Я и Берни
24 сентября 2023 г., 22:26
Дин и Ари стояли у одной из раковин из нержавеющей стали, аккуратно отмывая спасенного бишона. Несчастная собака была похожа на крысу, ее мокрая шерсть прилипла к маленькому тельцу, розовая дрожащая кожа обтягивала кости. Треугольник черных глаз и носа уставился на Дин и Ари с благодарностью и жалостью одновременно.
— Бедняжка, — прошептал Ари, вытирая заднюю лапу. — Он худее меня.
Он почувствовал косой взгляд Дин. Он уже немного рассказал ей о своем опыте борьбы с синдромом Уотерхауза-Фридерихсена. Как это произошло из-за тех же бактерий, которые вызвали менингит. Врачи думали, что это менингит, пока у Ари не началось кровотечение в надпочечниках. Он пролежал в больнице месяц, борясь как с инфекцией, так и с септическим шоком в конечностях. Он потерял два пальца на левой ноге, а ногти на безымянном и мизинце все еще не отросли. От всего этого испытания у него разболелся желудок и от него остались одни кости. Его мать сдерживала слезы за кухонным столом, наблюдая, как ее некогда голодный сын откусывает и ковыряется в еде, давится ею и изо всех сил старается ее проглотить.
Когда он вернулся в школу, одноклассники не сразу узнали его, а некоторые так и прошли мимо него, вообще не узнав.
— Кучка альфа-самцов начала называть меня Освенцимом, — поделился Ари.
Дин облизнула зубы.
— Господи.
— Знаю.
Их руки работали в тандеме, намыливая маленькую собачку.
— Ты когда-нибудь снова наберешь вес? — спросила Дин.
— Я пытаюсь. — Ари включил душевой шланг и начал смывать пену.
— Думаю, Хав немного в ужасе от того, сколько я теперь могу съесть, — вздохнул он. — Жаль, что моя мама не видит этого.
Ее руки были заняты, но Дин взяла его за локоть и прижала к своей руке.
— Я бы тоже этого хотела.
Когда она выключил воду, Ари услышал тихое пение в коридоре снаружи. Алекс прошел мимо двери в своей рабочей форме и кепке, держа на руках завернутую в одеяло собаку. Он раскачивал ее и пел, перекрывая тихие всхлипы и тревожное повизгивание. Его голос разнесся по коридору и вернулся обратно.
«Caballito blanco, llévame de aquí. Llévame a mi pueblo, donde yo nací…».
Он остановился в дверном проеме и прислонился к косяку, прижимая собаку к груди.
— Она сложно отходит от наркоза, — произнес он в ответ на вопросительный взгляд Ари. Он поцеловал собаку в голову. — Все в порядке, не плачь. Ты хочешь прогуляться? Давай прогуляемся.
Тот снова направился по коридору. Когда начал следующий куплет, Дин вполголоса присоединилась к нему.
«Son los angelitos que andan de carrera. Buscando la leche pa’ la mamadera…».
Она взглянула на Ари и закатила глаза.
— Это чилийская песня. Он пел ее мне, когда я была маленькой.
Ари улыбнулся. Он хотел ее так сильно, что ему казалось, будто он умирает.
Дин, как он обнаружил, была двух версий. Ее соревновательная, спортивная сторона заключалась в солидной порции шоколада. Всегда надежная, всегда последовательная. Пока Дин приходила играть, приходили все.
Катание на лыжах было заложено в ее ДНК, и этот вид спорта она любила больше всего. Весной она играла в университетский лакросс. Играла на победу. Одетая в костюм и в своей игре, Дин была смертоносна. Глаза горели огнем. Полевой генерал с сквернословящим ртом и властным голосом, который разносился на двести ярдов.
Но когда она ушла с поля и скинула бутсы, Дин размякала и превращалась во что-то похожее на ириску. Выражение ее лица становилось мечтательным. Она превращалась в книгу или отправлялась на поиски карандаша, кисти для рисования, ножниц для резки бумаги. Ее сильные руки тянулись обнять и успокоить испуганных кошек. Ее голос понижался до нежной тишины, когда она купала брошенных собак, подстригала спутанную шерсть и удаляла клещей. Когда она думала, что рядом никого нет, она пела животным испанские детские песенки, совсем как Алекс.
Ари не мог понять, спортсмен - это была настоящая Дин, а художник — тайным альтер-эго. Или наоборот. Ему нравились оба проявления.
Иногда ему казалось, что он любит и то, и другое.
Драма выпускного вечера осталась позади. Дин и Стелла показали коллективному мужскому забегу средний палец и отправились на бал в сопровождении Генри. Служебный пес был великолепен в черном атласном жилете, сшитом Вэл специально для этого случая, и в конце вечера он был единогласно признан королем выпускного бала.
Когда рутина выпускных экзаменов наконец закончилась, Дин почувствовала облегчение, покидая социальную жизнь Гелистена. Она собиралась в Чили с лыжной командой на трехнедельную поездку по обмену.
— В июне? — спросил Ари.
— Июнь — начало сезона в южном полушарии.
— О да. Круто!
На самом деле, это было ужасно. Ари с нетерпением ждал окончания школы и возможности подольше побыть с Дином «У Селесты» или в клинике.
По мере приближения даты ее поездки он беспокоился из-за тревоги и страха, что она забудет его.
«Только не встреть там горячего парня», — подумал он. — «Не возвращайся. Не забывай меня».
Он бы все отдал, чтобы поехать с ней. Но он не катался на лыжах.
И тут ему в голову пришла идея.
Он проехал по мосту и вернулся в Моргантаун, где вспомнил католический книжный и сувенирный магазин.
— Кто святой покровитель лыжного спорта? — спросил он работника магазина.
Она поискала информацию, и хотя в каноне не указано специального святого для катающихся на лыжах, святой Бернард был покровителем альпинистов. Женщина проверила свой инвентарь и подняла красивую серебряную медаль с изображением святого, окруженного снежинками, и мольбой, выгравированной на обороте. Он висел на тонком черном кожаном шнурке. Это напомнило Ари серебристо-серые глаза Дина, окаймленные черными ресницами.
— Прекрасно, — воскликнул он.
За день до ее отъезда он отвез ее на Тюльпан-стрит. Дин была наверху, в комнате для гостей, собирала вещи. По Гелистену прокатилась волна жары, и кожа Дин раскраснелась, а линия роста волос стала влажной, пока она складывала и упаковывала лыжное снаряжение.
— Я не могу представить, как буду носить все это буквально через несколько дней, — поделилась она, проводя рукой по влажному лбу.
— Хотя, я думаю, ты будешь рада этому. Ты взволнована?
— Немного напугана. Я никогда раньше не была так далеко от дома одна. Я имею в виду, что я не буду одна. Но я привыкла путешествовать далеко с родителями.
Ари прислонился к комоду.
— Почему твой папа не сопровождает тебя? Я подумал, что он ухватится за идею вернуться в Чили покататься на лыжах.
Она пожала плечами.
— Все так думали. Но нет. Думаю, для него это слишком травматично. Даже спустя столько времени.
— Хав немного рассказал мне о том, что произошло. Что твой отец не видел своих родителей с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать.
Дин кивнула.
— Все эти эмоциональные штучки, к тому же он ненавидит летать.
— Правда?
— Когда он учился в колледже, то проходил стажировку в Колорадо. Он поехал на Запад, вместо того чтобы лететь самолетом. Ему нужно около трех таблеток валиума, чтобы пройти через охрану.
— Хм. — Ари всегда было трудно примирить эту темную, беспокойную сторону Алекса. В клинике или проходя мимо, Ари никогда не видел Алекса подавленным, взволнованным или испуганным. Он всегда был улыбчивым, нежным и уравновешенным. Он волшебно общался с животными. Мог очаровать самых противных, плюющихся кошек и успокоить самых взвинченных, недоверчивых собак. Кролики, хорьки, морские свинки и крысы: они пронзительно смотрели на своих хозяев, затем поворачивались и ели из рук Алекса.
— Это не проблема, — говорил он, когда ситуация стала напряженной. — Не беспокойся. Мы с этим разберемся.
Он демонстрировал такой дзенский фасад, что вы никогда бы не догадались, что он внутри него странная, призрачная боль прошлого. Что однажды у него чуть не случился нервный срыв. Что Шеба часто будила его от ночных кошмаров, и у него были странные маленькие фобии.
Эсмеральда запрыгнула на комод и начала тереться об Ари, выводя его из задумчивости.
— Я принес тебе кое-что в дорогу, — сказал он.
— Правда? — спросила Дин.
— Это ерунда. — Он протянул ей крошечный мешочек. — Я имею в виду, это просто так. На удачу.
— Не стоило.
Она развернула медаль и, прищурившись, поднесла ее к свету.
— Святой Бернард?
— Святой покровитель альпинистов. И лыжников, если ты позволишь себе небольшую поэтическую вольность.
Она рассмеялась.
— О боже, это прекрасно. — Она сразу же надела его. — Мне нравится. Я буду носить его все время. Я и Берни.
Ари улыбнулся, его желудок сжался от облегчения. Ей понравилось. Она не забудет о нем.
— Хорошо, — пробормотал он. — Мне нужно идти. Желаю отлично провести время. — Они быстро обнялись, и, помахав на прощание, он повернулся, чтобы уйти.
— Ари, подожди.
Он обернулся, и в груди у него сразу же что-то сжалось. Дин подошла к нему, одной рукой касаясь медали Святого Бернарда. Другой скользнула по затылку Ари. Ее лицо приблизилось, затем замерло, а рот оказался в сантиметре от его рта. Ари закрыл глаза, чувствуя, как пол качается у него под ногами.
Долгое мгновение передышки. Затем он почувствовал, что она улыбается.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Не за что, — прошептал он, открывая глаза. Он улыбнулся шире, подстать ее улыбке. Они не целовались. Ещё нет. Только улыбались, прижавшись друг к другу, дыша друг другом.
Ари чувствовал запах шоколада и вкус ирисок. Его рука коснулась бедра Дин. Медленно продвигался к изгибу ее талии. И, наконец, устроился у нее на пояснице. Она губами нежно коснулась его губ, а пальцами вцепилась в волосы у него на затылке.
— Как насчет того, чтобы мы еще поговорили об этом, когда я вернусь? — спросила она.
— Хорошо.
Они снова соприкоснулись губами. Долгий совместный вдох и выдох.
— Пока, — сказал он. — Будь осторожна.
— Буду.
