Экзальтация жаворонков/серия "Венери", книга 1

      Ари выглядел изможденным, когда Хав вернулся в клинику. Из дальнего конца комнаты Хав наблюдал, как его племянник желает спокойной ночи собаке. Глубоко в душе он почувствовал странный толчок. Что-то, что ощущалось как чувство собственности, но на инстинктивном уровне. Может быть, это узы крови?       «Я только что встретил его», — подумал он. — «Вчера я бы не повернул головы, если бы прошел мимо него на улице. А сегодня я чувствую его, «мой».       — Я разговаривал с твоим адвокатом и начальником полиции в Моргантауне, — сказал Хав, когда они выходили на улицу. — Мы можем съездить к тебе домой. Если ты хочешь что-нибудь оттуда взять.       — Да, — ответил Ари. — Ты не возражаешь?       — Конечно, нет.       Ари заснул по дороге через мост, снова в бескостной позе юнга, прислонившись головой к окну так, что у Хава заболела шея. Он с криком проснулся, когда Хав дотронулся до его руки.       — Disculpa, disculpa, — мягко извинился Хав, похлопывая по руке Ари. — Я немного потерялся, куда ехать дальше?       — Господи, — сказал Ари, потирая лицо. — Я все еще сплю.       — Прости, я знаю, что ты устал.       Моргантаун притаился, как крыса, под пролетом моста. Ари провел Хава через унылый деловой район в захудалый жилой район. Они свернули на улицу, которая выглядела немного наряднее, но все равно была далека от красивых и здоровых переулков Гелистена. Перед домом была припаркована полицейская машина, а с перил крыльца свисал обрывок желтой ленты.       — Сделай мне одолжение, — сказал Ари, глядя в окно и отстегивая ремень безопасности. — Подожди меня здесь. Я быстро.       Хав уловил нотку смущения в его сдавленном голосе и согласился. Он и сам не был уверен, хочет ли вообще заходить внутрь.       Полицейский впустил Ари, затем спустился к машине Хава. Хав вышел, и они немного поболтали.       — Ужас, — продолжал повторять офицер. На его значке было указано «Моралес». — Это чертовски досадно. Скажу тебе, приятель, я вижу самые жуткие места преступлений — перестрелки, поножовщину, выброшенных на помойку младенцев, парни поджигают своих жен. Но как бы ужасно не звучало, я уже привык. Я могу отключаться, понимаете? Но когда я встречаю что-то вроде этого случая… Трудолюбивая мать-одиночка, которая никогда никого не беспокоила, спотыкается на лестнице, и ее мальчик остается один на свете? Я не могу об этом забыть. Неделями думаю о нем. Все, что я хочу, вернуться домой и обить все свои лестницы в доме. И сказать жене, чтобы спускалась по лестнице аккуратно.       — Это безумие, — согласился Хав.       Моралес потянул себя за ухо, как будто оно его беспокоило.       — Теперь он переедет жить к вам?       — Я позабочусь о нем, но у меня есть крошечная квартира на Манхэттене, где с животными нельзя. Плюс я должен подумать о школе, медицинских делах и куче других вещей. Я хочу, чтобы его беспокоили как можно меньше, понимаете?       Опять же, странное, врожденное чувство ответственности. Глубоко в его костях, как будто закодировано в его ДНК и пробуждается только в присутствии подобной ДНК.       Ари вышел с двумя спортивными сумками.       — Ну, а пока, может стоит накормить пацана? — тихо спросил Моралес. — Боже милостивый, один хороший порыв ветра с реки, и мы подберем его в Покипси.       — У тебя есть все, что тебе нужно? — окликнул Ари Хав. — На данный момент?       — Да.       — Ты главное, не спеши, мой друг, — предупредил Моралес, и Хаву показалось, что он расслышал более тревожный подтекст: шаг за шагом и смотри под ноги, и если понадобится, садись на задницу.       — Я хочу, чтобы ты что-нибудь съел, — сказал Хав твердым голосом, подъезжая к закусочной. Ари не возражал, но заказал только немного супа.       Официантка поставила на стол великолепную тарелку из серии мама-приготовила-суп-с-любовью с нежным цыпленком и широкой лапшой. Ярко-оранжевая морковь и ломтики лука и сельдерея. Посыпанный свежей петрушкой. Ари начал с медленных ложек, но ускорил прием, когда его желудок разогрелся. Он допил остатки и выдохнул, показывая пустую тарелку Хаву.       — Гордый член клуба чистых тарелок.       Хав улыбнулся.       — Сколько ты весишь?       — Не твое дело, — ответил Ари, протыкая воздушный шар дружелюбия между ними.       — Вау, ты так быстро расправился, — изумилась официантка, забирая тарелку.       — Хочешь еще? — спросил Хав.       Ари кивнул, и официантка уперла кулак в бедро, улыбаясь сквозь жвачку.       — Как насчет размера побольше на этот раз? И, может быть, сыр на гриле к нему?       Ари съел все. Плюс шоколадный молочный коктейль и картошку фри, которую выбрал Хав.       — Ты ведь из младшего выпускного класса? — спросил Хав. — Ты уже начал присматриваться к колледжам?       Ари кивнул, вытирая рот.       — В основном Санни. В Purchase и New Paltz есть хорошие программы по изобразительному искусству.       — Этим ты хочешь заниматься?       — Да.       — Какая специализация?       Хав ожидал, что тот пожмет плечами, но Ари ответил без колебаний.       — Иллюстрация и последовательное искусство. Анимация тоже, и второстепенная в творческом письме.       Хав закрыл глаза, позволяя кусочкам сложиться воедино.       — Звучит так, будто ты хочешь стать графическим романистом.       — Да.       — Как ты пришел к этому решению?       На этот раз пожал плечами, но оправданное, потому что на это решение повлиял не один фактор, а несколько.       — Я всегда любил комиксы, — ответил Ари. — Я обводил их и раскрашивал, когда был маленьким. Потом я начал создавать свои собственные. И у меня вроде как проблемы с чтением. Мне сложно даются большие тексты. Я начинаю сходить с ума и затем просто смотрю по сторонам. Я пользуюсь специальной карточкой, когда читаю: в ней вырезано окошко шириной в пять сантиметров, потом я закрываю страницу и вижу только блок текста за раз.       — Умно.       — Мой учитель коррекционного чтения предложил. Она потрясающая, у нее всегда много классных и креативных идей. Когда мой класс начал читать книги посложнее, мне пришлось нелегко. Именно она подарила мне графическую версию «Кентерберийских рассказов». Когда я прочитал от корки до корки, меня внезапно осенило. Я мог понимать то, что читал, и мне нравилось то, что я читал. Впервые в своей жизни я читал сам по себе для удовольствия. Графические романы изменили мою жизнь.       Ари едва переводил дыхание. Хав впервые видел его таким оживленным.       — Я начал их коллекционировать, — продолжал Ари. — Убедил школьные библиотеки раздобыть копии, потому что я не мог быть единственным ребенком с этой проблемой, верно? Графические романы могут стать находкой для детей, у которых проблемы с пониманием прочитанного. Я создал и подготовил целую выставку, посвященную этой теме, для научной ярмарки первокурсников выпускной школы.       — Расскажи об этом.       — Ну, мне пришлось пригласить своего учителя английского языка. Мы разделили класс на три группы. Первые читали только текст. Вторая — графический роман с текстом. А третья группа читала только графический роман.       — Какую книгу читали?       — «Повесть о двух городах».       — Понял. А потом вы сравнили результаты тестов в конце?       Ари кивнул.       — Вопросы и краткие ответы, понимание прочитанного и эссе. Где действительно можно заметить разницу, так это в эссе. Дети, которые читали текст параллельно с графическим романом победили с большим отрывом.       — Без шуток? И ты участвовал с этим исследованием на научной ярмарке?       — Да. И занял второе место. Меня опередил парень, который построил робота. — Он откинулся на спинку стула, как будто этот разговор опустошил его. — Ты учился в колледже?       — Урывками. Я получил степень младшего специалиста в Хостосе. Затем получил степень бакалавра в КУНИ. Заняло много лет, потому что я работал и учился одновременно.       Ари прожевал картошку фри.       — Должно быть, это было тяжело. Я имею в виду, быть сам по себе. Чем ты занимался? В смысле по работе?       — Все, чем мог. Долгое время я жил впроголодь. Обслуживал столики, присматривал за баром. Я совершал пару раз поступки, которыми не слишком горжусь, но порой тебе приходится делать то, что должен, чтобы выжить.       Слова лились рекой, начиная историю, которую он не мог закончить. Только не с семнадцатилетним парнем. Под столом он пнул себя по лодыжке в знак того, что хочет закончить историю.       — В любом случае, — сказал он. — Я встретил женщину, которая помогла мне взять себя в руки, и в конце концов я занялся писательством.       Ари отхлебнул остатки молочного коктейля. Голодный, с дребезжащими пузырьками на дне стакана, намеревающийся заполучить все до последнего кусочка.       — Можно мне посмотреть на твои татуировки? — вдруг спросил он.       Хав закатал рукава и показал рисунки, нанесенные чернилами.       — Мило, — сказал Ари. — У них есть какая-то история?       — У всего есть своя история, — сказал Хав. — У этих не особенно счастливые.       — Полагаю, ты приберегаешь эти истории для пятой или шестой встречи?       Хав уже собирался в шутку согласиться, когда почувствовал, как призрачная рука коснулась его затылка, и знакомый голос произнес: «Расскажи ему». Простую историю. У тебя есть время, пока не стемнеет.       — Я потерял хорошего друга на 11/9, — начал он.       — Мне жаль, — с сожалением сказал Ари.       Хав дотронулся до стрекозы.       — Это его. Я имею в виду, у него была такая же, и я скопировал ее. Колесо — это… Немного трудно объяснить, но для меня он был одним из тех парней типа «Капитан, мой капитан». Понимаешь, что я имею в виду?       Ари кивнул.       — Как будто он сейчас на другой стороне и помогает тебе.       — Точно.       — Это отстой. Мне действительно жаль.       — Спасибо. — Хав опустил рукава. — Итак. У тебя есть какие-нибудь сбережения на колледж?       Ари сжал губы в тонкую линию.       — Немного, — сказал он. — Том Кингстон… Давай предположим, что он подвел не только мою мать.       Хав почувствовал, как его глаза расширились.       — Он и тебя обчистил?       — Да.       — Господи…       — Мы получили часть обратно после того, как он был осужден. Но… Героин, чувак. Это как ревнивый Бог. Требует все, забирает все. — Ари сосредоточился на своих пальцах, которыми мял салфетку.       — У тебя есть какая-нибудь работа после школы?       — Я работаю три дня в неделю в библиотеке и в Starbucks по выходным.       — Ммм. — Хав переплел пальцы и положил подбородок на макушку. Он постукивал большими пальцами, думая обо всем, что ему предстояло сделать.       — Как долго я должен оставаться в Доме Жаворонков? — спросил Ари.       — Не знаю. Я могу отвезти тебя к себе домой на Манхэттен. Но, во-первых, это маленькая квартирка. Во-вторых, это прервет твой учебный год и оторвет от работы и тех немногих драгоценных вещей, которые тебе знакомы. Включая твою собаку. А животным нельзя.       Ари пронзил Хава взглядом неприкрытой тревогой.       — Значит, я должен остаться в Гелистене?       — Если оставить в стороне детали проживания, Гелистен подходящее место для тебя? Это достаточно близко к Моргантаунской средней школе, достаточно близко к твоей работе? Рядом с твоим эндокринологом, который, кстати, должен осмотреть тебя через неделю. Прямо сейчас я больше всего беспокоюсь о твоей безопасности, здоровье и образовании, именно в таком порядке. Что тебя сейчас больше всего беспокоит?       — Я хочу быть рядом с Романом.       — Пребывание в Доме Жаворонков решает эту проблему.       — Я хочу продолжать работать. Я должен продолжать работать. Хочу быть рядом с Романом. Хочу окончить школу и поступить в колледж.       — И быть в безопасности.       — Наверное. Да. — Вся уравновешенная зрелость слетела с его лица, как хлопья омертвевшей кожи, и теперь он выглядел молодым и хрупким.       — Мне жаль. Ты растерян, — сказал Хав. Он поймал взгляд официантки и жестом попросил счет. — Давай закончим с вопросами и я отвезу тебя обратно.       — Спасибо, — поблагодарил Ари. — И спасибо за ужин.