Охотники

      В доме не было страшно, Ольга здесь не одна, да и дом выглядел неплохим убежищем. Она уже не раз ночевала в охотничьих избушках или лесных хижинах. Девушка вспомнила ту, что стояла на берегу красивого горного озера и улыбнулась. Тогда она еще не знала Дмитрия и путешествовала с компанией охотников. Одному она понравилась, но на флирт не ответила, хотя сама местность и атмосфера располагали к романтике. Должно быть, она для этого слишком сурова, решила охотница.       На улице было тихо, непривычно. Обычно ночью жизнь вне городских стен только начинается — стрекочут кузнечики, выходят на охоту ночные птицы и хищники. Сова хлопнет крыльями, стрекот кузнечиков… А тут так тихо, что отчетливо было слышно порывы ветра за окном и поскрипывание досок где-то на чердаке дома. Не под чьими-то шагами, а скорее от усадки. Старые дома полны звуков. Сейчас создавалось впечатление, что жил в ночи только дом, а все что за ним будто вымерло или не существует.       Ольга тихо прошла в комнату и обошла помещение. Ничего необычного. Только та же тишина вокруг, которая казалась давящей. Будто молчаливый собеседник притаился за окном и не хочет отвечать.       Бирюк ворочался во сне и что-то недовольно бормотал под нос.       За дежурство Ольги не произошло ничего примечательно. Взвыли волки-псевдособаки где-то вдали, да ветер поколыхал спящие деревья. Один раз раздался непонятный свист из глубины леса, и больше ничего.       Когда время показало, что срок дежурства Ольги истек, она подошла к постели, где спал Дмитрий так сладко, что девушке на миг стало жаль его будить. Но и ей самой нужен отдых: глаза уже слипались. Она села на край кровати и коснулась плеча напарника.       — Дима, просыпайся, твоя очередь нести караул.       Охотник сонно заворочался и нехотя разлепил веки:       — Уже? Кажется, только глаза сомкнул…       — Уже, — вздохнула Ольга. — После еще поспишь, пока сталкеры дежурят.       — Только это и вселяет надежду, — Дмитрий заставил себя сесть и протер глаза. — Было что-нибудь необычное?       — Ничего. Ты только не засни, все-таки вокруг жуткая, полная угроз Зона!       Небо затянуло тучами. По крыше застучал мелкий дождик.       — Не засну, ходить буду, а стоя я не сплю, — пообещал Воронцов.       Дмитрий вяло поднялся и заставил себя потянуться. Ольга забралась в постель и ее быстро сморил сон.       Охотник походил по хате, сгоняя остатки сна. Точнее пытался, но спать еще хотелось. Первым делом он проверил карабин, который прислонил к стене, рядом с кроватью. Заряжен. Это всегда успокаивало. Потом прошел на кухню.       На столе стояла оставленная Брюсом бутыль с водой и металлическая чашка.       В окне кухни на мгновение мелькнул тусклый зелёный огонёк.       Дмитрий не заметил его, наливая себе воды в чашку. С жадностью выпил. Теперь ему спать уже не хотелось, но до бодрости было еще далеко.       Охотник стоял и ни о чем не думал, просто вслушивался в тишину.       Дмитрию невольно вспомнились обрывки сна, где он выслеживал кровососа, а потом стрелял по жутковатой гуманоидной фигуре, которая мелькала среди стволов. Самое обидное, сон не раскрыл загадку: попал в добычу он или нет. Чувство неопределенности — послевкусие сновидения — до конца не отпускало. Или это была тревога?       Дмитрий, будто поддаваясь наитию, взглянул в окно и увидел нечто странное, что описать бы, наверное, не смог.       В окне возник странный силуэт — тёмный шар размером с апельсин с горящим в центре бирюзовым огоньком. От шара отходили чёрные нити и уходили куда-то в сторону, в темноту. Спустя мгновение силуэт исчез, словно наваждение или галлюцинация.       Несколько секунд мужчина рассуждал, а не померещилось ли ему. За стенами домика было тихо. Потом вспомнил, что ему говорили сталкеры. Разбудить кого из них или не стоит?       Затем Воронцов чуть подумал и решил перебдеть, мало ли какая это аномалия.       Дмитрий осторожно прошел к сталкерам. Бирюк спал у стены, Брюс ближе к окну. Охотник посмотрел на спящих и вздохнул: будить или нет? Потом все же решился. Если все нормально, с утра посмеются над ночными страхами, если нет — пусть проверят специалисты.       Охотник наклонился и потряс Бирюка за плечо.       — Эй, кажется, я что-то видел. На кухне в окне что-то было, светящееся, — как мог, Дмитрий пересказал увиденное. — Конечно, мне могло показаться, — тихо закончил он, чтобы не будить его соседа.       — Б-р-р, — пробурчал Бирюк. — Давай, глянем.       Сталкер неохотно вылез из мешка.       Где-то в лесу лаяли собаки. Ветви кустарника хлестали по окну комнаты, потревоженные ночным ветром.       Выбравшись из мешка, Бирюк поёжился. Сон ещё не ушёл.       Дмитрий настороженно вслушивался в окружающие звуки. Пока ничего подозрительного. Охотник, даже устыдился про себя, что разбудил сталкера.       Натянув ботинки и пройдя на кухню, Бирюк посмотрел в чёрный провал окна:       — Что именно ты видел, Дима?       — Странный огонек.       — Как далеко от дома, не определил?       — Но мне могло показаться, — тут же добавил охотник. — В нескольких метрах. Возможно, расстояние было дальше.       — Просто огонёк? — задумчиво протянул сталкер. — Какого цвета? Было ли что-то кроме огонька?       — Зеленый. Он был зеленый. Кроме него ничего не заметил. Здесь могут быть фонари где-то? Или тут нет электричества?       — Ты много видел зелёных уличных фонарей? — с сомнением сказал Виктор. — Бывает, что ни с того, ни с сего зажигаются странные огни, свет из ниоткуда, взлетают мелкие предметы… Может, это одна из таких «флуктуаций», как один знакомый учёный сказал. Пока я не вижу опасности, но это не значит, что её нет. Продолжай наблюдать. Буди, если снова что будет. Следующим дежурит Брюс, не забудь поднять его.       — Хорошо. Буду наблюдать, — согласился Дмитрий. — Его разбужу. А ты отдыхай.       Тут за окном Дмитрий снова увидел странное. Чёрные нити, сплетённые в сеть, расходились от тёмного шара с бирюзовым огоньком внутри. По нитям пробегали тусклые белесые сполохи. Сущность висела в нескольких метрах от окна, жутковато колыхаясь на ночном ветру.       — Смотри! — охотник растеряно показал сталкеру пальцем на нечто за стеклом.       — Что? — Бирюк направил взгляд туда, куда указывал охотник. — Ты видишь что-то, чего не вижу я? — сказал он после короткой паузы.       — Там был бирюзовый огонек и проблески…       — Я ничего не вижу, кроме ночного леса и ветвей, Дима, — тревожно ответил сталкер. — Никаких огней, никаких проблесков, ничего необычного.       — Ладно, значит, будем считать это мне кажется с непривычки. Иди спать.       Охотник махнул рукой и снова покосился на окно.       — Ничего не ладно, — покачал головой Виктор. — Закрой глаза и попробуй выкинуть все мысли и образы из головы. Затем снова посмотри за окно.       Дмитрий так и сделал.       За окном по-прежнему висело странное нечто. Но нити стали тоньше и реже, и белые проблески пропали. Лишь бирюзовый огонёк светил по-прежнему.       — Что-то изменилось? — поинтересовался Виктор.       — К сожалению, я снова что-то вижу. Огонек есть, но он поблек.       Виктор облегчённо выдохнул.       Единственным источником света в комнате был маленький светодиодный светильник.       — Просто устал за день, видимо, — вздохнул Дмитрий. — Вот и все.       Охотник растерянно потер рукой лоб.       — Теперь, Дим, повторяй то, что ты сделал, пока та хрень, что ты видишь, не исчезнет. Закрывай глаза, выкидывай всё из головы, особенно визуальные образы, чтобы пусто было, как у меня в карманах до Зоны. Потом открывай и гляди на хрень, и так до победного конца, — проговорил Бирюк. — Я не думаю, что это способно нам навредить. Если что-то пойдёт не так — буди нас с Брюсом. А так — я пойду вздремну ещё.       Воронцов только кивнул.       Бирюк похлопал охотника по плечу и ушёл в комнату.       Дмитрий какое-то время постоял, не глядя на окно. Потом опустился на табурет. Ему все померещилось? Должно быть так. Глупо вышло.       Охотник решил поступить так, как посоветовал сталкер. Не думать об огоньке на улице. Это оказалось трудно. Проще отвлечься. Он вспомнил свою первую охоту на уток. Это было так банально, если вспомнить. Дмитрий тогда промочил ноги и не подстрелил ни одной птицы, а напарник Яков — опытный любитель, с которым он познакомился на форуме охотников — уложил четыре штуки. Когда протянул после охоты две тушки Воронцову, решив поделиться, тот отказался. Чужой трофей уязвлял самолюбие. Зато на следующий сезон он подстрелил двадцать две утки и гордился собой.       Дмитрий снова посмотрел за окно, стараясь побороть волнение.       Нити исчезли. Осталась чёрная сфера без единого огонька, неестественно неподвижная. В этот момент в лесу заскрипело дерево, и вдали вспыхнули электрические разряды.       Дмитрий насторожился, но решил пока не беспокоить сталкеров. Просто сильнее прислушался и поднялся на ноги.       Где-то над домом закрякали утки.       Охотник усмехнулся.       «Что делать здесь уткам ночью?» — подумал он. — «Что ж, спрошу потом у проводников обитают ли здесь эти птицы».        Воронцов еще раз тихо обошел комнаты, чтобы никого не разбудить.       Больше за отведенное на дежурство время не случилось ничего необычного. Дмитрий подошел к спящему Брюсу и осторожно потряс за плечо:       — Эй, друг, просыпайся. Твоя очередь дежурить.       — Что, уже? — проснулся Брюс. — Ну лады.       — Да, время быстро летит.       Выбравшись из мешка и надев сапоги, сталкер взял с пола свою «Мосинку» и направился на кухню. Перед этим он задал охотнику несколько вопросов:       — Ничего необычного не было? Сны какие-то тяжёлые у меня были… будто на голову что-то давило.       — Честно, было. Мне показалось, что я видел в окне кухни зеленый и бирюзовый огонек, но это именно показалось, так твой товарищ сказал.       — Спасибо. Я буду начеку. Отдыхай, завтра понадобятся силы и свежая голова.       — Слушай, а тут утки водятся? — поинтересовался Дмитрий, прежде, чем уйти спать. — Как будто крякало что-то, вот час назад буквально.       — Никаких уток тут нет, — сказал Брюс. — А ты не мечтал об утином жарком, случаем?       — Нет. Я охоту вспомнил на уток. Только я не страдаю слуховыми галлюцинациями.       — Страдаешь, брат, — улыбнулся Брюс в темноте. — Тут, в Зоне, всё по-другому, и голова у человека тоже немного по-другому начинает работать. Электроника тонкая вот вообще не фурычит, а мы работаем, но галюны всякие могут быть, особенно у новичков и тонко чувствующих людей, пока мозг не привык нормально в новых условиях работать. Иные говорят, правда, что это из потустороннего мира к нам послания приходят, но как по мне это полная чушь. Главное, реальность и вымысел не спутать. Давай, отдыхай. Днём такого не будет, если выспишься.       — Понятно. Что ж, надеюсь, это поутру пройдет. Удачного дежурства, — пожелал Воронцов и вернулся к Ольге.       Девушка сладко спала, завернувшись в одеяло почти с головой. Дмитрий осторожно забрался в постель, не желая ее будить. Но охотница все же заворочалась и сонно спросила:       — Уже вставать?       — Нет, спи. Сталкеры только к дежурству приступили. Нам еще отдыхать.       — Хорошо. А тут мне такие сны хорошие снятся…       — Какие? — спросил Дмитрий, когда лег рядом и накинул на себя одеяло.       — С утра расскажу, — загадочно ответила Ольга и сонно засопела.       Воронцов не стал расспрашивать. Сон к нему не шел. Снова показалось, что где-то за домиком крякают утки. Но их тут быть не могло, ладно, бы речка рядом или… Мужчина закрыл глаза и постарался не думать ни о чем. Но почему-то подумал об Ольге. Вот с кого надо брать пример. А потом его сморил чуткий сон.       Дежурство Брюса прошло спокойно. Сталкер выпил чаю, и долго вслушивался в осеннюю тьму за окном.       Сырость, туманы, мелкие моросящие дожди правили Полесьем в это время года. Данная часть Полесского края, вырванная из нормального течения бытия силами непостижимыми и невероятно могущественными, казалось, испортила сам климат, сделав его более холодным и сырым. Из леса доносились звуки ночной жизни. Натренированный слух сталкера легко отделял безобидные звуки от заслуживающих внимания, а заслуживающие внимания — от тревожащих. Но эта ночь выдалась довольно спокойной.       Брюс, несмотря на свою браваду, с тревогой размышлял о кровососах, на которых они с такой лёгкостью согласились устроить охоту. Сам он всего пять раз имел дело с кровососами, и лишь один раз монстр застиг его в одиночку. Если бы тварь не запнулась на проржавевшей ступени, возможно, он бы не сидел здесь. Но Брюс не отдавался страху, а обдумывал то, как выйти из грядущего противостояния победителями. И унести трофей, конечно.       Когда пришло время, Брюс передал пост Бирюку. Виктору досталась самая неприятная часть дежурства, перед рассветом, когда больше всего хотелось спать. Виктор так хотел прилечь, что не хотел ни пить, ни есть, удерживая себя от падения в сон лишь силой воли. Отхлестав себя по щекам и выпив энергетического напитка, сталкер заставил себя не терять бдительности. Виктор задумался об охотниках. Успешные, энергичные ребята, всё у них хорошо, но экстрима неймётся, недовольно подумал он. Катались бы на лыжах в Альпах… а он сам? Пусть не Альпы, но что его держит здесь сейчас, когда денег при должной экономии хватит лет на восемь, а то и десять спокойной жизни в любой части страны? Можно даже куда-нибудь уехать… но куда и зачем?       Сталкеры чаще прекращали лазать в Зону, заработав, хотя большая часть погибала или бросала раньше, чем поправляла материальное положение. Ему просто некуда идти, вот и всё, мрачно думал Виктор. На Альпы всё равно не хватит, а даже если бы и хватило, что ему Альпы? Красиво, ну и что? В Украине тоже много красивых мест. Альпы в первую очередь бренд успешности и хорошей жизни. Жить в Киеве, оттягиваться с немногочисленными знакомыми и совсем немногочисленными друзьями, смотреть фильмы, читать книжки, участвовать в какой-то… общественной жизни? Встречаться с женщинами, возможно? Виктор потёр лицо. Всё это не вызывало в нём никакого воодушевления. В его жизни единственный смысл — добыть артефакты или выполнить иную работу и вернуться живым, и помочь вернуться живыми тем, чья жизнь ему не безразлична. Отдохнуть, прийти в себя, и повторить всё заново. Смысл — выжить и преуспеть, потом смысл — отдохнуть и приготовиться к выживанию и преуспеванию, и повторять до готовности…       За окном было всё так же темно, но каким-то шестым или десятым чувством Виктор ощущал приближение рассвета. Мрак тянул свои щупальца в окна, но его владычеству обещал прийти скорый конец.       Никакого смысла, думал сталкер. Никакого смысла, живём, потому что родились и сразу помирать неохота. Или смысл — в блестяшках, в чудесном свете редкого артефакта, просвечивающего сквозь туманы Зоны? В находках, открытиях, игре со смертью и Зоной? Обошёл новую опасную аномалию, вытащил кончиками пальцев красивый артефакт, разгадал очередную головоломку загадочной территории — и получил, реализовал смысл жизни? Почему бы и нет?       Здесь жизнь так легко потерять, что радиоактивные сокровища на одной чаше весов, а жизнь на другой — выглядят честной сделкой. Честной, увлекательной, упоительной смертельной игрой. Виктор любил артефакты. Каждую находку он тщательно зарисовывал в альбом и давал имя. Отдавая находку торговцам или учёным, он испытывал лёгкую досаду, которую компенсировала только достойная сумма, отчего торговаться и находить лучшего покупателя Виктор умел весьма неплохо. Но главное оставалось с ним — факт находки, факт прикосновения к новому чуду. Он — коллекционер чудес, знает их по именам и пока жив, будет узнавать всё больше. Будь то «Ночная Звезда» по имени Маргарита, или «Кровавый камень» Симон, сверкающих чудес первой коснулась его рука.       Забрезжили первые лучи рассвета, прорезая густой туман.       Настало утро. Зевнув, Виктор прошёл в комнату и оглядел спящих. Пригляделся к их лицам. На мгновение испугался, что забыл их имена, и находится в совершенно незнакомом месте. А Зона коварно подменила его спутников и сам дом, даже его самого, состряпав неумелое подобие. Сейчас они проснутся, и будут бессмысленно мычать, тыкаясь друг в друга, словно слепые щенки, а он будет в ужасе сжимать голову и жмуриться, пытаясь вспомнить, кто он есть на самом деле. Отогнав бредовое наваждение, Виктор потрепал Брюса по плечу. Тот открыл заспанные глаза. Сталкер кивнул и начал выбираться из спального мешка. Затем Виктор разбудил Дмитрия, отгоняя остатки недавнего страха.