Экзальтация жаворонков/серия "Венери", книга 1

      К полудню понедельника Хав больше не мог этого выносить.       — Приезжай, — предложил он Флипу по телефону. — Хочу поговорить об этом сейчас.       — Черт возьми, чувак, я не могу. Мне нужно сделать восемь тысяч дел… — У Флипа не было ни акцента, ни ямайских манер. Он никогда не переходил на местный говор, если только не передразнивал кого-то в анекдотическом ключе. Но время от времени, когда он был взволнован или уставал, его мягкое «т» твердело, а твердое «т» исчезало: у него было восемь ысяч дел.       «Сделай так, чтобы было восемь с половиной ысяч», — подумал Хав. Флип вздохнул.       — Я приду… Дай мне подумать. Может быть, я смогу позже. Все в порядке? Ты будешь дома?       — Я никуда не собираюсь. Я пишу.       — Обо мне?       — Да.       — Хм. Ладно, дай мне кое-что сделать, и я тебе перезвоню.       Но вечер прошел, а звонка так и не было. Хав пошел в магазин за продуктами. Когда он вернулся, Флип сидел у него на крыльце.       — Я знал, что в ту минуту, когда уйду, ты появишься, — сказал Хав, счастье разрывало его грудь пушечными ядрами.       — Как испорченный пенни.       Хав опустил руку. Флип хлопнул по нему противоположной ладонью и позволил Хаву поднять себя на ноги. Он последовал за ним наверх со словами: «Я не могу долго оставаться. Должен быть на ногах ни свет ни заря».       — Откуда ты вылетаешь?       — Из Ньюарк. — Внутри квартиры он облокотился на кухонную стойку, наблюдая, как Хав раскладывает продукты. Тишина витала в воздухе, как третий лишний. Теперь, когда Флип находился в его квартире, Хав не знал, что делать.       — Я не знаю, что делаю, — начал он, сжимая пальцами ручки двух шкафчиков и держа дверцы открытыми, как будто искал свою жизнь внутри. — Я вроде как уже скучаю по тебе.       Хав медленно закрыл шкафчики и оглянулся через плечо.       — Я даже хочу, чтобы ты не уезжал.       Флип подтянулся и сел на стойку. Он снял свою круглую шляпу и положил ее рядом с собой.       — Хавьер, иди сюда, — сказал он, протягивая руку.       Хав подошел. Он колебался всего секунду, прежде чем встать между ног Флипа. Положил руки на стойку, по одной с каждой стороны, и со вздохом опустил голову на плечо Флипа.       — Извини.       — Заткнись. — Флип не обнял его. Только положил ладони на руки Хава. Хав чувствовал, как все десять пальцев впиваются в его мышцы. Запах, исходивший от одежды Флипа, был зеленым и водянистым, пропитанным солью по краям.       — Сколько тебе лет? — спросил Флип.       — Тридцать восемь. Почему ты спрашиваешь?       — Я не мог понять. Я никак не могу навести на тебя прицел.       Все еще опустив голову, Хав дотронулся до браслетов из бисера на запястье Флипа, желая взять один и оставить себе.       Руки Флипа двигались вверх и вниз по рукам Хава.       — Ты хорошо себя чувствуешь?       — Да.       Флип пожал плечами, обхватил голову Хава руками и свел их лбы вместе. Хав почувствовал, как Флип дрожит, когда тот спросил: «Все в порядке?»       Хав кивнул.       Они поделили дыхание, балансировали на общей грани, соединяя все свои отдельные части в единое целое.       Флип коснулся губ Хава своими. Слегка прижался к нему. Потом еще немного. Сидя на стойке, он оказался выше Хава. Хав всегда смотрел в лицо своим клиентам сверху вниз. Он никогда не поднимал голову для поцелуя.       Флип поцеловал его.       — Все в порядке? — прошептал он.       — Да, — сказал Хав.       Господи, да.       Он никогда так не выворачивался наизнанку, когда целовал своих клиентов. Разорванный на части, смятый и дрейфующий в густом море желания. Уязвимый, возбужденный и желающий. Широко открытый до мозга костей, осознающий самого себя. Возлюбленный вместо возлюбленной. Думая о собственном удовольствии так, как он никогда не делал, когда работал. Так эгоистично, это было бескорыстно.       Разве ты не хочешь кого-нибудь полюбить?       Он еще немного наклонился вперед. Кончики пальцев рук и ног. Подтянутый и доверчивый. Его рот открылся. Его язык дотянулся до его. Его руки стащили Флип со стойки. Когда Хав открыл глаза, он смотрел прямо в глаза Флипа.       «Да», подумал он. «Я хочу».       — Боже, чувак, — сказал Флип. — Он большой. — Он руками обнял Хава за талию и притянул к себе.       — Я так понимаю, там, откуда ты родом, размер имеет значение? — спросил Хав. — Или ты просто рад меня видеть? — Он чувствовал, как Флип прижимается к нему, возбужденный, дрожащий от возбуждения. Хав никогда в жизни не был таким жестким. Никогда это не приводило к физической ситуации. Вывернутый наизнанку страстным желанием, потому что он не выполнял работу на отлично, он просто был отличным человеком.       — Господи Иисусе. — Флип снова столкнул их лбами. — Мы определенно поговорим об этом, когда я вернусь.       Пока Флип говорил, Хав снова набросился на его рот. Флип ладонью скользнул вниз по горлу Хава и описал медленные круги вокруг его сердца.       — Это так приятно, — признался Хав, расслабляясь в откровении: эти огромные, сильные, мужские руки на нем заставляли его чувствовать себя таким же огромным и могущественным. Его мужественность отражалась в партнере. Удвоился в размере.       Большой.       — Я тебе говорю, — сказал Флип. — Я никогда не чувствовал себя так.       — Я тоже.       — Приятель, когда вчера ты снял свою рубашку, я сошел с ума.       Хав стянул с себя рубашку. Флип долго смотрел на него, улыбаясь и качая головой.       — Грубо. — Он стянул с себя рубашку и притянул Хава к себе. — Там, откуда я родом, грубость — это хорошо.       Кожа к коже. Мышцы и кости, сердца и рты. Хав наклонился, наслаждаясь безукоризненно прекрасным моментом. Все было таким прочным, устойчивым и неизменным. И мягким. Это были бархатные объятия летней ночи. Это была превосходно сваренная мамахуана. Выигрышный лотерейный билет. Чек на 500 долларов от журнала «Крикет». Звонок из «Universal Studios».       Эй. Это я.       Я дома.       Огонь разгорелся в его венах. Мучительное желание схватить это обеими руками и охранять. Его ладонь описывала круги на твердой груди Флипа, затем скользнула вниз по животу.       — О Боже, — сказал Флип, глядя в потолок. Его улыбка с этого ракурса была невероятной.       Хав затаил дыхание и скользнул рукой по джинсам Флипа спереди. Почувствовал, что там было, и захотел все.       Флип взял голову Хава и поцеловал его. На этот раз тверже, высекая что-то на камне.       — Расстегни свои штаны, грубиян, — попросил он, проводя большим пальцем по нижней губе Хава.       Хав потянул за пуговицу и язычок молнии. Флип сделал то же самое, но затем он взял Хава за запястья и заставил его опустить руки плашмя на стойку по обе стороны от Флипа.       — Не двигайся, — попросил он. — Стой неподвижно и почувствуй это.       Без рубашки, с расстегнутыми штанами, Хав замер и умер.       — Прямо здесь, — сказал Флип. — Вот так, на краю пропасти. Дверь открыта, но оно еще не вошло. Ты чувствуешь это, Хав?       — Я чувствую все.       — Почувствуй и пусть твое желание усилится.       — Я хочу этого так чертовски сильно.       — Это то, о чем мы поговорим, когда я вернусь.       — Нет, — сказал Хав, тихо смеясь. — Нет, не надо. Ты не можешь так поступить со мной.       Флип мягко оттолкнул его.       — Это будет грандиозно. — Он застегнул молнию и натянул рубашку.       — Ты убиваешь меня.       — Хорошо. — Он поцеловал Хава, зубами впиваясь в его нижнюю губу. — Я найду выход.       — Это моя реплика, — сказал Хав.       — Что?       — Ничего. Удачной поездки.       Флип рассмеялся.       — Надеюсь. — От двери он оглянулся, прикоснулся рукой ко лбу, как будто хотел что-то сказать.       — Что? — спросил Хав.       Флип покачал головой.       — Ничего. Увидимся в воскресенье.       — Подожди, ты забыл свою шляпу…       Моряк улыбнулся, и дверь в квартиру закрылась.