Villains.

Гермиона сидела на кровати Драко Малфоя и не понимала, как она вообще могла оказаться в этой ситуации. Ей действительно стыдно за тот срыв, который она устроила. Да и в целом за ситуацию в ванной старост. Он не должен был это видеть. Никто не должен был. Это был момент её собственной слабости и отчаяния. Только для неё самой. Одежду они всё-таки высушили, но свитер пришлось сменить на футболку сборной Слизерина, чтобы иметь доступ к руке… Рука горела адским пламенем. Эти ощущения и близко не стоят с той невыносимой болью, от одних воспоминаний о которой хочется плакать. Она удивилась, что слизерицы живут по одному, но, с другой стороны, это оказалось довольно удобным. Не пришлось отвечать ни на какие вопросы. В комнате оказалось в какой-то степени уютно. Даже было небольшое «окно» в Черное озеро; даже жаль, что сейчас ночь. Ей не хотелось идти к себе. — Давай сюда руку, — до этого Драко буквально зарылся в небольшом шкафу, в котором, как оказалось, было довольно много баночек с зельями, бальзамами и мазями. Он присел на колени около кровати и протягивал ей ладонь. В другой руке он держал бинт, обильно смазанный чем-то, сильно пахнущим мятой. Гермиона несмело протянула вперёд больную руку. Драко с небывалой бережностью обхватил её запястье пальцами и положил ткань прямо на «рану». Девушка тут же почувствовала приятный холод, что помогло ей расслабиться. Наблюдая за тем, как он медленно заворачивает бинт вокруг всей повреждённой поверхности, вверх по предплечью. — Это мята с чем-то…? — Грейнджер буквально промычала это, чувствуя блаженную прохладу, которая мягко окутывает распалённую кожу. Драко на секунду даже залюбовался тем, как выражение спокойствия настигло её лицо. Измождённое и осунувшееся, но всё такое же красивое лицо. Наваждение пропало, когда она опустила голову вниз и зажмурилась. Пришлось сфокусироваться на том, чтобы завязать аккуратный бантик. Он поднялся на ноги и неловко сел рядом с ведьмой. Девушка провела пальцами по тугим бинтам, стараясь выглядеть максимально заинтересованной в теме. Правда, гораздо больше её волновало странное тепло, которое разлилось по телу от ощущения…заботы со стороны парня. Не оглядываясь на прошедшие две недели, на скандал, на её срыв. Он просто — напросто нашёл способ хоть немного облегчить её страдания. — Бадьян. Я подумал, что если добавить немного мятного бальзама в настойку бадьяна, то получится два в одном: охлаждающий и заживляющий эффект, — тихий голос прозвучал совсем рядом; Гермиона даже поёжилась от такой близости. Драко откинулся назад к стене, глухо стукнувшись затылком о камень. Она обернулась, чтобы проверить, всё ли в порядке и поймала его взгляд. Такой мягкий, непривычный. При этом сам парень выглядел очень уставшим. До этого ей не довелось рассмотреть ни щетину, ни нездоровый синеватый оттенок кожи, ни осунувшееся лицо. Лохматые светлые волосы, мерно вздымающаяся грудь в форменной футболке игрока в квиддич. Всё ещё красивый. На смену обиды пришло что-то другое. Ей удалось разглядеть в этом человеке кого-то, кроме слабого трусливого мальчика. Малфой повзрослел и стал делать первые шаги к ответственности. Не только за себя. Он стал первым человеком после родителей, кто взял ответственность за неё. Этой ночью, когда она была на своём личном дне, Драко явился, как настоящий волшебник. Гермиона поняла, что опять смотрит слишком долго. В глазах защипало, и явно не потому, что она долго не моргала. Это что-то другое. Страх, облегчение, благодарность, настороженность и неверие смешались в этих слезах. Она действительно расплакалась, но не так, как час назад. В этом моменте слабости она скорее оплакивала всё то, о чем не была способна горевать последние месяцы. Чувства наконец разблокировались, и это ощущается так хорошо. Девушка улыбнулась, наконец чувствуя, как вместе со слезами её тело покидает какая-то тяжесть. — Грейнд… Гермиона, — Драко подал голос, напоминая о своем присутствии, — всё в порядке? Ведьма тут же отвернулась и провела здоровой ладонью по щекам. Ей не было стыдно как в прошлый раз, скорее неловко. Прятаться было поздно — Драко уже придвинулся ближе. Он неловко положил руку ей на плечо, стараясь привлечь внимание. — Эй, не прячься от меня, — его голос стал таким мягким, как будто он разговаривает с маленьким ребенком. Гермиона не отреагировала, и через секунду теплая рука пропала с плеча, а рядом послышалось шуршание одеяла. Малфой спустился с кровати и присел на корточки перед ней. Девушка застыла. Он действительно выглядит обеспокоенным, даже больше, чем до этого. Хотя поводов уже не было, так же как и слез. — Что тебя расстроило? — заглядывает в глаза, пытаясь установить контакт. — Это…ничего. Просто много всего навалилось, я думаю, — девушка задумалась ненадолго, в конце вырвалось признание. — Не плакала почти с самого конца войны. — Я могу как-то тебе помочь? Что угодно. Я могу выслушать, или, если хочешь, можешь лечь спать. Или провести тебя до твоей гостиной? Может, почитаем? — Драко начал выдавать бессвязные предложения, судорожно перечисляя все, что он может сделать для неё. Девушка не смогла сдержать улыбки. Малфой немного покраснел, продолжая называть всё новые идеи. Он действительно старается сейчас. В какой-то степени, она осознает, что парень просто пытается загладить вину, но делает это хорошо. Как минимум, попыткой проявить участие. Не бросил её в этот раз, даже, кажется, признал свою вину. Гермиона никогда не думала, что услышит от него подобного. Даже сама ситуация показалась до ужаса абсурдной, даже пугающей. Она не знает, что будет дальше, и может только надеяться, что они вместе найдут выход. Кто знает, что за дрянь поселилась в её теле, отравляя кровь и принося такую сильную боль. — Почитай мне, — вырвалось прежде, чем она успела задуматься. Сейчас, в состоянии покоя хотелось слушать его голос, потому что он ей нравится, — Что-нибудь художественное, желательно. Хватит с меня магии. Драко поспешно встал, задумчиво осматривая комнату. На его столе было много книг, так же как и на прикроватной тумбочке. Ей осталось лишь надеяться, что среди них найдется какой-нибудь магловский роман, хотя ожидать такого от Малфоя может быть сродни преступлению. Хотя этот парень уже успел несколько раз удивить. — Может быть, Джейн Эйр? Мама любила эту книгу, — в горле встал ком от его «любила». Конечно, Нарциссе могло нравится что-то подобное. Только вот, почему в прошедшем времени? Она не стала задавать вопросов. Спрашивать что-то у человека, потерявшего всё о таких вещах — неправильно. А еще он отвел глаза, закусывая нижнюю губу. Этот вечер принёс много откровений, одним из которых стали эмоции Драко. Только сейчас до неё дошло, что раньше он не показывал их. До того момента, как нашел её в ванной. Хотя, она плохо помнит даже его лицо в тот момент. — Я не против, давай. Парень устроился рядом поперёк кровати, сохраняя небольшую дистанцию. Гермиона постаралась расслабиться, прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. В два часа ночи на кровати Драко Малфоя она слушала, как этот самый парень читает ей вслух магловский роман. Этот момент ощущался ещё более нереальным, чем всё происходящее за последние две недели. К смертельным опасностям и прочим трудностям она привыкла, но вот к таким милым поступкам относилась с осторожностью, боясь спугнуть момент. Его голос был хриплым, как и все голоса в ночи. Гермионе нравилось, как он читает. Медленно, с расстановками, смакуя текст. Девушку разморило и она чуть скатилась по стене, пытаясь устроиться поудобнее. Приятная дрёма окутала тело, конечности отяжелели. Сквозь небольшой туман она слышала тихое бормотание Драко. А ещё его дыхание совсем рядом. Уже находясь в полусонном состоянии, она склонила голову, надеясь, что та опустилась на подушку. Подушкой оказалось теплое плечо. Малфой чуть вздрогнул, но ничего не сказал, и Гермиона не видела, что он улыбнулся. А он улыбался. Впервые за две недели ему было хорошо. Тихо, спокойно и удобно. Как будто всё встало на свои места. На самом деле, он испытывал облегчение. Полулёжа на своей кровати, чувствуя, как кудрявые волосы щекочут щеку, слыша, как она размеренно дышит. Драко не знал, слышит ли она всё ещё, но продолжал читать. Потому что она попросила. Ноги затекли, но он не шевелился, боясь потревожить её сон. Он прекрасно знал, что Гермиона вряд ли на самом деле не держит на него зла. Как минимум, потому что он действительно облажался. Даже если ничего не обещал и формально ничего не должен был. Книгу всё-таки пришлось отложить, потому что время близилось к утру, а сна в его жизни так и не было. Взяв на себя смелость, Драко все-таки аккуратно подхватил её одной рукой за спиной и постарался аккуратно положить головой на подушку. Облегчённо выдохнув, что она не проснулась, накрыл девушку одеялом. Как бы ему ни хотелось остаться, парень всё-таки ушёл на пустующую кровать, которая раньше принадлежала Тео. Вообще, в начале года они левитировали все лишние кровати в комнаты к младшим, которых прибавилось. На правах выживших, восьмой и седьмой курс оставили за собой личный комнаты, правда, некоторые девчонки жили по двое. Драко почему-то оставил у себя вторую кровать. Думал объединить со своей, но руки никак не доходили. В итоге его лень обернулась удачей. Даже если Грейнджер в состоянии аффекта сама уснула на его плече, а до этого никак не смутилась быть при нем полуобнаженной, с утра она вряд ли будет так благосклонна. Засыпал он на удивление мирно. Даже не заметил, как впервые за долгое время провалился в глубокий сон. *** Гермиона прекрасно отдавала себе отчёт о том, что как только она откроет глаза, настанет самое неловкое утро за всю жизнь. Наощупь ведьма определила, что в кровати одна, но от понимания, в чьей кровати она лежит, к лицу приливает жар. Подушка пахла им. А он пахнет вкусно. Чем-то свежим и даже…прохладным. В итоге пришлось столкнуться с реальностью. На удивление, утро прошло вполне сносно. Они с Драко оба делали невозмутимый вид, что было слишком забавным. В итоге она рассмеялась и признала, что это слишком странно, чтобы сохранять спокойствие. Потом всё стало только интересней. В гостиной уже были люди. Несколько детей удивлённо следили за ней увиденными взглядами; Тео сделал ей кофе, Дафна спросила, хочет ли она новый свитер и предложила несколько цветов на выбор. Вопрос был риторический, поэтому Гермиона выбрала мягкую голубую пряжу и улыбнулась. Пэнси не было. Как оказалось, она заставила Блейза идти с ней на кухню выбирать украшения для торта, который эльфы любезно готовят к празднику. Драко намекнул, что Блейза стараются занимать чем угодно, лишь бы он не пил с утра пораньше. Уже по дороге в башню она осознала, что под свитером на ней всё еще надета майка с фамилией «Малфой». Это стало напоминанием о ночи, когда всё изменилось. А именно так она и назвала эту ночь. Прозаично и по делу. В итоге они с Джинни опаздывали. Уизли очень обрадовалась приглашению на вечеринку, назвала это «глотком свежего воздуха». Долго собиралась, носилась по комнате, наводила чары красоты. Вопрос, собирается ли она сказать что-то Гарри, остался проигнорированным. Зато эта очень красивая ведьма буквально светилась от счастья. Над подарком пришлось подумать — времени идти в Хогсмид не было. Гермиона вспомнила о том, что как-то раз Пэнси признала, что ей тоже нравятся леггинсы. Так что девушка взяла новую пару с этикеткой и положила в очень красивый розовый пакет. Подруги сошлись на мнении, что это просто символически забавный подарок. — А ты в чем пойдешь? — Джинни стояла у зеркала, застёгивая серьги. Она нарядилась в чёрное платье на запах длиной чуть выше колена. Волосы у неё идеально прямые, но Уизли так захотелось кудри, что на её прическу ушло около часа. Гермиона же сначала планировала пойти в очерёдном свитере, потому что ей необходимо прятать забинтованную руку. Однако под недобрым взглядом Джинни пришлось выкручиваться. Взяла один из любимых свитеров: розовый, с широкими рукавами и невысоким воротником-стойкой. С помощью нескольких заклинаний удалось сделать его приталенным так, чтобы в районе бедер он расширялся фонариком и сужался у середины бедра. В итоге получилось неплохо, особенно в сочетании с белыми кроссовками. Гермиона поймала себя на одной вещи. Пугающей ее вещи. От чего-то она весь день косила глаза в сторону той самой тетрадки. Потому что после того, как Драко проводил её, через несколько минут там появилось сообщение о том, что у него тренировка до вечера, а потом придётся поменять бинты. Стало тепло. Приятно. Прошедшие две недели как будто стёрлись в памяти, но она не отрицала, что может оказаться дурой. Дурой, которая поверила в то, что он может измениться после одного поступка. Не считая тех извинений в начале года. Девушка благоразумно решила не отвечать. Помимо сообщения ей пришлось игнорировать еще и глупые всплески непонятного восторга от ожиданий по поводу вечеринки. Как будто она идет не на день рождения новой подруги, а на свидание. Прекрасно осознавая всю бредовость своих необоснованных чувств, Гермиона впервые за несколько недель распустила волосы и уложила только верхнюю часть в симпатичный хвостик. И вот они здесь. В гостиной Слизерина, которую оккупировал старший курс. Гермиона даже не хотела думать о том, куда делись младшие. Правда, она представляла себе это мероприятие слегка по-другому. На деле же, откуда-то играла тихая музыка, приглушённый тёплый свет и довольно большой торт на кофейном столе. Чёрного цвета торт. Это была действительно небольшая вечеринка, на которой присутствовали только слизеринцы со старшего курса, и то не все. Гермиона заулыбалась, глядя на Пэнси. В очередном наряде, состоящем из миллиона ремешков, поверх белого платья она буквально светилась, что-то говоря Теодору. Она всегда выглядела по-другому рядом с ним, даже если и пыталась выглядеть отстранённой. — С днем рождения, красотка! — Джинни выскочила вперёд, предположительно стараясь вогнать Паркинсон в краску своим поведением. — Уизли, — она прищурилась, глядя на гостей, — я думаю начать звать тебя по имени, — это было самое близкое к благодарности высказывание именинницы. Гермиона продолжила широко улыбаться, протягивая свой розовый пакет. Она прямо-таки ожидала момента, когда услышит фырканье в ответ на это поддразнивание. Однако ведьма просто легким движением вылила оттуда вещь, разглядела в ней леггинсы и рассмеялась. — Грейнджер, ты меня убьешь, — а потом сделала то, чего никто не ожидал. Пэнси наклонилась вперёд и порывисто обняла её. Гермиона даже не успела толком среагировать, лишь положила одну руку на спину девушки. Этот раунд остался за Паркинсон, впрочем, как обычно. — О, рыжуля! Выпьешь со мной? — Блейз встал коленями на диван и перегнулся через спинку, — Грейнджер, тебе не предлагаю, а то Дра… — Придурок, у Уизлетты есть имя, — голос Драко прозвучал прямо над ухом у Гермионы, заставив её вздрогнуть от неожиданности. — Малфой, ты тоже не знаешь моего имени? Да, Забини, наливай, — Джинни бросила риторический вопрос, даже не смотря на Драко и удалилась «со сцены». Пэнси увлекла Теодора в сторону, видимо, собираясь рассказать что такое «леггинсы». Гермиона почувствовала легкое прикосновение в районе поясницы и обернулась, ударяясь лбом о его подбородок. Малфой склонился слишком низко, чем вызвал в ней это странное волнение. В очередной раз. — Ой, — ведьма потёрла ушибленное место рукавом. — Прости, — он застенчиво улыбнулся, — не хотел напугать. — Всё в порядке, — она замялась, не зная, что ещё сказать, — как тренировка? — Брось, тебе всё равно на квиддич, — Драко отмахнулся, явно не желая говорить сейчас об том. — Меня больше интересует твоя рука. Лучше не стало? — На самом деле, всё отлично, — Гермиона не врала, потому что за весь день она даже и не вспоминала о боли, — спасибо тебе. — Ты не должна меня благодарить. Я обязан был помочь, — он застенчиво сложил руки за спиной. — Тем не менее перевязку пора сменить. — Думаешь, ни у кого не будет вопросов, куда мы делись? — ведьма окинула взглядом комнату и тут же нашла ответ на свой вопрос. Пэнси, Тео, Дафна и Астория расселись на полу рядом с диваном; девочки ели торт прямо ложками, не удосужившись разрезать. Сам Тео что-то увлечённо рассказывал. Джинни и Блейз куда-то пропали. Больше никого не было. — Да какая разница, что они подумают. Идём, — он буднично взял её ладонь в свою и увлёк в коридор со спальнями. Гермиона прекрасно помнит, что в подземельях может заплутать любой, кто не принадлежит к дому змей. Поэтому в прошлые разы он тоже держал её за руку. Только в этот раз что-то изменилось. Волнение. Он волновал её, и это факт. Как же легко её можно привязать к себе, проявив каплю человечности. Идиотка. В комнате прохладно. Его запах повсюду, его ладонь всё ещё держит её. Грейнджер потерялась, хоть и преодолела слизеринский лабиринт. Ведьма нашла в себе силы отпустить теплую руку и отойти. Присела на кровать, в которой спала этой ночью. Ей нравится эта комната. — Закатывай рукав, — Гермиона мысленно поблагодарила свое благоразумие за наряд с очень свободными рукавами. Он снова присел на корточки перед ней; тонкие длинные пальцы прошлись вверх по бинтам и развязали аккуратный небольшой бантик. При столкновении с воздухом вспревшая кожа покрылась мурашками. Возможно, дело именно в этом, а не в сосредоточенном взгляде волшебника. Возможно, дело именно в этом, а не в нежных прикосновениях. — Вот так. Не больно? — Драко уже достал новый бинт, но пока что не стал заново накладывать примочку. Вместо этого он полностью уселся на пол и аккуратно разложил ткань на своём колене. — Пусть кожа немного отдохнет. — Всё в порядке, спасибо, — Гермиона слегка подула на предплечье, так как ощущение прохлады слишком приятно. — Может ты перестанешь это повторять? — Драко опустил голову, выводя пальцем узоры по ковру, — Я ничего такого не сделал, тем более, что это всё моя вина. — Что имел ввиду Блейз? Когда сказал, что не предлагает мне алкоголь, — она решила закрыть эту тему и нашла отличный отвлекающий маневр. — Ничего, забудь. — Ты не хотел, чтобы он договорил, а значит ты знаешь, что именно он имел ввиду. Я хочу знать, — Гермиона наклонилась вперёд, стараясь заглянуть ему в глаза. Из-за разницы в росте ему не скрыться, потому что, даже сидя на полу, парень совсем немного ниже, чем она, сидящая на кровати. — Просто… Я не пью алкоголь. — Удивил конечно, но я — то тут причём? — Ладно, Грейнджер, — Малфой всё-таки понял голову, позволяя ей видеть своё лицо. — Я знаю, что ты тоже не пьёшь, а ещё я знаю, что ты вряд ли бы отказала. Из вежливости, и потому что сегодня праздник. Итак, ты очень быстро пьянеешь, и тебе становится плохо. Естественно, я бы присматривал за тобой, а значит, что потом тебе было бы неловко, — парень вылил это на одном духу, но, тем не менее, это не до конца правда. — Да, это было бы неловко, но это всё не совсем правда, — Гермиона знает, что может перейти черту, но теперь ей слишком любопытно. — Я просто не хочу, чтобы ты пила с ним, ладно? — он произнёс это со стиснутыми зубами, явно показывая, что его бесит эта ситуация. — Почему? — Я не буду на это отвечать. Воцарилась тишина. Она прекрасно понимала, что довела его и ждала чего угодно, но не молчания. Правда, эта ситуация продлилась недолго. — Грейнджер, я не хочу тебе врать. Я никогда не буду тебе врать, но я имею право не отвечать на все твои вопросы, хорошо? — Драко нежно погладил тыльную сторону её здоровой ладони большим пальцем. — Если я сейчас спрошу: «почему», ты оставишь меня без ответа? — Гермиона закусила нижнюю губу, чувствуя, как после его слов закружилась голова. — Нет, я отвечу, но не буду ничего объяснять, — он прижался лбом к краю кровати, явно борясь с собой. — Потому что это ты. Я никогда не смогу тебе соврать, не теперь. — Драко, я… — Ничего не говори, пожалуйста, — Малфой всё-таки собрался с духом и принялся за бинт, начиная туго перевязывать её предплечье. — Ты очень красивая сегодня, ты знала об этом? Только не говори «спасибо», потому что это правда. — И что я должна ответить? — Гермиона совершенно обескуражена. В ступоре. Слишком много всего за эти несколько минут. — Просто побудь здесь со мной, ладно? Я могу прочитать тебе ещё одну главу, а потом мы вернемся к остальным, ладно? — он поднялся с места, чтобы взять книгу. — Хорошо, только на этот раз читай с выражением, иначе я усну, — Гермиона решила, что лучшей реакцией будет немного поддразнить его. — Только при условии, что ты не станешь комментировать каждую мою интонацию. Во второй раз она нашла себя в комнате Драко Малфоя. Того самого Драко Малфоя, который сейчас с такой нежностью обрабатывал её рану и боролся с самим собой, чтобы быть честным. Возможно, в больничное крыло всё-таки нужно зайти. Вместе с ним. *** — Куда вы дели всех остальных? Типо, это общая гостиная, куда делись дети? — Джинни прижала к губам руку, ожидая, когда щиплющее ощущение от огневски пройдет. — О, на самом деле, я не знаю. Нас не так много осталось, но дети вроде бы тусуются в своих общих комнатах, — Блейз с громким звуком отхлебнул из бутылки. — Как же хорошо. Джинни покачала головой. Они сидели около стеклянной стены и пили. Возможно, это была плохая идея, но, по-сути это было действительно неплохо. Ей хотелось бросить что-то вроде: «ты пьешь каждый день». Однако это не её дело. Сама Уизли хочет умереть каждый день, так что не ей судить. Девушка глубоко вдохнула, чувствуя, как стекло холодит разгорячённую кожу, на контрасте с алкоголем, который согревает изнутри. Из своего «укрытия» она видела, как Тео показывал Астории странные танцевальные движения, в то время как Пэнси и Дафна смеялись над ними, сидя на спинке дивана. Казалось, что им действительно весело. — Вы, — она забрала бутылку и указала ею в сторону слизеринцев, — не разговариваете? — Если бы ты не была моей собутыльницей, я бы послал тебя сейчас, — Блейз ответил не сразу; при этом его голос изменился. — Пошли они все со своими нотациями. — Думаешь, у них нет для этого оснований? — Скорее, не хочу слышать всё то, что итак знаю, — парень помолчал немного, но решил добавить. — На этот раз я собираюсь с ней расстаться. Раз и навсегда. — Всё настолько плохо? — Джинни показалось, что у неё замерло сердце. Ситуация Забини слишком сильно зацепила её. Потому что у самой в личной жизни творится такой же бред. Только её парень просто не разговаривает с ней. Совершенно. Он в целом мало разговаривает, но она думала, что это пройдет. Только вот идут месяцы, а ничего не меняется. Джинни бы очень хотела всё вернуть, помочь Гарри восстановиться, спасти его. Пора признать, что Поттер — народный герой, который никогда не хотел, чтобы его спасали. Даже теперь. Она правда любила Гарри. С самого детства и всем сердцем. Это была любовь, проверенная войной, опасностями, потерями. Любовь, которую они не уберегли. — Ты уверен? Возможно, стоит немного подождать, и всё придет в норму. Ну, или спросить напрямую, что именно происходит. — Да ни черта не изменится. Она каким-то немыслимым образом научилась забывать всё, что происходило днём ранее. И это не связано с травмами или построенными расстройствами. Она сделала это намеренно, — Блейз немного скатился по стене. — У меня тоже дохера проблем, но я хотя бы никогда не перекладывал их на человека, которого люблю. — Думаешь, это действительно намеренно? Ты не пытался ей помочь? — Джинни сглотнула, чувствуя, как к глазам подступают слезы. В этот момент она разговаривала с мужской версией себя, только более решительной и здравомыслящей. Несмотря на алкоголизм. — Даже если и так. Я пытался разговаривать, предлагал врачей, а потом разговоры магически исчезали из её памяти, — он пожал плечами как ни в чём не бывало, но Джинни отчего-то знала, что ему больнее, чем от Круцио. — Ничего уже не спасти? Она затаила дыхание, ожидая ответа. Потому что сейчас она спросила не у Забини, а у себя. То, что он скажет, в любом случае окажется правдой. Потому что этот человек уже принял очевидное. — Нет. Она этого не хочет; кто я такой, чтобы противиться желаниям женщины? После этого они разговаривали только о забавных отвлеченных вещах: о том, что Малфой влюблён в Гермиону, например.