Villains.

Пэнси в ужасе уставилась на розовую тетрадку перед собой. Мало того, что этот цвет напоминает травму, оставшуюся с пятого курса, так это ещё и очередная безумная разработка Грейнджер. Последние сорок минут она с бешеными глазами листает сразу три толстых учебника, постоянно прерываясь, чтобы указать им с Драко на очень важные моменты. — Хватит так смотреть на тетрадку, — Гермиона в очередной раз бросила на неё странный взгляд. — Ты волшебница, в конце концов. Поменяй цвет обложки и всё. — Легко сказать. Я прямо сейчас борюсь со своей травмой, между прочим, — Паркинсон скрестила руки на груди, выражая свой протест. — Ты не могла бы ускориться? Это действует на нервы. Драко действительно нервничал. Несколько защитных заклинаний оказались слишком трудоёмкими, ещё и Грейнджер постоянно подбрасывает ему новые формулы. В Выручай Комнате они засели сразу после ужина. Гермиона нафантазировала что-то вроде нехитрой лаборатории, и, как ни странно, на её призыв комната показала несколько подходящих книг. Старые ветхие фолианты с защитными заклинаниями заинтересовали её настолько, что она буквально бросила в своих напарников подготовленные связанные тетрадки и не стала толком ничего объяснять. — Салазар, этот проклятый цвет вызывает у меня воспоминания о Жабе Амбридж, — Пэнси так и не унималась, пытаясь доказать всю серьёзность своих жалоб. — Честное слово, Пэнс, ты сама ведёшь себя как жаба! — Ты кого жабой назвал? — Прекратите, или я сама превращу вас в жаб, — Грейнджер раздраженно потерла лоб. — Мерлин, это слово вызывает во мне тошноту. Она встала с пола, стараясь не потревожить порядок чтива, ранее разложенного вокруг неё. Взгляд зацепился за Малфоя. Парень склонился над столом, усердно выводя палочкой руны. По подсчетам Гермионы, он наложил уже добрый десяток необходимых заклинаний, что действительно трудоёмкая работа. Как завороженная, ведьма подошла ближе. Уже второй раз она ловит себя на мысли, что у него красивые руки. Тонкие длинные пальцы слегка подрагивают, выдавая волнение, но крепко держат палочку. Из ступора Гермиону вывел громкий хлопок двери. Она обернулась — на месте Пэнси осталась та самая розовая тетрадка, а сама ведьма не очень-то вежливо сбежала. — Она ведь даже не планирует ничего делать, да? — Гермиона придвинула к себе книгу, с которой они собираются снимать копии. Она смяла в ладони рукав свитера, чтобы ограничить контакт с проклятыми страницами. — Кстати, как ты думаешь… — Грейнджер, ты сдурела? — Драко поднял на нее взгляд. Глаза покраснели, капилляры полопались из-за напряжения, — Я здесь просто так уже почти час стою? Он отбросил от себя палочку и потянулся к ней через стол. Трясущаяся ладонь схватила её за запястье. Гермиона испуганно дёрнулась и инстинктивно вырвала руку из его хватки, отпустив при этом рукав. Её порыв оказался слишком неожиданным, а тремор Драко — слишком сильным. За долю секунды голая ладонь девушки оказалась прямо в центре обложки. Карие глаза встретились с серыми. — Медленно подними руку, — холодно, четко, по слогам. Внутри него всё заледенело от страха, — Черт… Гермиона зачарованно уставилась на свою ладонь. Сначала она застыла, но как только первый испуг прошел, тело расслабилось. Ничего не изменилось, никаких новых или странных ощущений. Это просто книга. — Я думаю, что ты драматизируешь. Всё в порядке. Судя по выражению лица Драко, он в это не верит. Он стиснул зубы настолько, что мышцы челюсти напряглись, а острые скулы стали ещё более очерченными. Возможно, что дело в освещении, но Гермиона заметила то, как резко он побледнел. Тишину в помещении можно было разрезать ножом. Казалось, что они оба даже не дышат. А потом девушку накрыла резкая боль, словно от ожога. Она вскрикнула, отрывая ладонь от кожаной обложки, догоняемая ощущениями, что сейчас её собственная кожа расплавится. — Блять, Грейнджер, — Драко вышел из ступора и схватил её за запястье. Явно не рассчитав силу, но сейчас ему было всё равно на это. Прямо посередине ладони расползалась странная черная жижа вперемешку с кровью ведьмы. Она липкая и вязкая, медленно стекает между пальцами и капает на пол. Гермиона шипит от боли и дергается, пытаясь вырваться. — Отпусти, — она вонзила ногти другой руки в тыльную сторону его ладони, надеясь, что он рефлекторно ослабит хватку, но это не произошло. — Не шевелись, — Малфой прошипел это, потянувшись за палочкой. — И что же ты собрался делать, а? — она прошипела в ответ, при этом чувствуя металлический привкус во рту. — Остановить кровь? Не будь дурой. Драко произнес очищающее заклинание, но ничего не произошло. Заживляющее тоже не произвело никакого эффекта. Хотя кое-что конечно изменилось: кровь продолжала капать на пол, в то время как чёрное вещество стало…всасываться в рану. Гермиона округлила глаза и тяжело сглотнула. В ее тело буквально сейчас «вползает» какая-то темная дрянь, скорее всего проклятье. — Пиздец. — Согласен, — Малфой все-таки разжал пальцы, отпуская ее руку. — Что это было? — А я откуда знаю? — яда в голосе хватило бы на аплодисменты от Пэнси, но потом она немного смягчилась. — Видимо, теперь мы можем изучить информацию на практике. Драко ничего не ответил. Внутри он уже сгорал от чувства вины и ненависти к себе за то, что уже второй раз с ней случаются странные вещи на его глазах. И он ничего не сделал. Возможно сейчас у него появился шанс что-то исправить, хотя сделанного уже не отвернуть. Он искоса глянул на ведьму. Она как ни в чем не бывало уселась на пол между своими книжками, при этом выглядя совершенно спокойно. Сейчас ей не страшно. Как будто не случилось ничего примечательного, вроде пореза о бумагу. Конечно, есть шанс, что это шок, состояние аффекта, что угодно, на самом деле. — Грейнджер, меня пугает твое спокойствие, — он с трудом сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.- Эту проблему нельзя просто проигнорировать. Нужно искать решение, — сам не понимая почему, но Драко начал говорить так, как будто общается с ребёнком. — Я знаю, что это проблема. Я сама — часть этой проблемы, поэтому не смотри на меня так, как будто я знаю ответ на все вопросы, — вот теперь Пэнси действительно бы аплодировала. Гермиона обхватила колени руками, чуть раскачавшись вперед-назад. Она постаралась прислушаться к ощущениям в теле. Рука всё ещё отдаёт пульсирующей болью, но это было очевидно. Однако её интересуют другие чувства. Последние сутки ведьму не отпускала какая-то взбудораженность, которая отдает зудом в грудной клетке и тремором конечностей. Это чувство не уходило, а теперь ещё и увеличилось. Она удивилась тому, что никакого страха не было. Ничего. Как будто после прививки у магловского врача. В процессе неприятно, но боль очень быстро уходит. — Ты что-то чувствуешь? — Малфой продолжал настороженно смотреть на неё. — Ничего нового, — ведьма беспечно пожала плечами. — Думаю, ещё рано говорить о чём-то таком. Драко до боли закусил щеку изнутри, стараясь побороть панику. Перед ним лежат перчатки, которые еще несколько минут назад казались недостаточно защищёнными. Теперь же они являлись спасительными проводниками к ответам на вопросы. Он чуть поколебался перед тем, как натянуть их на свои руки, но бросив последний взгляд на девушку на полу, всё-таки решился. *** Пэнси буквально плелась в сторону гостиной. Почему-то ей невыносимо хотелось спать. Или курить. Хотя, скорее, курить. Никакого желания проводить время с двумя заучками не было, поэтому пришлось уходить совсем уж неприлично. Не прощаясь. Она обязательно присоединиться к ним в другой раз, если вспомнит. События прошлой ночи все еще откликались вопросами в голове. Как Тео понял, что с ней что-то не так. Конечно, план не был идеальным, но до этого момента прекрасно работал. И вот она здесь. Пустой коридор, на замок опустилась очередная ночь. Забавно, сколько всего она прячет от чужих глаз. Возможно, раньше в сумерках прятались красивые истории любви, шумные вечеринки и зубрежка к экзаменам. Война очернила саму тьму, заставляя ту покрывать кошмары, крики, срывы, отчаяние. Показывать лишь очертания курящих, смеющихся до истерики и сломанных детей. Позволять украдкой заглянуть в глаза малолетним алкоголикам и узнать, о чём у них болит. Дать шанс подслушать очередной приступ психоза или тихие мольбы о прощении и спасении. Она сбросила туфли, забираясь с ногами на подоконник. Холод от промёрзшего камня обжёг её ноги через тонкие колготки. Рука потянулась в карман сумки, нащупывая пачку сигарет. Уже прикуривая одну из них при помощи палочки, она услышала шаги. Даже не удивилась. Теперь много кто шастает ночами. Из-за поворота выглянул Тео. Сонный и улыбающийся Тео. Такой родной и привычный, до какого-то сдавливающего ощущения в ребрах. — И вот он снова меня нашел, — она прищурилась, осматривая парня с ног до головы. — Всегда нахожу, разве нет? — Тео пожал плечами, а потом его взгляд опустился к практически голым ногам Пэнси. Ничего не говоря, он только коснулся костяшками пальцев холодного камня, закатил глаза и достал палочку. С согревающим заклинанием сидеть стало лучше. В принципе, как и всегда в её жизни: без Теодора нормально, но с ним всё становится на свои места. — Я оставила этих двоих разбираться с проектом вдвоём, — она в очередной раз затянулась, после чего передала сигарету Нотту, — Точнее, оставила Драко разбираться с его проблемой. Пэнси нравится, как люди выглядят в полумраке. Как будто особая магия смахивает с людей все маски, при этом делая их ещё прекраснее. Смущённые улыбки куда-то прячутся, оставляя на поверхности лишь реальность. Усталость, слишком ранние морщины в уголках глаз, тихие голоса. Она проследила за пальцами Тео, на которых остался пепел от тлеющий сигареты. Волшебник потряс головой, усмехнувшись. — Решила поиграть? — Скорее помочь другу, — её ладонь так привычно опустилась на теплое плечо, притягивая парня ближе. Он не может противостоять, обнимая в ответ. Пэнси не так часто провоцировала тактильный контакт, особенно в условиях, которые кажутся совершенно невинными и даже милыми. — Я хотел поговорить, — кончики кудрей щекочут её щеку, но нет сил отстраниться. Хочется только прижать ближе, буквально срастись телами. — М? О чем? — сонный дурман накрыл ее, потому что с приходом Тео нахлынуло и спокойствие. — О том, что ты слишком много от меня скрываешь, — его голос резко стал ниже, срываясь на шепот. — Мне надоело притворяться, что я верю в «я пришла не потому что не могу спать, а просто хочу тебя». Я чувствую себя использованным! — последняя фраза была шуткой, но прозвучала так естественно, что Пэнси вздрогнула. Она не хотела этого разговора. Она не хотела, чтобы он озвучивал очевидное. Потому что как только что-то прозвучало вслух, оно становится реальным. — Здесь не о чем разговаривать, — девушка резко дёрнулась назад, убирая руки с его плеч. Внезапно туман рассеялся. Тео никогда не задавал вопросов, но, видимо, его действительно интересует эта ситуация. Пэнси подтянула ноги к себе, желая полностью прервать физический контакт. Она закрылась. Всегда это делает, если чувствует, что кто-то пытается дотянуться до её тайн. — А я думаю, что есть, — он выпрямился, складывая руки на груди. Нахмуренные брови скорее передают беспокойство, чем злость.- Почему ты не можешь открыться мне? Я ни в коем случае на давлю на тебя. Ей нечего сказать. Сейчас единственным выходом кажется послать его к черту и сбежать, но они буквально живут в соседних комнатах. Ей не скрыться ни от Тео, ни от разговора. — Потому что тогда мне придется действительно столкнуться с проблемами. До тех пор, пока не говоришь о чем-то, оно болит не так сильно, — она отвела глаза, предпочитая смотреть в пустоту. Только не на него. — Я хочу знать, с чем ты борешься. Потому что мне страшно от одной мысли, что тебе плохо, и я не могу помочь, — Тео протянул ладонь, мягко опуская её на коленку девушки. Пэнси поджала губы, чувствуя, что к глазам подступают слёзы. Только не сейчас. — Давай договоримся, что я сама расскажу тебе всё, когда буду готова? — холодная рука накрыла его теплую в неуверенном жесте. Она обязательно расскажет. Не сейчас. Только не сейчас. *** Джинни устало потёрла глаза, чувствуя, как их нещадно режет. Сухость настигла её ещё полчаса назад, но она продолжала писать эссе, глядя исключительно на пергамент. Не отводя взгляда, иначе ей пришлось бы столкнуться с реальностью. Они с Гарри не разговаривали уже два дня. И ей не хотелось этого делать. Потому что больно смотреть на человека, который, став народным героем, потерял себя. Все его слова сводились к глупым шуткам и домашним работам, хотя в ней он уж точно не заинтересован. С самого начала года ей приходилось практически всегда учиться за двоих. Её брат не помогал. Рон все время злился из-за каждой ерунды и буквально тонул в ненависти ко всем, кто не был на правильной стороне. Смерть Фреда не стала для него горем, а лишь наполняла ядом. Даже мысль о Нотте, который стал их напарником по проекту, приводила его в ярость, заставляя плеваться оскорблениями на каждое слово слизеринца. На удивление, Тео оказался понимающим и терпеливым, так что старался сгладить углы. Этому кудрявому парню удалось найти общий язык с Гарри в виде шуток, так что хаос во время подготовки проекта никогда не доходил до точки кипения. Весь вечер Рональд вместе с Невиллом играли в шахматы, в то время как Гарри что-то жевал, раскинувшись на кресле, иногда вставляя комментарии. Самым странным было то, что Тревор, жаба Нева, удобно разместилась в его волосах, что никак не беспокоило Поттера. Джинни нехотелось разрушать это странное подобие спокойного вечера для ребят, потому она старалась не глядеть в их сторону, лишь изредка периферийным зрением проверяя, всё ли в порядке. Несколько минут назад Невилл ушел, забирая с собой это воспоминание о теплых вечерах в гостиной. — Джин, подойди сюда, пожалуйста, — голос Рональда звучал устало и расстроено, так что она не могла отказать. Как и всегда. — Что такое? — Ты не знаешь, где Гермиона? Время уже почти полночь, — брат уставился на неё взглядом, пробивающим на грусть. В уголках собрались слезы, которые он явно старался скрыть. Гарри тоже посмотрел в их сторону, даже не прекращая напевать какую-то глупую песенку. Тревор всё ещё сидел в его волосах, изредка квакая. — Не знаю, они вроде должны были заниматься проектом. По крайней мере, после обеда Пэнси постучалась в гостиную и попросила позвать её. Больше мы не пересекались, — ей не хотелось говорить это, по крайней мере чтобы не злить брата, но сил врать не было. И смысла в этом тоже не было. На удивление, Рональд не разозлился. Если влететь по лестнице и хлопнуть дверью можно так назвать. Зато без скандала. — Гарри, слушай, — в ней всё ещё теплилась надежда на то, что возможно всё исправить. — О, Джинни. Я задумался, извини, — парень рассеяно посмотрел на нее, действительно как-то расфокусированно. — Думаю, пора идти спать. Все же ушли. Уизли нечего было сказать. С кресла сейчас поднимался не её парень. Не её Гарри, а кто-то чужой, ненастоящий, сломанный. Этот человек практически не разговаривает, ходит в пижаме по замку и избегает Большой зал как только может. Да, он стал героем, но какой ценой. Вместе с жабой на голове он медленно побрёл вверх по лестнице.