда рядом абсолютно никого, с окоченевшими конечностями, послушать её ворчания и совсем немного о несбывшихся мечтах в далекой юности, где руки еще не дрожали, а желание помогать другим было написано на сияющем лице. Трупы смолчат о слезах холодного судмедэксперта, никому ничего не расскажут и будут по регламенту открыты для её глаз, — так было тогда, сейчас и потом.       — Я чувствую, что кто-то переступает черту и желает вылететь из лаборатории, — голос становится поистине холодным, будто она сидит не с давним знакомым, а с извращенцем с ножом, а прямая спина с таким же взглядом предупреждающе тормозит чужие мысли и неловкие слова. — Сделаем вид, что этого не было и спросим вновь: что тебя привело сюда?        Фэн Синь прекрасно знал, — она это сделает, если чаша терпения наклонится чуть ниже и начнет литься через край на идеальный белый кафель, будто полы в «белых домах», где держат исключительных людей с таким же разумом. Тяжело вздыхает, прячет взгляд в пол и готовится признаться в недавнем, но еще с несколько секунд сравнил неразлучную троицу участка на разных дорогах, но имела кое-что одинаковое, — ни желания говорить не по делу.

От трех опухолей центрального участка Пекина осталось две.

      — Если изначально приходил только ради этого, то не смей даже говорить об этом и уходи, — тяжело вздыхая и медленно прикрывая глаза, считая ровно до семи и обратно, стараясь обмануть собственный слух, предупреждающе прошептала. — Ты бы отлично помог, если бы занялся делом с командой, а не торчал у меня.       Решив более ничего не говорить, а быть обычным слушателем, ведь слова не всегда идут, медленно открыла глаза и прищурилась, стоило заметить смущенный и малость оскорбленный вид детектива. Не нужно быть гением, лишь сторонним наблюдателем несколько лет, чтобы понимать суть несколько подозрительного и своенравного следователя первой команды, а по словам одной из опухолей, крайне не вдумчивого и не делящего людей на «низкую пробу золота и бриллианты».        — Я вспылил на Фу Яо и чуть не ударил его, но после мне пригрозил Мингуан увольнением, если не займусь делом, а этот смеялся вслед, — замечая малость непонимающий и крайне осуждающий взгляд заведующей лаборатории, поджал губы и опустил голову еще ниже. — Нет, они правы, нужно работать и прекратить жалеть, этим ничего не добьемся, но почему бы малость, хотя бы до вечера, не думать об этом дерьме и просто предаться воспоминаниям, проводить в последний путь и не играть в игры этого Ангелочка?        Лин Вэнь не даст ему четкого ответа на этот вопрос, никто не даст, а если и попробует, то его откровенно проигнорируют, потому что он знает больше их, как и понимает: нельзя так просто взять и заниматься будничными делами после такой трагедии, недопустимо говорить столь пламенные речи о работе сейчас, когда с похорон не прошло и двух часов, удивляться, будто на их глазах не убивали других, «почему это вы так раскисли?», — нужно время, хотя бы немного.       — Я не прошу невозможного, лишь пары часов почтения, а не столь наглых речей, тем более от предателя и…        — Я тебя сейчас ударю.        Детектив впервой слышит такое от нее, но замечая, как бледная рука сжимается в кулаке, явно желая превратить кого-то или что-то в пыль, смотрит осуждающе строго и явно не понимает, почему именно он так говорит. К счастью, она быстро берет себя под контроль и обманчиво ласково решила играть в сравнения.       — Далеко ходить не будем, — писатель, мой дорогой бывший однокурсник, является твоим возлюбленным, — замечая явное непонимание в золотистых глазах, лишь приложила указательный палец к губам, заставляя слушать. — Прошло много времени с твоих последних отношений, ты наполнился недоверием к людям и близко никого к себе не подпускал, но тут появляется тот, кто способен дать тебе толчок и стать лучшей версией себя. Ты влюблен, но пытаешься это скрывать, проводишь с ним время и чувствуешь себя счастливым, только вот, через время он смотрит на тебя по-другому и направляет на тебя дуло пистолета.       Фэн Синь лишь посмеивается с такого сравнения, — он и этот псих? Он слишком самовлюбленный и «гениальный», как бы его точно назвал тот же Фу Яо или же преданный фанат, но это даже не бесит. Раздражает лишь то, что он не понимает, кто этот писатель на самом деле и на чей стороне, — помогает полиции добраться до того, кто оклеветал его, или же преследует свои цели, но при этом хорошо скрываясь и передавая продвижения дела фокусникам и «Демонам», коих явно больше, чем полагается.       — Влюбленность можно забыть, но, если есть моральные принципы, которые пошатнулись? Понимание, что из-за собственной ошибки утекло столько информации в руки врагу, из-за чего и по век не отмыться? — мотая головой на весь смех нерадивого детектива, все же решается сказать то, о чем тот никогда сам не додумается. — Ты и Фу Яо, — похожи. Вы оба цените свою команду, честь и пытаетесь не предавать чужого доверия, хоть ты и ведешь себя как настоящий преданный щенок, а он, будто кот, держит на расстоянии, но дает понять о своем присутствии. И почему же, слово «предатель» адресовано ему, а не тому, кто навел дуло на гражданского и обвинял в том, что не доказано?       Посматривая на госпожу здравомыслие, в коих словах было место пониманию, но лишь малость глупости, ибо сравнивать двух абсолютно разных людей с такими же принципами с животными, но в основном что-то в этом было, — они оба оплошали, только вот один, потому что любил, а второй поддался чувствам и решился на отчаянный шаг, будто со смертью писателя все это прекратиться.       — Хорошо, допустим, нужно заняться делом, но с чего начинать? — поднимая голову вверх и стараясь припомнить детали дела, а также не смотреть в глаза той, кто решила прочитать лекцию о хорошем поведении, резко нахмурился. — Демоны, канцелярия ангелов и массовое убийство с фишкой в виде гипноза, — больше похоже на дело заказных ублюдков, крайне мерзких, раз решили играть по таким правилам. Они не могли так просто взять информацию, значит, состоят в неких крупных организациях, а в Пекине таких несколько. Мне что, по-вашему, искать кого-то знакомого среди «темной стороны» и спрашивать: «Слушайте, а случаем, в последние время не появлялись у вас те, кто владеет гипнозом и убивает с иголками и нитками в рукавах»? Это слишком просто.       Их убийца не должен светиться, ведь тогда придется делить территорию и показываться на глаза тому, кто, возможно, имеет дело с полицией, а если так, то, в случае крупной ссоры, его с легкостью сдадут в руки правосудия и замнут свои дела чужими. Вот проблема только была, — появиться на территории одного из «главных» в четырех сторонах, — невозможно: «Лазурный фонарь» на севере сразу же нерадивых за кишки подвешивает на деревьях, давая понять, что неугодный и посягающий на территорию уже мертв; «Безликий Бай» наделяет человека лишними лицами и поджигает, от чего нескольким районам становится тепло, несмотря на юг; «Демон Черных Вод» сразу искупает в ближайшем водостоке и накормит эксклюзивными рыбками, что будут пожирать наглеца изнутри; «Собиратель Цветов под Кровавым Дождем» запишет в блокнотик и проведет воспитательную беседу, не убьет, но сделает своим должником, а значит заставит мучаться до конца своих лет.        — Забавно то, что ты прекрасно все понимаешь, но ищешь сложные обходные пути.        — Его должны были засечь, если он жив, то изначально попал лишь на счетчик Демону Душ.        Лин Вэнь улыбается, когда слышит от детектива тихое «Ты лучшая, спасибо», а после тихий хлопок дверью и полную тишину в комнате. На столе до сих пор кружка с растворимым напитком, уже давно остывшим, а в голове на удивление пусто, лишь на глаза снова наворачиваются слезы. Детектив все же в кое-чем прав, такой радости он лишен, но не та, кто с тяжелым сердцем вскрывала трупы коллег и не могла дать волю тому камню, что медленно тянул на дно.

***

      Резко открыв двери и не замечая чужих взглядов, подошел к аналитику, который с удивлением посматривал на него, задал тихий вопрос Нань Фэну и перевел взгляд на монитор, на котором уже горел список идиотов, которые так глупо попались в лапы «Кровавому дождю» в один несчастный день и работают через его сайт, при этом деля прибыль 60/40.        — Допустим, появиться в этом месте можно, но вот будут ли они разговаривать с копами? — решив пропустить мимо ушей чужое появление и слишком глупый взгляд, но уж точно не легкое смахивающее движение писателя, который будто нарочно ткнул локтем в бок детектива, все же улыбнулся. — Это Хуа Чэн, тот, кто скрывается под сотнями личин, откуда нам знать, что будет не западня и кого-то из нас не грохнут?       Нань Фэн, что явно не желал лишаться напарника, резко вцепился тому в рукав рубашки, намеренно показывая старшему, что не отпустит того так просто, лишь увидел понимающею улыбку и кивок, — писатель и аналитик ничего не поняли, а вот Пэй Су лишь тихо усмехнулся и прошептал на подобии: «Сам скорее поедешь, чем отпустишь любовь всей своей жизни в лапы того везунчика.» Благо шепот неразборчивый и никто из участников картины не услышал, или сделал вид, будто не расслышал, но вот напарник аналитика пристыженно убрал руку и снова глупо уставился в монитор.       — Полиции известно, что Пекин делят между собой четыре «Непревзойденных демона». Три из них до безумия скрытные, возможно, они ходят перед нашими носами и играют роль адекватных людей, при этом прикрывая собственные грязные делишки, а четвертый имеет несколько копий и не боится говорить свое имя, — тот, кто больше всего не понимал, как им пробраться во владения Хуа Чэна, лишь тяжело выдохнул, стоило снова заметить лукавый взгляд писателя. — Я даже не удивлюсь, если «Лазурный фонарь», — это наш псих из лаборатории, а «Черные воды» печально известный режиссер, который ходит под ручку с тем мужчиной в красном и поедает взглядом чужих парней.       — Не ревнуй.       Фу Яо искренне повеселили догадки о том, кто может быть столь опасными людьми в Пекине, тем более «Лазурный фонарь», что всегда казался опасным психом, но имеющий некую харизму, а по чужим историям безумно красив. Он и Ци Жун, тот самый лаборант, который перемещается чуть ли не ползком и его еле как можно заставить выйти на улицу, если только не из-за сына, который приходил к отцу на работу с домашней работой. Реакция напарника на «мужчину в красном, что поедает взглядом чужих парней» откровенно заставляет смеяться, как и хмурый темный взгляд на эту глупость.       — А кто тогда «Безликий бай» и когда он объявится под руку со своим личным астрологом-советником непревзойденной красоты?        Откровенно строя глазки Нань Фэну, который уже понял свою ошибку и пытается смотреть куда угодно, но только не насмехающегося напарника, лишь тяжело вздыхает и шепчет «Понял, больше не буду, прекрати», чувствует легкий толчок от аналитика и замечает кивок.        — Ты намного красивее какого-то там советника, уверен, будь ты на его месте, — не особо следя за языком, искренне признаваясь в том, что на самом деле думал на основании всех слухов насчет этой парочки, чуть ли не пытался это доказать. — С легкостью мог бы затмить собой даже самую прекрасную девицу и…       Фу Яо откровенно больше не мог это слушать, а пытаться того успокоить словами уж больно не хотелось. Слова смущали, заставляли краснеть щеки и резко закрывать ладонями чужой рот и прикрывать глаза, лишь бы не чувствовать на себе чужие насмешливые взгляды, а после слушать откровенный стеб от старшего детектива и краснеть уже при нем.       — У Хуа Чэна, как и у каждого человека, есть слабость, из-за которой он будет готов выйти лично и умолять на коленях, даже раскроет личность тех, кто находится в списке, — поглядывая на голубков и делая вид, будто он ничего не понял, все же выпрямился и потянул шею, вальяжно забирая пальто с кресла старшего детектива и кивая в сторону двери. — Мне не хочется заказывать такси, поторопись.       Стоило закрыться дверям за старшим и писателем, как аналитик отпустил свою жертву и дал несильный подзатыльник, после отправив работать за свой стол и при этом ворчать о том, что тот совершенно не умеет следить за своим языком, и краснеть, уткнувшись в документы. Пэй-младший соврет, что ему за таким противно наблюдать, тем более в паре со старшим дядей, который делал ставки на отношения этих двоих.

Они оба проиграли, а эти до сих пор тупят.

***

      Улицы медленно утопали в пастельных красках, а людей становилось все меньше, будто яркие бутоны цветов, что медленно погружаются в сон. Время, когда еще слишком рано зажигать свет в окнах и до милого прекрасного встать у окна, поддаваясь легкой сентиментальности, провожать на покой солнце и фотографировать раскрашенное небо, при этом скидывая друзьям или публикуя в социальные сети красоту закатного Пекина в разных уголках.       Му Цин не был художником, но искренне пытался передать словами всю красоту природы в столь нежные моменты, брал блокнот и, подбирая слова, коих всегда было недостаточно, старался написать более нежную сцену в новой книге, попивал из чашки ароматный зеленый чай и с легкостью закидывал мятно-шоколадную сладость в рот под крайне недовольный золотистый взор. Откровенно игнорируя его и каждый раз помахивая рукой на чужие слова, в последний раз просто стянул носком ботинок и уложил на стул, при этом самостоятельно отодвигаясь чуть на край, успевая кусать конец ручки и не понимать, что же в общей картинке не так.        — Я смог смириться с тем, что являюсь водителем для твоей тощей задницы, даже посиделками в кафе напротив места назначения, но, — потягивая через трубочку малиновый коктейль, потому что писатель не дал заказать себе порцию крепкого кофе, в очередной раз нахмурился. — Почему нам просто туда не зайти и не попросить аудиенции у Хуа, если вы знакомы, пока не так много народу?        — Я ему не нравлюсь.       — Оу, какое огорчение, — притворно вздохнув, делая вид, что ему и вправду жаль, но не смог сдержать усмешки, слегка понизил голос. — Ты хоть кому-то нравишься?        — А ты тоже просто заявляешься к бывшему любовнику и требуешь информацию?        Фэн Синь давится молочной дрянью, как сам это и назвал, чуть ли не выплескивает и кашляет в кулак, при этом с удивлением смотрит на писателя, который несколько брезгливо отодвинул собственную чашку и закатил глаза на столь яркую реакцию.       — Мне вот интересно, с кем ты еще не трахался?       — С тобой, — замечая, как детектив теперь задыхается воздухом, явно был рад такой реакции, с усмешкой поглядывает на свою работу и с некой любовью закрывает блокнот, при этом поглядывая на того, кто больше похож на павлина. — Но не переживай, меня такие не интересуют.       — Это какие «такие»?       Му Цин с интересом рассматривает собеседника, явно выбирая, с чего именно начать, заманчиво поджимает бледные губы и чуть наклоняет голову в бок, чем пытался привлечь внимание детектива, что смотрелся неимоверно смешно с вытекающим из носа молочным, чуть розоватым, коктейлем и крайне потрепанно после нетерпеливых вздохов вперемешку с пятнадцатиминутным сном на столе кафетерия.       — Крайне раздражающий тип людей, которые вроде и адекватные, но в то же время убивающие своими идеалами и принципами, которые и гроша не стоят. Идиоты, что мнят, будто они лучше всех, но при этом не видят, какие они на самом деле, — замечая откровенную усталость в чужом взгляде и нежелание снова начинать это, улыбнулся. — Уверен, будь мы немного моложе, то цапались каждый раз и вели себя, будто дети малые, которые не поделили игрушки. Благо, желание доказать другому «Кто лучше?» давно осталось в юношеском порыве, теперь же недовольные фырканья и перепалки.        — Я бы тебя придушил,— столь лживого и лицемерного человека нужно вытерпеть.       Детектив кивает на каждое слово, почему-то с этим был полностью согласен, а стоило понять, что на пороге кафе зажигаются фонарики красного цвета, как заметил резко собирающегося писателя, который явно был готов выдвигаться в путь. Оставил в книжке пару купюр, педантично ровных, даже по краям, быстро допил чай и, попутно задвигая стул, не забывая сверлить взглядом «идиота», который также пытался прибраться за собой и привести в надлежащий вид одежду.       — Сказал тот, кто слишком упрям, чтобы посмотреть на кого-то не через призму чужих убеждений, и недалек, ибо не каждый будет жить столь честно, как ты сам.        Фэн Синь хмыкает, стоит заметить улыбку столь наглого человека, берет в руки куртку и спешит на свежий воздух, более стараясь не смотреть на причину всех бед. Руки, как некоторое время назад, хватаются за пачку в кармане, заученным движением достают одну, и медленно чиркают колесиком несколько раз, пока не появляется тусклый огонек, что тут же потухает, стоит в нос попасть терпкому запаху.       Через несколько минут выходит писатель, что даже не удивляется такому желанию со стороны «упрямого барана», встает чуть подальше, в противоположную сторону от ветра, лишь бы табачный дым не попал на дорогое кожаное пальто и с интересом наблюдал за тем, как просыпается ночной Пекин.       — Как Лин?        Отвлеченные темы помогали сглаживать углы, тем более та, где Му Цин малость расслабляется и убирает большую часть колкостей, потому что прекрасно знает, — детективу, на удивление, искренне интересно то, какой писатель отец и как сильно может дорожить собственной семьей, переступать через собственный характер и быть кем-то другим. Это смущало, но интересовало не меньше, ведь в тот момент губы детектива поджимаются, будто в некой обиде, но золотистый взор показывает, что слушает внимательно.       — Прошли тесты на аллергию и все те же показатели, но эта кошка заставляет чихать только меня, а Лини чуть ли не зарывается носом в ее шерсть, на седьмом небе от счастья, — вспоминая тот день, чувствуя, что теперь она поселится с ними надолго, лишь цыкнул. — Оставим, посижу немного на таблетках, ничего не случится.        Серый взгляд, что некогда был направлен на город, медленно переходит на лицо хмурого и крайне заспанного детектива, который малость смягчился после столь интересного разговора в кафе. Усмехаясь, не желая разбираться в том, что же вызвало чужую улыбку и уж тем более копаться в глубокой душе «раздражающего типа», кивнул в сторону мерцающих огней и поспешил пересечь улицу. Фэн Синь лишь печально вздыхает, чувствуя некую горечь от сигареты, делая лишь парочку затяжек, при этом не скурив и половины, идет следом и пытается подготовиться к встрече.        «Дворец Блаженств» встретил их своими фирменными оттенками алого и выдержанной роскошью. Фонари, будто под воздействием потусторонних сил, раскачивались от каждого гостя, которые, только переступив широкие ступени, чувствовали запах благовоний вперемешку с дорогими сигарами, — странное сочетание, но постояльцев такое не смущает, тем более, когда единственное их заветное желание, — нажраться до состояния последней пьянчуги и хорошенько расслабиться под сильнодействующими препаратами. На входе их встречают прекрасные девушки в открытых одеяниях с масками в виде разных демонических существ, больше, естественно, было с изображением бывших дев, теперь уже духов, коих погубили собственные возлюбленные и теперь они должны выплачивать долг за свои посмертные желания.       Первое и последнее, что сделает писатель, ради встречи с одним из самых страшных бедствий Пекина, — это покажется на глаза всем присутствующим в игорном зале плечом к плечу с детективом, который, судя по сведенным к переносице бровям и вытянувшейся, будто по струнке ровно спине, чувствовал дикий дискомфорт от этого места или же чего-то ждал, — какая разница?       Подошедший человек в маске зверя, остановив их ровно наполовину, при этом посматривая на вход, где его бедный сослуживец, держась за руку, в беззвучном крике пытался сдержать в руках маску, которая так неуклюже пошла по швам, кивнул в сторону входа.       — У нас мало времени, — замечая в руках человека с маской на лице дубинку, чувствуя, что тот настроен явно не лучшим образом, лишь мотнул головой и сделал шаг назад, давая детективу проявить себя лучшим образом. — Мне этими руками еще писать, так что тебя вырубит он. Пустишь к главному?        Чувствуя на своем плече чужую руку, поворачиваясь и наблюдая за тем, как наглый писатель откровенно использовал его как живой щит, даже не удивился этому, лишь приготовился вступить в драку. Стоило «Демону» кинуться на них, как писатель наклонился к самому уху и тихо прошептал: «Планы поменялись, найди Хуа.», а повернувшись, чуть не опуская удар, не заметил тощей фигуры среди толпы.        — Какая же ты…        Поворачиваясь к противнику лицом, замечая взмах дубинки и то, с какой скоростью она пронеслась около носа, благодарил выточенную за годы реакцию тела за то, что все же умудрился отвернуться. Вокруг воцарилась тишина, а подошедшие люди в масках не спешили присоединяться к своему товарищу, который, на удивление, прекрасно справлялся с безоружным, но хорошо физически сложенным полицейским, что умудрился на входе показать свое удостоверение и тем самым раскрыл не только их личность, но и подорвав уклад жизни в «Дворце Блаженства».       Фэн Синь искренне жалел, что когда им говорили о пригласительных, он случайно достал собственное удостоверение, которое по глупому стечению обстоятельств упало прямо перед ногами проверяющего «демона». Перед глазами до сих пор стояла картина, где хрупкий на вид писатель с великим именем легко скручивает амбала, который сразу же решил их вытолкать наружу, подставил подножку и, схватившись за волосы, прошелся чужим лицом в маске по разукрашенной стене.       Ловя многострадальным боком, который до сих пор не отошел от случая с пожаром и «ведьмой», удар дубинкой, чуть ли не сворачивается вдвое от резкой боли, что будто электрическим разрядом прошла по пучку нервов и заставляла откровенно зарычать, схватить у одного из стоящих «демонов» дубинку и, обороняясь от дальнейших ударов, стал медленно подходить ближе и в какой-то момент сумел попасть тому по плечу. Замечая, что теперь преимущество у чудака, к нему сразу же подбежали несколько и схватили под руки, с усилием поставили на колени, перед этим не забыв треснуть по бедрам дубинкой и парочку раз по икрам. Противник, что был до глупого побежден своим же видом оружия, схватил здоровой рукой дубинку и занес над шеей, но по случайности или точно понимая, не удержал собственного веса и уже попал по плечу.        — Ну, сколько уже можно устраивать заварушки? — слышится до жути противный, даже мерзкий голос, а стоило посмотреть в сторону и заметить человека в посеребрённой маске, но полностью зеленных одеяниях, как все внутри сжалось от ужаса. — Затрахали, как не прихожу, вечно кого-то пиздите. Хер с этим, вы нахуй копа решили мочкануть? Вот че за уроды на сцене у этого еблана?       Фэн Синь, будто наблюдая за всем издалека, искренне не понимал, как можно в трех предложениях использовать столько матов, так еще и так откровенно оскорбить того, кто стоял выше всех Непревзойденных. Человек с длинными, чуть зеленоватыми, волосами лишь харкнул на пол и пожелал «Ебланам» поскользнуться на его «харчке», а окружившие его люди в зеленом непонятного пола и расовой принадлежности, в демонических масках, лишь тихо кивали, а один, видимо, приближённый, спросил так, чтобы его было слышно всем присутствующим.        — Зеленый Фонарь, Блуждающий в Ночи, наш господин, только прикажите и мы сделаем из них чучело, — замечая усмешку своего господина, крайне острую, будто точил напильником, склонился в некем поклоне. — Мы подарим вам самый прекрасный букет, только выберите: из глаз, пальцев или голов с масками? Выберем самый лучший.       Человек, никто не был в этом уверен наверняка, лишь махнул рукой с длинными темными ноготками, наточенные как когти дикого животного, раскрыл ладонь и, чувствуя холодный металл, вальяжно, чуть сгибаясь в спине, прищуривает зеленые глаза, заводит курок и делает выстрел прямо в плечо тому, кто решил, будто будет прекрасной идеей избить копа. Фэн Синь вздрагивает от глухого удара тела о паркет, смотрит на психа, что с улыбкой до ушей сдувает пыль со своей «малышки», выкидывает в руки собственного слуги раритетный ствол и спешит в другой зал с громким смехом. Детектива подхватывают под локти и откровенно тащат за зеленоглазым психом, что в какой-то момент прекращает безумно хохотать, выпрямляется, будто становится даже большой шишкой, становится серьезнее и неспешно идет перед открывающимися дверями.       — Что сделать с ним, господин?       — Вытащить с того света, забрать в резиденцию и поддерживать жизнь до моего прихода. Пускайте в ход наркотики, седативки, да все что угодно, — останавливаясь посреди пустого зала, выполненного в красных оттенках, без какого-либо намека на вычеркнутую мебель, не удосуживаясь и взглянуть помощника. — Пока работает договор с Водяным Самодуром, — мы не трогаем копов.       Детектив, будто чувствуя, что здесь что-то не то, поворачивается к двери, явно планируя уйти, но останавливается от знакомого прозвища и с удивлением смотрит на зеленое нечто перед собой. Старший напарник много рассказывал о своей юности в алкогольном состоянии, как и о их начальнике, Ши Уду, которому дали прозвище «Водяной Самодур» за крайне крутой нрав в гневе и ледяной взгляд.

Какой договор заключил начальник первого центрального участка Пекина с

Непревзойденными демонами, раз его, даже получаются, защищают от своих же?

      — А, я видел того ублюдка в объятиях шлюшки, приведите его сюда, хочу пообщаться с мразью наедине, — усмехаясь, растягивая с особым удовольствием оскорбления, поднял руку кверху и показал два бледных пальца. — Хуа тоже будет счастлив узнать, что наш ублюдок до сих пор жив и связался с мусором.        Руки от детектива быстро убирают, помощники, услышав молчаливый приказ оставить их, спешат покинуть помещение. Плечо до сих пор ныло от боли, но золотистый взор упрямо наблюдал за фигурой в зеленом, что резко подошла к стене и, прижимаясь спиной, рассматривал фигуру детектива на коленях и даже усмехнулся, а тому было совершенно не до смеха.       — Водяной Самодур — это же Ши Уду?        — Именно, — несмотря на некое безумие, говорить спокойно и понимать человеческую речь Непревзойденный мог, даже кивал на его слова. — Проблема в том, что он совершил самоубийство на глазах тысячи. Это видели все.       — Смысл вам поддерживать этот договор, если его нет?       — Равновесие, — тяжело вздыхая, будто объясняет что-то ребенку, снова цокает и материт по чем свет стоит «Градоначальника», но быстро успокаивается и неловко чешет голову. — Никто из Непревзойденных или других, более сильных «Демонов» не живут постоянно в этом дерьме. У нас всех есть обычная повседневная жизнь, — семья, друзья, дети, любимая работа и долбаебы, которым иногда хочется прострелить их тупые башки, ибо работать быстрее я не могу. Стоит договору уйти, как всплывут все темные делишки таких как я, — в опасности будем не мы, а то, на что мы положили жизнь.       Двери открываются вовремя, а люди в масках, крайне крупных и с рогами, поспешили выполнить приказ «Лазурного Фонаря» и взяли под локти детектива, при этом тот, кто некогда говорил столь спокойно о «рисках», снова показал свою уродливую маску и материл все по пути, при этом плюясь в проходящих «Демонов» после заказов, от которых разило кровью.        Пару оборотов, красная, такая же как и все, закрытая дверь и такой же, как и все, «демон», что открыл ее и пустил во внутрь, где уже проходили тихие разговоры. Фэн Синь, наученный по прошлому опыту, садиться на предоставленный стул, рядом с «Лазурным» господином, который упрямо разместился, при этом закидывая ноги на подлокотник в кресле и показал средний палец человеку без маски, но в красных одеяниях. Чуть поодаль расположился один, видимо, из Непревзойденных демонов, в серебряной маске и темных одеяниях, а на диванчике мужчина в белой маске, разделенной на два сектора, — счастье и грусть, — рядом с ним, неспешно попивая из бокала алую жидкость, чуть придерживая за руку «Белое бедствие» человек в темно-фиолетовых одеяниях с вышитыми на платке монетками, прикрывающие лицо.       — Фэн Синь, тридцать пять лет, вдовец, работает в первой команде детективом Полицейского участка Туаньхэ, центрального подчинения Пекина, район Дасин, жилого района Сифэн, закончил университет с отличием, проживает по улице Ванфуцзин, мать умерла от рака два года назад, а отец живет за границей, владеет бизнесом, других родственников нет, — читая основные сведения о госте, который решил их посетить сегодня, одноглазый мужчина в красном, убирая досье на детектива обратно на стол, с интересом посмотрел на коллегу. — Договор не имеет силы, зачем ты хочешь забрать моего человека, Лазурный Демон?        — Потому что вам, как и мне, — улыбаясь безумной улыбкой, когда ему все же подают чай, зеленый, с едким запахом, неспешно отпивает и вздыхает. — Есть что терять.        — Соглашусь с Лазурным демоном, карты предсказывают погибель, если мы не найдем решение этой проблемы, — тот, в чьих руках находились карты, с опущенной головой и тихим голосом, снова шептал некие проклятия, пока раскладывал карты. — Искать нового контрактника, что будет всецело принадлежать своей работе и сможет закрыть глаза, а также обладать огромной политической силой, как Водяной Самодур, невозможно. Вопрос времени, когда его отправят в отставку.        Черные Воды, судя по одеяниям, лишь многозначительно кивнул и снова взял в рот ложку мороженного, кажется, шоколадного, а стоит рассмотреть столик, на котором расположены все закуски, то можно точно понять, для кого он был. Многие говорили, что «Черные Воды» любил поесть, кажется, называли одним из демонов излишеств, а все его подопечные, будто рыбы, пустоголовые, мертвые и всегда клюющие на больший куш, стремились помочь своему господину, как и более высокие «Водяные духи».       — Проблема лишь в том, что раз они здесь, то нас начинают подозревать в этом, — голос «Белого бедствия» несколько задумчив, но глубокий и чуть своенравный, а в руках, крутя одну из карт любимого, который забрал его снова, чуть склонился над столом. — Младший служащий в подчинении моего дорогого советника рассказал о том, что на них напал неизвестный, а те, кто мог сказать о том, кто за этим стоит, были мертвы. Все.       — Каким-то образом наш «Демон Желаний» связан с нашей любимой богиней, которая много кому попила крови, — тяжело вздыхая, посматривая на Князя Демонов, фигура в зеленом продвигает свою идею. — Эта сучка много знает, — может, просто убьем его и дело с концом?       Советник Его Высочества лишь улыбается, резко задувает свечу и погружает в приятный полумрак каждого сидящего, подставляет к губам указательный палец и щелкает перед носом одного из служащих Белому бедствию, который тут же поджигает черную свечу и с мудростью изрекает.       — Карты говорят, что все будет хорошо, если мы будем вести себя, как обычно, и поможем нашему дорогому Сюаньчжэню с этим делом, — указывая пальцем на старшие арканы, а именно на «Звезду» и «Императрицу», улыбнулся и добавил еще несколько карт из колоды. — Нас ждет множество трудностей, а нашу Звезду смерть, если её потомство не сделает выбор в её пользу.        Фэн Синь не решается сказать и слова, как и что-то спросить, но по непродолжительному разговору успел кое-что понять: существует договор, который защищает обе стороны, а смерть связующего, который, будто оказался переменной в чей-то мести, заставит поволноваться всех. Причин покрывать «Демона Желаний» не было ни у кого из присутствующих, а если и были, то не ценой доверия собрата, а значит, он не местный и более влиятелен, как прыток, чем они.

Но кто может обхитрить всех и стать головной болью Непревзойденных?

Му Цин.

***

      Фигура в темном движется легко, будто на цыпочках, заворачивая за очередной угол в надежде зацепиться серым взором за кусочек белоснежной ткани или темно-каштановых волос. На крики в зале, как и чужие слова о том, какой он предатель, что бросил на произвол судьбы, давно не обращал внимание, лишь на знакомый теплый ореховый взор, который поманил за собой и спрятался в темноте коридоров.       Они снова играют в прятки, где ведущим всегда будет Му Цин, но стоит поймать призрачную ткань и прижать к стене, как они закончатся, и снова будет услышан тихий, чуть хрипловатый от сигарет, смех, пока нежные руки будут обвиваться вокруг шеи и пытаться поцеловать бледные губы. В серых глазах будет плескаться нежность и печаль, взгляд, который он не направит ни на кого, кроме него, а голос, что некогда был тверд и насмешлив, будет до подчиняющегося спокоен, мягок и слегка подрагивать.       Фигура в белом стоит в самом конце коридора и стоит, как мальчишке, сорваться на быстрый шаг и заметить, что это лишь обман зрения и это очередной манекен, посвященный любимцу «Собирателя Цветов под Кровавым Дождем», как ласковый смех разразится за спиной, а родное, горячее дыхание опалит ушную раковину, с явным наслаждением коснется губами бледной кожи шеи, окутает руками, в коих сил немерено, грудную клетку и прижмётся ближе.       — Ты все также сладок, мой дорогой друг.        Снова подпирая щеку изящным плечом «Друга», что не смеет обернуться или же прервать момент, с явной забавой тянет пальцы под воротник пальто и медленно скользит вниз, изящными движениями вынимая пуговицы из своих петель, встает на носочки и пытается смотреть за своими действиями. Забавляющийся взгляд резко поворачивается к шее, а именно заманчивому дернувшемуся кадыку, поднимается чуть выше, очерчивая бледную кожу на заостренных чертах лица, губы, нос, расслабленные брови, чуть подкрашенные глаза с еле заметными взору стрелками в уголках и спокойный, будто стеклянный, взгляд мужчины, по которому он так скучал.       — Друзей не пытаются трахнуть.       — И что? — ореховый взор искрится, а стоит поясу ослабнуть и повиснуть, как тут же поднялся по грудной клетке пальчиками, и, будто лучшая из бабочек, положил ладонь на щеку и, нежно огладив, повернул к себе не сопротивляющегося «друга». — У тебя есть веская причина мне отказать?        Писатель вздыхает, стоит объятиям прерваться, а на запястье образоваться крепкой хватке. Ноги уже давно идут по изученному пути, а тот, кто с яркой улыбкой, чуть покачивая бедрами в белых одеяниях, явно стараясь продемонстрировать все свои умения, неспешно ведет, открывает двери в одну из гостевых комнат и уводит свою жертву на кресло. Ему абсолютно плевать на открытую дверь, но он рад заметить уставший взгляд, усадить в кресло и пристроиться на чужих бедрах, всем телом стараясь ластиться еще ближе, явно намереваясь получить удовольствия.        — Знаешь, кто устроил заварушку в участке?       В ответ нежная улыбка, а руки, что некогда оглаживали грудную клетку, резко цепляются на воротник темного пальто и, сжимая, тянут на себя и, чуть касаясь чужих губ своими, открывая навстречу, явно желая прекратить разговоры, с интересом высовывает язык и проводит по нижней губе писателя.       — Ты про «Демона желаний»? — чувствуя на своих бедрах чужие руки, с лукавой улыбкой убрал мешающиеся волосы за спину и нежно погладил пальцем у глаза, будто пытаясь убрать излишки туши на вечном бледном лице. — Нет, но всегда можно его поймать на живца.       — Нужны контакты.       — Нужен поцелуй.       Му Цин вздыхает, прекрасно понимает, что этот человек от него так просто не отстанет, а собственные желания, после столь откровенных приставаний, почему-то не были противны, но и не заставляли действовать. Морально, как и физически, никогда не был воспитанником церкви, и если хотел, то мог себе позволить некую вольность, как и сейчас, не только ради дела, — ради успокоения чужой потерянной души, а чем именно, — неизвестно.        — Се Лянь, ты хочешь не только целовать, но и иметь, — признавая свое поражение, медленно отцепляя от своей щеки чужую руку и переплетая пальцы, малость спускается губами к запястью и оставляет откровенный след на бледной коже, где виднелись синяки от чужих пальцев. — Я не пойду против своего бывшего любовника, ради того, чтобы заняться сексом с еще одним, который не различает отношения и дружбу.       Се Лянь лишь надувает щеки, но не планирует слезать, лишь укладывает на плечи локти и, сжимая обивку алого кресла, морщится и поднимает голову кверху, прикрывает глаза и чуть ли не хнычет. Он прекрасно знает, что это возымеет эффект перед всеми мужчинами, которые смотрят на него, как на «мечту» или искренне боготворят после демонстрации гибкости тела, но только не на того, кто сейчас позволяет седлать его бедра и смотрит пристально-внимательно.

Оба используют эти приемы, но писатель независим от близкого контакта.

      — Попробуем втроем? — оборачиваясь с улыбкой к писателю и снова приближаясь слишком близко, дует губки и мажет ими по скуле, явно ожидая активных действий. — Сань Лан в восторге от твоих бдсм-штучек, а я скучаю по поцелуям и твоим ловким пальчикам.        Спускаясь чуть ниже и касаясь зубами адамового яблока, чувствуя, как тело под ним расслабляется, а голова писаки опускается на обивку кресла, победно улыбается и, чуть пристыженно, но с не менее большим азартом, берет руку со своих бедер и медленно ведет ближе к собственному паху, укладывает ладонью, чуть надавливает и томно вздыхает, стоит почувствовать на головке мягкие круговые движения.       Тихо шипит, когда чувствует, как рука сходит с головки, смотрит вниз, замечает еле виднеющиеся мокрое пятно сквозь полупрозрачную белую ткань. Ахает, стоит бывшему любовнику показать на собственных пальцах вязкую белесоватую жидкость, хватает за запястье и с полуприкрытыми глазами облизывает подушечки пальцев от собственной несдержанности.       — Нет.        В дверь стучат ровно три раза перед тем как зайти, за эти несколько секунд Се Лянь успевает сделать несколько дел: тихо цокнуть, кивнуть и сесть в противоположное кресло в крайне вальяжной позе, закатить глаза и одними губами прошептать «Я тебе нравлюсь. Ты меня хочешь. Не отрицай.», ответ не заставляет ждать, —лаконичное мотание головы в стороны и улыбка, нежная, чуть издевательская и мягкая.        — Господин Се, тут…       — Что уставился? Не боишься, что мой любимый тебе глаза за это вырвет и скормит воронам? — срывая с тарелки виноград, закатывая глаза в очередной раз и усмехаясь на чужие резкие извинения, одними губами обещая прикончить саморучно, тяжело вздохнул. — Давай же, у твоей смерти должна быть достойная причина.       — В «Темный» зал вызывают богиню Сюаньчжэнь, — дрожащий голос, что так глупо произносил насмешливое прозвище писателя, заставлял искренне веселиться одного их хозяев мест. — Это насчет Водяного Самодура.        Се Лянь улыбается, резко подрывается с места, бежит к зеркалу и поправляет чуть запутавшиеся волосы, старается убрать остатки прошлого возбуждения и красит губы нежной помадой с блеском со вкусом персика, при этом пряча вишневую в нижние одеяния и с грацией проходит на выход, где его уже неспешно ждал писатель и тот, чья смерть уже предрешена.        Сопровождение было спокойным: Се Лянь делал вид, будто это не он хотел раздеть писателя в общей спальне с одним из сильнейших демонов, а Му Цин, будто для него это настоящая повседневность, принял безразлично холодный вид и не смел идти чуть быстрее, наоборот, пытался вывести из себя сидящих в зале и шел нарочно медленно. «Демон», который надеялся на то, что его пощадят, пытался идти ровно и не торопил, хоть и понимал приказ «Немедленно» крайне прямо и подробно.        Он и не знает, от кого смерть будет хуже: демона, который лишь застрелит его или же его «ангелочка», который точно знает, что он видел их двоих вместе, на том же кресле, где обычно и наказывают с громкими стонами. Стоит ему заикнуться про это, как «хозяин» устроит ему восемнадцать уровней Диюй. Ему просто не поверят, ведь этот «ангел» имеет слишком огромное влияние на хозяина этих мест, использует и отравляет систему.       Двери открываются, слышится тихий голос, кажется, от самого Хозяина этих мест, чуть приглушенный и ненавидящий, но стоит легко под порхнуть его бабочке, зайти за спинку кресла и обнять за плечи, оставляя яркий блеск на его щеке, как вся злость сменилась на щенячью преданность. «Счастливые влюбленные» смотрели на богиню, что неспешно прошла к детективу и сел прямо на подлокотник дивана, рядом с советником, который за улыбкой сдерживал крайнее негодование.       — Я встретил нашу дорогую богиню, — держа демона за шею и медленно, слегка покачивая бедрами, обходил кресло и сопровождающим взглядом усаживался прямо на колени, продолжая обнимать, притворно грустно выдохнул. — Она отказалась от секса втроем. Представь мое огорчение?        Му Цин делал вид, будто все так и должно быть, с чуть прикрытыми глазами принимал кружку чая из рук одного из демонов и делал пару больших глотков, всеми силами стараясь не смотреть на детектива, который уже давно все понял, но откровенно делал вид, будто все так и должно быть.       — Не буду спрашивать, что говорят карты, они давно предсказали мою смерть, но отчего конкретно, — молчат, — снисходительно улыбаясь, делая вид, что все так и должно быть, делает еще один глоток и скользит взглядом по детективу, который согнулся уж слишком неправильно. — Мне неинтересны ваши собрания, так что прошу только устранить встречу с тем ублюдком через посредника.       — Ты много хочешь, — Князь Демонов, сколько бы не был очарован теплой тропической красотой, все же был привлечён к северной, непонятной и темной, как и все здесь. — За все придется платить. Это ты навлек беду на каждую сторону, даже смерть тебя не спасет от уплаты. Из могилы достану.       Му Цин не допивает, откровенно набивает себе цену, выливает, явно дорогой, чай на темный ковер и перекидывает ногу на ногу, при этом оставляя чаинки на дне и болтая ими, чуть ли не зевал от такой атмосферы.       — Я знаю кто вы, каждого из вас без маски: ваши страхи, тайны, слабые места, — отставляя многострадальную кружку на стол и потянувшись к части Черной Воды, где притягательно стояли маленькие пирожные с вишней, закидывает одну из них в рот. — Моя смерть вам ничего не даст, но и то, на какой я стороне именно, не особо. Мне страшно, как и вам, так что, если от этого будет зависеть жизнь дорогих мне людей, — расскажу все. В случаи моей смерти пострадают все.        Молчание длится несколько минут, но за это время, все будто стареют еще на несколько лет, и даже тот, кто выдавливал улыбку, тасуя карты между собой, в раз потемнел и нахмурился. Взгляды устремлены в одного человека, или же настоящего дьявола, что явно рад производимому эффекту.       — Будет тебе помощь, реши все проблемы, — замечая кивки со сторон Непревзойденных, погладил по бедру свою бабочку и показал на вход, где уже ждал тот, кто сегодня умрет, раз его не попросили выйти. — Гэгэ, проводи их на выход и дай основные сведения, после можешь отдыхать.       Се Лянь кивает, целует своего «Сань Лана» в висок и спешит покинуть мрачную комнату с такой же атмосферой. Писатель, прекрасно поняв, что на этом разговор окончен, подошел к детективу и, кивнув в сторону входа, нежно улыбнулся Хуа Чэну, когда заметил, что тот не смог встать с первого раза, потому взял под руку и помог добраться за дверь.        — Фэн Синь, что с тобой произошло?       Помогая опереться о стену, отгоняя охрану далеко и надолго, тут же подбежал искренне волнующийся Се Лянь, что схватился за щеки детектива и стал ворочать из стороны в сторону, пытался найти открытые ранения, но тот лишь упрямо мотал головой.       — Ничего страшного, Се Лянь, правда, — складывая руки на груди в крест, посматривая на писателя, который уж больно сильно притих, тяжело вздохнул. — Меня подмывает спросить о том, откуда вы знакомы, но после слов о сексе втроем не особо хочется. Интерес представляет другое: как ты умудрился оказаться в одной постели с Демоном, если клялся, что не подпустишь к себе этого типа?       Боль быстро отпускала, благо, ходить еще можно было, несмотря на то, что с трудом, так что дальнейшую дорогу они прошли в молчании, без тихих стонов и крайне быстро, при этом у каждого в голове был ряд вопросов к другому, что выражалось во взгляде. Были, но вслух не стремились озвучить, думая, что ответ будет более шокирующий и непонимающий.       Дойдя до комнат на нижних этажах в сопровождении охраны, все же зашли в комнату с большим количеством пк-центров и предоставляя Се Ляню полную свободу действий, сидели на диванчике и пытались отдышаться после стольких событий. Стараясь не смотреть друг на друга, как и не пялится на давнего друга, с которым у каждого было одинаковое количество событий, лишь тяжело выдохнули, чуть ли не синхронно.        — Я и вправду не хотел с ним иметь ничего общего, отшивал и старался учиться, спокойно, без всех этих связей с темной стороной, — тяжело вздыхая и накидывая на переносицу очки, думая о том, как бы выразиться лучше, уставился стеклянным взглядом в монитор. — Мне страшно с ним находиться в одной комнате. Он одержим мной, как восемнадцать лет назад, так и сейчас, но он все, что у меня осталась после той…ситуации.       Загрузка с каждым его словом длилась дольше, а стоило замолчать, как за пару секунд открылся один из серверов. Печатать коды, пытаться взломать программы правительство под улыбку «любимого», красть деньги у богатых ублюдков, да даже дополнять списки серийников, — эти задачи лежат полностью на нем.       Возможно, если бы они не делили постель, а Се решился в какой-то момент сбежать к семье за границу, где, по словам любимого демона «Они отдыхают и лечатся», то его откровенно бы заковали цепями к кровати и не давали право выходить из четырех стен, периодически выводили и показывали то, какая птичка у него есть, — смерть была бы лучшим исходом, но он такое не сделает.        — Он не давит, помог, когда я ошибся, должен быть благодарен, ведь даже спас от самого себя, — вставляя флешку в сеть, нажимая еще пару на копирку штрихов и вскрывая на поле некоторые слова, улыбнулся. — А еще я понял, что из всех нас троих, самый счастливый тут я. Ладно, что я тут начал, поговорим о вас? Как тебя, Му Цин, занесло в полицию, тем более под крыло моего давнего школьного приятеля?        Му Цин уверен, что тот и без этого все знает, так что не стал особо обращать внимания на разговор, тем более, прекрасно зная, как сильно тот пытается не думать о своей жизни под одной крышей с Хуа Чэном. К сожалению, Се Лянь и сам уже напоминает безумца, ведь уже не сопротивляется и сам идет к нему в руки, а жизнь, полная опасности и непонимания, откровенно нравится, — вот только влюбляться себе не позволяет, ведь прекрасно понимает, что его могут вышвырнуть или подставить в любую минуту.       — Он и расскажет, не буду мешать.        Улыбнувшись, совершенно не обращая внимания на вопросительные взгляды детектива, в пару шагов добрался до диванчика, который располагался в смешанной комнате, видимо, личным местом отдыха и завалился на него, при этом прикрывая глаза. Се Лянь, будто благодаря его, улыбается в ответ и усаживается на край подлокотника, ближе к детективу и замечает некую усталость, похожую на предыдущую, в глазах и поглаживает по плечу. Молчит упрямо долго, старается подобрать слова и сделать то, о чем хотел уже долгое время.       — Прости, что не был на похоронах.       Фэн Синь молчит, достаточно долго, чтобы сложить пазл в голове и понять, что сейчас пытаются до него донести, слегка упирается о бок парня и прикрывает глаза. Чувствуя знакомый запах домашней стряпни, будто переносясь в детство, где еще оба не были так искалечены судьбой, бегали к матушке Саньлэ и стаскивали сладкие булочки со стола, слабо улыбнулся.       — Ему бы было уже четырнадцать.        — Хоронить собственного сына тяжело, как и жену, при таких обстоятельствах, — перемещая руку на макушку шатена, слабо приглаживая челку, старался говорить мягко и очень тихо. — Я не знал, что у Лан были такие проблемы, не уследил.        Тяжело вздыхая, чувствуя, как грудь снова сдавило от вырывающихся слез, будто бы это случилось вчера, а не с десяток лет назад, повинуясь чужим движениям, медленно покачивался и старался не думать ни о чем. Обнимать друга, который обещал быть рядом в такой момент, но не смог, чувствовать слабую, уже давно ненужную поддержку и отпустить эту ситуацию, возможно, наполовину.        — Помню, как мы сидели на кухне все вместе, — она снова пыталась написать пару строчек к своему темному роману, а я глупо улыбался, пытаясь накормить Цоцо кашей с комочками, — расслабляясь, входя в некий транс, не особо контролируя голос и забывая, что помимо их двоих, есть третий, усмехнулся. — Она просила уйти, говорила опасно, только вот. Я сам во всем виноват.        Проходит достаточное количество времени, чтобы успокоиться, забыть и снова взять себя в руки, скачать координаты и номера, сбежать из этого места и неспешно поехать в участок. За окном уже темно, лишь редкие фонари, что освещают дорогу, да фары ближнего света, рядом сидел притихший писатель, который не смел более выводить из себя детектива, будто задумавшись, опирался щекой о стекло и пытался откровенно не заснуть.

Неделю спустя…

      Вздыхая в очередной раз, замечая на себе непонимающий взгляд секретаря, который пытался прогнать его снова, как и десять минут назад, так и два часа назад, терпеливо ждал своей очереди. В руках, как бы глупо это не выглядело, простой букет васильков, перевязанный синей лентой, чуть смятой от рассматривания, надеялся, что скоро все это закончится.       Проходит еще полчаса, а стрелка часов неумолимо приближается к семи вечера, а букет, как бы свеж ни был с утра, медленно закрывается и не дает более восхититься своей синевой. В который раз усмехаясь, явно сравнивая цветы с тем, что происходит, наконец-то дожидается, когда дверь открывается, но вместо того, чтобы улыбнуться, замечает хмурое выражение лица мужчины с коробкой в руках, который лишь закатил глаза, когда заметил его.       — Господин Ши, вас с самого утра ожидает детектив Пэй, — резко подрываясь с места, указывая на глупо стоящего у дверей, а после на траву в его руках, чуть морщится. — Я говорила, что Вы никого не принимаете, но он упрямо стоял и вонял своими травами.        Ши Уду лишь гневно смотрит на своего секретаря, взглядом заставляя уйти подальше, неосознанно берётся за шею, с силой давит на область шва и все же открывает дверь, давая право зайти детективу, который явно был удивлен таким поведением друга и совершенно не понимал, что теперь делать.       — Поздравляю тебя с выпиской, я рад, что ты выкарабкался, — стоя посреди кабинета, который еще никогда так не был чужд, возможно, без безделушек Ши так и было, резко спохватился и протянул то, что не дожило до его прихода, глупо улыбнулся. — Это без какого-либо умысла, просто увидел и вспомнил тебя. Знаю, тебе такое не нравится и…        — Нет.        Голос слабый, сорванный, слишком хриплый, будто и ничего не говорил, но тот, кто желал его увидеть и услышать так долго, не находя себе место, постарался напрячь слух и, улыбаясь, подходя чуть ближе, надеялся услышать глупость на подобие «Я мужчина, какие цветы?», но он удивляет, как и всегда.       — Значит, нравится? Мне жаль, что они помялись, если поставить в вазу, то они раскроются следующим утром.       — Я тебя не люблю.       Васильки оказываются в руках прежде, чем слышится приговор того, чего и не было, — не позволила бы работа, их убеждения и точное понимание, что между ними ничего не может быть. Старший детектив делает еще один шаг навстречу, как и его, уже бывший, начальник назад. Все заканчивается тогда, когда отступать уже было некуда, а объясниться глядя в глаза придется.       — Цветы, внимание, секс без обязательств, желание попасть под кинжал и пулю, лишь бы меня вытащить с того света, — говоря с расстановкой, понимая, что тревожить связки столько нельзя, как и нервы, все же решил все закончить. — Твое признание во время того, когда думал, что сплю, в бесконечной любви и желании быть рядом.        Букет из давно завядших цветов, коих не восстановит даже холодная вода, неряшливо оказывается на столе, где во всех коробках торчит рамка, кажется, со дня выпускного, где «Три опухоли» наконец-то собрались в баре и решили выпить пару стаканчиков, медленно закрывается и запечатывается скотчем.       — Хорошо, да, все так и есть, но ты же боишься трех слов, тебе нужны поступки, а мне нужно видеть тебя счастливым, — замечая уж больно серьезные и резкие движения Водяного Самодура, подошел ближе к столу и, пытаясь добиться внимания к своей персоне, тихо, чтобы никто не услышал, продолжил. — Ты поэтому не оставался со мной на ночь? Снова, думал, буду признаваться, как идиот, в любви, зная, что ты в жизни мне не ответишь взаимностью?        Столь тихого, чуть резкого, но опустошённого Ши Уду он видел лишь дважды, и каждый раз ознаменовал трагедию с полной сменой круга общения и сферы, — после потери родителей в автокатастрофе в подростковом возрасте и сейчас, после понимания того, что больше ему не место в полиции, на своем посте и рядом с другими, столь же перспективными работниками.        — Да, лез, из кожи вон лез, хотел увидеть твои глаза, а не холодное окоченевшее тело на своих руках, накричал на дрожащую Цзе, заставил снова взять в руки иголку для живого и шить, сидел у операционной и ждал чертового «Все хорошо», сидел под дверями палатами, потому что знал, ты ненавидишь, когда кто-то видит, что можешь быть слабым, — перехватывая одну из коробок, не давая больше запечатать еще одну, ту, что заставила гордиться и терять человечность, положил пальцы на тыльную сторону ладони и улыбнулся. — Это не твоя вина, нельзя все контролировать, на твоем месте мог быть кто угодно, даже я.        Замечая то, как на последних словах поджались бледные давно искусанные губы, наклонился и поцеловал в висок, медленно, стараясь не спугнуть, подошел ближе и положил руки на плечи, осторожно прижался к тому грудью и старался забыть ужас того дня как плохой сон.       — Я люблю тебя, давно, и это не изменить, как ни старайся, — поглаживая по идеально прямой спине, как и всегда, в любое время суток, мягко улыбнулся. — Тебе не обязательно говорить мне «Да», как и отдаляться, просто не забывай, что у тебя есть друзья, которые помогут, хорошо?       Они стоят так еще несколько минут. Мингуан не чувствует, чтобы его пытались оттолкнуть, но и обнять в ответ тоже, лишь повисли, как тряпка, на руках. Складывалось ощущения, что еще немного, и тот прекратит держаться, но теплое дыхание у плеча заставляло чувствовать долгожданное счастье, мимолетное, но его.       — Помоги с коробками, друг.       Пэй Мин выдыхает, когда слышит это, на удивление, уж больно радостно, несмотря на то, что произойдет с участком, когда появится новый управляющий этого «Цирка», как любил выражаться Водяной шисюн, а таскать коробки до машины, коих и вправду было много, не составило труда.

***

      На доске появляется больше связей, а бегающие из угла в угол младшие помощники, которые находили зацепок больше, чем даже требовалось, с интересом расспрашивали старших детективов и писателя, который приложил все свои таланты к примерному плану действий на случай, если все пойдет по одному месту, лишь воодушевленно кивали и пытались подготовиться лучше к вылазке.        Была проведена грандиозная работа над делом: были опрошены все свидетели с места происшествия, пойманного парня пришлось из списка убрать, ведь тот каким-то образом умер в камере уже на вторую ночь, да и знал он почти ничего, эвакуировали его семью, старались вести дело настолько тихо, чтобы другие не узнали, а вопрос с крысами решился очень даже просто, — все знали о том, что они готовят операцию, но каждый из команды называл разное место, время и даже количество наступающих. Таким образом были разоблачены еще четверо, но они были от «Зеленого Фонаря», что работали не первый год в канторе.       — Вам не кажется, что Лазурный фонарь может работать здесь?        Фэн Синь не мог не рассказать о том, что увидел и услышал от психа, так что вскоре подозрения отпали, даже несмотря на то, что безумных было предостаточно, но вот придумать себе такой образ и спокойно разгуливать в рабочее время мало кто мог, даже тот самый Ци Жун запирался в своей каморке и не выходил из нее неделями, иногда прося принести что-то пожевать своих подопечных.       Вскоре выясняется причинно-следственная связь Водяного Самодура и Непревзойденных, что с пару десятков лет назад заключили договор с молодым, но перспективным сотрудником и раскрыли несколько секретов взамен на то, что они смогут жить как нормальные люди. Каждая сторона была в плюсе: по их базам можно разузнать о всех грязных делишках тех, кто не был в мафиозных группировках, быстро поймать и прибегнуть к помощи «крепких орешков», а они свободу действий в допустимых рамках. Смерть Ши Уду принесла бы с собой раздор и разрыв контакта, но он жив, до сих пор пытается влиять на полицейских через свои связи и занимается семейным бизнесом, а Пэй Мин помогает посильно и не сильно посвящая в дела мафии других.       Все смерти были связаны в одну, а их причина крутилась под боком и пыталась помочь всеми силами, даже, что самое удивительное, не пыталась саркастично посылать одного из старших детективов и даже разговаривать спокойнее, от чего и сам Фэн Синь стал малость спокойнее и увереннее в том, что все пройдет гладко.

Вот только «Демон желаний» не спит и на два шага впереди полиции.

***

       Очередной рабочий день подошел к концу, как и тихие разборки между младшими детективами, что не смогли поделить один стол на двоих, ибо на рабочем месте Нань Фэна была настоящая архитектурная постройка из отчетов и разборок дел, коих свалилось слишком много, тем более после смертей стольких хороших детективов.        В отличие от Фу Яо, которого дома никто не ждет и любил перерабатывать, ему пришлось поспешить домой, при этом, как и пообещав любимой, заехать по дороге в булочную и купить парочку десертов их непоседливому малышу, который еще не до конца знал, что именно хочет.        Переступая порог дома, слыша радостные крики и топот носящихся ножек в его сторону, с удивлением заметил перепачканные руки и белое платье, то самое, что они покупали недавно, но теперь полностью в сине-фиолетовых красках. Улыбаясь, явно наплевав на то, что он в рабочем, резко наклонился и взял за бока, слегка подкидывая, беря уже в руки нормально, девочка с ярко-золотистыми глазами показывала испачканные пальчики в краске и, смотря на идеальный пучок отца, поспешила схватится.       — Ю, конфетка, дай папе раздеться, — голос с кухни разносится тихо, а стоит названным членам семьи услышать громкое оханье, как поспешили снять обувь и повесить курточку на место. — Скоро…ужинать.        Взявшись за руки и забрав из прихожей продукты, не забыв накинуть тапочки, пошли на кухню. Детектив тяжело выдыхает, когда видит свою любимую жену сидящей на табуретке, пытающийся отдышаться и держащей уже видный животик за бок, будто пытаясь поддержать малыша.       — Су, он, кажется, двинулся.       Пэй Су кивает, улыбается и, помыв руки себе и дочери, что тут же со смехом убежала в комнату, кажется, решила показать новый рисунок из альбома, оставила родителей наедине. Неспешно подойдя и мягко, слегка касаясь, старался положить руки так, чтобы не навредить, не без помощи смеющейся жены, которая явно была этому рада, хотя иногда откровенно задыхалась, нашел ту самую точку и почувствовал легкий толчок. Брови поднялись вверх и счастливый отец, не помня себя от радости, приложил ухо к тому месту и попытался его услышать.        — Еще не родился, а уже показывает свои боевые способности отцу.       — Бань Юэ….       — Пэй Юэ, на минуточку, забыл?       Детектив лишь улыбается, встает на колени и продолжает любовно оглаживать живот, будто снова возвращаясь в момент беременности Ю, что была еще той непоседой и отвергала все мясо, из-за чего пришлось лечь на сохранение. В то время еще молодой полицейский не знал, что и делать с таким счастьем, глупо хлопал глазами и не мог нормально воспринимать на тесте две полоски, пока его драгоценная Юэ чуть ли не плакала, понимая, что для детей им было еще рано.        — К черту, ой, извините, не хотел ругаться, — поглаживающее извиняясь и целуя в место, где точно по щелчку, снова начал пинаться, с более глупым выражением и чуть взволновано продолжил. — Я самый счастливый человек, Юэ, и все благодаря тебе.        Бывшая Бань лишь улыбнулась и, не решаясь более смеяться, потому что их малыш явно не был доволен таким, лишь кивнула и поцеловала супруга в лоб. Ю справилась быстро и теперь показывает своих сказочных зверей в толстом альбоме отцу, явно гордясь за каждый рисунок и кивая, при этом задирая нос все выше, старалась коснуться живота матушки. Юэ снова жалуется, что их дорогая Ю все время пытается обнять братика, так еще и следит за тем, чтобы они спали, и теперь у всех троих, ровно в два часа дня, наступает тихий час, что длится до пяти или шести.       Ужин прошел в относительном спокойствии, даже никто не звонил по поводу новых трупов, только он, дорогая Юэ, маленькая Ю, что пыталась выковырять из тарелки весь горошек и их любимица Мэй-Мэй — кошка, что давно подобрало семейство и теперь та, пытается всячески помочь: мурлычет, спит вместе с малышкой Ю, стоит присниться кошмару, даже помогает главе семейства в завтраке, стаскивая бекон с доски.       — Куда ты?       Замечая, как Пэй Су накидывает куртку и даже не пытался переодеться, с удивлением смотрела на то, как супруг целует ее в щеку, смотрит за спину женщины, надеется не заметить в проеме двери детской комнаты недавно уснувшую Ю, опускает ладонь на живот и оглаживает, замечая, что малыш ведет себя мирно, неспешно отстраняется и натягивает ботинки.       — Дядя попросил помочь с документами, — замечая неспешный кивок и ласковую улыбку, лишь тянет руку к макушке и поглаживает. — Это на всю ночь, так что ложись без меня. Обещаю, возьму выходной и проведу с вами. И это точно случится до того, как у Ю в садике снимут карантин.       Взяв с тумбочки телефон и махнув на прощание, поспешил закрыть двери и не заставлять любимую тянуться к ручке через всю лестничную площадку. Улыбка пропадает также быстро, как и появляется, а стоит посмотреть на очередное сообщение от Пэй Мина, в котором говорилось о срочном деле на окраине, кажется, новое убийство, лишь мотнул головой и застегнул замок куртки.        Во дворе тихо, как обычно и бывает в благополучных районах, оборачиваясь и рассматривая знакомое окно на третьем этаже, где мгновение назад горел свет, поспешил скрыться за углом и более не волновать домашних, что явно не рады таким ухищрениями в ночное время суток.        Тяжело вздыхая, чувствуя себя крайне потрепанно за последние дни, все же не сдержал мысленного ругательства адресованному одному из соседей, что снова поставил на его место машину, а он, кружа вокруг района, пытался найти хоть какое-то местечко, прекрасно понимая, что позже придет огромный штраф. К счастью, все закончилось благополучно, ведь один из друзей семьи, тот самый дядюшка, который вечно разъезжает по стране, дал добро поставить машину в его дворе.

Вот только до него идти минут двадцать темными переулками.

      Пройдя очередной двор, мимоходом оглядывая машины, замечая одну очень похожую, что ехала за ним в пробке с момента окончания работы, а несколько дней назад около закусочной, где обычно останавливался выпить вкусного кофе с ягодами. В тот день показалось, что это лишь собственное разыгравшееся сознание после столь сложного дела, но, заметив её снова, решил ускорить шаг и дойти до парковочного места без приключений. Последние, если будут таковыми, то придется применить служебное оружие и значок, выбить дурь из преследователей и увезти в участок, — опоздает на место происшествия на час, ничего страшного, помимо него в команде есть еще хорошо подготовленные полицейские.        Из не радужных мыслей вывела знакомая мелодия, а стоило посмотреть на экран телефона и заметить знакомое имя, лишь мотнул головой и, осмотревшись, неспешно принял вызов. На глаза, как не странно, бросилась сидящая черная кошка с золотистыми глазами, что гордо взирала на него снизу вверх и слегка прихлопывала хвостом по скамейке. Не долго думая, слыша по ту сторону трубки скрежет, все же решил остаться на проводе и подойти к красавице, что сразу прижала ушки к макушке, прикрыв глаза, подставлялась под его раскрытую ладонь. Усаживаясь рядышком, делая маленькую передышку, с удивлением замечает, как на вид нелюдимое животное, сразу же пересела к нему на коленки и стала ластиться мордочкой о грудь.       «— У вас есть заветное желание?»       Пэй Су хмурится, с секунду смотрит на кошку, что будто прислушалась к телефонному разговору, но не пытался разворачиваться и думать о том, какой смысл вложен в этот вопрос. Понимающе кивая и поглаживая красавицу, что снова взялась заигрывать с незнакомцем, тяжело выдыхает и ждет, пока грохот по ту сторону утихнет.        — За каждое желание нужно платить, господин Демон Желаний, — по ту сторону слышится смех и понимание того, что за ним уже идут, настигало сознание быстро, но не заставляло двигаться. — У вас есть заветное желание, господин иностранец?       Кошка, что некогда ластилась, вдруг стала выпускать когти, а по ту сторону послышалось молчание, которое уже не сопровождалось скрежетом. Детектив улыбается, желает вынести свою догадку наружу, но в какой-то момент решается услышать чужой ответ, но не через минуты, ни пять, его не было.        — Ваш давний приятель много повидал в этой жизни и объяснил, как работает гипноз на человека, точнее сказал составляющие, — в ответ оглушающая тишина, но поворачиваться не стоит, все же вероятность того, что он получит пулю в голову, возрастает с каждым словом. — Главное в гипнозе, — отвлекающие звуки и расслабляющие образы, щелчок же просто запускает процесс, заставляет на нем зацикливаться, после же, вы тренируете нужную вам персону, так скажем, программируете на определенные действия. Все ваши жертвы видели определенных животных, слышали щелчки и воспринимали определенные звуки. Вы не Демон, а простой человек, понимающий психологию других.       «— Му Цин.»        — Намекнул, натолкнул на мысли, улыбнулся и занялся своими делами, — улыбаясь, слыша тихое цоканье по ту сторону экрана, лишь помотал головой и заявил. — Что вы с ним не поделили?       «— За ним должок, — слышится скрежет чего-то твердого о металл, а стоило выдохнуть, как и чужая механическая усмешка. — У вас есть заветное желание?»        Мгновение и кошка, что некогда выпускала коготки и пристально смотрела, сходит вниз и, махнув, будто на прощание, вильнула хвостом, исчезла в темноте ночи. Пэй Су не был глуп, потому отвечать сразу же не стал, — было ощущение, что несмотря на его ответ, даже откровенный посыл в пешее эротическое, его все равно поймают и не отстанут так просто.

Ответ был один.

       — Желаю, чтобы Юэ спокойно вынесла нашего малыша и не волновалась понапрасну.       Проходит пару минут, в голове оглушающая пустота, а на дисплее высвечивается сброшенный звонок без каких-либо подтверждающих слов, будто «Демон желаний» не сможет выполнить то, о чем он мечтает, свернет со своей цели и исчезнет раз и навсегда, но за спиной слышится тихий лязг и это заставляет напрячься.        Медленно встав с лавочки и не торопясь брать оружие в руки, неспешно поворачивается и замечает в темноте одинокую фигуру с тростью, что подходила безумно тихо, но лязг слышался со всех сторон, будто его умудрились окружить. Фигура вышла на свет и детектив медленно, совсем невесомо, расслабился, стоило заметить старика с горбинкой и тростью. Проследив за чужим передвижением в собственную сторону, чувствуя некий подвох, с удивлением распахнул глаза, стоило старику с закрытыми глазами начать прямо перед ним топтать тростью землю и что-то искать, — ступеньку или же очередную ямку, — не столь важно.        — Вам помочь?       — Вы, как этот старик, — тихий голос доносился с потрескавшихся старческих губ, а стоило чуть подойти, как воздух стал немного тяжелее. — Ходите, будто слепые, что-то ищете, но ответ всегда на поверхности.       Пэй Су не понимает тихих речей старика, лишь мотает головой и пытается сконцентрироваться на чем-то одном, хотя бы на фигуре того, кто теперь мало напоминал пожилого, скорее мужчину среднего телосложения и ту же трость, усаживается вновь на скамейку и пытается прийти в себя, — кричит про себя проклятия, щипает запястья и смотрит вниз, на собственную обувь, которая начала двоиться.       — Спокойной ночи, дорогой.        Детектив чувствует маленькие руки с цепкими ногтями на своих плечах, пытается поднять голову и всмотреться в ту, что была подобно смерти, но единственное, что он смог запомнить, — это слабый фиолетовый цвет, тихий и мягкий смех, а в конце темнота.

***

      Из колонок, будто медленный ручей в тени скал, лилась мягкая и успокаивающая песня, тяжелые вздохи где-то рядом и сладкие, слегка убаюкивающие, речи, что совершенно не стеснялись становиться громче при каждом слове поперек. — Нужно убить.       Два слова умудряются вывести из себя так, что в следующую минуту разносится выстрел, который попал во что-то металлическое. Слышится мелодичный смех и громкий звук пощечины, тихое бурчание с отборными матами, а в следующую минуту удар чего-то громкого, будто тела, о бетонную поверхность. Вздрагивая от громкого шороха рядом, а вскоре и дыхания у самой шеи, резко сжался и постарался расслабиться, но кто-то хватает за ноги и больно тянет вперед, туда, где и находится главная сцена. Тело давно болит непонятно от чего, а сознание кристально чистое, лишь глаза завязаны плотной тряпкой, а веревки, надежда, что именно они обхватывают грудь и, медленно спускаясь вниз, к ногам, давили на каждую клеточку бренной оболочки.       — Если хочешь получить пулю в лоб, то убивай, — слышится издевательский голос, а шаги, нет, цоканье каблуков, уносятся вдаль, будто более это и не её проблемы. — Нам доверено дождаться твоих дружков, что нацепили на тебя маячок и камеру, или же это сделал ты, мистер гениальность?       Пэй Су вздыхает, больше не видит смысла притворяться спящим, лишь пытается пошевелить руками и освободить запястья из веревок, но кто-то осторожно перехватывает пальцы и резко выворачивает в сторону до хруста. Из импровизированного кляпа слышится тихий, приглушенный вскрик, а стоило говорящему отпустить чужие руки, как они, будто тряпка, упали на пол. Боль жгучая, будто облили кипятком и до сих пор держат в нем, но стоило по-настоящему ледяной воде оказаться на покалеченном теле, как вырывается тихое мычание вперемешку с захлебыванием.       — Красивый, умный, сдержанный, — чужая рука проходится по покрасневшей щеке, ласково, почти невесомо, убирая потемневшую от воды прядь за ухо, медленно скользнул подушечками пальцев к губам и тряпке, которая тут же заталкивается глубже, заставляя задыхаться. — Парни, может, развлечемся? Готовенький же лежит, так и просит, чтобы его выебали как шлюшку.       Легко поднимая детектива и явно забавляясь чужим бессилием, медленно дотащил до чего-то возвышенного. Стоило подняться радостным возгласам, как внутри детектива в раз все заледенело, а перетянутое тело веревками падает на что-то твердое, с силой ударяясь боком. Ноги уже не держали, так что тут же приняли вынужденное сидячее положение, а чужие большие, слегка потные и мозолистые руки проникли под ткань и начали медленно оглаживать кожу и подниматься чуть выше при каждом крике со стороны.       — Стоит ли это делать, он же коп?       — У Ангела не было на него планов, так что нам позволено проверить, какой он на вкус, — тихий голос за спиной, явно усмехающийся, заставляет дернуться в бок и слегка перевалиться, но точный удар по мягкому месту слегка отрезвлял. — Хотя, нужно признать, у прошлого была задница лучше, а волосы длинные, сосал как надо.        — Он мне хуй откусил!       Грудная клетка медленно вздымалась, но сердце колотилось с сумасшедшей силой, пока руки, коих стало в два раза больше, не начали откровенно раздевать. Кто-то, явно не из самых лучших побуждений, слегка ослабил веревки на груди начал выталкивать пуговки из своих мест, пока сзади старались разобраться с ширинкой и медленно спускали вниз грубую ткань брюк.       — Да блять.       Слышится громкий треск, глухой щелчок и громкие маты над ухом, которые верещали о прерванном «кайфе». Крепкие руки резко толкают на пол, заставляя упасть подобно тряпичной кукле, медленно встали и поспешили удалиться из помещения, при этом кому-то крикнув проследить за «Пленником».       Резкий удар двери, копошения и быстрое падение с тихим вскриком. Тихие, осторожные движения, знакомый одеколон и руки, что неспешно помогают сесть на столик, развязать руки и резво разрезать веревки на теле, которых было не столь много, как было по ощущениям. Выплевывая тряпку изо рта, продолжая загнанно дышать, стараясь развязать повязку самостоятельно, но получилось лишь с чужой помощью, малость виновато смотрел на старшего под маскировкой, который выглядел крайне встревоженным.       — Оказывается, они и вправду трогают своих пленников, — замечая понимающий кивок и уж слишком резкий винный взгляд, неспешно встает и пытается дрожащими руками прибрать себя, не без помощи. — Они говорили о нем.       — Уду прекрасно знал, как именно я отреагирую, если узнаю о таком, — замечая пристальный взгляд племянника, понимая, что от него абсолютно бесполезно что-то скрывать, лишь усмехнулся. — Но нужно уважать чужой выбор, тем более сейчас. Уходим, пока не очухался.

«Ублюдки обезврежены. Какие указания будут, Ши-гэ?»

       Пэй Су улыбается, когда слышит радостный голос Фу Яо и тихие маты где-то рядом, явно его напарника, что пытается связать тех, кто ушел включать щиток. Проблема была в том, что группа «А» не просто вырубила электричество, но и перемкнула провода в нескольких местах, а значит, более дюжины охранников внутри с разных уголков здания пошли проверить щиток, будто не доверяя другим это дело, попадая в руки тех, кто уже давно проник под видом одних из них.

«Действуем по плану. Ждем сигнал от команды «В»

       Тихий, слишком уверенный голос того, кто с неделю назад был пойман писателем, который за закрытой дверью смог не только уговорить вернуться на момент задания, но и взять управление первой команды на себя, ждал их слов. Пэй Мин усмехнулся на улыбку младшего, взял под руку и поспешил скрыться за еще одним поворотом, при этом хватая некий кейс со стола, ближе к темному углу, который, возможно, им пригодится в будущем.

«Есть. Мы на подходе-»

«Блять, какого хуя? Му Цин, сукин сын»

      По связи проносится ураганом тихая ругань Фэн Синя, что точно обращена только на одного человека, но означала намного больше, чем простые пререкания в рабочее время, — их могли услышать, раскусить и выловить по одному, выставить по частям на обозрение общественности.

«Он побежал за человеком с тростью в западное крыло, там охраны жопой жуй.»

      Слышится громкий вздох со стороны Ши Уду, а после отключение связи с его стороны, после слов о том, чтобы они выбирались и бросили писателя, но со стороны Фэн Синя слышится «Вот еще» и снова отключение, будто им не хватало того, в каком они положении. Меньшинство играло на руку лишь тогда, когда нужно было пробраться в логово врага и заполучить определенные места: охрана, надсмотрщик, взломщик или же жертва, которая оказалась заключающим звеном. В машине, недалеко от этого места, которое двигалось за ними по пятам, но при этом старалась скрываться в тени, всегда сидит связующий и по камерам помогает пробраться в определенные отсеки и найти лазейку в пути, который явно будет перекрыт.

«К черту. Команда «А», идите по левому краю, на втором повороте встретите

зевак, вырубите. «В», выбирайтесь по правую, но не забудьте включить сигналку у входа, рядом с ним стоят четверо, огнестрелки не вижу. «С», убирайся от туда, я не знаю, что задумал наш писатель, но у него все под контролем, если невтерпеж — перестройся к охране западного крыла, там пересменка, найди кабинет. Выполнять.»

Новое включение, на фоне которого слышится крик одного из подопечных Ши Уду, кажется, того самого секретаря, уж слишком сбивчивый шепот и понимание у каждой команды, — засекли, но где прокол?        Команда «С» должна была проследить за их главным и узнать, где находится кабинет, накопать по возможности улики и дождаться подкрепления, которое было бы ровно через двадцать минут, но что-то снова пошло не так и получилось так, как есть. Оставалось лишь спасать собственные мягкие места, исправно выполняя свои роли и следовать тихим указаниям под летящие звуки пуль в тонированные стекла.

***

      Фэн Синь глупо улыбается и громко смеется на чужую шутку, а стоит заметить приближающихся сменщиков, как отправил прошлую смену восвояси и остался стоять на прежнем месте, при этом получая несколько не особо дружелюбных взглядов. Кто-то уже доставал рацию, явно чтобы сообщить о странной охране, которая была одна, но получил по лицу с кулака, а второй коленом по животу и резким вырубом по шее. Рация оказывается у него, а тела перетаскиваются в темный угол, пока ноги идут по указанному маршруту.       Связь медленно, но верно рвалась, пока по ту сторону слышался тихий мат от лучшего детектива столетия, после помехи и отключилась совсем. Сколько бы не пытался переключаться на другую частоту, стараясь с кем-то связаться еще, ничего особо не получалось, лишь вырубить еще одного счастливчика по дороге.        Темные коридоры сменялись один за другим, а вдоль стен были расставлены костюмы из древнего Китая, даже статуи каких-то божеств, что смотрелись откровенно хорошо при свете дня. Большие окна плотно закрыты темной тканью, даже прибиты гвоздями, а с каждым новым шагом слышалось все больше чужих страданий, кажется, женских криков. Последний поворот открыл взору огромные двери, что были открыты, а охрана, стоявшая снаружи, будто окаменевшая, на каждый сорванный вскрик вздрагивала.       Стараясь пройти в тени, лишь бы никто из охраны не заметил чужое присутствие, подходя к очередной статуе, был резко схвачен за руку и притянут к стене. Над ухом слышится тихое шиканье, а чужие руки неизвестного ловко обхватывают грудь и притягивают к себе вплотную, заставляя полностью скрыться за статуей и прижаться лицом к шее. В нос ударил запах мяты, мороженого и вишни, а стоило слегка посмотреть в сторону, как заметил знакомый подбородок и упрямо вскинутый нос. Стараясь приподнять голову, слегка задевая камень, который точно шелохнулся, был упрямо притянут чужой ладонью, что будто в успокаивающем жесте поглаживала макушку, заново, а стоны боли резко прекратились.       — Спрошу еще раз, грязная девка: кто из Непревзойденных тебя подослал, — слышится грубый голос, явно принадлежащий мужчине, но по словам и слежке за Пэй Су, их «Ангел» явно был девушкой, но теперь здесь оказывается лишь он. — И зачем?        — Я не, не посмел бы…        Фэн Синь резко распахивает глаза и пытается убедить себя в том, что это лишь голосовые галлюцинации, но по взгляду Му Цина, который все это время был направлен на него и пытался остановить от глупостей, по легкому кивку, лишь сжал губы и, не стремясь раскрывать себя сейчас, лишь вжался в чужое тело.       — Не люблю, когда мне врут или недоговаривают, — слышится глухой звук и тихий вскрик, будто разочек прошлись плетью по голой коже, как детектива медленно перекосило, но, стараясь не совершать ошибок, с силой сжимал чужие плечи и пытался сдержаться. — Богиня, какая же ты бесполезная. Бросьте её к псам, они безумно голодны.       Допрос заканчивается слишком быстро или же он появляется поздно, а грубые шаги, слегка размашистые, разносятся по коридору, пока двери закрываются и лишают последнего источника света. За дверью слышатся тихие мольбы и крики, а неизвестный подходит чуть ближе, резко опирается о стену и чиркает колесиком, поджигает сигарету и тяжело выдыхает.        — Генерал Сюаньчжэнь, самый низших из богов Войны, тот, кому никогда не верили из-за происхождения, даже собственные собратья, — тихие слова заставляли напрячься, но ладонь, что некогда трепала шоколадные пряди, медленно опустилась до поясницы и своеобразно схватилась пальцами за оружие. — Вы предали неугодных им и встали на правильную сторону, раз разрушили Небесную столицу. Мое восхищение и безграничное поклонение, но мне пора спешить.       Запах дешевых сигарет становился ближе, а стоило незнакомцу подойти еще ближе, как все случается в одно мгновение: Му Цин толкает детектива за спину, заставляя сильно удариться лбом, вытаскивает из-за его пояса пистолет и приставляет к виску незнакомца, а рядом, будто призрака, появляется холодное дуло у самого плеча.       — Вам он никого не напоминает, господин писатель?        — Она сбежала, — замечая чужой насмешливый взгляд на себе, тихо ругается себе под нос и заводит курок. — «Ангел» сбежал, оставил помощника заканчивать дела, прекрасно зная, что это ловушка и вероятность выжить мала. Зачем тебе такой предводитель?        Он молчит. Молчит и тихо хмыкает, когда слышит на первом этаже голос группы захвата, резко поднимает раскрытые ладони и одним взглядом дает приспешнику понять, что нужно бежать. «Призрак» понимает его с полуслова, старается скрыться за поворотом, но его ловит очухавшийся детектив, который явно не был рад тому, что вместо костлявых объятий, полетел в бетонные, резко скручивает руки и помогает упасть на холодный пол. Тяжело вздыхает, когда замечает фигуры в темноте, которые не пытались шелохнуться ровно до того момента, когда наряд не подходит ближе и под пристальным взглядом писателя не забирают этих двоих. Даже перекидываются фразами, что из-за неразборчивого шепота и криков снизу было не разобрать. Кто-то бежит в комнату, отгоняет охрану и собак, и просят поднять на второй этаж носилки, ведь есть избитый до крови человек. Оба, будто в замедленной съемке, замечают знакомое бледной лицо и темные волосы, на носилках, а где-то издалека слышится тихое имя того, кто подобрался так близко и явно пытался что-то найти для своего Князя Демона.       — В жизни не поверю, что Хуа согласился на то, чтобы его дорогой «Гэгэ» пошел туда один.       Тихий шепот доносится со стороны писателя и такой же «мгм» в ответ, а стоило выйти в освещенные коридоры первого этажа, как можно было заметить мраморный цвет лица и слегка подрагивающие руки, которые были спрятаны в карманах пальто. Пистолет находится на поясе, а встречающие их на пороге Пэй-старший и младший, были рады видеть их целыми, правда первый дал по шее и явно был недоволен тем, что снова исполняли приказы через одно место.        — Выглядите потрепано, — замечая в поле зрения аналитика, который до сих пор потирал запястья и крайне придирчиво рассматривал бронежилеты, как все же не сдержался смешка. — Чем вы только занимались там?       — Кто-то сосался за углом, но я же молчу об этом.       Тихий спокойный голос, что раздался совсем рядом, как все, будто по команде, повернулись на него и заметили того, кто последние полчаса уходил от погони с громким скрежетом и чужими матами. Ши Уду смотрел на них строго, особое внимание уделил Пэй Су, который выглядел не столь потрепано, как уязвлено-холодно, явно стараясь не думать о том, что случилось, тяжело вздыхает и мотает головой. Он совершенно не ожидает, что один из старших детективов первой команды резко преодолеет расстояние между ними и с силой прижмет к себе, уж больно интимно для бывших сослуживцев, но еще нормально для давних друзей, как и чувствовать у собственной шеи теплое дыхание вперемешку со влагой.        — Предлагаю их оставить одних и ехать отдыхать.        Искренне делая вид, что ничего не видели, тем более такого шокированного выражения на лице бывшего начальства, что с тихим вздохом похлопывал по плечу и своеобразно обнимал в ответ, поспешили скрыться после предложения Пэй Су о времени «наедине».        Аналитик, который выглядел умотанно за эту долгую неделю, был готов послать всех и, заказав себе такси, без каких-либо слов набежавшим репортерам, оставить все на других, но Пэй Су, который удивлял своей разговорчивостью, попросил доставить до участка и начать отчет. Нань Фэн был только счастлив услышать такое предложение, при этом предлагал довезти и старшего с писателем, но те в один голос отказались по разным причинам.       Наблюдая издалека, как одна из служебных машин центрального участка мчится вдаль, тяжело вздыхает и просит писателя посидеть в машине, на что тот лишь кивает и, несвойственно ему, спешит послушно занять заднее место и тихо прикрыть за собой двери.       Решив оставить это на потом и не отвлекать друга от любования тем, кто уже второй раз мог лишиться жизни за столь короткий промежуток времени, спешил к репортерам, которые до этого пытались подступиться к обнимающимся, старался отвечать на вопросы и скрывать главное, — что на самом деле происходит и связано ли это дело с тем, что произошло неделю назад в участке. Слова были не лучшей его составляющей, но помощь пришла как нельзя кстати в лице бывшего начальника, который с охрипшим голосом объяснил недостающие детали, при этом отправив бывшего подопечного домой.       Еле волоча ноги после долгой беготни, стараясь вспомнить последние события, неспешно сел в машину и, поправляя зеркало заднего вида, заметил того, кто, укрывшись с головой в мягкий плед, сидя в позе лотоса, с прикрытыми глазами и слегка скрючившись, откровенно засыпал. Стоило заметить руку, что неспешно поправляла край, как вспомнились мягкие проглаживания и тихое шиканье над ухом, которое обладало успокаивающим эффектом для взбудораженного мозга, до которого из-за усталости мало, что доходит быстро.

В его объятиях было спокойно.

       — Пожалуйста, — слышится уставший голос из-под пледа, а стоило заметить уставший серый взор, как глупо начал ворошиться в замочной скважине. — Рад, что ты не наделал глупостей, хотя бы таким образом.       Фэн Синь думает, что тот, кто сидит на заднем сидении, и вправду умеет читать мысли, но вскоре, прокрутив мысленно несколько секунд назад, понял, что ошибка была с его стороны, — непрошенные мысли вырвались наружу, а то, как он смотрел на того, кого искренне считал врагом, было похоже на некое доверие. Уставший вид писателя не вызывал некой ненависти, а тихие слова, без всякой усмешки, несколько искренние, стали мятным бальзамом в столь трудную ночь.       — Ангелов несколько, явно, а тот, кого мы поймали, будет молчать, — откидываясь на спинку кресла, замечая в зеркале понимающий кивок и тихое мыканье, лишь мотнул головой. — Что он тебе сказал, когда я отошел?       Брюнет лишь тихо вздыхает, резко падает на бок кресла и, сворачиваясь в калачик, демонстративно отворачиваясь от Фэн Синя, что продолжает сверлить взглядом и пытаться докопаться до правды, перед тем, как они поедут, лишь прикрывает глаза и, перед тем, как окунуться в дрему, тихо прошептал.       — Вспомнить, что было восемнадцать лет назад.       Детектив молчаливо заводит машину не с первого раза, неспешно выезжает и старается не тревожить спящего на заднем сидении. Думать о чем-то было невозможно, тем более с пониманием того, что дело стало только запутаннее, а тот, кто мог распутать клубок, просто ничего не помнит. На очередном светофоре прокручивает воспоминания в голове и решается довериться ему, так, как это делает сейчас он, хоть и неосознанно.        — Ты не так плох, как кажется, Му Цин.