Экзальтация жаворонков/серия "Венери", книга 1

РИФ ИСТИННОЙ КРОВИ Саванна-ла-Мар 2001 ГОРОД НЬЮ-ЙОРК       «Здравствуйте, Подруга поделилась ссылкой на ваш сайт. Она пользовалась вашими услугами. Фу, это звучит ужасно. Ранее она прибегала к вашим услугам. Тоже звучит ужасно. Извините, я никогда не писала ничего подобного. Но я недавно развелась, чувствую себя дерьмово (извините) и хотела бы узнать как встретиться с вами. Со мной можно связаться по этому электронному адресу. Извините, что это так бессвязно. Благодарю вас.       Сьюзен (ненастоящее имя)»       Хав печально улыбнулся. Половина запросов от женщин по электронной почте начиналась или заканчивалась со слов извинений.       «Привет, Сьюзен,       Я так рад, что вы связались со мной. Я чувствую ваше состояние, но, пожалуйста, ни о чем не жалейте. Я был бы рад встретиться с вами где-нибудь в людном месте за чашечкой кофе. Никакой платы, никаких обязательств, никакого давления. Полчаса, чтобы понять, что чувствует ваше сердце по поводу встречи со мной. Если вы все-таки решитесь на свидание со мной, все, что произойдет на том свидании, полностью зависит от вас. Никаких «должна». Только то, что вы захотите. Будет ровно то, что вы захотите, и закончится, когда вы захотите. Если дело ограничится только кофе, я не обижусь. Если вы не захотите отвечать на письмо, я пойму. Пожалуйста, держитесь. Знаю, это больно. С наилучшими пожеланиями,       Хавьер (настоящее имя)»       Стандартный ответ. Признайте эмоцию в вопросе. Заставьте ее чувствовать себя комфортно. Разработайте простой, не представляющий угрозы план, подчеркнув, что она всегда будет держать все под контролем. Предложите стратегию выхода. Подпишите, показав, что вы достойный слушатель.       Он нажал «Отправить», зная, что увидит ее хотя бы на кофе. Шесть запросов обычно превращались в четыре встречи. Четыре встречи обычно приводили к двум свиданиям. Ах, вот и одна из его последних «хотя бы на кофе»:       «Хавьер, Спасибо, что встретились со мной вчера. Я все обдумала и хотела бы назначить свидание. Вы свободны в конце недели или в начале следующей? Ужин? Дайте мне знать.       Эйлин»       «Привет, Эйлин, С большим удовольствием. Я свободен в четверг или следующий вторник. Дайте мне знать, какой день вам подходит. С нетерпением жду ответа.       Хавьер»       По крайней мере, одна из его новых подружек захотела второго свидания, о чем свидетельствовало следующее электронное письмо:              «Привет, Хавьер, Я так хорошо провела время вчеоа. Ты осчастливил старую леди, ха-ха. Серьезно, я сегодня так хорошо себя чувствую и хотела сообщить тебе об этом. Хочу скорее увидеть тебя снова.       Наташа»       «Привет, Наташа, И я потрясающе провел время вчера. Ты проделала невероятную работу для подготовки своей диссертации, и я восхищаюсь тем, как ты переосмыслила себя с помощью этой мечты, которую так долго откладывала. Мало у кого хватает смелости выйти из зоны комфорта так, как сделала ты. Наблюдать за этим процессом — одно удовольствие. И «старая» - это моя задница. Многим женщинам остается только желать, чтобы они выглядели как ты в 48 лет. Что касается меня, то я тоже с нетерпением жду скорой встречи с тобой. Ты знаешь, где меня найти.       Хавьер»       Он нажал «Отправить» и сделал глоток кофе. «Говорите даме то, что она хочет услышать, ребята», — подумал он. Это совсем не сложно. Иногда ему приходилось сообщать плохие новости. Что тоже было нетрудно.       «Привет, Тревор, Спасибо, что связались. Конечно, я помню вас, вы пробежали Бостонский марафон, это потрясающе. К сожалению, я вынужден отклонить ваше предложение, поскольку работаю только с женщинами. Однако у меня есть коллега, с которым вы, возможно, хотели бы познакомиться. Я был бы рад поделиться с вами его контактными данными, если вам интересно.       Берегите себя и удачи вам с «IronMan». Я приклоняюсь перед такого рода подвигом.       Х»       «Розмари, Рад вас слышать. Мне было приятно встретиться с вами в «Монтоке» и провести время с вами и Дэном на яхте. Я польщен, что вы обратились ко мне, и мне очень жаль, что приходится отказывать. Я не работаю с парами — это мои личные предпочтения и не имеет никакого отношения к приглашению. У меня есть колленами, которым я мог бы поделиться. Знаю, вам было бы приятно познакомиться с ним, и наоборот.       Надеюсь, ваше лето будет прекрасным. Поздравляю вашего сына с окончанием Сиракуз. Фантастическое достижение как для вас, так и для него.       С уважением,       Хавьер»       Он так же работал с его постоянными клиентами— женщинами, у которых были свои определенные дни на постоянной основе. Со своими давними клиентами, женщинами, которые хотели, чтобы он приезжал к ним на выходные или сопровождал в командировках, он общался по телефону. Они заслуживали особое внимание.       — Наш рейс в десять, — сказала Саманта. — Встретишь меня в аэропорту Кеннеди?       — Конечно.       — Ты будешь в «Армани»?       — А разве есть что-то еще?       Ее смех ласкал его слух.       — Ты член клуба «Майл-Хай»?       — Да, — ответил он. — Хотя и сильно переоценен. Поверь мне, нам не обязательно покидать город, чтобы хорошо провести время.       — Думаешь?       — Не надевай нижнее белье.       — А я когда-нибудь надевала?       — Нет, — сказал он. — Одна из многих причин, по которой ты мне нравишься.       Голос Сэм превратился в скептическое мурлыканье.       — Я тебе нравлюсь?       — Очень.       — Увидимся в аэропорту.       — Не могу дождаться.       Покончив с делами, он налил вторую чашку кофе, переключил пользователя. Не Хавьер Сото, а Джей Джи ДеСото.       Когда в 1990-х годах бизнес секс-услуг перешел в онлайн, Хав быстро сориентировался и перешел в сеть. Большинство мужчин-эскорт уходят из бизнеса к тридцати годам, но внешность, талант и репутация позволяли ему не отставать даже от своих более молодых конкурентов.       К тому же ему это нравилось.       Он нанял дизайнера по имени Рассел Фицрой для создания персонального веб-сайта. Расс обладал блестящим вкусом в дизайне, но никакими навыками в веб-дизайне. Хав легко написал все сам.       Со временем Хав изучил все тонкости веб-дизайна и поисковой оптимизации, но больше всего ему нравилась задача заставить клиентов задуматься не о том, что они делают, а о том, почему они это делают. А затем заставить веб-сайт рассказать эту историю.       — Понятия не имею, как ты это делаешь, приятель, — сказал Расс. — Но мне нравится наблюдать за тобой в потоке.       — В потоке?       — Идеальная зона вызова и страсти. Скажи только слово, и я составлю соглашение о партнерстве.       — Нет. Ты мне слишком нравишься, чтобы лечь с тобой в постель.       — Я даже и не думал об этом.       После стольких лет бездействия Хав был деревом ранней весной, творческий сок бурлил в его венах. Рассказы людей, занимающихся добычей полезных ископаемых, вызвали у него желание заняться раскопками самостоятельно.       Когда ему было тридцать четыре, его давняя клиентка Люси, наняла его, чтобы он помог ей пройти курс химиотерапии и облучения, в конце концов проиграла битву с раком молочной железы. Полный неподдельного горя, он написал короткий рассказ о своих отношениях с ней и назвал его «Лысая».       Глория настояла на том, чтобы он опубликовал ее в «Нью-Йоркере», что он и сделал, но под псевдонимом Джил Рафаэль. История была опубликована в их номере, посвященный искусству, и принес им премию Национального журнала. «Лысая» затем был номинирован на премию О. Генри, но не выиграл — он не занял призового места, уступив третье место маленькой сказке Энни Проулкс под названием «Горбатая гора».       Глория отнеслась к этому философски: «Боюсь, что между раком и ковбоями-геями всегда побеждают ковбои-геи».       — Должным образом принял к сведению, — согласился Хав. — В следующий раз напишу об умирающем ковбое с ранчо с помощью манипуляций, не совсем законных, оплачивает химиотерапию.       Когда позвонили из "Universal Pictures", Хав повесил трубку, решив, что Расс издевается над ним. Они перезвонили, привыкшие к такой реакции, и спросили, есть ли у Хава агент.       — Есть ли у меня агент? — спросил Хав, ловко набрав Глорию по другой линии.       — Пусть они позвонят мне.       — Разве это не конфликт интересов?       — Хавьер, не спорь, когда у тебя на связи продюсер.       — Да, мэм.       "Universal Pictures" купили права на экранизацию «Лысая» и Хав начал регулярно публиковать рассказы и статьи в "Esquire" и "GQ". Всегда от имени Джил Рафаэль. Его опыт работы в эскорте стал бездонным источником материала.       В 1999 году «Лысая» была опубликована вместе с пятью другими рассказами Хава. Он часто прерывался во время работы и бросал взгляд на маленькую полку над столом. Тонкая книжица в изумрудно-черной обложке кивнула ему в ответ: «Привилегия клиента».       Он писал, как Джил Рафаэль. Эскортил как Хавьер Сото. Занимался веб-дизайном как Джей Джи Десото. Для немногих, но тщательно отобранных друзей он был Хав. Иногда он встречал парня, который ему нравился. Парня, который заставлял его замереть и вспомнить ночь на крыше в Квинсе и ощущение твердости Несто в его руке. Хав обдумывал, играл с образами, признавал, что, возможно, это то, что он мог гипотетически захотеть повторить, но ничего не предпринимал.       Иногда он встречал женщину, которая ему нравилась. Сильно. Но эти отношения никогда не длились долго, возможно, потому, что он так ревниво охранял свою частную жизнь, возможно, потому, что он прямо говорил, что никогда не будет верен в сексуальном плане.       — Никогда? — спросил Расс однажды летним вечером 2001 года. Они с Хавом ехали на метро в бар в Бронксе.       — А почему нет, — ответил Хав. — Знаешь, не все настроены на моногамию.       Расс пальцами барабанил по футляру гитары между ног.       — Я не знаю никого, кто был бы так равнодушен к любви, как ты.       — Не всем так везет в любви, как тебе.       Расс был безнадежной бедой для своей подруги Тины, и она думала, что солнце всходит и заходит в его дредах. Хав получал удовольствие от их отношений, в то время как они оба относились к работе Хава со смесью восхищения и ужаса.       — Рискуя показаться похожей на Грейс Слик, — сказал Расс, — разве ты не хочешь кого-нибудь полюбить?       — Многие люди любят меня, — ответил Хав.       — Назови хоть одного.       — Ты.       На выходе из метро Расс сверился с адресом в блокноте.       — Бар должен быть в этой стороне.       — Напомни, откуда ты знаешь эту группу?       — Мой приятель по старшей школе со своими двоюродными братьями. Они пригласили меня попробовать.       В ресторане «Саванна-ла-Мар» подавали блюда ямайской кухни на открытом внутреннем дворике с небольшой деревянной сценой. Группа называлась "Trueblood Cay", и Хав окрестил их музыку техно-регги-рэпом.       Четверо парней — пятеро с Рассом — составляли ансамбль, и внимание Хава постоянно привлекал барабанщик, чернокожий мужчина, которому, возможно, было под тридцать. Или чуть за тридцать. Подтянутые руки в белой футболке вытягивали магию из его ударных. Подбородок опущен к плечу, выражение лица напряженное, он вслушивался в сообщение, заключенное в ритме. Хав узнал человека. Плывущий по течению, на стыке вызова и страсти.       Барабанщик повернулся в сторону Хава, затем снова опустил голову, как будто другим ухом можно было услышать совершенно другое сообщение.       «Его лицо могло бы запускать корабли», — подумал Хав.       Нет.       «Его лицо могло бы управлять кораблями».       Хав хотел записать мысли и эмоции, но у него не было ни ручки, ни бумаги, ни места, где можно было бы сесть и что-то набросать. Пока он смотрел поверх своей пивной бутылки, фиксируя впечатления и ощущения на доске объявлений своего мозга, его тело двигалось в такт музыке. Целенаправленно. Привязка грубого двигательного движения к идее помогала ему запомнить ее.       «Это было гордое лицо моряка», — подумал он. «Длинная шея вытянута долгими годами изучения моря, парит над плечами, расширенными такелажем».       "Расширенный за такелажами", что, черт возьми, это вообще значило?       Хав постукивал ногой, собирая идеи о силе рук, веревке и такелаже и откладывая их на потом.       «Его волосы были коротко пострижены от висков вниз, а сверху виднелась корона из крошечных дредиков, похожих на гриву молодого льва. Длинные брови изогнулись высоко над глазами, кончики почти касались выступающих скул…»       Вены в руках затрещали от желания рассказать историю. Это был капитан за ударной установкой. Нет, король пиратов. Король острова.       Затем барабанщик вздернул подбородок и улыбнулся. И это был не король, а принц. Не капитан, но, возможно, старший помощник. Доверенный лейтенант. Мореплаватель, который обходил мели, потому что умел читать океан. Море было у него в крови.       «Он — сердце группы», — подумал Хав.       Другие участники часто оборачивались на барабанщика, и выражение его лица менялось для каждого музыканта. Постоянное поощрение Расса: у тебя все отлично получается, рад тебя видеть. Расслабься. Наслаждайся. Для второго перкуссиониста барабанщик припас чистую радость. Его улыбка растянулась во все лицо, белые зубы сверкнули на фоне темной кожи, глаза с прищуром, нос сморщился. Они обменивались риффами, как шутками, выстраивая слои ритма, словно готовясь к кульминационной фразе.       Всякий раз, когда басист оборачивался, барабанщик торжественно кивал, с выражением чистой кровной любви на лице, напоминая Хаву, что группа состоит из двоюродных братьев.       Сет-лист состоял в основном из оригинальных работ, перемежавшихся каверами Боба Марли и "UB40". Неторопливое сердцебиение регги приглашало вас потанцевать — упереться ногами в пол и позволить верхней части тела раскачиваться, как подсолнух. На площадке перед сценой толпа двигалась и трансформировалась, плечи и головы двигались синхронно в гипнотическом ритме.       Гибкая рыжеволосая девушка вышла из толпы, плечами медленно описывала восьмерки. Она протянула руку Хаву. Пойманный на волне барабанного боя моряка, он принял ее, позволил музыке и атмосфере увлечь себя. Толпа лениво роилась вокруг него. Мужчины входили и выходили из его пространства, женщины проходили через его руки. Сладкий запах марихуаны облаком висел над головой. Пальцы потянулись вверх, хватая пригоршни ночи.       Группа ушла на перерыв и покинула сцену. Потные и ухмыляющиеся, они протискивались сквозь толпу, пожимая руки, обнимаясь и смеясь. Взволнованная застенчивость спряталась за спиной Хава, когда Расс подошел с барабанщиком.       — Хав, детка, — позвал Расс. — Что думаешь?       — Чертовски круто, ребята.       — Это Филип Трублад.       «Истинная кровь», — подумал Хав.       Барабанщик протянул руку, запястье было увешано браслетами из бисера.       — Мои друзья зовут меня Флип.       Истинная кровь. Хав представил надпись на борту корабля. Он слышал, как люди выкрикивали «Истинная кровь», когда корабль входил в порт. Слышал, как женщина вздохнула в бархатной темноте корабельной каюты.       Истинная кровь.       — Тебе понравилось? — спросил Флип. В ухе сверкнуло серебряное колечко.       — Мне очень понравилось, — ответил Хав.       — Что еще тебе очень нравится?       — Прошу прощения?       Расс рассмеялся.       — У меня было предчувствие, что вы двое поладите, — сказал он. — Хав никогда не спрашивает: «Чем ты занимаешься?» Он спрашивает: «Зачем ты это делаешь?» И Флип всегда спрашивает: «Что тебе очень нравится?»       — Так вопрос звучит лучше, — ответили Флип и Хав одновременно. Потом поймал на себе пристальные взгляды и рассмеялись.       — Мне нужно отлить, — объявил Расс. — Сейчас вернусь.       — Давно знаешь Расса? — спросил Флип, делая глоток пива. На его предплечье красовалась вытатуированная стрекоза.       — Пару лет. Вы, ребята, вместе учились в старшей школе?       — Верно. И я некоторое время встречался с его сестрой. Что-то в этом роде.       Хав скрестил руки на груди. Распрямил их и засунул руки в карманы. Вынул их и снова скрестил руки на груди. Он вел себя как клиент на ее первом свидании, что, черт возьми, с ним было не так?       — Тебя назвали в честь группы или группа названа в честь тебя? — спросил Хав.       — Мы все Трублад, — ответил Флип. — Басист, мой брат. Двое других — наши двоюродные братья. Старинная ямайская фамилия. У берегов родного города моего отца есть выступ кораллового рифа, который называется Трублад-Кей       Флип указал на своего брата Талина и двоюродных братьев Симеона и Смоки. Все Трублады жили в одном многоквартирном доме в районе Уэйкфилд в Бронксе. Мать Флипа и Талин умерла несколько лет назад, а их отец вскоре после ее смерти вернулся на Ямайку.       — В Трублад-Кей? — спросил Хав. Это имя приятно звучало у него во рту, он захотел записать его.       Флип рассмеялся.       — Из-за размера рифа Истинной крови ты не смог бы поставить палатку.       Буквы, нарисованные на борту корабля, превратились в буквы на обложке книги.       Приключения на Трублад Кей.       Нет.       Путешествие к рифу Истинной крови.       — Что тебе очень нравится? — снова спросил Флип.       — Истории.       — Читаешь их? Пишешь? Слушаешь? Рассказываешь?       — Все. Будь осторожен в том, что говоришь и делаешь рядом со мной, я запишу для книги.       — Обязательно замени мне имя.       — Твое имя — лучшая часть, — ответил Хав.       — Что?       — Ничего. Так, а что же тебе очень нравится?       Флип обвел рукой внутренний двор.       — Музыка. Слушать. Играть. Выступать. Преподавать.       — Ты преподаешь?       — В Высшей школе исполнительских искусств.       — Почему?       — Потому что музыка создает хороших граждан и прекрасные сердца. — Он улыбнулся. — Это сказал Шиничи Сузуки. Он был учителем японской музыки. — Он наклонил горлышко своей пивной бутылки в знак приветствия и осушил половину.       Во время второго сета Хав танцевал не так много. Великолепная рыжеволосая девушка разговорила его, но он был отвлечен присутствием Флип. Как и участники группы, Хав то и дело оглядывался на барабанщика, не желая пропустить момент, когда лицо Флипа расплывется в улыбке, сверкая ямочками на щеках. Как у Алекса, чья улыбка вызвала у Хава желание рассказать историю.       Такое уже случалось раньше.       В тот вечер пятеро музыкантов и Хав просидели до закрытия «Саванна-ла-Мар», тесно сгрудившись за столом, уставленным бутылками с красной полоской, пока владелец с сожалением не выгнал их вон.       — Нам нужно еще встретиться, — предложил Флип. — Я дам тебе свою визитку. У тебя есть?       Хав отдал ему свою. Вернувшись домой, он достал визитку Флипа из кармана рубашки и приколол ее к доске над своим столом. Поставил колено на стул и потянулся за ручкой. На обороте квитанции из химчистки он нацарапал:       «У берегов Ямайки находится крошечный риф под названием Истинная кровь. У его добропорядочных граждан прекрасные сердца».