Глава 11. Дневник. Часть 2
30 августа 2023 г., 12:10
Солнце клонилось к горизонту, окрашивая улицы Олтона багрянцем. Обычно в этот час городок дышал покоем, но сегодня Эвелин ощутила холодную тревогу, словно в воздухе витала неразрешенная тайна. Ее мысли, все еще занятые дневником отца, найденным в особняке, прервались, когда она заметила двух женщин — миссис Гарднер и миссис Адамс. Их лица, обычно приветливые, были искажены беспокойством.
— Миссис Гарднер, что случилось? — спросила Эвелин, подходя ближе.
— Ох, Эвелин… Малышка Фанни пропала, — голос миссис Гарднер дрожал. — Минни и Лиззи вернулись без нее. Говорят, ее унес Фредерик Бейкер.
— Бейкер? — переспросила Эвелин, чувствуя, как кровь стынет в жилах. — Я иду с вами.
Заливной луг, где дети играли под сенью хмельных садов, был пуст. Эвелин внимательно осмотрела траву, ища следы, но ничего не нашла — ни оброненной ленты, ни отпечатков. У ворот, отделяющих луг от сада, показалась фигура Бейкера. Он ехал на телеге, неспешно, словно наслаждаясь вечером. Его пальто и высокая шляпа выглядели безупречно, но в глазах мелькнула холодная искра.
— Мистер Бейкер, где Фанни Адамс? — требовательно спросила миссис Гарднер.
Он взглянул на женщин с ленивой улыбкой.
— О чем вы? Видел девчонок на лугу, дал им пару монет на сладости. И все.
— Монеты? — вмешалась Эвелин, вглядываясь в его лицо. Его спокойствие казалось ей неестественным, а взгляд — слишком уверенным, почти насмешливым. — И куда она пошла после?
— Понятия не имею, мисс, — Бейкер чуть наклонил голову, изучая Эвелин. — Мы, кажется, не представлены.
— Отвечайте на вопрос, — отрезала она, чувствуя, как строки из дневника отца — «Будь сильной, Элин» — вспыхивают в ее памяти. Она не позволит этому человеку уйти от ответа.
Миссис Адамс, дрожа, добавила:
— Минни сказала, вы увели Фанни в сторону сада!
— Дети любят придумывать, — Бейкер пожал плечами, но его пальцы слегка сжались на поводьях. — Спросите их сами.
Миссис Гарднер решительно заявила:
— Мы вызываем полицию, мистер Бейкер.
— Как пожелаете, — ответил он, но в его тоне Эвелин уловила едва скрытую насмешку.
Она смотрела ему вслед, пока телега не скрылась за поворотом. Его высокомерие, эта уверенность в безнаказанности, разожгли в ней гнев. Она знала: он лжет. И она найдет доказательства.
К семи часам вечера Олтон превратился в муравейник. Соседи, фермеры и даже дети, позабыв игры, разбились на группы, прочесывая дворы, переулки и заливные луга. Эвелин, сжимая в кармане дневник отца, присоединилась к отряду, направлявшемуся к хмельному саду Томаса Гейтса, ветерана Крымской войны. Тяжелый воздух, пропитанный запахом хмеля, давил на грудь, а тени от заходящего солнца вытягивались, словно предвещая беду.
Вдруг тишину разорвал крик Гейтса, хриплый и полный ужаса:
— Господи, помилуй!
Эвелин рванулась вперед, споткнувшись о спутанные лозы. Увиденное заставило ее замереть: среди хмеля, насаженная на шесты, торчала голова Фанни — изуродованная, с пустыми глазницами, словно застывшая в безмолвном крике. В траве валялись останки: руки, ноги, разрубленное туловище. Миссис Адамс, стоявшая рядом, издала душераздирающий вопль и рухнула без чувств. Эвелин подхватила ее, но ее собственное сердце колотилось так, будто готово было разорваться. Ярость смешалась с болью. «Кто способен на такое? Бейкер. Это он», — мысль обожгла ее, как раскаленное железо.
Толпа затихла, лишь приглушенные рыдания миссис Адамс нарушали мертвую тишину. Эвелин, стиснув зубы, оглядела место: следы в грязи, примятые стебли хмеля, обрывок розовой ткани — лента Фанни? Она наклонилась, но чья-то рука остановила ее.
— Не трогайте, мисс, — пробасил Гейтс, его лицо было пепельно-серым. — Это дело полиции.
Полиция прибыла вскоре: повозка, запряженная лошадьми, остановилась у края сада. Инспектор Уильям Чейни, мужчина с усталыми глазами и сединой на висках, спрыгнул на землю, оглядывая толпу с мрачной решимостью. Его потрепанный сюртук и тяжелый взгляд выдавали человека, повидавшего слишком много зла. Эвелин, отстранившись от миссис Адамс, которую увели соседи, шагнула к нему, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Инспектор Чейни, — начала она, стараясь говорить твердо, — это Фредерик Бейкер. Я видела его сегодня на лугу. Он лгал о Фанни.
Чейни прищурился, изучая ее с ног до головы. Его брови нахмурились, а тон стал холодным.
— Мисс, обвинение серьезное. Имя?
— Эвелин Рейнхарт.
— Мисс Рейнхарт, — он сделал ударение на «мисс», словно подчеркивая ее место, — это не женское дело. У вас есть доказательства против Бейкера?
Эвелин почувствовала, как щеки вспыхнули от возмущения, но вспомнила слова отца: «Не бойся идти вперед, даже если страшно». Она выпрямилась, глядя инспектору в глаза.
— Пока нет, но я видела его взгляд — он был слишком спокоен, слишком уверен. Он дал детям деньги, но Фанни ушла с ним. Минни и Лиззи это подтвердят. Дайте мне шанс найти улики.
Чейни фыркнул, отворачиваясь к своим людям, уже осматривавшим место преступления.
— Шанс? Это не игра, мисс. Идите домой, оставьте это нам. Женщинам не место на таких делах.
Толпа зашумела, но вдруг из нее выступил Томас Гейтс, его голос дрожал от гнева, но был тверд.
— Инспектор, вы не правы. Мисс Эвелин не раз помогала нам: то лекарства для моей жены принесла, то детям книги читала. Если она говорит, что Бейкер лжет, я ей верю. Дайте ей сказать!
Несколько голосов в толпе поддержали:
— Верно, мисс Эвелин всегда за правду!
— Она не из тех, кто зря болтает!
Чейни нахмурился, переводя взгляд с Гейтса на Эвелин. Ее глаза горели решимостью, напоминая ему молодого констебля, каким он был двадцать лет назад, когда еще верил в справедливость. Он вздохнул, потирая переносицу.
— Вы упрямы, мисс Рейнхарт. Хорошо, оставайтесь поблизости, но не лезьте под руку. Если что-то найдете — зовите меня. Поняли?
Эвелин кивнула, скрывая облегчение. Она знала: это только начало. Бейкер не уйдет от ответа, и она докажет его вину — ради Фанни, ради отца, ради самой себя.
Офис Фредерика Бейкера встретил их холодным порядком: ни пылинки на полках, ни разбросанных бумаг — слишком идеально для человека, обвиненного в убийстве. Бейкер сидел за массивным дубовым столом, лениво перебирая документы, и лишь мельком взглянул на вошедших. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке, но глаза, холодные и цепкие, остановились на Эвелин. Она почувствовала, как по спине пробежал озноб.
— Инспектор Чейни, чем обязан? — произнес Бейкер, игнорируя Эвелин, его голос был гладким, как шелк, но с острым краем.
— Фредерик Бейкер, вы подозреваетесь в убийстве Фанни Адамс, — отрезал Чейни, его тон был жестким, как сталь. — Разрешите обыск.
Бейкер развел руками, изображая невинность, но его взгляд стал настороженным, словно зверь, почуявший ловушку.
— Пожалуйста, инспектор. Мне нечего скрывать.
Полицейские начали осмотр, их шаги гулко отдавались в тесной комнате. Эвелин стояла у двери, наблюдая за каждым движением Бейкера. Его спокойствие было маской: пальцы, сжимавшие перо, слегка дрожали, а взгляд то и дело метался к ящикам стола. Один из констеблей поднял рукав его рубашки, обнажив пятна крови, уже потемневшие.
— Это что, мистер Бейкер? — спросил Чейни, прищурившись.
Бейкер пожал плечами, его улыбка стала шире, но неестественной.
— Порезался, должно быть. Бритва, знаете ли, коварная вещь.
Эвелин стиснула кулаки. Его ложь была очевидна, но он наслаждался игрой. Она обвела взглядом комнату: слишком чистый стол, аккуратно сложенные книги на стеллаже, половица у стены, чуть выступающая над другими. Ее сердце заколотилось. Когда констебль открыл верхний ящик стола, раздался едва слышный скрип — не такой, как у других ящиков. Вспомнив тайник отца в особняке, Эвелин шагнула вперед, чувствуя, как воздух в комнате сгущается.
— Инспектор, позвольте взглянуть на этот ящик, — сказала она, стараясь говорить спокойно, но ее голос дрожал от предчувствия.
Чейни нахмурился, но кивнул. Бейкер напрягся, его пальцы замерли над пером.
— Что вы там ищете, мисс? — спросил он, и в его тоне впервые мелькнула тревога. — Женщинам не место в таких делах.
Эвелин не ответила, ее пальцы скользнули по внутренней стенке ящика. Она нащупала тонкую щель и подцепила панель. Тайник открылся с тихим щелчком. Внутри лежал потрепанный дневник, его кожаная обложка была испачкана чем-то темным — кровью? Эвелин передала его Чейни, чувствуя, как сердце бьется в горле.
Бейкер вскочил, но тут же осел обратно, его лицо побледнело.
— Это не мое, — пробормотал он, но голос предательски дрогнул.
Чейни открыл последнюю страницу и прочел, его голос разрезал тишину:
— «Убил молодую девушку. Было хорошо и жарко.»
Толпа за дверью ахнула, но Эвелин не отвела взгляд от Бейкера. Его маска рушилась: губы дрожали, глаза метались, как у загнанного зверя. Она указала на половицу у стеллажа, заметив, как Бейкер невольно дернулся.
— Инспектор, проверьте там. Половица не на месте.
— Вы слишком любопытны, мисс, — прорычал Бейкер, его голос дрожал от ярости. Внезапно он рванулся к Эвелин, его рука метнулась к ее горлу, глаза горели безумием.
Толпа вскрикнула, Чейни и констебли замерли от неожиданности, но Эвелин действовала мгновенно. Она уклонилась, перехватила его запястье и резко вывернула руку, заставив Бейкера согнуться от боли. Одним ловким движением она заломила ему руку за спину, прижав его к столу. Его лицо исказилось от боли и шока.
— Не смейте, мистер Бейкер, — процедила она, ее голос был холоден, но тверд. — Ваша игра окончена.
Чейни и констебли, опомнившись, бросились к ним. Инспектор смотрел на Эвелин с неприкрытым изумлением, его брови взлетели вверх.
— Черт возьми, мисс Рейнхарт… Где вы этому научились?
Эвелин отпустила Бейкера, отступив на шаг, ее сердце колотилось, но она сохранила спокойствие.
— Жизнь учит, инспектор, — коротко ответила она, не вдаваясь в подробности своего прошлого.
Констебль с силой поддел половицу, указанную Эвелин. Под ней, в пыльной нише, лежал окровавленный топорик и шляпка Фанни, ее кружева слиплись от алой корки.
Комната взорвалась криками возмущения. Бейкер обмяк, его высокомерие испарилось, взгляд потух.
— Фредерик Бейкер, вы арестованы за убийство Фанни Адамс, — прорычал Чейни, защелкивая наручники.
Эвелин смотрела, как его уводят, чувствуя горькое облегчение. Образ Фанни — смеющейся девочки в розовом платье — сжал ее сердце, но справедливость восторжествовала. Она знала: отец гордился бы ею.
***
Вскоре после путешествия в Хэмпшир Эвелин вернулась в поместье Мориарти. Усталость от поездки в Хэмпшир сковывала ее тело, но в душе тлела решимость, смешанная с тихой скорбью. Тайну найденного в Олтоне дневника она решила утаить от Мориарти, пока не разберется в его значении сама. Уильям Джеймс Мориарти сидел у камина, его тонкие пальцы держали газету, а алые глаза скользили по строчкам с холодной сосредоточенностью. Увидев заголовок, он нахмурился, и тень гнева мелькнула на его лице.— Чудовищное преступление, — произнес он тихо, но с едва уловимой сталью в голосе. — Убийца пойман, и так скоро. Интересно. Льюис Мориарти, стоя у стола и разливавший чай с привычной грацией, взглянул на брата, его бордовые глаза вспыхнули любопытством. — Уильям, о чем ты? Какое преступление? — спросил он, слегка наклоняясь вперед, его голос был теплым, но с ноткой тревоги. — Убийство девочки, Фанни Адамс, в Хэмпшире, — пояснил Уильям, постучав пальцем по газете, его взгляд стал острее. — Эвелин была там в это время. Двери гостиной распахнулись, и вошла Эвелин. Ее осанка была прямой, но в глазах таилась тень пережитого ужаса. Она опустилась на диван, окинув братьев взглядом, в котором смешались усталость и сдержанная сила. — Доброе утро, — сказала она, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла горькой. — Доброе, Эвелин, — ответил Уильям, отложив газету. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем требовала вежливость, алые глаза смягчились, но он быстро скрыл это за привычной сдержанностью. — Ты вернулась поздно. Как прошла поездка? Эвелин сцепила руки, ее пальцы дрогнули, но она тут же взяла себя в руки. — Тяжело, — призналась она, ее голос был тих, но тверд. — Олтон… это было как прощание с прошлым. Но убийство Фанни Адамс… оно изменило все. Уильям прищурился, его лицо осталось спокойным, но в глазах мелькнула искра интереса. — Я читал статью. Ужасная трагедия. Ты… имела к этому отношение? — спросил он, его тон был осторожным, но проницательным, словно он уже знал ответ. Эвелин кивнула, ее кулаки сжались, а глаза потемнели от гнева. — Я знала Фанни. Веселая девочка, полная жизни… Когда я увидела, что сделал Фредерик Бейкер, я не могла стоять в стороне. Помогла полиции найти его дневник с признанием и топорик. Он больше не тронет невинных. Льюис, аккуратно ставя чайник на стол, замер. Его пальцы слегка сжали ручку, а взгляд, устремленный на Эвелин, наполнился тихим восхищением. Он медленно опустился на стул, его лицо осталось серьезным, но в глазах горела искренняя гордость. — Ты… поймала убийцу, Эвелин? — спросил он тихо, его голос был ровным, но полным уважения. — Это… достойно восхищения. Ты сделала то, что немногие бы решились. Эвелин посмотрела на него, ее глаза потеплели. — Я боялась, Льюис. Боялась, что Бейкер был уверен в своей безнаказанности. Я не могла позволить ему уйти. Ради Фанни. Льюис кивнул, его губы тронула сдержанная улыбка. — Ты поступила правильно, — сказал он, его тон был мягким, но твердым. — Такие, как ты, дают надежду, что этот мир можно изменить. Уильям слегка наклонил голову, его губы дрогнули в едва заметной улыбке, но в глазах мелькнула теплота, которую он редко показывал. Он кашлянул, возвращая голосу привычную сдержанность. — Эвелин, твои действия — удар по гнили, разъедающей Англию, — сказал он, его голос был глубоким и размеренным. — Такие, как Бейкер, — симптом болезни общества, где власть защищает преступников. Твоя смелость — шаг к нашей цели: к Англии, где правит справедливость. Эвелин посмотрела на него, чувствуя, как его слова находят отклик в ее сердце. — Я делала то, что должна, Уильям. Но ты прав — это только начало. Я не остановлюсь, пока такие, как Бейкер, угрожают невинным. Уильям встал, его фигура в утреннем свете казалась величественной. Он подошел к Эвелин и, чуть помедлив, положил руку на ее плечо. Его прикосновение было легким, но полным поддержки, а взгляд, устремленный на нее, хранил невысказанную нежность. — Ты одна из нас, Эвелин, — сказал он тихо, но с непреклонной уверенностью. — Мы, Мориарти, поклялись очистить Англию от зла. Твой путь — наш путь. И знай, что я… что мы всегда будем рядом. Льюис, сидя напротив, кивнул, его глаза оставались серьезными, но теплыми. — Ты заставляешь нас стремиться к большему, Эвелин, — сказал он, его голос был спокойным, но искренним. — Мы с тобой, всегда. Эвелин посмотрела на братьев, чувствуя, как их слова смягчают боль в ее сердце. Она взглянула в окно, где солнце золотило сад, и подумала о будущем. Трагедия в Олтоне оставила шрам, но дала цель. С Мориарти за спиной и верой в справедливость она была готова к новым битвам за Англию, которую они мечтали построить.
