Экзальтация жаворонков/серия "Венери", книга 1

ОКТЯБРЬ 1973 ГОДА ГЕЛИСТЕН, НЬЮ-ЙОРК       Вэлери Ларк позвонила в дверь дома доктора Пенды на Струк-лейн. Изнутри донесся звон Биг-Бена, сопровождаемый лаем собак.       Ответила Беатрис, экономка доктора Пенды.       — Доброе утро, — поприветствовала она. — Прохладно на улице? Посмотри на свои хорошенькие розовые щечки.       Сегодня было холодно, с реки дул резкий ветер. Внутри было тепло, пахло костром и пирогом в духовке. В прихожей три собаки кружили у ног Вэл, лаяли и обнюхивали ее руки. Не хватало четвертого — ротвейлера.       — Где Виолетта? — спросила Вэл.       Беатрис улыбнулась, и количество морщин на ее лице утроилось.       — Вчера приехал племянник доктора Пенды. Виолетта прониклась к нему симпатией и не отходила от него ни на шаг. Проходи. Они все в кабинете.       Вэл старалась не выдать своего нежелания, следуя за Беатрис через гостиную. Она была не в настроении знакомиться с людьми и вести светскую беседу. Она хотела побыстрее выгулять собак, а затем вернуться домой, чтобы закончить свои дела по дому и забрать свои карманные деньги для похода в кино. В кинотеатре в Хадсон-Блаффс шел двойной дневной показ «Паутины Шарлотты» и «Робин Гуда». Доктора Пенда стоило избегать, если ты спешишь.       Доктор Пенда был профессором колледжа Марист, и все, что выходило из его уст, звучало как урок. Он не говорил о погоде. Он сообщал о погоде. Младшая сестра Вэл, Трелони, была заядлой читательницей и хорошо ладила с доктором Пендой. Вэл читала по необходимости. Само количество книг в этом доме пугало ее, как и картины, скульптуры, рояль и роскошная мебель. Она всегда боялась, что может разбить бесценный предмет искусства или ее заставят читать какую-нибудь скучную классику. Ее брат Роджер чувствовал то же самое — он никогда не заходил дальше крыльца дома Пенды. Он и дня не мог прожить без того, чтобы что-нибудь не сломать.       — Мисс Вэлери здесь, — сказала Беатрис, вразвалочку входя в кабинет доктора Пенды.       В этой комнате пахло как в музее — старом, пыльном и много знаний. Стены были заставлены книжными полками от пола до потолка. У Вэл закружилась голова, когда она посмотрела на них, поэтому вместо этого ее взгляд сосредоточился на докторе Пенде, который сидел и читал в своем кожаном кресле. Мальчик лежал на восточном коврике перед камином, скрестив ноги в ступнях, положив голову на спину Виолетты и закрыв лицо книгой.       — Привет, Вэл, — начал первым доктор Пенда, поднимаясь на ноги.       Вэл изучала его внешность: ей не нравилось как он говорит, но ей нравилось, как он выглядит. Ее мать сказала, что он латиноамериканец, что, по мнению Вэл, означало, что он говорит по-латыни, пока Трелони не объяснила, что он приехал из Чили. (Что Роджер воспринял как намек на еду, а потом Трелони заявила, что больше не может жить с ним в одном доме)       Латиноамериканец или нет, Вэл определенно нравилось, как одевался доктор Пенда. На нем был светло-голубой кашемировый свитер, а на ногах - великолепнейшие туфли. Солнце, проникавшее в окна, заиграло серебром в его волосах, когда он наклонился и заговорил по-испански с мальчиком на коврике.       Книга медленно опустилась, и мальчик поднял глаза на Вэл.       «О», — подумала она. — «Он красивый».       Ее охватило замешательство. Она никогда не считала мальчиков красивыми. Она вообще была невысокого мнения о мальчиках, за исключением того, что они были несносными, когда не вели себя глупо.       Все мальчики в пятом классе, которых она знала с детского сада, когда-то были симпатичными. Теперь они были угловатые и долговязыми, их взрослые зубы росли странным образом или уже были скрыты брекетами. У одного или двух были серьезные проблемы с акне. У некоторых были прыщи, у некоторых пушок на верхней губе. Они были слишком высокими или слишком низенькими, и их голоса переходили от писка к рычанию в одном предложении. Если бы они вообще могли составить предложение.       Племянник доктора Пенды поднялся с ковра. Стоя, он был одного роста с Вэл, а кожа была гладкой и выглядела загорелой. Его глаза были зелеными, как долларовая купюра, и в их взгляде, устремленном на Вэл, было любопытство.       — Это мой племянник, Алехандро, — представил его доктор Пенда. — Мы зовем его Алехо или Алехито, что по-английски означает Алекс. Алехо, это Вэлери. Alejo, es Valerie.       Алехо, или Алекс, или как там его звали, приветственно поднял руку и улыбнулся уголком рта. Он немного походил на Робби Бенсона, с темными волосами, падающими на длинные гладкие брови. На нем были джинсы и футболка, ничем не отличающиеся от того, что носил бы Роджер. Но Роджер был неряшлив, и его ноги пахли. Алекс выглядел и пах чистым и хрустящим. Как будто его одежду вывесили сушиться на солнце, прежде чем он ее надел. Сердцебиение Вэл замедлилось. Странный жар прилил к ее щекам при мысли о том, что этот мальчик надевает свою одежду. Она сглотнула пересохшим горлом, чувствуя, что вот-вот расплачется.       — Он не очень хорошо говорит по-английски, — сказал доктор Пенда. — И он устал от поездки. — Его красивое лицо стало грустным, когда он положил руку на плечо Алекса и снова заговорил по-испански. Алекс прикусил нижнюю губу и кончиками пальцев подергал одну бровь, когда отвечал. Всего несколько слов, но его голос оставался ровным на той же средней ноте. Вэл поймала себя на том, что вздергивает подбородок, пытаясь услышать больше. Пытаясь понять.       Беатрис скрестила руки на груди и засмеялась. Она была широкой и высокой, с белоснежными волосами, собранными сзади в тонкий пучок. Родинка на подбородке, еще одна под глазом. Мягкие покачивающиеся руки и бюст, который выглядел как одна гигантская грудь вместо двух отдельных. Она взяла Алехо за подбородок и сказала что-то доброе, но твердое.       — Он пойдет с вами, — сказал доктор Пенда. — Виолетте нравится быть рядом с ним, и ему не помешало бы подышать свежим воздухом. Проводи его до Мейн-стрит и покажи ему окрестности.       Вэл охватила паника. Как она должна была играть роль экскурсовода для кого-то, кто не говорит по-английски? И почему она не причесалась перед выходом из дома и не надела свое милое пальто в горошек вместо дрянной ветровки? У нее даже не было с собой губной помады.       Она пристегнула поводки к трем корги, пока Алекс натягивал свитер и кроссовки. Он посадил Виолетту на поводок и открыл входную дверь, отступив назад, чтобы Вэл могла пройти первой. Она почувствовала, как ее лицо снова вспыхнуло. Придерживать дверь для дам было вежливостью, которой отец Вэл пытался привить Роджеру. Безуспешно.       Вихрь сухих листьев встретил их на крыльце, когда они вышли наружу. Пока они шли по Струк-лейн и сворачивали на Бемельман-стрит, она шесть раз открыла и закрыла рот, не зная, говорить ей или заткнуться.       Неловкость запуталась в ее ногах, как еще одна собака на поводке. К тому времени, когда они свернули на Мэйн-стрит, она больше не могла этого выносить и начала что-то лепетать.       — Это железнодорожная станция, — сказала она, указывая пальцем. — И смотри, там ты можешь перейти через рельсы и попасть в парк. Здесь есть поле для игры в мяч и баскетбольные кольца. Летом у нас концерты и все такое прочее. Это лучшее место, чтобы посмотреть фейерверк. Вон там, внизу, мост через Средний Гудзон.       Взгляд Алекса проследовал туда, куда указывал ее палец. Он кивнул, нахмурив брови. Понимал ли он на самом деле или просто проявлял вежливость, но он был внимателен, и Вэл немного расслабилась.       — Это «Разнообразие Скотта», — продолжила она. — У них самые лучшие конфеты, а по четвергам они стоят всего пять центов. У них тоже есть хорошие комиксы. Это «Мерфи», у них самое лучшее мороженое. По воскресеньям у них акция «купи-один-получи-один-бесплатно». Это винный магазин. Это парикмахерская. Мой папа там стрижется.       Алекс остановился и отступил на несколько шагов, заглянув сначала в витрину парикмахерской, затем дальше, в винный магазин.       — Cuáles son estas pequeñas casas? с испанского Что это за маленькие домики спросил он. Он взглянул на Вэл, покачал головой и щелкнул пальцами. с испанского Что это за маленькие домики  Маленькие домики. Почему?       — Ах, эти, — сказала она, подходя к нему. Она наклонилась заглянуть в витрину винного магазина и увидела крошечную масштабную модель, выставленную на витрине. Это был магазин, идеально выполненный в миниатюре, вплоть до надписи на витрине, кирпичей, навеса и ящиков с цветами. Внутри на деревянных полках стояли десятки крошечных бутылочек, тщательно промаркированных и закупоренных пробками. В глубине маленькой комнаты располагался длинный прилавок с кассовым аппаратом.       — Его сделала моя мама, — сказала Вэл. — В каждом магазине на Мейн-стрит есть такой. — Она приложила руку к сердцу, желая должным образом донести эту информацию. — Моя мать. Мамочка.       — Mami?       Она похлопала себя по груди.       — Да, моя мамочка. Сделала. Их. — Она указала на миниатюрный винный магазин. — Она создает кукольные домики.       Алекс покачал головой, в его глазах было извиняющееся выражение. Вэл в отчаянии заерзала, пытаясь придумать способ общения. Единственный способ - это показать ему. Она жестом пригласила его следовать за собой и показала, как в витринах магазинов Скотта и Мерфи, в парикмахерской и гастрономе, стояла масштабная модель. Вторая, миниатюрная Главная улица.       — Todo? — спросил Алекс, указывая вверх, вниз и через улицу. — Mami ali?       — Все.       — Его глаза расширились, а улыбка стала еще шире. Он сказал что-то по-испански, что Вэл поняла как изумление.       — Пойдем, — позвала она, поманив его через улицу. — Это здание «Ларк». Его построил мой прапрадедушка. Это магазин одежды моей бабушки. Видишь, у нее тоже есть свой маленький домик. Pequeña casa? Я правильно это сказала?       — Маленький домик, — повторил Алекс.       Вэл заколебалась, раздумывая, стоит ли ей проводить его внутрь. Мальчику могло бы не понравиться. Пахло лавандой, клеем и выглаженной тканью. Повсюду стояли манекены, красиво одетые и в позах, словно на вечеринке. Стены были ярко раскрашены: рулоны хлопка, тюля, атласа и кружев. В задней нише стояла собственная швейная машинка Вэл и ее маленький рабочий столик. У нее были полки для остатков и образцов, баночки для ее коллекций пуговиц, бисера, блесток и лент. Ее манекенами были куклы Барби, вся их одежда ручной работы была тщательно каталогизирована и разложена по полочкам. Одна-единственная потерянная туфля могла испортить Вэл сон.       Магазин одежды был одновременно игровой площадкой Вэл и ее классной комнатой. В его стенах у нее было другое имя: бабушка звала ее Валентиной.       — Я хочу, чтобы когда-нибудь у меня был такой магазин, — тихо сказала она. — У него будет черный тент с надписью «Валентинка» белыми буквами.       — Валентин? — переспросил Алекс. — Quieres decir como un Valentín? — Концом поводка Виолетты он нарисовал сердечко на тонкой пленке пыли на окне. — Así?       — Да. — Она посмотрела на него, затем опустила глаза, улыбаясь раскраневшимися щеками. — Пошли, — сказала она. — Вот аптека, она принадлежит моему дедушке. Внутри есть настоящий фонтанчик с газировкой, он один из старейших в стране. Наверху находится галерея кукольных домиков моей мамы. Я не могу сейчас отвести тебя наверх, собакам вход воспрещен. — Она указала на их четверых подопечных, покачав головой с преувеличенным выражением сожаления. — Никаких собак.       — No se permiten perros, — сказал он.       — Perros. Собаки?       — Собаки, — радостно сказал он. — Perros. — Он поднял руку, и указательным пальцем потянулся к ее лицу. У Вэл перехватило дыхание, глаза округлились, когда кончик его пальца коснулся ее скулы. Он отвел руку назад и показал ей ресницу.       — Pide un deseo. — Он улыбнулся, и счастье наполнило грудь Вэл. — Загадать желание? — спросила она. — Ты знаешь, как загадать желание на реснице? Вы так делаете в Чили?       Он пожал плечами.       — Pestaña. — Он поманил ее кончиком пальца. Ее разум рыскал в поисках желания, но не мог придумать ни одного. Не тогда, когда она стояла на Главной улице с этим красивым мальчиком, который не мог понять ее, но хотел, чтобы ее желания сбылись.       Она сдула с лица крошечные волоски, забыв о своих домашних делах, карманных деньгах и планах.       — Пойдем к Селесте, — предложила Вэл. — Магазин моей двоюродной бабушки. Она разрешает собак.       Они бежали по тротуару смеющейся, лающей двадцатиногой стаей. Колокольчик на косяке весело звякнул, когда они ворвались в книжный магазин и кафе Селесты. Помещение было похоже на библиотеку доктора Пенды, но в более широком и дружелюбном масштабе. Поддержанные и потрепанные книги валялись в беспорядке, но их любили и они были доступными для всех. У тети Селесты были детские книжки. Журналы и настольные игры. Она подала кофе, чай и горячий шоколад. Алексу понравилось это место.       Он резко остановился, оглядывая помещение с высокими потолками, кирпичными стенами и потертыми деревянными полами. Краска отхлынула от его лица, и поводок Виолетты выпал у него из рук.       — Что не так? — спросила Вэл.       — Привет, дорогая, — поприветствовала тетя Селеста, выходя из-за стойки с кофе. — Кто твой друг?       Алекс посмотрел на Вэл тяжелым и обиженным взглядом. Он медленно попятился, повернулся и вышел из магазина.       Вэл смотрела ему вслед, ее желания разбились вдребезги на полу. Она подбежала к окну, прижалась ладонями и щекой к стеклу, ее полные слез глаза напряженно следили за происходящим. Ее замешательство сменилось беспомощным гневом. Она думала, что он другой, но он был просто еще одним глупым мальчишкой.       — Боже мой, — сказала тетя Селеста.       — Что на него нашло? — спросил Вэл.       Тетя Селеста передала управление своей партнерше Марте и собрала поводки для собак.       — Пойдем, — позвала она Вэл. — Пойдем к нему домой. Я уверена, что этому есть объяснение.       Вэл, обиженная и униженная, ничего не хотела знать. Она вернулась домой и занялась своими домашними делами. Чтобы посеять горе вокруг, дразнила Трелони, придиралась к Роджеру и огрызалась на своего отца, который урезал ее свободное время и отправил в ее комнату.       Тетя Селеста пришла на ужин. Она ничего не сказала об утренних событиях, только достала из сумочки испано-английский словарь и отдала его Вэл.       За мясным рулетом и печеным картофелем разговор шел исключительно о племяннике доктора Пенды.       — Этот мальчик прибыл как раз вовремя, чтобы застать потрясающее шоу, — сказал отец Вэл. — Прочитал в «Таймс», что Борк назначил нового прокурора. Они ни за что не объявят импичмент Никсону.       — Он уже видел, как свергли президента, — сказала Селеста. — В Чили происходят ужасные вещи, Роланд. Когда ты в последний раз читал об этом в заголовках газет?       Роланд пожал плечами.       — Ни разу с сентября.       — Читала, что ЦРУ знали, но предпочли ничего не предпринимать, — добавила Мередит Ларк, накладывая еще зеленой фасоли на тарелку Вэл.       — Если вы спросите меня, то за этим стояло ЦРУ, — сказала Селеста. — Сюда прибыло минимальное количество беженцев. Большинство отправилось в Европу.       — Что такое беженец? — спросил Роджер.       — Кто-то, кто ищет убежища, — сказала Трелони.       Вэл гоняла фасоль по тарелке, не совсем понимая, что такое «убежище», но и не желая, чтобы ее наставляла сестра-всезнайка.       — Так где же его родители? — спросил Роджер.       — Все еще в Чили, — сказала Селеста. — Фелипе сказал, что мать была арестована. Отец тоже, но его отпустили. Он вытащил Алехандро и остался искать его жену.       Вэл подняла голову.       — Почему их арестовали?       — Их правительство захватили, — объяснила Селеста.       — Что-то вроде революции? — спросил Роджер.       — Не очень хорошей,  — сказал Роланд. — Его родители арестовали за то, что выступали против нового режима.       — Где они? — спросила Вэл.       Селеста покачала головой.       — Арестованы? В тюрьме?       — Тогда как он сюда попал? — спросил Роджер.       — Они вывезли его через посольство. Доктор Пенда уже был здесь, так что получить визу было проще.       — Что такое виза?       — Когда приедут его родители? — спросила Трелони.       Никто из взрослых не ответил.       Вэл положила вилку.       — Он увидит их снова?       — Никто не знает, милая, — ответила Мередит, проводя рукой по волосам Вэл.       — Его отец владел книжным магазином, — рассказала Селеста. — По-видимому, точно такой же, как у меня. Они сожгли его дотла. — Она похлопала Вэл по руке. — Я могу понять, почему он расстроился.       — Подожди, кто сжег его дотла? — спросил Роджер.       — Новое правительство.       — Они сожгли книги? — спросила Трелони. — Почему?       Тишину нарушал только звон столового серебра о фарфор.       — Он пойдет в школу на следующей неделе, — сказала Селеста. — Четвертый класс, так что он может быть в твоем классе, Роджер.       — Он не говорит по-английски, — вставила Вэл. — Он знает только маленькие слова. Маленькие домики. — Ее горло горело и болело. Ей хотелось убежать в свою комнату и разрыдаться. Потом она захотела собрать все книги, какие только смогла найти, и принести их Алексу. Где была их копия «Александра и ужасный, кошмарный, нехороший, очень плохой день»? Она могла бы ее прочитать ему. Ему бы понравилось.       — Уверена, что ему помогут, — добавила Мередит. — И у вас в классе есть дети, говорящие по-испански.       — Близнецы Лопес, — подтвердила Трелони.       — И Мария Санторо, — добавил Роджер.       При упоминании Марии Санторо Вэл еще больше загрустила. Мария нравилась всем мальчикам. У нее были длинные блестящие волосы и красивые темные глаза. Она могла говорить по-испански. Алексу она бы понравилась. Алекс захочет дружить с той.       — Ребята, будьте с ним поласковее, — сказал Роланд. — Даже если вы не можете общаться, вы можете играть с ним. Подумайте, как бы вы себя чувствовали, если бы оказались одни в другой стране, где никто не говорит по-английски.       — И вы не знали, где ваша семья, — добавила Селеста.       — Интересно, катается ли он на лыжах, — поинтересовался Роджер, барабаня пальцами.       — Учитывая, что он родом из Чили, велика вероятность, что он катается, — сказал Роланд.       — Мы можем пригласить его в Стоу?       Роланд взъерошил волосы сына.       — Это не такая уж плохая идея, Родж. Держу пари, ему понравится. Напомни мне спросить его дядю.       — Могу я выйти из-за стола? — спросила Вэл. — Вообще-то, мне нужно кое-куда сходить, можно?       Все взгляды обратились к ней.       — Куда? — спросил Роланд.       Она глубоко вздохнула.       — Вернусь к доктору Пенде. Узнать, не хочет ли Алекс купить мороженое или что-нибудь в этом роде.       — Я тоже пойду, — сказал Роджер. — Мы сходим все втроем.       Мередит улыбнулась.       — Сначала уберите со стола.       — Возьми словарь, — подсказала Селеста Вэл.       Доктору Пенде и Беатрис потребовалось некоторое время на уговоры, но Алекс вышел из дома и пошел с ними в город. Он бросил взгляд на Вэл и медленно моргнул, пожав одним плечом. Она покачала головой с улыбкой, означавшей «не беспокойся об этом».       Сидя за их маленьким столиком у Мерфи, Роджер листал испано-английский словарь.       — Ess...skewee...ar , — сказал он, нахмурившись. — Я правильно говорю? — Он указал на слово Алексу, чья улыбка стала шире.       — Esquiar , — сказал он. — Si. Usted tambien? — Его палец пересек стол.       — Да, да, — ответил Роджер. — Все мы катаемся на лыжах. У нас есть дом в Стоу. Ты можешь поехать с нами.       Алекс разразился потоком возбужденной речи на испанском, сопровождаемой высокими жестами одной руки — очевидно, это были горные вершины — за которыми следовали спуски — рассказывая о крутых трассах.       Так прошел вечер, и, пользуясь словарем, языком жестов и дюжиной маленьких картинок, нарисованных на салфетках, Алекс и Ларки заложили основу двуязычных фраз для начинающих и элементарных дружеских отношений.       Той ночью Вэл усвоила ценный урок:       Мороженое не нуждалось в переводе.