Чертовски живописно
18 сентября 2023 г., 18:13
Улица Бельмана вела вниз, расширяясь по пути, переходя в бульвар с величественными старыми домами по обе стороны. Дома, которые могли бы быть только юридическими офисами или похоронными бюро в Моргантауне. Все дворы были подстрижены, ухожены и имели форму корабля. Никакого хлама на верандах. Призыв к сдерживанию был приоритетом, и люди метили почтовые ящики своими именами и адресами, как художник подписывает холст: «Джон Смит, Бемельман-стрит, 1928».
Хав свернул на Мэйн-стрит и припарковался у железнодорожного вокзала. За ним простирался прибрежный парк, река искрилась в лучах солнца.
— Чертовски живописно, — сказал Ари.
Хав рассмеялся.
— Правда? Эротический сон Нормана Рокуэлла.
Они перешли улицу и прошли мимо магазинов. Портной. Ресторан. Затем книжный магазин с кафе-баром, который порекомендовал один из сотрудников Дома Жаворонков. Вывеска, свисавшая на двух цепочках, гласила «У Селесты», и дверь открылась со звоном колокольчика на косяке.
Первым до Ари донесся запах. Он втянул его носом, наполняя грудь. Дерево. Кожа. Бумага. Чернила. Кофе. Хлеб. Сахар. Шоколад.
Его глаза расширились при виде полок от пола до потолка за диванами, мягкими креслами и столами. Камин в дальнем конце помещения, длинная барная стойка с несколькими табуретами вдоль одной стороны.
И книги.
— Ух ты, — произнес Хав.
— Да.
— Я бы с удовольствием пошел в заложники при условии, что держать меня будут именно здесь.
Они заняли стулья у барной стойки. Ари уставился. Мужчина за стойкой был… Нет, подождите. Это была женщина.
— Что я могу вам предложить, ребята? — спросила она. Ее голос звучал так, как Ари представлял себе вкус бурбона. У нее были светло-русые волосы, коротко подстриженные сзади и по бокам, длинная челка падала на лоб. Ее тело было прямым, как стрела, под черными кожаными брюками и обтягивающей джинсовой рубашкой. Ари не мог отвести от нее глаз. Она выглядела как отпрыск Дэвида Боуи и Энни Леннокс.
— Держите, — сказала она, придвигая к ним большие круглые чашки. В носу у нее было кольцо, а улыбающийся взгляд, который она бросила на Ари, был серо-ледяным.
Кофе оказался превосходным, крепким, насыщенным, прямо по венам. Ари съел круассан. Затем еще один. Потерянный прошлой ночью сон начал сползать с его макушки. Согретый и сытый, он посмотрел на одно из кресел у камина, подумал, что мог бы упасть прямо там и заснуть.
Звякнул колокольчик на косяке, затем порыв холодного воздуха. Кто-то шмыгнул между столами и стульями и проскользнул под стойку. На этот раз с классификацией проблем не возникло, это определенно была девушка. Одета в леггинсы для бега, кроссовки, флисовый топ. Точеные ножки и упругая попка. Длинные светлые волосы собраны в высокий хвост. Щеки порозовели от холода и физической нагрузки, а над ними такие же ледяные серые глаза, как у бариста.
"Дочь?" — Задумался Ари. — "Сестра?" Она вела себя как хозяйка, подняла стеклянный клош с подставки для тортов и выбрала для себя датский. Когда выкладывала клош на торт, глазами встретилась с Ари.
Его сердце бешено заколотилось, а желудок скрутило.
Здравствуйте…
Она приподняла брови, и заговорщицкая улыбка.
«Не говори», — говорили ее глаза.
Ари дважды моргнул. До самой могилы.
Бариста накрыла бумажный стаканчик с кофе и передал его бегунье, как будто это была эстафетная палочка.
— Не упади, — крикнула она, когда девушка нырнула под стойку и выбежала обратно из магазина. Звонок. Легкий ветерок. Глухой стук закрывающейся двери. Затем наступила тишина. Воздух за спиной девушки закружился и заискрился. Как будто книжный магазин был снежным шаром, который встряхнули и снова поставили на место.
Кто она?
— Нам нужно убить еще полчаса, — сказал Хав, допивая свой кофе.
— Галерея наверху открыта, — сказала бариста, забирая у них чашки. — Дверь находится с другой стороны кафе. Прямо рядом с магазином одежды.
Вывеска над магазином одежды гласила «Портной Дин Файн». Еще одна великолепная блондинка расставляла товары в витрине перед домом.
— Быть блондинкой — обязательное условие проживания в Гелистене? — предположил Ари.
Хав рассмеялся.
— Думаешь, ты сможешь здесь жить?
Как только Ари ступил на лестничную клетку, он услышал звон колокольчиков в соседней комнате. Он откинулся назад и увидел, как бегунья выходит из магазина одежды и направляется вверх по улице, сверкая бирюзовыми подошвами кроссовок. Икры подтянуты, попка подтянута, конский хвост подпрыгивает. Ари уставился на нее, с трудом сглотнул, затем последовал за Хавом вверх по лестнице.
Он ожидал увидеть художественную галерею, но вместо комната была заполнена кукольными домиками.
Миниатюры, конечно, не входили в круг интересов Ари, но он не мог противостоять очарованию выставками и впечатлился мастерством исполнения. Присев на корточки, чтобы заглянуть в комнаты, сосредоточив свое внимание на самой маленькой, и странным образом он расслабился.
Его матери это понравилось бы.
Раздался свисток и шипение тормозов, когда поезд подъехал к станции через дорогу.
Ты хочешь сказать, что ей это понравилось бы? Если бы она не упала.
— У меня самое странное дежавю, — поделился Хав. — У меня такое чувство, что я уже видел эти дома. Или знаю о них.
Ари заглянул в крошечное окошко спальни и встретился взглядом со своим дядей.
— Готов идти? — Спросил Хав.
— Ты заходи, — подсказал Хав, подъезжая ко входу в приют. — Я пока припаркуюсь.
Ари ждал ветеринар, высокий парень в очках в зеленом хирургическом халат.
— Я Алекс Пенда, — представился он, пожимая руку. — Я так сожалею о вашей потере.
— Спасибо.
— Пойдем, я отведу тебя к Роману. Он отлично справляется.
Внутри было тепло. Ари снял куртку, следуя за доктором Пендой по коридору.
— Ты пришел один? — спросил ветеринар. У него были широкие плечи, и на каждом предплечье у него были вытатуированы полосы.
— Мой дядя привез меня, — поделился Ари, дядя все еще казался чужим и сюрреалистичным в его устах. — Он паркуется. Что такого было в жевательной резинке, от чего Роману стало так плохо?
— Ксилит, — ответил Пенда. — Он содержится во многих жевательных резинках и конфетах без сахара. Но он невероятно токсичен для животных.
В одной из комнат волонтер сидел на полу у собачьей кровати, где лежал Роман, все еще подключенный к капельнице. Порода Романа новошотландский ретривер. Чистая медь с белой грудью и одной белой лапой.
— Все это время он принимал декстрозу и жидкости, — рассказал Пенда. — Мы проверяем уровень глюкозы каждые шесть часов, и нам придется проводить анализ печени на токсины еще в течение семидесяти двух часов. Но пульс у него отличный, кровяное давление тоже. С ним все будет в порядке.
— Он такой холодный, — сказал волонтер, когда Ари опустился на колени.
— Привет, приятель, — тихо позвал он. — Ты как? — Роман зарылся мордой под руку Ари и издавал горлом высокие, жалобные звуки, в то время сильно виляя хвостом.
— У меня перерыв между операциями, — сказал Пенда. — Но я хотел представиться и ввести тебя в курс дела. Ева здесь ради тебя. Оставайся столько, сколько захочешь.
Он поднял ладонь и поспешно вышел.
Ева притащила еще одну собачью подстилку.
— У нас здесь не так уж много стульев, — сказала она, но Ари не слушал. Он уткнулся лицом в шею Романа и позволил миру исчезнуть. Он слабо услышал щелчок закрывающейся двери и понял, что остался один.
— Ты скучал по мне? — прошептал он срывающимся голосом. — Ты думал, я не вернусь? Все в порядке. Я вернулся. Ты останешься со мной.
Он плотно придвинул вторую собачью лежанку к первой и опустился на нее. Роман прижался к нему, Ари обнял собаку.
Моя мать мертва.
Она бросила меня, она лгала, она хранила секреты, она пала духом. Теперь все, что у меня осталось, находится в моих объятиях.
Мягкие волосы медного цвета. Гладкий, выпуклый лоб. Тяжело дышащая морда у его шеи. Абсолютная радость от его присутствия. Безусловная любовь, верность и обожание.
Моя мать мертва.
Крепко прижав Романа к груди, Ари плакал, пока не заснул.
