Последний раз видели здесь
9 ноября 2023 г., 14:30
Дин выписали из отделения интенсивной терапии через три дня после аварии.
— Папа, ты не можешь пролететь шесть тысяч километров до этого города, в городе, где ты родился, и не попытаться найти свой дом, — сказала она. — А теперь все вы убирайтесь из моей палаты, мне пора принять душ. Не возвращайся без фотографий.
— Алекс, показывай дорогу, — попросил Хав, после того, как их выгнали.
То немногое, что Алекс успел увидеть в Сантьяго, он не узнал, но некоторые места все же он вспомнил. Он жил на улице Изабелла, 42, а книжный магазин его отца находился на улице Тринидад, недалеко от площади Сан-Маргарита. Эдуардо ходил на работу пешком, так что это не могло быть слишком далеко от дома. Конечно, когда ему было одиннадцать, ему казалось, что прошла целая вечность. Потому что ему было одиннадцать.
Консьерж отеля достал им карту и показал автобусные маршруты. Сначала они пришли на площадь. Алекс стоял в центре у фонтана и осматривая все вокруг.
— Ничего? — спросила Вэл.
Он покачал головой и пожал плечами одновременно.
— Я не могу…
— Не торопись.
Он снова повернулся, сцепив руки на затылке.
— Я помню фонтан, — сказал он. — Фонтан тот же самый, но я больше ничего не узнаю.
Он огляделся по сторонам, тяжело вздохнув.
— У меня дома есть старая фотография моего отца возле магазина, может быть, если бы она была у меня…
— Где она именно? — спросил Хав. — Ари может сфотографировать ее и отправить нам.
Они решили отложить пока изучение площади, и, следуя карте, добрались до улицы Изабелла. В районе пятидесятого дома Алекс замедлил шаг. Он продолжал оглядываться по сторонам, покусывая нижнюю губу. Они пересекли широкую улицу. Прошли дом под номером 48.
— Сорок шесть, — сказала Вэл. — Сорок четыре.
— Срань господня, — пробормотал Алекс себе под нос. Они все остановились и уставились на дом номер 42, бледно-желтое оштукатуренное здание с белой отделкой и красными перилами.
— Того же цвета, что и наш дом, — сказал Алекс.
— Да, я заметила, — согласилась Вэл.
Хав отошел на несколько шагов, фотографируя здание.
— Ты помнишь? — услышал он голос Вэл.
Алекс кивнул. Он поднялся на крыльцо, повернулся и посмотрел на улицу. Снова спустился по ступенькам. Закрыл глаза и снова открыл их. Он посмотрел на фасад здания и указал пальцем, шевеля губами, как будто считая.
— Третий этаж, второе окно, — сказал он. — Это была спальня моих родителей.
Он прошел несколько шагов по тротуару, снова взглянул на окно. Подошел ближе к фасаду здания. Затем присел на корточки, держась рукой за кирпичи. Другую руку приложил ко лбу.
Вэл присела рядом с ним.
— Здесь? — спросила она. — Это было здесь?
Алекс кивнул.
Хав наблюдал, и глаза наполнились слезами. Он не мог представить, что здесь произошло, да и не хотел. Что бы это ни было, но все обладало силой поставить Алекса на колени тридцать лет спустя.
Хав не мог отвести взгляда. Сердце грохотало у него в груди, словно в душе произошло землетрясение. Проснулся. Вернулся к жизни. Схватил его за плечи и встряхнул, «разве ты не видишь? Разве ты не видишь?»
Алекс встал, вытирая глаза. Но он улыбался, даже немного смеялся.
— Господи.
Они с Вэл позировали на ступеньках, а Хав фотографировал. Затем на его телефон пришло электронное письмо с фотографией, которую Ари сделал в кабинете Алекса. Они направились обратно на площадь Сан-Маргарита. Алекс поднял телефон с фотографией отца. Опустил телефон и уставился прямо перед собой. Хав проследил за его взглядом и увидел кафе с ярко-голубыми оштукатуренными стенами.
— Это оно?
— Нет. Я имею в виду, очевидно, что магазин был прямо там, — сказал Алекс, опуская взгляд на телефон и снова поднимая его. — Но это не то же самое здание.
Они подошли поближе. Хав остановил полицейского, чтобы спросить, помнит ли он книжный магазин на этом углу. Офицер извинился, сказав, что он не из Сантьяго. Ничуть не смутившись, Хав спросил пожилого джентльмена, сидевшего на скамейке на площади и бросавшего кусочки хлеба голубям и собакам.
— Либрерия? — переспросил старик. — Он сгорел дотла в семьдесят третьем.
— Все здание целиком? — не унимался Хав.
— Нет, нет, — ответила мужчина. — Только магазин. Во время государственного переворота. Они снесли здание в 84-85 годах.
— Ясно.
Старик долго смотрел на него.
— Вы ищите тех, кто пропал?
— Да, но члены не моей семьи, — сказал Хав. — Мой друг. Он был ребенком во время переворота. Они успели вытащить его в Америку, но он больше никогда не видел свою семью.
Мужчина бросил горсть хлебных крошек.
— И мои сыновья тоже, — сказал он. — И мой брат.
— Сожалею, сеньор.
— Приведи своего друга.
Старик представился Эспинозой, не назвав фамилию. Он пожал всем руки, но затем прогнал Вэла и Хава прочь. Они заняли столик на открытом воздухе в кафе, заказали кофе и наблюдали за общением двух мужчин.
— Что произошло возле его дома? — спросил Хав.
Вэл открыла рот, как будто собираясь ответить, затем закрыла его и покачала головой.
— Хав, это его история, которую только он может рассказать.
— Ладно.
Она положила свою руку поверх его.
— У меня такое чувство, что когда-нибудь он тебе расскажет.
Ее взгляд вернулся к площади, но их руки оставались скрепленными, и Хав продолжал смотреть на нее. Солнце в ее волосах. Твердая четкая линия подбородка и тонкие морщинки у глаз.
— Она звала тебя, — сказал Хав.
Вэл моргнула, глядя на него.
— Кто?
— Дин. Она звала тебя.
Вэл усилила хватку.
— Что? — прошептала она.
— Все это время я был с ней, — объяснил Хав. — Она плакала: «Я хочу к маме. Пожалуйста, позовите мою маму, она мне нужна». Даже когда она спала, она бормотала «мамочка» себе под нос.
— Она звала меня? — Переспросила Вэл, и ее глаза наполнились слезами. Кончиками пальцев она коснулась своих ключиц, как будто это был подарок, хотя ее день рождения будет не скоро.
— Почему нет?
— Я… Обычно она ходит к Алексу. У нас с ней нет… Я имею в виду, это было… — Теперь Вэл плакала. — Она звала меня?
Хав выдернул несколько салфеток со стола.
— Господи, Вэл, — сказал он, вытирая ей лицо. — Конечно, она звала тебя. Ты самый сильный человек, которого она знает. Ты самый сильный человек, которого знаю я.
Она плакала и смеялась, вытирая лицо.
— Мне действительно нужно начать запасаться носовыми платками, — сказал он.
Она закатила глаза, но улыбка стала шире.
— Я никогда не смогу отблагодарить тебя в полной мере.
— Это хорошая история, — сказал он. Он был так переполнен любовью и привязанностью, он чувствовал себя так хорошо, он никогда не смог бы выразить это должным образом.
Он поднял ее пальцы и прижался к ним ртом.
Сейчас все так хорошо. Превосходно.
Наконец Алекс встал и протянул руку, но Эспиноза с трудом поднялся на ноги и обнял Алекса. Собаки и голуби кружили у их ног.
Алекс перешел улицу и подошел к столику.
— Не спрашивайте меня пока меня ни о чем, — сказал он, качая головой. — Я расскажу вам позже.
— Хочешь выпить? — Спросил Хав.
— Нет. Если вы закончили, я хочу сходить еще в одно место.
Они нашли старое посольство США, которое теперь было частью торговой палаты.
— Вау, — сказал Алекс. — Это место стало ярким.
— Ты помнишь каким оно было раньше? — спросил Хав.
— О да. Тут был вход. Здесь была маленькая будка для охраны. Ворота были закрыты. — Он стоял в центре ворот, указывая на землю. — Прямо здесь я видел своего отца в последний раз. Охранники втащили меня внутрь. Ворота закрылись. Как в тюрьме, понимаете? Лязг. И я ухватился за решетку и повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на него. — Он указал вниз по тротуару. — Тогда еще не было деревьев. Или они были меньше. Было гораздо больше света и пространства. Я помню как он стоял вон там. Помахал мне рукой. Прямо вот на том углу …
Хав наблюдал, как Алекс идет по тротуару, проходя по отпечатавшемуся в его памяти следу из хлебных крошек до угла. Он остановился и застыл неподвижно, уперев руки в бока. Его ноги медленно описали круг, а взгляд окинул тротуар со всех сторон. Затем медленно вернулся к воротам.
«По-моему, он хорошо выглядит», — подумал Хав. Приятное ощущение в голове, как будто что-то из запомнившегося сна.
— Странно, — сказал Алекс. — Это так обыденно. Знаешь? Как будто я ищу мемориальную доску на стене или указатель на тротуаре. Что-то, что увековечит то событие. Эдуардо Пенда, которого в последний раз видели здесь.
Хав потянулся и обнял его. Алекс придвинулся ближе. Его кожаная куртка была теплой от солнца. Ветер трепал кончики волос. Его рука лежала на спине Хава, а другой он обнимал Вэл.
— Что сказал старик? — спросила она.
— По сути, это жизнь, — сказал Алекс. — И не каждый получает второй шанс.
— Второй шанс дается или создается, — сказал Хав.
— Все прошло хорошо, — признался Алекс, его улыбка была открытой и красивой. — Я рад, что мы это сделали. — Его голос затих. Затем его голова поникла, а плечи задрожали. Глаза сузились, когда он изобразил улыбку и прикусил губу. Хав и Вэл заключили его в объятия четырех рук. Алекс положил голову Вэлу на плечо. Хав прижался щекой к голове Алекса.
— Он тоже рад, что ты пришел, — сказал Хав. — Он видит тебя. Он стоит на углу и видит тебя…
