Экзальтация жаворонков/серия "Венери", книга 1

      Вэл посмотрела на часы. Прошла минута с тех пор, как она в последний раз смотрела на часы.       Я никогда не смогу.       Она боялась ложиться спать. Алекс вернулся домой и сразу поднялся наверх. Без единого взгляда, слова или ссоры. Ничего, кроме шагов по ступенькам и закрывающейся двери спальни. Не с хлопком, а с решительным щелчком «не входить».       Можно ли мне лечь в свою постель? Какой протокол?       Она оставалась в своем кабинете, занимаясь бумажной работой, которой обычно избегала до последней минуты. Она то и дело поглядывала на свой телефон, ожидая сообщения с просьбой подняться наверх, которое, как она знала, не придет.       Они никогда не ложились спать сердитыми. Может быть, раздраженными и раздосадованными, препираясь из-за чего-то глупого. Но они никогда не ложились спать, не разговаривая.       Она отложила работу, глубоко вздохнула, чтобы избавиться от спазма в горле. Они будут спать вместе. Утром все не будет хорошо, но будет немного лучше.       Хуже быть не может.       Она выключила свет, заперла двери и почистила зубы. Она не столько забралась в постель, сколько забралась под простыни, стараясь производить как можно меньше шума и помех. Алекс лежал на боку, спиной к ней.       — Спокойной ночи, — сказала она.       Темная тишина закатила глаза.       Мгновения пролетали незаметно. Сердце Вэл громко стучало в ухе, прижатом к подушке. Ей казалось, что она попала в один из тех повторяющихся кошмаров, когда ты возвращаешься в старшую школу и сдаешь выпускной экзамен по предмету, который ты никогда не посещал.       Ее рука потянулась через пустыню матраса между ними. Ее пальцы покалывало, когда они приблизились к его затылку, не от приятной щекотки, а от зловещего предупреждения. Сегодня вечером Алекс был окружен электрическим забором. Силовое поле, непроницаемое для нее.       — Прости, — прошептала она.       — Ты, блядь, никогда больше с ним не разговаривай.       Она слышала, как сжались его челюсти: каждое слово с трудом выдавливалось сквозь зубы. Она убрала руку и сделала глубокий, осторожный вдох.       — Хорошо.       Перевернулась на другой бок, прижимаясь спиной к черной, потрескивающей энергии, исходящей от лопаток Алекс. Беззвучно вдохнула и выдохнула, глядя на часы.       Прости.       Закрыла глаза, разделяя свою обиду на части, сортируя и прибегая к помощи.       Она наняла мужчину для секса. Я не жалею об этом. Я была молодой, незамужней, независимой женщиной. То, что я делала со своим временем, деньгами и телом, никого не касалось. Секс с Хавом не причинил вреда ни одному человеку.       Она не рассказала Алексу об этом, когда они начали встречаться. Или когда они обручились. Или в любое другое время. Ну и как, черт возьми, это всплывает в разговоре?       Эй, милый, какой самый безумный поступок ты когда-либо совершала? Держу пари, я смогу превзойти его. И зачем?       Она не сказала Алексу, когда Хав появился снова.       И это было глупо. Я сожалею об этом. Я был неправа.       — Прости, — одними губами произнесла она. Ее горло горело и болело. Слезы текли, попадая в нос. Она не шмыгала носом. Она не хотела, чтобы Алекс услышал ее. Она всего лишь хотела быть невидимой, и в то же время ее спина кричала через огромную разделявшую их кровать, умоляюще протягивая руки к мужу. Мужчина, который никогда не засыпал, не поцеловав ее. Мужчина, который всегда оптимистично заигрывал с ней, когда гас свет. Или, как минимум, заключил бы ее в свои объятия, прижал к себе и сказал, что любит ее.       Она посмотрела на часы и подумала о том, чтобы пойти поспать в комнату для гостей. Она осталась там, где была. Спать рядом с ним было одновременно ее правом и наказанием.       Если я ничего не предприму, это будет самая длинная и одинокая ночь в моем браке.       — Алекс, — сказала она стене.       За ее спиной не раздалось ни шороха. Матрас не сдвинулся ни на миллиметр. Но она знала, что он не спит. Он был ее мужем. Она слышала звуки его сна.       — Я люблю тебя, — сказала она.       Слабый, размеренный вдох.       — Я сейчас действительно зол, Вэлери. — Его голос был напряженным и чопорным, как будто он был облачен в слишком тесные доспехи. Буква «В» в ее имени превратилась в «Б» — такое случалось только тогда, когда Алекс был расстроен.       — Прости.       — Уладь все с Дин.       — Хорошо.       — Это касается всех нас, ты знаешь.       — Я знаю. — Его слова застряли в ее объятиях. Она лихорадочно жонглировала ими, не зная, что делать с этой коробкой гнева, этим пакетом разочарования и этой банкой отвращения.       — Теперь я чувствую, что даже не хочу видеть Ари в этом доме. Господи Иисусе, Вэл.       — Прости, я не думала, что такое может случиться.       — Ты не думала? Прямо у тебя на глазах я сближаюсь с Хавом. Ари опустошает нашу чертову посудомоечную машину три раза в неделю. Ты ни разу не подумала, что, узнав о тебе и Хаве, это разрушит три пары отношений? Господи, ты идиотка.       Она вздрогнула, крепко зажмурившись. Ее руки были отягощены чувством вины и стыда, и она пошатнулась под этим грузом. Паника начала разливаться по ее венам, сопровождаемая волной гнева, когда ее разум немедленно перешел к обороне. Не смей, черт возьми, читать мне нотации.       Она крепко сжала челюсти. Просто послушай. Позволь ему вывалить это на тебя. Ты обидела его, он обижен и зол. Ты должна принять это. Признай и позволь ему выплеснуть все.       — Это было глупо с моей стороны, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно, но в нем сквозило раскаяние. Ее подташнивало от горя. Это были не просто слова.       — Ты правильно поняла, — сказал Алекс. — Глупость — это только начало. — Внезапно он оказался на ней, прижавшись к ее спине, положив руку ей на плечо и указывая на кресло в нише у окна. — Ты помнишь, что произошло прошлой ночью?       Она кивнула.       — Это была фантазия. Но на самом деле нет. Он действительно был у тебя в голове все это время. Ты точно знала, каково это — трахаться с ним. Насколько я знаю, ты помнила, как трахалась с ним.       — Нет, это неправда.       — И я должна тебе поверить?       Она открыла рот, но ничего не вышло. Она медленно покачала головой, позволяя всему выпасть из ее рук в кучу на полу.       — Я не могу заставить тебя, — сказала она. — Я не могу заставить тебя поверить, что мне не нужен никто, кроме тебя.       — Ты солгала мне. Ты сидела верхом на моем члене и лгала мне.       — Алекс, пожалуйста. Это было двадцать лет назад, и я не хочу его.       Он отодвинулся от нее, снова откидываясь на подушку.       — Уладь все с Дин. Я не знаю, что, черт возьми, я собираюсь с этим делать.       — Прости.       — Просто… спи.       Хриплый смех вырвался из ее груди. Она ничего не могла с собой поделать. Спи. Конечно. Поверните переключатель «выкл.» и поставьте все это на паузу до утра. Без проблем.       Я не могу здесь оставаться.       Постель казалась отравленной. Запятнанной. Такими уродливыми словами никогда не обменивались в этом пространстве. Только любовь.       Она все испортила.       Ее зубы стучали. Она делала вдох за вдохом, пытаясь найти безопасное место, гавань, удобную позу для своих мыслей.       Оставайся здесь и реши все. Это испытание.       Ты настоящая суперзвезда.       Нет.       Ты суперзвезда.       Я не буду уклоняться, избегать или обходить стороной проблемы. Я пройду через это.       Мы пройдем…       Она открыла глаза, и ее первой мыслью было: «Я уснула?»       Черт возьми, она уснула.       Прежде чем она успела поздравить свой мозг с отключением, дверь спальни резко открылась, и Алекс просунул половину головы.       — Я ухожу. Я приготовил кофе.       Ты приготовил кофе? Это значит, что я тебе нравлюсь.       Она перехватила этот жест и проглотила его. Ты сварил мне кофе. Ты предложил мне эликсир жизни. Не все потеряно. Все будет хорошо. Мы пройдем через это.       — Спасибо тебе, — сказала она, в то время как ее сердце трепетало: «Да, спасибо тебе. Я очень унижена и благодарна за этот щедрый жест».       — Тебе нужно поговорить с Дин, прежде чем она уйдет в школу.       Неприкрытое ворчание в его тоне заставило ее выразить благодарность и закатить глаза. Боже, спасибо, что напомнил мне. Я бы наверняка забыла.       — Хорошо, — спокойно сказала она.       — Что ты собираешься сказать?       Она села и встретилась с ним взглядом.       — Я, конечно, не собираюсь говорить ей, что дядя ее парня раньше был эскортом. Если ты хочешь сказать ей об этом, тогда ты и начинай.       Ей стоило больших усилий сдержать сарказм в голосе еще до того, как она почистила зубы.       Алекс уставился на нее в ответ, и его подбородок приподнялся вверх-вниз в знак минимального согласия.       — Я собираюсь объяснить, что ты злишься на меня за утаивание информации. Я еще не решила, сколько информации я собираюсь сообщить ей. Сначала мне понадобится чашка кофе. Спасибо, что приготовил его.       Он закрыл дверь.       Вэл выдохнула, откинула одеяло и спустила ноги на пол.       — Первый день ада. — Она запустила пальцы в волосы, энергично почесываясь. — И мне нечего надеть.       Вставай. Шевелись. Игра продолжается. На улице было пасмурно. Конечно. Даже солнце злилось на нее. Она умылась, оделась и сделала три глубоких, укрепляющих вдоха, прежде чем спуститься вниз.       Дин была одним из тех немногих подростков на земле, которые завтракали каждый божий день. Перед ней стояла чашка кофе и домашнее задание, а в зубах она держала кусочек тоста.       — Доброе утро, — сказала Вэл.       Дин издал неопределенный звук. Вэл налила в чашку кофе.       — Я приношу извинения за то, насколько отвратительно все случилось прошлой ночью, — сказала Вэл. — Нам с папой нужно кое—что уладить, и я объясню…       — Я действительно не хочу говорить об этом.       — Хорошо, тебе не обязательно говорить. — Вэл выдвинула стул и села. — Это неудобно для всех, поэтому я буду говорить проще. Раньше я встречалась с Хавом. Мы с папой еще не были парой, мы даже не жили в одном городе. У нас с Хавом не было серьезных отношений, но это были отношения. Они закончились сложно, из-за чего мы потеряли связь почти на двадцать лет. Я не рассказала о нем папе, когда мы с ним начали встречаться, что было ошибкой. И я не сказал ему, когда Хав случайно появился в Гелистене и в итоге остался. Это было еще большей ошибкой, и папа невероятно зол на меня из-за этого. Я его не виню. Я была неправа.       Лицо Дин напоминало пустую тарелку. Она медленно жевала, постукивая кончиком карандаша по блокноту.       — Прости, — сказала Вэл. — Я расстроила и тебя, и папу. Я расстроила весь дом. Я чувствую себя дерьмово, и я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы все исправить.       Теперь Дин обвела взглядом вселенную, отправляя в рот последний кусочек тоста.       — Неважно, — сказала она. Она собрала книги и бумаги и оттолкнулась от стола с такой силой, что кофе расплескался из чашки. — Мне пора идти.       — Хорошего дня, — крикнула Вэл. После того, как хлопнула входная дверь, она села и выпила свой кофе, уставившись в никуда, ни о чем не думая. Шеба подошла и положила морду на колено Вэл.       — Что ты думаешь? — Спросила ее Вэл. — Я хорошо с этим справилась? Коротко и по существу. Я сказала ей то, что ей нужно было знать, и извинилась.       Шеба зевнула и моргнула, глядя на нее.       — Да, я отстой. — Она провела рукой по черной голове Шебы и вздохнула. — Я отстой, так что я собираюсь пойти поработать.