Пон Фарр
24 сентября 2023 г., 19:54
Больше всего в шитье Вэл любила качество работы.
Замысловатое кружево и отделка ручной работы. Тысяча стеклярусов или блесток. Крошечные, часто незаметные штрихи, которые превращали платье из красивого в сногсшибательное.
После обильного позднего завтрака Вэл отправилась в свой магазин, закончить работу над свадебным платьем. Она отнесла вуаль и коробочки с крошечным жемчугом и стеклянными бусинками к мягкому креслу у витрины магазина, откуда могла одновременно наблюдать за собой и предоставляя возможность другим набладать за ней.
Трелони вошла через заднюю комнату.
— Шоколадно-ореховый латте, — объявила она. — Цельное молоко, без сахара.
— Спасибо, детка.
Трелони порылась в коробке с бусами, пропуская их сквозь пальцы. Подняла край вуали и держала его на расстоянии вытянутой руки, изучая рисунок. Затем поднесла его поближе, ее идеально выщипанные брови сошлись на переносице.
Тяжело вздыхать было непохоже на Трелони. Как и беспокойные, суетливые жесты. Когда она смотрела в окно, выражение ее лица было жестким и разочарованным. Она пальцами пробежалась по коротко подстриженной челке. Если бы у нее были черные волосы и удлиненные уши, она выглядела бы точь-в-точь как мистер Спок. И точно так же, как бесчувственные вулканцы испытывали непреодолимое инстинктивное желание спариваться каждые семь лет, жаворонок Пон Фарр—Трелони иногда испытывала подобное явление. Каждые несколько лет ее одинокая, независимая асексуальность превращалась в клубок змей, извивающихся в безумном желании... чего-то.
Больше.
Нечто большее.
Что-то еще.
— Нужда? — тихо спросила Вэл, делая маленький обжигающий глоток кофе.
Трелони опустилась на другой стул, поставив пятки на край подушки и обхватив колени руками.
— Сильно.
Вэл что-то напевала, глядя в окно. У нее были свои собственные Пон Фарры, обычно в конце сезона, когда казалось, что ее кожа слезает, обнажая самые обнаженные части ее тела. Части, которые хотели без разбора трахать всех и вся.
Это было жесткое, блуждающее возбуждение, почти смущающее в своей откровенной потребности. Обрамленный чувством вины за то, что Алекс, помимо того, что был замечательным мужем и отцом, был потрясающим и пылким любовником. Ее жизнь была благословенной и превосходной во многих отношениях. И все же у нее были эти странные периоды желания большего.
Больше чего?
Она понятия не имела, но это заставило ее воображение заманить молодых людей в ее машину с конфетами и щенками.
У нее были свои механизмы преодоления. Самым эффективным было просто принять то, что происходит. Она обнаружила, что кормление зверя утомляет его. Поэтому она читала много эротики, просматривала много порно, фантазировала и прогуливала в неурочное время суток. Нападала на Алекса посреди ночи. В конце концов ее кожа снова обтянула кости, и ее либидо пришло в норму. До следующего поворота сезона.
Она понятия не имела, был ли Пон Фарр Трелони чем-то похож на ее. Трелони жила чистой, аккуратной жизнью, в которой секс не был движущей силой. Тем не менее, Вэл знала, что ее сестре становилось одиноко каждые несколько лет. Невыносимо одиноко. Одинокая до нервозности. Без сомнения, именно по этой причине галерея кукольного домика скоро опустеет. Трелони нужен был новый проект.
— Я подумываю о том, чтобы завести ребенка, — вдруг сказала она.
— Тебе сорок два года, — напомнила Вэл, ставя стакан с кофе подальше от вороха белой вуали у себя на коленях.
— Очевидно, моему мозгу тридцать шесть.
— Кто этот счастливый воображаемый отец?
— Я еще не зашла так далеко в своих размышлениях. Хотя Хавьер сильно толкает меня на мысли о ребенке.
Вэл протестующе подняла палец, но протест замер у нее на губах.
— Поддерживаю, — сказала она, — потому что у вас двоих был бы безумно красивый ребенок.
Трелони вздернула подбородок с улыбкой на губах.
— Спасибо. Еще я могу спросить Фрэнсиса.
Вэл рассмеялась. Фрэнсис был массажистом Трелони. Сказочно веселый, сложенный, как бык, и, как шутили сестры, единственный мужчина, которому довелось увидеть Трелони обнаженной.
— И тут поддерживаю, — согласилась Вэл.
— Ну, в любом случае. — Трелони встала и поцеловала Вэл. — Спасибо.
— За что?
— За то, что подыгрыла и не попыталась исправить.
— Это не поправимо.
Она сделала еще один осторожный глоток кофе и откинулась на спинку кресла, возвращаясь к работе. Она была довольна. Все еще стояла зима, и ее инстинкты требовали свить гнездо. Слоняться по дому, готовить суп, тушеное мясо и хлеб. Развести костры и вздремнуть. Заниматься любовью и быть замужней.
Она почувствовала чье-то присутствие по другую сторону окна и, подняв глаза, увидела, что Хав наблюдает за ней, наклон его подбородка свидетельствовал о заинтересованности в ее работе. На фоне серого, промозглого неба и железнодорожного вокзала он был прекрасен. Джинсы и бушлат, стакан с кофе и ключи от машины в одной ловкой руке. Очевидно, он возвращался в город, но задержался, понаблюдать за ней. Точно так же, как он обычно задерживался у ее постели перед уходом.
Их глаза встретились, и он улыбнулся.
Чувствуя себя немного по-понфарришовски, она улыбнулась в ответ.
Привет, малыш. Хочешь конфет?
