Villains.

Воздух в кабинете влажный и горячий из-за котлов с зельями. Из того, что стоит перед Тео и Пэнси, слышится запах хвои, табака и спелых яблок. Красных. Конечно, так эта композиция звучит только для Теодора. Амортенция — вещь исключительно индивидуальная. — Душа моя, чем для тебя пахнет зелье? — не вопрос, а скорее флирт. Пэнси развернулась на своего парня, недовольно сверкнув глазами. С самого утра она не в настроении, а значит пришла в норму. Сегодня девушка изменила себе и убрала верхнюю часть своих коротких волос в небольшой хвостик, а челку заплела в две тонкие косички. Красная помада осталась на месте, только вот со школьной формой она решила поэкспериментировать, игнорируя все правила. Стоит признать, что рубашка Нотта, доходящая низкорослой стройной девушке до середины бедра и черный корсет — довольно грубое нарушение правил, но кого это волнует? Уж точно не эту ведьму. — Точно не твоим раздутым самомнением, — она фыркнула, возвращаясь к излюбленному занятию — игнорированию непосредственного задания. — Естественно, самомнение у меня в меру, ты что-то выдумываешь! — парень изобразил на своем лице что-то между шоком и глубочайшей обидой. — Успокойся, ты меня сегодня бесишь, — Паркинсон тяжело вздохнула, думая о том, что наконец к ней вернулось такое привычное и родное раздражение, — Что нам вообще делать с этим? Ведьма покосилась на котел, от которого стремились завитки пара, отдающие бергамотом, ванильными сигаретами и горьким кофе. Совершенно слизеринские запахи, принадлежащие никому иному, как чертову Теодору Нотту. Ему об этом никто не станет сообщать. Слишком много чести. — Слизнорт очень огорчится тому, что его не слушает его лучшая студентка! — Ты меня с кем-то путаешь. — Ладно, — он наигранно закатил глаза, теребя свой вечно развязанный галстук, — На основе жижи из этого котла надо сварить противоядие. По мнению Слагги это, естественно, самый полезный навык для молодых сердец! Тео слишком часто закатывает глаза: по мнению Блейза, стоит заколдовать его так, чтобы в один момент зрачки не вернулись обратно. Малфой с ним исключительно согласен. По мнению Дафны, они все — шуты, а Пэнси уверена, что в больничное крыло стоит наведаться всем троим. — И что делать? Ты хоть учебник открывал? — Ну конечно, душа моя, я знаю, что нам делать! Ждать, когда Драко-заучка-Малфой сделает все за нас. — Еще раз так скажешь, и я больше никогда не буду за тебя учиться! — упомянутый волшебник обернулся к друзьям, скрещивая руки на груди. — Сладкий, ты такой обидчивый, — Забини приблизился к другу вплотную, очень карикатурно изображая флирт. Дафна, стоящая в паре со своей сестрой -шестикурсницей фыркнула. — Блейзи, еще на сантиметр приблизишься, и я сварю исключительно для тебя зелье похоти и запру в одной комнате с Уизелом, — прозвучало так мило, что Блейза даже перекосило. — Хорек, заткнись. Ты не имеешь права говорить ни слова в сторону Рона! Или ты забыл, кто здесь победитель? — признаться честно, Малфой действительно забыл, что на противоположной стороне класса сейчас чертовы гриффы. Дин Томас занял воинственную стойку, начиная буквально наступать в их сторону. Драко медленно, почти лениво повернулся к парню, собираясь многозначительно его игнорировать. — Томас, не лезь в чужие разговоры. Тебя не научили, что это не вежливо? — Пэнси выразительно приподняла бровь, изящно выступая из-за своего стола. Что-то внутри подсказало девушке, что сейчас нужно быть поближе к друзьям. Как назло, сегодня Слизнорт понадеялся на несуществующее благоразумие, и куда-то радостно умчался. Паркинсон краем глаза заметила, что Тео последовал за ней. — Тебя кто-то спрашивал, мопсиха? — теперь в эту глупую перепалку решил вступить сам униженный оскорбленный Уизли. Гарри вцепился в его рукав, пытаясь остановить. И тут Пэнси поняла, что сейчас будет плохо. Конечно, она сама могла бы кинуть в Уизли каким-нибудь сглазом, только вот воспитание Теодора и Драко вынуждает их прямо сейчас перейти черту. Так было всегда. Волшебница всю жизнь была под их защитой, хоть и сами они шутили друг над другом совсем не невинно. — Преподам тебе еще один урок воспитания, Уизли, — Малфой решил заговорить раньше Нотта, как более терпеливый, привычным жестом скрещивая руки на груди, — с девушками нужно разговаривать повежливее. — То есть, ты столько лет оскорблял Гермиону последними словами, а теперь трусливый пожиратель вдруг стал таким галантным, — Рыжий волшебник решил не отступать. Напряжение в помещении начало нарастать, гриффиндорцы стали распаляться. Очевидно, что эта цирковая постановка не закончится без вмешательства кого-то более благоразумного, так что Гермиона, до этого игнорирующая весь сюрреализм, решила вступить в игру. — Рональд, перестань. Никому не нужны проблемы, а вы только устраиваете очередной детский сад. Девушка, вставая между Роном и Драко, пока что не поняла, кого она защищает. И нужно ли кого-то защищать, тоже не поняла. Все, чего она хочет, это заставить их прекратить глупости и вернуться к заданию. — Герм, помолчи. — Уизли с видом разъяренного быка даже не заметил, что желая отодвинуть подругу, не расчищал силу и толкнул ее. Грейнджер пошатнулась, шокированная тем, что ее затыкают. Она почувствовала, что окончательно теряет равновесие, но вдруг с двух сторон ее придержали, помогая удержать равновесие. Волшебница повернула голову влево, подмечая, что изящные руки Пэнси аккуратно ухватила ее за рукав и спину. С другой же стороны, что действительно поразило ее, Малфой аккуратно удержал ее локоть. При этом он даже не смотрит на девушку, устремив ледяной взгляд на Рона. Шепнув слова благодарности, она все же отошла от шока, и поняла, что сама зла на друга. Как он посмел толкнуть ее? Неважно, на каком этапе они находятся сейчас, они же лучшие друзья. По крайней мере, были ими. — Ну это уже ни в какие ворота: сам мне бросаешь обвинения по поводу Грейнджер, а потом толкаешь ее, — несмотря на сталь во взгляде, голос звучит предельно спокойно. — Более того, наши с ней взаимоотношения — не твоя забота. Гермиона впервые в жизни решила промолчать. Вся эта ситуация — театр абсурда, в котором участвовать не хотелось бы изначально. Оглянувшись вокруг, она поняла, что все слизеринцы молча подошли поближе к своим сокурсникам, в то время как пылающих от ярости Рона и Дина пытаются увести Гарри и Симус Финниган. — Какие еще к черту взаимоотношения? — Рональд взревел. — Тебе же сказали: те, которые тебя не касаются, — со стороны Блейза это прозвучало как нотация для трехлетнего ребёнка. — Прекратите уже! — Джинни не выдержала, бросив попытки вразумить брата, — По десять очков с каждого факультета и расходитесь. Хватит тут балагана. — Желание дамы — закон! — Теодор шутливо поклонился и вместе с Пэнси удалился к их парте, уверенный, что младшая Уизли сейчас все решит. В конце концов, ее мать убила саму Беллатрису. Девушка посмотрела на всех так строго, что Поттер немного подпрыгнул, а все остальные действительно стали расходиться по местам. Рон попытался ухватить Гермиону за руку, чтобы увести к своим. Малфой поймал себя на том, что так и не отпустил руку ведьмы. Он с удивлением стал рассматривать невысокую худенькую девушку. Она выглядит, как валькирия, глядя на своего непутевого дружка. Судя по горящим глазам, сжатым кулакам и очень прямой спине, она собирается его заколдовать. Может быть, и сломать нос. Стоя среду двух парней, которые, можно сказать, держат ее за руки, ведьма с пучком кудрявых волос, закрепленным волшебной палочкой, выглядит опасно. Ну и слегка забавно. — Не трогай меня. — Драко уже приготовился к тому, что эта фраза относится к нему и по носу получит он (во второй раз), однако нет. Девушка все еще злобно глядит на своего верного Вислого, пытаясь вырвать руку из его грабли. — Отпусти, — он сам не понял, как прошипел это слово, пытаясь закончить цирк и поговорить наконец с заучкой. Как ни странно, она более терпима, чем дуэт «слабоумие и отвага». — Рон, идем, — Поттер странно посмотрел в их сторону, утягивая рыжего, лицо которого уже не просто покраснело, а выглядит так, будто у него приступ аллергии. Наконец, когда недоумки удалились, Драко отпустил локоть девушки, которая тут же обернулась в его сторону. — Спасибо, — в ответ равнодушный кивок, — Ты поговорил с Пэнси? Все в порядке? — Да, все решили. Что там с Кошкой? — После этой пары пойду, — Гермиона почесала переносицу, на лбу залегла небольшая складка, — Пока что даже не представляю, что ей говорить даже… — Я мог бы сходить с тобой, но не уверен, что мое присутствие будет убедительным, — оба замолчали, раздумывая о ситуации, пока Драко не осенило, — Может накидаем примерный план того, как ее убеждать? — План? Они обычно не заканчиваются ничем хорошим, но можно попробовать, — для уверенности в самой себе, Грейнджер кивнула, направляясь вслед за Малфоем к его парте. Каждый день в этом замке становится все более сумбурным. Возможно, наведаться в больничное крыло все же стоит. Вместе они приблизились к столу, где Блейз Забини увлеченно делает вид, что читает учебник. — Блейзи, все присутствующие в курсе, что ты не умеешь читать, подвинься пожалуйста, — Нотт приглушенно рассмеялся на реплику Драко. Гермиона неуверенно махнула Забини в виде приветствия, что она действительно не ожидала, так следующих слов от него. — Грейнджер, ты так прекрасна в злости, что я могу влюбиться! — он картинно вздохнул, в то же время осторожно поглядывая на Гринграсс, — Если бы не был так сильно очарован Дафной, конечно же. — Эм… Спасибо? Наверное… — девушке подумалось, что раньше она никогда не была настолько ошарашенной. Малфой, уже усевшийся рядом с однокурсником, очень недовольно перевел взгляд с него на гриффиндорку, одним взглядом предлагая ей сесть. Ведьма коротко кивнула, доставая волшебную палочку из волос, которые тут же распались по плечам. — У тебя же есть какие-то доказательства, что наши исследования будут действительно полезными и не нанесут никаких разрушений? — скептицизма в голосе столько, что позавидовал бы даже Перси Уизли. — В каком это смысле? Они и есть самые полезные в настоящей действительности! — Драко настолько талантливо изобразил невинность, что кто-нибудь не из этого мира обязательно бы поверил. Парень достал лист пергамента, начиная что-то увлеченно записывать по пунктам. Гермиона бросила взгляд на его руку с огромным уродливым шрамом, и решила не беспокоить человека, настолько увлечённого своей идеей. Она даже не поняла, почему решила развернуться назад, как будто они с Паркинсон давние подружки, которым есть о чем поболтать. Упомянутая ведьма усердно делает абсолютно ничего, игнорируя Тео, который пытается (на первый взгляд) наколдовать вокруг нее призрачные цветы. На самом деле, это очень красивая магия, только если уметь правильно с ней работать. — Не обращай на него внимания, он по-своему поддался всеобщему помешательству, — Пэнси подперла щеку кулаком, совсем не аристократично распластавшись на парте. — Да, Малфой, нам всем пора к Помфри, но если ты не перестанешь это говорить, я отправлю тебя на корм флоббер-червям Хагрида. Загвоздка лишь в том, что Драко даже не собирался вникать в слова подруги, продолжая выводить что-то на бумаге. Гермиона решила сделать вид, что все так и должно быть. Возможно, они просто читают мысли друг друга. — На самом деле я тоже заметила, что всё вокруг совершенно не в порядке, — Грейнджер тяжело сглотнула, собираясь понизить голос перед следующей своей фразой, — Взять даже то, что я сейчас сижу с вами, и мы вполне нормально разговариваем. — Да перестань ты, я лично изначально ненавижу всех одинаково, а с тобой слишком долго приходилось быть по разные стороны. Теперь же я свободный человек, против тебя лично ничего не имею, — такого откровения от Пэнси можно было ожидать лишь в самом бредовом сне после отравления ядом, но ее лицо настолько непроницаемо, что Гермиона постаралась заставить себя не удивляться. По крайней мере, вечером можно будет разложить по полочкам все события этого безумного дня, но пока ей предстоит несколько важных дел. Жизнь меняется с такой скоростью, что поспевать за всем практически невозможно. — Вообще-то, я тоже никогда не был против тебя! — Теодор закончил свой самозабвенный позор в использовании магии и решил присоединиться к беседе. — Милый, а тебя кто-то спрашивал? — Паркинсон невинно похлопала ресницами. — Эй! Если вы теперь такие приятели, то…. Погодите, а с чего вы вообще приятели? — возможно, ему стоило продолжать практиковаться в волшебстве. — Проект же, тебя разве не было на собрании? — Гермиона благоразумно решила не упоминать о самом первом разговоре с Пэнси. — Какой еще проект? Забини резко обернулся к ним, округлив глаза. В итоге Паркинсон пришлось объяснять обоим друзьям, что происходит, в то время как Грейнджер решила проверить, как идут дела у блондина. Он выглядит настолько сосредоточенным, как будто заперт в мыльном пузыре, который и отделяет его от всего окружающего мира. Длинные пальцы выводят аккуратные буквы с невероятной скоростью, так что остается только завидовать такому красивому почерку. Густые брови сведены к переносице, а левая рука тянется к галстуку, чтобы расслабить его. Гермиона поняла, что буквально загляделась. Уже во второй раз. Для себя она нашла объяснение, что ее просто поражают изменения в аристократе, а еще ей нравятся парни, которые тянутся к науке. Прямо сейчас Малфой погружен в работу так, что девушка почувствовала забытый трепет от учебы. Пора признаться, что импульсивная идея по поводу партнерства со слизеринцами на данный момент оборачивается довольно неплохо. По крайней мере, любовь к знаниям может затянуть ее вновь.

***

Каменная стена около кабинета Кошки приятно холодит кожу через рубашку, но Драко кажется, что он не хочет уходить отсюда никогда. Изначально он планировал отправить Гермиону одну, а уже вечером узнать получилось ли, но этот план полетел к чертям, потому что… Потому что вот она, Грейнджер — ведьма, которую он вынужден был презирать все время учебы, стоит перед ним и внимательно перечитывает план, написанный его рукой. Она закусывает губу, хмурит брови, бегая своими ахренительными карими глазами по строчкам, явно стараясь составить полноценный план в своей голове. Правда в том, что он никогда не ненавидел эту девушку. Сначала он завидовал ее успехам к учебе, потом ревновал ее к Краму, после испытывал страх за ее жизнь, ненавидел себя за беспомощность, а теперь может признать себе, что восхищается. Все, что в ней есть, вызывает в нем ужас и восторг, заставляет хотеть преклонить перед ней колени, а еще спрятать ее в своем поместье навсегда. Наконец дать ей спокойствие и безопасность. Освободиться от всего, что требовал отец, стать кем-то лучше, чем от него хотели. Осталось лишь пересилить свою трусость, доказать, что достоин ее. На все остальное плевать. К чертям традиции, уважение общества, кровь. Он готов прямо сейчас отказаться от статуса наследника, если она еще раз посмотрит на него с одобрением и благодарностью, как на этом уроке зелий. Прямо сейчас эта волшебница с растрепанными волосами, среди которых затерялась палочка, кажется такой очаровательной в своей собранности и готовности к любым трудностям, что Драко ненавидит себя за это все любовное дерьмо, но рано или поздно в жизни наступает момент, когда пора признавать правду. Видя, сколько ответственности она на себя взвалила еще будучи маленькой девочкой, ему хочется стать героем для нее. Начиная с пятого курса. На шестом же она была единственном светом в лабиринте тьмы. Седьмой стал кошмаром наяву, который повторяется ее криком во снах до сих пор. — Грейнджер… — Да? Слушай, а ты уверен, что нам нужно разрешение на практическую часть? Никто же не узнает… — Грейнджер! — Что? — Прости, что не спас тебя тогда, — парень рассеяно провел рукой по волосам, — в поместье. Ее лицо смягчилось, показывая, насколько же сильная эта ведьма. Упоминание о настолько травмирующем событии от бывшего врага вызвало у нее легкую улыбку, а не крики и желание убить. — Ты ничего не мог сделать, тем более ты уже извинялся тогда, после суда… — Ты все-таки получила мое письмо? — да, он признает, что как последний трус отправил ей лишь письмо с извинениями. Драко почувствовал, что вопреки всем стараниям сохранить максимально холодный и выдержанный образ, прямо сейчас он готов рассыпаться извинениями за все, что он сделал и не сделал, вымаливать прощение всеми возможными и невозможными способами, проявить слабость, лишь бы не быть слабаком, каким был все эти годы. — Я знаю, просто, — он вдохнул поглубже, что бы произнести слова, которые рвались наружу все эти годы, — Я хочу, чтобы ты простила меня. — Это…ладно, — она замешкалась, совершенно не зная, что сказать, — Я думаю, что способна на это. Я прощаю тебя, Драко. Он не успел бы ничего ответить, даже если бы знал что. Горгулья отъехала, означая, что Грейнджер пора. Последний взгляд друг на друга, и ведьма скрылась на потайной лестнице. Сам не зная почему, Малфой так и остался стоять в коридоре, несмотря на то, что повсюду ходят суетливые ученики, бросающие на него странные взгляды. В целом, он привык и к худшему отношению за послевоенное время. Так что, он откинулся затылком к стене, ожидая вестей от… теперь уже напарницы. Парень усмехнулся сам себе, думая, что это очевидный прогресс в их взаимоотношениях. И даже здесь первый шаг сделала она. Она… Почему-то Драко вспомнился разговор, который произошел между ним и Тео год назад, в самом эпицентре войны. В тот день они сидели в гостиной поместья Ноттов и запивали свой страх огневиски. — Что будешь делать, когда все закончится? — Теодор невидящим взглядом уставился в свой бокал, явно задумавшись о чем-то. — Если выживу? — повисло молчание, предвещающее то, о чем Малфой молчал уже несколько лет, — Если Темный урод победит, то найду ее и спрячу. Даже если насильно. При лучшем раскладе, буду умолять о прощении. Нотт продолжил молчать какое-то время. Он давно знал об одержимости друга, но совсем не понимал, откуда она взялась. Возможно, в другой жизни это была бы красивая история любви. Но не в их реальности. — Я никогда не спрашивал, но почему именно Грейнджер? Драко откинулся затылком на высокую спинку кресла. Война — это время, когда пора вскрывать карты, которые нельзя похоронить вместе с собой. — Только если ты скажешь, почему Пэнс, — на лицо вернулась натянутая усмешка, означающая, что он отвечает откровением только на откровение. — Паркинсон…она как искусство, знаешь? В каждом ее действии, в каждой мелочи ее личности буквально читается, что она не хочет никому нравиться, — лицо волшебника на секунду озарила та детская непосредственность, которую давно уже погубила тьма. — Ее характер — это самая страшная картина в музее, та, которая еще хранится за всеми возможными защитными заклинаниями, знаешь? Малфой лишь кивнул, он слышал нечто подобное пару лет назад, когда они впервые напились после возвращения Лорда. — Если Пэнси искусство, то Грейнджер — научное открытие. Она сложная, подобраться к ней стоит непомерных усилий. Блять, я уверен, что ее можно бояться даже без палочки в руках. Эта девушка — единственная причина, по которой грёбаный Поттер сможет закончить весь этот бред. Разве этим невозможно не восхищаться? Друг промолчал, понимая, что Драко, кажется, пропал.

***

Гермиона сделала последний шаг, оказываясь в кабинете директрисы. Несмотря на небольшой мандраж, она постаралась держать спину как можно более ровно, стараясь выглядеть уверенной в идее, которую собирается преподнести Макгонагалл. — Мисс Грейнджер, не ожидала увидеть Вас сегодня, — обычно строгое лицо пожилой волшебницы озарила небольшая улыбка, что Гермиона приняла за хорошее начало, — Что привело Вас ко мне? — Добрый день, директор Макгонагалл, я бы хотела обсудить с Вами проект, а именно обговорить тему моей команды. Понимаете, наша область исследований довольно своеобразная, — девушка пожалела о выборе последнего своего слова, но тем не менее, попыталась сохранить невозмутимость. — Прошу Вас, присаживайтесь, — женщина указала на одно из кресел, стоящих напротив ее стола, — Признаться, я несколько удивлена Вашим выбором, если позволите, напарников. — Я…несколько дней назад у нас с Пэнси Паркинсон состоялась беседа, и мы, кажется, пришли к пониманию, — Гермиона решила начать свою речь с наименее спорной фигуры. — Так как после войны положение всех студентов Слизерина очень шаткое, мне показалось правильным решеним показать студентам, что пора оставить прошлое там, где ему положено находиться. Волшебница решила не упоминать, что вряд-ли кто-то переживет последствия темных времен так быстро. В одной из магловских книг она вычитала о посттравматическом стрессовом расстройстве, которое очень точно описывает состояние всей магической Британии прямо сейчас. Возможно, когда-то они добьются определенных успехов в построении нового мира, но только не сейчас. — Ничего другого я и не могла ожидать! Ваш трезвый взгляд всегда был одной из наиболее ценных черт для меня, — Макгонагалл своим привычным жестом поправила очки на переносице, — Однако Вы пришли явно не для того, чтобы оправдывать своих однокурсников, так ведь? После этого заявления Гермиона задумалась, не передается ли невообразимая проницательность вместе с директорским креслом. Дамблдор всегда знал все наперед, как будто просчитывая наперед партию в волшебные шахматы. Несмотря на все промахи старого профессора, нельзя принижать его поразительный интеллект и расчетливость. — Вы совершенно правы. Мне нужно получить от Вас разрешение на тему проекта, которую мы выбрали. Моя команда хочет исследовать влияние темной магии на сознание волшебников. Найти варианты для того, чтобы остановить процессы…очернения магического отпечатка и объяснить, что не всё в мире делится на черное и белое. Некоторая сложная магия действительно поражает душу, оставляя за собой последствия, но не все заклинания и руны настолько ужасны. Девушка взяла секунду на передышку, удивлённая тем, что директриса так и не перебила ее речь, пресекая безумную идею на корню. — Чисто в теории, это исследование может помочь с излечением людей, которые подверглись темным заклинаниям, а так же вернуть уничтоженные части разума тех, кто сошел с ума из-за проклятия. — Гермиона, подождите, — Макгонагалл поняла, что если не вставит слово сама, то волшебница так и продолжит в красках рассказывать, почему проект имеет право на существование, — Я могу сама оценить достоинства выбранной темы. Единственное, меня смущает, возможность навредить себе самим, а также участие в довольно сложном и опасном исследовании Драко Малфоя. — Директор, при всем уважении, Вы сами прекрасно знаете его историю, — тихое фырканье и сложённые на груди руки стали ярким показателем того, что гриффиндоркая львица готова сейчас бороться за справедливость. — Естественно мне все прекрасно известно: что он был совсем мальчиком, когда от его действий зависело выживание всей семьи, однако, я знаю его с детства. По натуре своей, он ведомый человек, и мы не можем знать наверняка какую личную цель Драко преследует в своем желании изучать темные искусства, — Минерва решила говорить с ученицей на равных, понимая, что эти дети слишком рано повзрослели и сражались с ней бок о бок на одной войне. — Я готова поручиться за него. Дайте шанс Малфою, я уверена, что он сможет удивить нас всех. В итоге Гермиона сама не поняла, почему поступила именно так, выразив желание взять всю ответственность за человека, на которого, скорее всего нельзя положиться. В конце концов, всеобще помешательство распространяется на нее в том числе, так что рефлексировать она будет потом. Дискуссия в итоге пришла к тому, что проект имеет право на жизнь. А Драко Малфой имеет право на шанс.

***

Только когда каменная статуя закрыла проход за ее спиной, Грейнджер выдохнула. Очередная безумная идея проникла в ее жизнь совершенно неожиданно и обратной дороги нет. Девушка сильно зажмурилась, желая на пару секунд исчезнуть из реальности. — Как прошло? — Малфой вальяжно оттолкнулся от стены, приближаясь к растерянной ведьме. — Ой, ты не ушел…вторые зелья же уже начались… — Ничего страшного, есть дела поважнее, — он встал напротив Грейнджер, глядя на нее слегка сверху вниз, — Ну так что? — Если коротко, она приняла нашу тему. — Гермиона решила не добавлять, что ей пришлось буквально устраивать торги за его участие в проекте. Это совершенно ни к чему. — А без «если коротко» — парень усмехнулся сам себе, думая об абсурдности ситуации. Он пытается раскрутить Гермиону Грейнджер на подробности их общего дела. Их дела. Даже не верится. Грейнджер замешкалась, не зная, что именно говорить. Ее глаза забегали из стороны в сторону, выдавая нервозность. Волшебница решила, что не стоит упоминать часть с договором о самом Малфое, лишь бы не разрушить то хрупкое равновесие, что появилось за последние несколько дней. — Давай по дороге расскажу? Итак опоздали, — она пожала плечами, начиная двигаться в сторону подземелий, старательно не смотря на своего собеседника, — Вообще, она на удивление даже не перебивала, и ей понравились мои доводы. То есть твои. Не суть. В любом случае, ей все понравилось, так что мы можем начинать собирать материал, а потом нужно представить первый отчет. Куратор пока не назначен, а профессора по ЗОТИ у нас до сих пор нет. Будем надеяться, что нам достанется Флитвик, а не Слизнорт. Все-таки нам нужны будут консультации с кем-то, кто не избегает всех своих прямых и дополнительных обязанностей. Драко заслушался тем, как волшебница тараторит, совершенно не вникая в слова. В мыслях крутится только осознание, что еще не все потеряно. Он сможет очистить свое имя, как бы парадоксально это ни звучало, при помощи темных искусств. А еще обязательно найдет способ спасти её. — Так что думаешь, получится снять копии с книги? В теории, это должно быть безопасно, если темная магия заключена в чернилах, то мы получим только отпечатки. Сам пергамент же нас совершенно не интересует. Гермиона всегда переходит на очень быструю речь, когда старается заставить себя думать исключительно по делу. Эта привычка зачастую спасла ее и мальчишек во время войны, хотя сформировалась она задолго до этого. Так жить намного проще. Мысли ее в голове всегда крутятся с бешеной скоростью, что часто заставляет лавировать между идеями, прибирая их, как какой-то искусственный механизм. — Я думаю, что если заколдовать перчатки, то не придется снимать никаких копий. Думаю, что защитных заклинаний будет достаточно, — Малфой покосился на кудрявую макушку, замечая, что девушка снова заколола волосы на затылке при помощи палочки. С недавних пор она всегда делает так, и почему-то ему кажется, что дело далеко не в удобстве. Война наложила на каждом свой отпечаток, но вот настороженность и необходимость иметь прямой доступ к палочке в любой момент осели в сознании каждого участника боевых действий. Слизеринец сам прекрасно знает, что такое круглосуточная бдительность, однако теперь все изменилось. Как бы волшебник не пытался отрицать, он все же слишком часто заглядывается на однокурсницу, словно проверяя, что она все еще здесь. Все еще дышит. — Тогда я постараюсь разыскать наиболее полезные заклинания перед тем, как мы договоримся встретиться. Ты прав, что мы можем скорее защитить себя, и это будет проще, чем снимать волшебные копии с каждой страницы, — она на секунду остановила свою речь, чтобы отдышаться. — И еще, хотела предложить, как на счет того, чтобы всем этим занимать в Выручай комнате? Думаю, так более разумно…
 Девушка обернулась на Малфоя, смотря пиздец какими красивыми огромными задумчивыми глазами. На какой-то момент ему показалось, что если их обладательница попросит его сжечь этот мир к чертям собачьим, он сделает это, не задумываясь. От наваждения пришлось отказаться, пока она окончательно не увидела в нем свихнувшегося идиота. — Почему ты хочешь искать заклинания одна? Давай помогу тебе, мы все-таки команда, — он улыбнулся так тепло, что Гермиона чуть не отшатнулась от него с удивлением, сравнимом по размеру с Аравийский полуостров. — Насчет Выручай комнаты, тут полностью согласен. Сегодня тренировки нет, так что после того, как освободишься, можем пойти в библиотеку и сразу выписать заклинания. Драко усмехнулся выражению лица гриффиндорской принцессы, которая никогда даже представить не могла, что кто-то сам решит позвать ее в библиотеку. Хотя, в конкретном случае удивляться особо нечему. Малфой всегда был вторым по успеваемости в классе после нее самой, и вряд ли его знания взялись из воздуха. Они уже пересекли этаж, приблизившись к лестнице, ведущей в подземелья. Холод вокруг усилился, заставляя Гермиону поежиться. — Сегодня после обеда нет занятий, так что я переоденусь и буду готова, — она на секунду задумалась, есть ли у нее в комнате какие-то книги по теме. — Тогда договорились, я конечно спрошу у Пэнси, но не уверен, что она прямо-таки стремится посетить библиотеку второй день подряд… Они весело улыбнулись друг другу, представляя, как Паркинсон закатывает глаза и посылает их к черту вместе с пыльными книгами. Сегодня она скорее настроена на отдых, как впрочем и всегда.

***

В обеденный перерыв самый ажиотаж наступает к середине обеда, так что Гермиона и Джинни обычно предпочитают придти к самому началу, но сегодня подруга сразу после нескольких кусочков печеной картошки рыжим вихрем умчалась на собрание старост, прихватив с собой Невилла, который так и не успел доесть свой сэндвич. Волшебница медленно побрела в сторону башни, аккуратно лавируя между студентами, стремящимися поскорее утолить голод. Сама Грейнджер с самого начала года очень плохо питается, потому что находиться в большом зале слишком тяжело. Есть там сродни насмешке над ужасными событиями, произошедшими совсем недавно. Казалось бы, палочки еще не остыли от заклинаний, столпами посылаемых во время сражения, а сейчас они уже вновь тренируются превращать предметы в животных, как ни в чем не бывало. Полная дама пропустила девушку в теплую гостиную, где сейчас, как и ожидалось, совершенно никого. Она выдохнула, наконец оказавшись в одиночестве, собираясь немного перевести дух перед очень долгим вечером. — Герм? Ты уже вернулась? — Гарри Поттер разлегся поперек самого углового кресла, что-то жуя. Гермиона даже ойкнула от неожиданности, с которой лучший друг появился перед глазами. — Да, что-то я не голодна особо, а ты что тут делаешь? Поттер последнее время действительно ведет себя странно. Он старается пропускать приемы пищи, на которые его не тащит силком Джинни, все время старается где-нибудь прилечь и зачастую путается в пространстве. Волшебник, который спас весь магический мир, сейчас прячет по карманам упаковки с печеньем и старается не вылезать из любимых пижамных штанов. Чего греха таить, выглядит он тоже странно. Осунувшийся, лохматый и глупо улыбающийся герой войны скорее похож на человека, впавшего в детство, стараясь наверстать все, что ему было не доступно раньше. — Ага, как же, — он начал говорить в лучших традициях Рона, жуя, — Я тоже не могу там есть. Печенье будешь? — С шоколадом? — она улыбнулась, чувствуя какую-то щемящую нежность вперемешку со страшной печалью. Все-таки понадобится много времени, чтобы не только мир привык к новому порядку, но и все участники военных действий наконец смогли жить нормальной жизнью. Гарри улыбнулся практически также, с небольшой долей отчаяния, а потом поманил подругу коробкой со сладостью. Гермиона решила, что ничего плохого не случится, если она немного посидит вместе с человеком, которого считает своим братом. Тем более, что такие моменты выдаются очень редко. Она уселась прямо на ковер рядом с креслом, протягивая руку к печенью. — Рон такой подавленный ходит, ты случайно не знаешь почему? — хитрый прищур с блеском в глазах означает, что Поттер прекрасно знает причину, но хочет услышать мнение второй стороны. — Я думаю, что ты все прекрасно знаешь, — волшебница неловко заправила мешающую кудряшку за ухо. — Просто я поняла, что не хочу с ним ничего. Да, у меня была детская увлеченность, но он мне такой же брат, как и ты. Вы — моя семья, которую я не готова разрушить. Ты же знаешь, что один раз я потеряла родных. Гарри неуклюже согнулся пополам, чтобы положить ладонь на ее плечо. Теплая ладонь сжала руку девушки в знак молчаливой поддержки от человека, потерявшего родителей еще до того, как успел узнать их. Некоторое время они просидели так в тишине, которую нарушал только треск камина и голоса, доносящиеся откуда-то из коридоров замка. Вдруг Поттер стал выглядеть так, словно его осенила какая-то гениальная мысль, и он откинулся назад на подлокотник своего импровизированного лежбища. — Так значит, Малфой? — парень хихикнул так, будто они подружки-сплетницы, обсуждающие ухажеров. — Вообще, все началось с Пэнси. Мы, так скажем, разговорились, и оказалось, что она вполне себе сносна. Ну а где Паркинсон, там и Малфой, они что-то вроде нас с тобой, — Гермиона как-то не к месту пожала плечами, чувствуя себя неуютно от желания Гарри собрать информацию о парнях. — Мне показалось, что он стал относиться к тебе с какой-то….ну знаешь, симпатией, — последнее слово друг буквально прошептал, как огромную тайну. — Не говори глупостей, просто нас объединил интерес к знаниям, он предложил очень интересную тему для проекта, но она довольно сложная. Так что нужно учиться работать слаженно. — Повезло, нам четвертым достался Нотт, так что мы все совершенно не представляем, что делать. Рон еще все время на него недовольно поглядывает и постоянно устраивает какие-то стычки. — Какие такие стычки? Голос Уизли раздался откуда-то со стороны портрета Гермионы, и ее глаза округлились от ужаса, что он мог услышать что-то лишнее. В конце концов, отрицать, что Рональд слишком вспыльчивый, невозможно. — Да прекрати, Рон. Все прекрасно знают, что ты больно остро реагируешь на все, — Гарри лениво зевнул, как будто рассказывает скучный доклад, а не отчитывает друга. — Нотт довольно забавный, так что пора остыть. — Он не забавный. — Просто ты слишком близко к сердцу принимаешь шутки, тем более, что мы с Джин тоже над ним приятельски подтруниваем. Это стиль общения слизеринцев, — даже если Поттеру удалось парировать другу, лицо Уизли стало постепенно багроветь. Гермиона пришла к выводу, что самым надежным (и одновременно самым позорным) выходом из назревающего спора на избитую тему — тупо сбежать. Так что она поднялась на ноги, тихо буркнула, что ей пора и помчалась к себе наверх. Только хлопнув дверью в комнату, девушка смогла выдохнуть и немного прийти в себя. Натягивая на ноги леггинсы, она бегло осмотрелась на своей книжной полке, обнаруживая там сборник заклинаний защитной магии, и, недолго подумав, закинула в сумку еще и расширенный сборник древних рун. Не учебник, а тот, что покупала для самоизлучения на лето. Волшебнице показалось разумным, что в старом фолианте Малфоя вряд ли все будет написано на латыни, а уж тем более на английском. Безумно комичная ситуация — она и слизеринский принц собираются вместе штудировать библиотеку на наличие необходимых книг.