Экзальтация жаворонков/серия "Венери", книга 1

      — Сначала возьми мое пальто и отдай его девушке, — посоветовала Глория. — После свое. Чаевые в конце вечера.       Глория Ландес обладала сверхъестественной способностью говорить сквозь свою улыбку голосом, предназначенным только для ушей Хава. И он совершенствовал свои навыки в умении слушать ее и одновременно прислушиваться к окружающему миру. Этот пятизвездочный ресторан на Манхэттене определенно был чужой галактикой.       — Метрдотель отодвинет для меня стул, — объяснила она, когда их проводили к столику. — Не садись, пока я не сяду. Он спросит, не хотите ли вы посмотреть карту вин. Скажи «да». Не пялься. Веди себя уверенно.       Манеры за столом - это не более чем здравый смысл, подумал Хав. Но демонстрировать уверенность было непредсказуемой борьбой. Он совершал ошибки, которые Глория всегда исправляла без особых усилий.       — Ты молод, — говорила она. — Ты справишься. Ты никогда не совершаешь одну и ту же ошибку дважды, и это обнадеживает.       Ее глаза пробежались по карте вин, а затем она протянула ее через стол.       — Закажи бутылку «Пенфолдс Грейндж Эрмитаж». Австралийское.       — Хорошее?       Она улыбнулась.       — Легко произносится.       — Спасибо.       — Не за что. И это прекрасное вино. Повтори.       — «Пенфолдс Грейндж Эрмитаж».       — Хорошо. Не говори при заказе. На самом деле, положи карту вин лицом вниз.       Хав открыл меню ужина и уже собирался спросить, что здесь можно вкусно поесть, но вспомнил, что речь идет о Глории.       — Что бы ты хотела сегодня вечером?       Она надела очки для чтения, и ее пристальный взгляд задержался на блюдах.       — Я пока не уверена. Некоторым женщинам нравится, когда мужчина делает заказ за них, но мне нет. Всегда узнавай, что она заказывает, и когда подойдет официант, просто спроси: «Хочешь я сделаю заказ?»       — Для тебя это впервые?       — Что именно, дорогой?       Он уже начал произносить «пользоваться услугами мужчины», прежде чем инстинкт пнул его в лодыжку, предупреждая, подобные высказывания будут звучать не к месту в данной обстановке. Он замахал руками в поисках элегантной замены.       — Воспитывать мужчину, — ответил он.       Она подняла глаза, и ее улыбка была довольной.       — Нет, — сказала она. — Так что мужайся, я учусь так же, как и ты.       — Зачем ты это делаешь?       — Зачем ты это делаешь?       — Я хочу зарабатывать деньги.       Она закрыла меню.       — Я была замужем за алкоголиком пятнадцать лет и терпела жестокое обращение, о котором не буду говорить за столом. Я пожертвовала своей издательской карьерой ради него. Пожертвовала деньгами, гордостью и другими вещами, которые ты и представить себе не можешь. Хотя... — Она положила руку поверх его. Погладила большим пальцем его запястье.       — Может быть, и можешь. Когда я наконец освободилась, я не хотела отношений. Сосредоточилась на восстановлении своей карьеры. Но человеческое сердце жаждет общения, Хав. Многим людям нравится быть одним, но никому не нравится быть одиноким. Мне стало одиноко, и я решила, что если у меня будет мужская компания, то это будет компания на моих условиях.       — Что заставило тебя выбрать меня?       — Помимо того, что на тебя приятно смотреть? То, как ты относился к каждому гостю на той свадьбе, как к члену семьи. У меня перехватило дыхание, когда ты занял девочку-подростка. Ты не просто обращался с ней как с принцессой, ты превратил ее в принцессу. Я подумала, что у этого мальчика дар, он разбирается в женщинах, а он даже не подозревает об этом.       Она убрала руку и положила ее рядом с другой на стол.       — Я хочу отточить твой дар, Хав. Как для моих собственных нужд, так и для твоих. Мне нужна компания, а тебе нужны деньги. Мы можем прекрасно сослужить друг другу. Но ты не мой пленник. И не моя собственность. И ни за что из того, чему я тебя учу, тебе не придется заплатить.       На минуту комната поплыла перед глазами. Хав сильно прикусил внутреннюю сторону своей губы, пока она снова не замерла.       — Ты обещаешь?       — Я обещаю. И ты можешь заказать мне sole meunière with pommes château. Повтори.       — Sole meunière with pommes château.  

***

      — На каждом свидании у тебя будет возможность чему-то научиться, — сказала Глория. — Никогда не переставай учиться. Тебе нравится читать, что является преимуществом. Читай все. Газеты, журналы, книги. Будь в курсе. Будь в курсе последних событий. Будь одновременно интересен и проявляй интерес к другим. В каждом есть что-то завораживающее, Хав. Твоя задача - найти это. Тогда ты можешь все.       Сначала его единственными свиданиями были с Глорией. Она звонила ему по крайней мере раз в неделю. Иногда дважды. Под ее руководством он начал инвестировать в себя как в товар.       — Твое тело и твоя внешность - это достоинства, — сказала она. — Хорошо заботься о своих достоинствах, дорогой, и всегда показывай их с наилучшей стороны.       Она водила его по магазинам и показывала, как создать основу гардероба. Рассказала ему о важности хорошей обуви, костюма безупречного кроя и хорошо сидящей спортивной куртки. Где лучше всего стригут и где взять напрокат лучший смокинг. Он взял несколько уроков бальных танцев. Посещал курсы французского и итальянского языков в Хостосе. Даже прошел курс лечебного массажа. Научился выбирать вино и понимать сервировку ужина из десяти блюд. Светские тонкости, манеры за столом и все мельчайшие, но необходимые детали того, чтобы быть идеальным джентльменом.       Телефон начал звонить чаще.       — Я подруга Глории. Хотела бы, чтобы ты пригласил меня куда-нибудь.       — Глория Ландес посоветовала позвонить тебе. Мне нужно посетить оперу на следующей неделе.       — Глория дала мне твой номер телефона. Меня пригласили на свадьбу.       После каждого свидания он проводил домашнюю работу над ошибками с Глорией. Никаких имен или личных данных, только то, что пошло не так и как это исправить, или то, что пошло правильно и как сделать это лучше в следующий раз.       — Теперь ты мой сутенер? — выпалил он во время одной из таких встреч.       Глория поморщилась.       — Наставник, дорогой. Разве я беру часть твоего заработка?       Его лицо горело.       — Нет.       — Сутенер - уродливое слово. Я не хочу слышать это слова снова.       — Ты не услышишь.       — Извинись.       — Извини.       Она чопорно шмыгнула носом.       — Я сказал необдуманно, — сказал он.       — Ты должен думать, Хавьер. Всегда думай, прежде чем говорить.       —  Я буду.  Просто… Я не привык, чтобы люди помогали мне. Ничего не получая взамен.       Ее взгляд решительно блуждал по комнате. Страх, что он разочаровал ее, скрутил его желудок. Его глаза быстро заморгали, когда он попытался объясниться.       — Наверное, я все еще не понимаю, почему ты все это делаешь для меня.       Затем она посмотрела на него, и ее лицо смягчилось.       — Потому что ты так сильно напоминаешь мне меня саму, Хав, — ответила она. — Никто мне не помогал. И я ничего не могла с собой поделать.       Она научила его безопасности, для его собственной, и для клиента. Он знал основы искусственного дыхания и оказания первой помощи. Наряду с ежедневными тренировками в тренажерном зале он прошел курс самообороны. Он никогда не пил и не накачивался наркотиками на свидании. Его клиентка пила, но Хав оставался трезвым. Он никогда, абсолютно никогда не занимался сексом без презерватива. Он оставлял деньги на столе и уходил, если клиентка хотела секс без защиты. Каждые три месяца, без исключения, он проходил обследование в клинике на ЗППП.       — Не шути со здоровьем, — учила Глория. — Будет ужасно грустно умереть и не насладиться теми деньгами, которые ты зарабатываешь.       И он зарабатывал хорошие деньги. 100 долларов в час. Затем 125 долларов. Затем 140 долларов. Его вызвали на выходные в Монтаук, и когда он вернулся домой, в свою квартиру, то радостно бегал вокруг, разбрасывая 1500 долларов наличными - больше денег он никогда не держал в руках.       К 1986 году он почти получил степень бакалавра гуманитарных наук в Хостосе. Решил потратить следующие два года, чтобы накопить достаточно на обучение в Городском колледже, где он мог бы получить степень бакалавра в области творческого писательства.       Ему нравилось жить на севере Манхэттена, но свидания часто приводили его в Мидтаун и Виллидж, поэтому он переехал на юг по Сент-Николас-авеню в квартиру на Гамильтон-Хайтс, где установил вторую телефонную линию только для клиентов.       Однажды ему позвонила женщина, которая хотела пригласить его на свидание для себя и своего мужа. Это был первый раз, когда его наняла семейная пара.       — Это однажды случится, — давным-давно сказала Глория. — И это хорошие деньги.       — Я не трахаюсь с мужчинами, — ответил он.       Ее рука успокаивающе погладила его по затылку.       — Ты не обязан, — сказала она. — И часто, дорогой, мужчина все равно тобой не интересуется. Будь профессионалом. Спроси, каковы ожидания, а затем реши, сможешь ли ты их оправдать.       — Он не хочет участвовать, — ответила звонившая. — Он просто хочет смотреть.       Хав согласился, но в итоге это оказалось неприятным опытом. Он никогда не обманывал себя, он знал что некоторые из его клиентов были женаты. Он трахал чужих жен, но не в присутствии этих мужчин, которые прямо здесь наблюдали за ними. Впервые он почувствовал, что ему платят, и обнаружил, что это сильно отличается от ощущения, что его наняли.       Пока женщина стонала, когда он ее целовал, и извивалась под его телом, Хав остро осознавал, что речь идет о деньгах, сделке и о том, что секс - это услуга. Его спина поежилась под пристальным и собственническим взглядом мужа. Чем дольше продолжался секс, тем больше Хав убеждался, что муж не хочет там присутствовать. В этой игре было что-то еще. Динамика этого брака включала в себя четвертую сторону в спальне. Из-за денег появился пятый свидетель.       Подобное соглашение его не устраивало.       Он попробовал еще раз, чтобы убедиться наверняка. На этот раз к ним присоединился муж, но по негласному соглашению они с Хавом не мешали друг другу. Хав расслабился, превратившись в дополнительный рот, член и пару рук. На задворках его сознания крутилась маленькая история: он представлял, что муж всего лишь ученик, совершающий первый самостоятельный рейс. Хав просто помогал.       Он был погружен в повествование и думал, что работа в паре, в конце концов, не такая уж и противная, когда муж скользнул рукой вокруг талии Хава и взялся за его пенис. Его рот пробежал вверх по спине Хава и коснулся затылка кончиком языка.       — Черт возьми, у тебя отличный член, — прошептал тот, сжимая и поглаживая его со знанием дела.       Хав застыл, балансируя на краю. Тающий момент острого наслаждения. Незабываемый вкус сахара и рома. Привкус корицы в горле и ощущение нижней губы Несто между зубами.       — Повернись, — попросил муж, положив руку Хаву между лопаток.       Хава парализовал сильный инстинкт страха. Сладкое превратилось в кислое. Ладонь на спине приготовилась столкнуть его с лестницы. В его душе открылась дыра и высосала все его превосходство. Он сдулся в руке мужа и отстранился. Без единого слова объяснения он оделся, оставил деньги в конверте и убрался оттуда ко всем чертям.       — Так вычеркни это из своего резюме, — сказала Глория. — Ты должен уметь смотреть своим доходам в лицо.       На его визитной карточке было написано «Хавьер Сото» и номер телефона. Он был гетеросексуальным мужчиной-эскорт, с сексом или без. Никаких платных услуг геям, никаких пар. Никакого насилия, никаких наркотиков, никакой мочи, говна или крови. Ничего уродливого или унижающего достоинство. Он был профессиональным любовником. Чемпион по свиданиям, который специализировался на внимании как в спальне, так и за ее пределами.       Молва дошла до ушей женщин, которые хотели того, что он мог дать. У него начали появляться постоянные клиенты. Эти завсегдатаи рассказали своим друзьям. Его банковский баланс вырос. Его одежда становилась все дороже. В его паспорте накопилась приличная коллекция выездных и въездных штампов. Глория заверила его, что он на пути к тому, чтобы стать одним из самых высокооплачиваемых эскорт-мужчин на Манхэттене. Он добился успеха сам.       Но однажды он столкнулся на улице с Тио Энрике и Тией Мерседес, и его уверенность пошатнулась. Он уставился на них как осел, его рука поднялась в робком взмахе, а на губах застыло «как дела?» Он дурак, если думал, что прощение придет со временем и погашением долгов.       Они прошли мимо. Ни слова. Ни единого взгляда. Ни капли узнавания. Хав стоял на тротуаре, глядя им вслед, чувствуя себя снова семнадцатилетним, покинутым, глубоко уязвленным, как будто Мигель опять пнул его.         Некоторые вещи невозможно вернуть.