Экзальтация жаворонков/серия "Венери", книга 1

      Он вернулся на метро на Манхэттен. В «Марбл-Хилл» вошла женщина и села напротив него, скрестив руки на сумочке и прерывисто вздохнув. Хав опустил глаза и посмотрел на нее сквозь ресницы. «Она была опрятно одета», — подумал он, «но ее волосы неряшливо повесили вокруг серого лица, как будто она ела золу. Ее глаза смотрели в никуда с напряженной целеустремленностью. Ее взгляд проникал сквозь атомы, протоны и нейтроны, отыскивая пространство между…»       Он тряхнул головой, освобождаясь от пурпурной прозы, отвел взгляд, затем снова посмотрел на женщину. Теперь женщина смотрела вниз, прикусив нижнюю губу.       «Может быть, для кого-то это стало началом. Выход».       — С вами все в порядке? — услышал он свой голос.       Она подняла голову, и он заметил, что глаза у нее темно-синие. Она моргнула, глядя на него, и он ожидал краткого кивка или простого «да». Или она встанет и отойдет подальше от этого странного нарушения этикета в метро.       Вместо этого она вздохнула и произнесла: «Я буду в порядке».       Она вышла на следующей остановке. Хав поежился в своем бушлате после того, как поезд снова тронулся, как будто женщина забрала с собой все тепло.       Все, кто знал меня, верят, что я мертв.       — Я не верю, что ты мертв, — пробормотал Хав себе под нос. Он завел руку за голову, скользя пальцами под воротник и вдоль позвоночника, пока не коснулся нежной кожи там, где заживала новая татуировка. Его любимый моряк и место, где пять лет назад затонул его корабль: «ИСТИННАЯ КРОВЬ» 39° 59' 0» Северной широты, 78° 51' 59» Западной долготы       Когда он поднимался по ступенькам метро на 168-й улице, зазвонил его личный сотовый телефон. На экране высветился неопознанный номер с кодом города 914.       — Хавьер Ландес.       — Мистер Ландес, — произнес женский голос. — Меня зовут Перл Парадайз.       «Держу пари, так оно и есть», — подумал Хав, огибая какие-то строительные леса возле станции метро.       — Да?       — Я адвокат юридической фирмы «Левенштейн, Сильвер и Сноу». Я ищу Хавьера Рафаэля Джил Десото. Это вы?       Хав переходил Бродвей и чуть не остановился в пробке, споткнувшись о собственное имя.       — Это я, — ответил он, и его сердце пропустило несколько ударов. — Во всяком случае, в другой жизни.       — Мистер Ландес, я звоню по поводу Наробы Сивера.       — Нароба? — Теперь Хав действительно резко остановился. Неподвижно стоял посреди тротуара, и море пешеходов расступалось вокруг него. — Моя сестра Нароба?       Все, кто знал меня, верят, что я мертв.       — Мистер Ландес, не могли бы вы зайти ко мне в офис?       — Когда?       — Как можно скорее.       — Куда?       — Мы находимся в Покипси, но у нас есть офисные помещения и в Уайт-Плейнс, если вам так удобнее.       — С чем это связано?       — Мне неудобно обсуждать это по телефону. Очень важно, чтобы я встретилась с вами лично.       «Она мертва», — подумал Хав. «Что еще это могло случиться?» Он сглотнул и снова зашагал.       — Она жива? — спросил он.       — Я могу приехать в Уайт-Плейнс завтра. Вы свободны в девять тридцать?       — Вы можете хотя бы сказать мне, моя сестра жива?       Пауза.       — Нет, мистер Ландес, извините. Она скончалась несколько дней назад.       Королева мертва.       — Что случилось?       — Мистер Ландес…       — Хорошо, — сказал он, качая головой. — Хорошо. Девять тридцать. Какой у вас адрес?       Она продиктовала его ему.       — Это в нескольких минутах ходьбы от железнодорожного вокзала. Тогда увидимся завтра. Да, мистер Ландес?       — Да?       — Принесите какие-нибудь документ, удостоверяющий личность.       У Хава возникло ощущение, что она имела в виду не его читательский билет. На следующее утро он сел в поезд, вооруженный доказательством своего существования. Водительские права, свидетельство о рождении и копия судебного ходатайства о смене его официального имени. Он всю ночь обдумывал мысль о том, что Нароба мертва, и никак не мог с этим смириться. Печаль отчуждения всколыхнула его сердце, затем вспыхнула небольшая потасовка между неповиновением и чувством вины.       Раскол произошел не по его вине. Он искал ее после 11 сентября. Время от времени, в течение прошедших пяти лет, он искал снова, ища сочетания Наробы и Нарии и переставляя местами Джил Десото. Может он старался недостаточно?       Его гордость скрестила руки на груди. Она тоже не искала его. Она не была королевой Нарией. Она была Наробой Слабой. Она всегда была тряпкой у двери.       Теперь она была мертва.       Я искал ее. Я не смог ее найти, она сменила имя.       Нароба Сивер. Итак, она вышла замуж. Спасибо за приглашение.       Ты сменил свое имя. Как бы она вообще тебя нашла?       Он выглянул в окно поезда и тихонько фыркнул. Теперь они нашли его. И вообще, что все это значило, она ему что-то оставила?       Моему брату Хавьеру я приношу свои глубочайшие извинения…       — Держу пари, она оставила мне свои долги, — пробормотал он. Его глаза сузились, когда он вспомнил пьяный смех Розы по телефону.       Нароба ненавидит тебя.       Однажды она вступилась за него. Выхватила чек и держала его, пока Роза избивала ее ремнем.       Она плюнула бы в твое хорошенькое личико.       Нароба извинилась перед воздухом за то, что дышала. Воздух повернулся к ней спиной.       Королева мертва.       Хав вышел на Уайт-Плейнс с головной болью и прошел пешком несколько кварталов до офисного здания. Перл Парадайз была привлекательной женщиной лет сорока, холеной и подтянутой, в очках. С ее именем ей нужна была именно такая бескомпромиссная внешность. Хав принял чашку кофе и оставил очевидные замечания при себе.       — Спасибо, что зашли, — начала Перл, закрывая дверь. — Вы взяли с собой удостоверение личности?       Хав передал ему свои бумаги.       — Да, имя сменили, — сказала она, глядя поверх очков. — Мы немного поискали вас.       — Я не привык, чтобы семья искала меня.       — Мне жаль это слышать. И, несмотря на обстоятельства, я сожалею о вашей потере.       Хав слегка кивнул.       — Вы можете рассказать мне, что произошло?       Она сняла очки.       — Боюсь, это трагический несчастный случай. Она упала с лестницы.       Брови Хава поползли вниз.       — Дома?       — Да. Ее нашел сын.       — Ее сын.       — Да. Аарон Сивер, ему семнадцать.       Руки Хава похолодели.       — Господи… А как насчет ее мужа?       — Миссис Сивер была вдовой.       — Понимаю. — Кончики его пальцев покалывало. — Где сейчас ее сын? Кто о нем заботится?       Перл переплела пальцы.       — Вот почему я попросил вас прийти, мистер Ландес. В своем завещании миссис Сивер назвала вас законным опекуном Ари.       Хав почувствовал, что его глаза выпучились, и быстро заморгал.       — Меня?       Она кивнула, затем отделила пачку бумаг, сложила их обратно на страницу и подвинула ее через стол. Хав потянулся за своими очками и наклонился, чтобы посмотреть, где кончик пальца Перл обвел:       "…Если необходимо назначить опекуна, я назначаю своего брата Хавьера Джил ДеСото опекуном моего ребенка, Аарона Рафаэля Сивера (урожденный Аарон Рафаэль Гил ДеСото.… "       Хав открыл первую страницу.       — Когда она подготовила завещание?       — Последний раз ваша сестра пересматривала завещание в двухтысячном году, после смерти ее мужа.       Хав пролистал назад, перечитал абзац в разделе «Опекун» и поднял глаза.       — Вы не знаете, жива ли моя мать?       — Наше расследование показало, что она скончалась в две тысячи четвертом году.       — Во Флориде?       — Да.       «Теперь я единственный, кто остался», — подумал Хав.       — Я все еще не понимаю, — сказал он. — Почему никто из семьи ее мужа не был назначен опекуном?       Перл развела руками.       — Боюсь, у меня нет ответа. Одна из возможных причин заключается в том, что Ари не был биологическим ребенком Ника Сивера. Но Ник законно усыновил Ари в девяносто восьмом. Вот почему он Сивер.       — Господи Иисусе, — произнес Хав, проводя рукой по волосам. — Где сейчас мой дядя?       — Прошу прощения?       Хав в замешательстве покачал головой.       — Скорее, мой племянник. Я его дядя.       Перл откинулась на спинку стула, придерживая очки за один наушник.       — Его только что выписали из медицинского центра Хадсон Блаффс. Он потерял сознание в полицейском участке, и мы узнали, что в прошлом году он много болел. Какая-то инфекция надпочечников. Которая влияет на способность его организма справляться с таким серьезным потрясением, как смерть матери.       — Но с ним все в порядке?       — С ним все в порядке. То есть физически в порядке. Его перевели в ювенальную резиденцию для несовершеннолетних в Гелистене. — Она подняла руку, предвосхищая следующий вопрос Хава. — Это не центр содержания под стражей. Это частный приют для подростков. На самом деле это одно из лучших заведений в штате.       — Вы хотите сказать, что никто…. Ни друзей, никого, кто мог бы приютить его? Священник или учитель? Тренер?       Перл указала на бумаги.       — Мы начинаем с завещания, мистер Ландес. Он несовершеннолетний, и его мать дала законные, обязательные к исполнению инструкции.       — Я имел в виду в промежуточный период, вместо того, чтобы засовывать его в..... О, не берите в голову. Кого я обманываю? Я три месяца спал на складе. — Хав забарабанил пальцами по столу. — Простите, у меня в голове все это с трудом укладывается.       — Я могу только догадываться. Пожалуйста, какие бы вопросы у вас ни возникли, задавайте их. Мы действуем исходя из интересов всех участников этого дела. Поэтому важно, чтобы вы знали свои варианты.       — Предположим… Вычеркните меня из уравнения. Я имею в виду, предположим, я тоже был бы мертв. Что бы с ним стало?       — И социальный работник больницы, и окружной социальный работник согласны с тем, что Дом Жаворонков — лучшее место для него.       — Дом Жаворонков — это…       — В приют, да. Он ориентирован на переходный период жизни подростков, постепенно выходящих из приемных семей. Приемная семья для Ари бессмысленна из-за его возраста. Ему семнадцать. Он все равно через год станет совершеннолетним, а приемная семья на один год повлияла на него скорее разрушительно, чем принесла пользу. Дом Жаворонков — идеальное место для его перехода к независимости. Во-вторых, у мальчика шок, травма, а это самое худшее для человека с недостаточностью надпочечников. Он должен находиться там, где можно следить за его физическим и психическим здоровьем. Ему нужна консультация психолога. Ему нужен адвокат. Дом Жаворонков может это все предоставить может все это сделать.       — Ясно.       — К тому же у него есть собака. — Перл вздохнула. — Можно подумать, что хуже уже не может быть. Но когда миссис Сивер упала с лестницы, содержимое ее сумочки вывалилось на пол. Собака сжевала пачку жвачки. Очевидно, в жевательной резинке без сахара содержится химическое вещество, которое может быть смертельным для собак. Бедняжка чуть не умерла. Он в приюте для животных «Хадсон Блаффс».       — Господи, — сказал Хав, тяжело выдыхая. — Хорошо. Значит, он в этом месте, в Доме Жаворонков?       — Да.       — В Гелистене.       — Да. К северу от Покипси. Симпатичный городок.       — Где сейчас моя сестра? Я имею в виду, были ли похороны? Или будут?       — Согласно просьбе, изложенной в ее завещании, она была кремирована. Прах достанется Ари.       — Бедный малыш, — прошептал Хав. — Семнадцать?       — Да. Он учится в младших классах Моргантаунской средней школы.       — В семнадцать лет меня вышвырнули из дома.       — Мм.       Хав провел большим пальцем по краям страниц завещания.       — Я буду честен, у меня не так много хорошего опыта общения с родственниками мужского пола. У одного было хобби подкарауливать меня на улицах и вытряхивать из меня деньги. Другой прошел бы мимо меня по тротуару, не сказав ни слова и даже не взглянув.       — Сожалею обо всем, что произошло с вами.       — Я поеду туда завтра. Приеду утром и повидаюсь с ним. И мы… встретимся.       Она улыбнулась.       — Это только начало.       — Перл Парадайз — это ваше настоящее имя?       — Да, — ответила она. — Не хотите чего-нибудь выпить?       Он рассмеялся.       — Спасибо, но в данный момент вы мне нравитесь за ваш ум.       Она расправила свои бумаги, выглядя довольной за стеклами очков.