Эвелин Рейнхарт

      Аккуратными, отточенными движениями Эвелин заваривала чай: запах бергамота медленно расползался по кухне, окутывая всё тёплым облаком. Она выбрала простой, но изящный фарфоровый сервиз. Поставив чашки и чайник на поднос, Эвелин приподняла его обеими руками и вышла в коридор, стараясь не покачнуть тяжёлую конструкцию.       На лестнице, ведущей на второй этаж, она столкнулась с Льюисом и Бондом. Те как раз спускались, оживлённо беседуя. — О, мисс Рейнхарт, — приподняв брови, с улыбкой произнёс Бонд. — Вы к Уильяму? — Да. И, прошу, просто Эвелин, — отозвалась она, улыбнувшись уже привычной, тёплой улыбкой. — Льюис проводит экскурсию? — Можно и так сказать, — сдержанно усмехнулся Льюис, — Что ж не будем тебя задерживать, Эвелин.       Взгляд их пересёкся — на долю секунды, мимолётно, но с тем ясным осознанием, что между ними действительно что-то изменилось. После той сцены с лошадью возникло нечто едва различимое, но ощутимое, как перемена в погоде — ещё не гроза, но уже не ясное небо.       Бонд, как человек наблюдательный, уловил этот обмен и, прищурившись, бросил быстрый взгляд то на неё, то на Льюиса. Ему это, безусловно, показалось занятным. Хотя он и не произнёс ни слова, выражение лица Бонда было достаточно красноречивым: «Ну-ну, любопытно…»       Подойдя к двери комнаты Уильяма, Эвелин аккуратно переместила поднос на одну руку. Сервиз был тяжёлым, и требовалась вся концентрация, чтобы не потерять равновесие. Убедившись, что всё надёжно сбалансировано, она свободной рукой приоткрыла дверь и вошла.       Уильям сидел в кресле у окна, углубившись в свежий выпуск газеты. Его брови были чуть нахмурены, взгляд сосредоточен. Он даже не сразу заметил её.       Эвелин бесшумно подошла к столу, опустила поднос, разлила чай, и только тогда он поднял на неё глаза. На мгновение он просто наблюдал, как она работает: движения её рук были плавными, будто она выполняла давно отрепетированный ритуал.       Она протянула ему чашку, и он, наконец, улыбнулся: — Благодарю, Эвелин. — Кажется, ты чем-то обеспокоен… — проговорила она, сцепив руки за спиной. — Или это просто недобрые вести в утренней газете? — Ты наблюдательна, — пробормотал Уильям и отпил чай. — В Ист-Энде появился убийца. Называет себя «Джек-потрошитель». Отправил письмо в «Central News», — произнес он, постукивая пальцем по газете. — Любопытный выбор имени, не находишь?       Эвелин нахмурилась, ее губы сжались в тонкую линию. — Он жаждет внимания. Имя, письмо… Это не просто убийства, а спектакль, — ответила она, ее тон был холодным, как будто она вспомнила что-то из своего прошлого. — Такие люди опасны, но их тщеславие — их слабость.       Уильям приподнял бровь, его взгляд стал острее. — Проницательное замечание, Эвелин. Возможно, ты права, — сказал он, но в его тоне чувствовался намек на что-то большее, словно он уже обдумывал план.       Эвелин заметила тени под его глазами и легкую дрожь в пальцах, когда он держал чашку. «Он снова переутомился», — подумала она, но промолчала.       Громкие голоса из коридора прервали их беседу. Уильям повернул голову к двери, его брови слегка приподнялись. Эвелин тоже насторожилась, уловив знакомый грубоватый тон. — Кажется, это Моран, — усмехнулась она. — Сегодня он особенно громкий. — Проверим, в чем дело? — предложил Уильям, вставая. Его движения были плавными, но в них чувствовалась усталость.       Они поднялись на третий этаж к гардеробной. Уильям вошел первым, Эвелин следовала за ним. Внутри Моран, придерживая полотенце на бедрах, яростно жестикулировал, обращаясь к Бонду. — В чем дело, Моран? Твой голос звучал оживлённо… — мягко произнёс Уильям, заходя внутрь.       Моран резко обернулся, держа полотенце на бёдрах, и в лице его отразилось настоящее облегчение. — Уильям! Она… он… послушай…       Но его перебил Бонд: — Мы просто обсуждали: могу ли я пользоваться гардеробом. Что думаешь, Уилл? — прервал его Бонд с невинной улыбкой.       Уильям невозмутимо взглянул на Морана. — Гардеробом? — Уильям приподнял бровь. — Моран, ты против сосуществования с другим мужчиной в гардеробе? — Да чтоб тебя, Уильям! — проворчал Моран, но замолчал, заметив Эвелин за спиной лидера.       Льюис, стоявший чуть в стороне, тоже обернулся и мгновенно нахмурился. — Эвелин, ты же женщина, — обречённо воскликнул Моран, прижимая полотенце на бёдрах, — разве это не возмутительно? — Мистер Моран, — сдержанно, но строго произнёс Льюис, становясь между Эвелин и гардеробом, — вам стоило бы одеться, прежде чем вести такие разговоры в присутствии дамы.       Бонд слегка приподнял бровь и медленно, не без удовольствия, обернулся к Уильяму, будто предвкушая его реакцию. Сам Уильям, всё ещё стоявший в дверях, склонил голову набок, сложив руки за спиной — и внимательно наблюдал. — Всё в порядке, — Эвелин мягко коснулась его плеча, её голос был тихим, но уверенным.       Эвелин шагнула вперёд. Её движение было размеренным, как у той, кто привык к резким взглядам и не теряет равновесие под давлением внимания. Она на мгновение посмотрела на Морана и будто взвесила не его слова, а его представление о приличии. — Ваши голоса были слышны со второго этажа, — начала она спокойно, — я решила, что кто-то пострадал. А вместо этого обнаружила сцену ревности вокруг… гардероба.       Фред, стоявший у окна с расстёгнутым жилетом, как раз натягивал рукав. Он смерил Морана взглядом, в котором смешались лёгкое раздражение и непонимание. Бонд едва заметно усмехнулся. Льюис, всё ещё серьёзный, нахмурился сильнее. — Это не смешно, — с чувством пробормотал Моран. — Ты можешь представить себе, чтобы тебе пришлось делить комнату и переодеваться перед мужчиной?       Эвелин чуть прищурилась. На лице её промелькнуло выражение, почти неуловимое — как у того, кто знает, о чём говорит, но не станет делиться подробностями. — Если бы того требовала ситуация, я бы справилась, — произнесла она просто, — Не думаю, что смущение — самое опасное, что может случиться в подобных обстоятельствах.       Льюис посмотрел на неё в упор. Несколько лишних секунд. Как будто пытался что-то прочесть в этой фразе. Бонд, наоборот, перестал ухмыляться и вновь стал внимателен. Моран нахмурился, кажется, чувствуя, что теряет инициативу. — Правда, — продолжила Эвелин с лёгким наклоном головы, — если бы мне пришлось играть роль мужчины, уверяю вас, мистер Моран, я бы вошла в неё достаточно убедительно, чтобы и вы засомневались, кто перед вами. А учитывая, кто такой Бонд на самом деле, думаю, вопросы должны отпасть сами собой. — Господи, избавь, — пробормотал Моран, прижимая полотенце так, словно хотел в нём укрыться с головой.       Фред прыснул в кулак. Уильям чуть улыбнулся, почти незаметно, но с искренним интересом наблюдая за разворачивающейся сценой. — Тогда, может быть, не стоит бросаться предложениями, если вы не готовы к их последствиям, — отозвался Льюис, чуть сухо, но без язвительности. — Что ж, — подытожила Эвелин, — я, пожалуй, пойду в гостиную. А вы, джентльмены, решайте свой… вопрос гардероба.       Она направилась к выходу, и, проходя мимо Бонда, чуть склонила голову: — Если выбирать, с кем делить гардероб, — я бы знала ответ. Боюсь, он не понравился бы мистеру Морану.       Бонд проводил её взглядом, в котором было всё: признание, интерес и уважение к умелому актёрству. — Эй! Эвелин! — вскрикнул Моран, сделав шаг вперёд, — это ведь всё не серьёзно, правда? — О, ничем не могу помочь, мистер Моран, — обернулась Эвелин, — увы, я уже ушла.       И с тем скрылась за дверью, оставив в комнате лёгкое напряжение, вперемешку с восхищением и смятением. — Тогда решено, — разомкнул тишину Бонд, — делаем, как сказал Уилл. — Бонд, приходи в гостиную, как закончишь, мы будем ждать там. — — отозвался Уильям. — И Моран, правда, оденься уже наконец.       Когда все, наконец, собрались в гостиной, Моран устроился в кресле, демонстративно закинув ногу на ногу. Вид у него был возмущённый, как у человека, чью честь и личное пространство только что публично попрали. — Я всё ещё не согласен делить гардероб с кем попало. Признай, Фред, это же нелепо, — буркнул он, скрестив руки на груди. — Мне всё равно… — без особого интереса отозвался Фред, пожав плечами.       Эвелин обошла диван и остановилась чуть в стороне от Себастьяна, как будто ненароком оказавшись между ним и остальными. — Мистер Моран, по всей видимости, только вы и возмущаетесь. К несчастью для вас — вы в меньшинстве. А это, как мне кажется, плохая позиция для мятежа. — Даже ты с ними заодно?! — Моран вспыхнул.       Эвелин едва заметно усмехнулась в ладонь и невозмутимо ответила: — В этой ситуации я ни на чьей стороне. Кроме того, я не пользуюсь гардеробной, так что, признаться, мне… всё равно.       Моран сощурился, словно выискивая в её ответе подвох, и вцепился в тему с новым остервенением: — А если бы тебе пришлось… все же делить гардеробную с нами? Ну, признай, это ненормально.

Она приподняла бровь и, чуть склонив голову, взглянула на него с лёгкой полуулыбкой — ровно той, от которой даже у Бонда дрогнули губы в попытке не рассмеяться.

— Хм… Если бы пришлось — в этом бы не было ничего сложного. Иногда миссии требуют от нас… компромиссов. Я бы не стала делать из этого трагедии.       Эвелин на мгновение замолчала, будто размышляя, затем добавила чуть тише, с едва уловимой серьёзностью: — Возможно, со временем я и начала понимать, почему некоторые сочли бы это неудобным. Но лично мне это кажется… незначительной деталью.       Затем, уже с лёгким игривым оттенком в голосе: — Разве что вы, мистер Моран, придаёте этому особое значение. Тогда, боюсь, это уже не моя проблема. — Да что с тобой не так?! — выпалил он, глядя на неё с такой искренней озадаченностью, будто впервые видел человека, не подверженного его моральной панике.       На заднем плане Бонд сдержанно улыбнулся, а Фред хмыкнул, обмениваясь с ним взглядом.       Моран метнул раздражённый взгляд на Фреда — тот как раз хлопнул Бонда по плечу и с лёгкой усмешкой произнёс: — Рад работать вместе. Фред, как человек, уже проигравший спор в пользу здравого смысла, выглядел даже слегка довольным. — Фред, предатель! — буркнул Моран, глубоко оскорблённый. — Кажется, только у тебя остались проблемы, мистер Моран… — с лёгкой досадой произнёс Джеймс, потирая виски. — Как же мне тебя убедить? — Что? Дело не в том, что я тебя не признаю! — отрезал Себастьян. — Мне просто некомфортно находиться рядом с человеком, который притворяется кем-то, кем он не является!       Эвелин на мгновение слегка сузила глаза, её взгляд стал чуть холоднее, и на губах пробежала тонкая тень улыбки — не совсем дружелюбной, скорее задумчивой и слегка ироничной. Она молча повернулась в сторону, будто предпочитая не развивать эту тему. — Ясно… — опустив взгляд, тихо сказал Бонд. В его голосе не было обиды, скорее усталость — как у того, кто уже и не надеется быть понят правильно.       В этот момент дверь в гостиную распахнулась, и в комнату вошли Уильям, а за ним — Льюис. — Вижу, все в сборе, — произнёс Уильям с дежурной улыбкой. — Чтоб тебя… не занимайся своими делами прямо перед собранием! — проворчал Моран, хотя голос его звучал уже менее уверенно.       Проходя вглубь комнаты, Уильям окинул взглядом собравшихся и задержался на Моране, который сидел с видом героя, опрокинувшего не тот бокал с ядом. — Не будь таким, Себастьян. В конце концов, сегодня вы будете работать вместе. — Погоди… Все? Включая Бонда?! — Моран напрягся как пружина. — Естественно, — коротко ответил Уильям и повернулся к девушке: — Кроме Эвелин.       Эвелин нахмурилась и скрестила руки. Иногда ей действительно казалось, будто она — просто служанка в этом доме, всегда чуть в стороне. Впервые она, пожалуй, поняла Льюиса, когда он жаловался, что его не берут на задания. — Хотя Бонд один из нас, он всё ещё не до конца разобрался в нашей манере работы. Ваша задача — поддерживать его. — Уильям опустился на диван рядом с Бондом. — А если мы не сработаемся? — мрачно спросил Моран, уткнувшись подбородком в кулак. — Тогда мы воспользуемся его навыками по указанию Альберта. В этом письме всё, что нужно знать. — Уильям вытащил из внутреннего кармана конверт и положил его на стол. — Как скажешь, Уильям, — буркнул Себастьян, на этот раз уже без прежнего пыла.       Эвелин, ещё когда приносила чай, заметила, что Уильям выглядит уставшим. Сейчас он стал почти сонным. Девушка огляделась и быстро нашла плед на одном из кресел у камина. — Я немного отдохну… — голос Уильяма уже расплывался, — Остальное — на вас. И, Моран… переоденься. Хватит пугать окружающих.       Он завалился на бок на диване, прикрыв глаза. — Брат! Заболеешь, если будешь здесь спать! — встревоженно воскликнул Льюис и уже снял пиджак, чтобы укрыть Уильяма, как вдруг почувствовал лёгкое касание. — Вот, — Эвелин протянула ему плед. Он благодарно кивнул и укрыл брата. — Решил вздремнуть, Уилл? — попытался пошутить Бонд. — Он часто переутомляется, когда много думает, — спокойно ответил Льюис. — В такие моменты его ничем не разбудишь.       Бонд смущённо отвёл взгляд. Улыбка сошла с его лица — он понял, что в этот раз пошутил не к месту.       Пока внимание присутствующих было приковано к Уильяму, Моран наклонился к столу и взял конверт. Помимо бумаги с указаниями внутри оказался и ключ — небольшая, но тяжёлая вещица, обещавшая нечто важное.

***

      Четверо мужчин, облаченных в безупречные костюмы, стояли у входа в поместье. Эвелин провожала их взглядом, ее осанка была прямой, но пальцы слегка теребили край передника — привычка, выдававшая волнение. Льюис задержался, обернувшись к ней, пока остальные шагали к экипажу. — Ты справишься, Эвелин? — спросил он, его голос был тихим, но в нем чувствовалась искренняя забота. Его взгляд, обычно холодный, смягчился.       Эвелин чуть приподняла подбородок, скрывая внутреннее напряжение за спокойной улыбкой. — Не впервые остаюсь одна, Льюис. Или ты думаешь, я не справлюсь? — ответила она, ее тон был ровным, с легкой насмешкой, но глаза внимательно следили за его реакцией.       Льюис покачал головой, его пальцы сжали трость чуть сильнее. — Я доверяю тебе, — произнес он, и в его словах мелькнула теплота. — Будь осторожна. — Льюис, поторопись! — рявкнул Моран, оборачиваясь с раздраженной гримасой. — Задание не ждет, а ты тут медлишь!       Эвелин и Льюис обменялись взглядами, в которых промелькнуло что-то хрупкое, невысказанное. Льюис коротко кивнул и, не добавив ни слова, присоединился к товарищам. Эвелин подняла руку в прощальном жесте и скрылась за дверью поместья. Впереди ее ждали дела, которые она привыкла доводить до конца.       На кухне Эвелин с отточенной точностью расставила сервиз по полкам, промыла чайник и протерла стол. Ее движения были механическими — отголоски дисциплины, выкованной в далёком прошлом. Закончив, она выключила воду и замерла, уловив шаги в коридоре. «Уильям?» — подумала она, но тут же отбросила эту мысль. Его сон был глубоким, почти непробудным.       Вытерев руки полотенцем, Эвелин открыла дверь кухни. Краем глаза она заметила движение. Высокий мужчина с сединой в волосах, собранных в аккуратный хвост, крался вдоль стены. Его осанка и цепкий взгляд выдавали бойца. «Не гость. Угроза», — мелькнуло в голове Эвелин. Она вспомнила слова Льюиса: «Если кто-то проникнет, действуй без промедления».       Бесшумно вытащив нож из ножен, спрятанных под платьем, Эвелин скользнула за незнакомцем. Ее шаги были легкими, как на поле боя. Приставив лезвие к его горлу, она прошипела: — Назови себя. Что ты здесь делаешь?       Мужчина не дрогнул. С пугающей скоростью он перехватил ее запястье, вывернув руку. Нож звякнул о пол. Прежде чем Эвелин успела среагировать, его кулак врезался ей в солнечное сплетение. Боль ослепила, дыхание перехватило, и она осела на пол, стиснув зубы. «Ветеран. Слишком быстр», — подумала она, борясь с головокружением.       Но отступать она не умела. Увидев, что незнакомец направляется к гостиной, где спал Уильям, Эвелин стряхнула боль. Ловким движением она извлекла второй клинок из обуви и бросилась за ним. «Не позволю», — решила она, сжимая рукоять так, что побелели костяшки.       Незнакомец обернулся, заметив ее рывок. Их клинки скрестились, искры разлетелись в полумраке. Эвелин атаковала с яростной точностью, но его движения были плавными, почти танцующими. Он парировал каждый удар с пугающей легкостью, и в его глазах читалось спокойное превосходство. «Он играет со мной», — поняла Эвелин, ее сердце билось быстрее.       Она заметила, что его повороты чуть замедленны — возраст давал о себе знать. Уклонившись от удара, она полоснула ножом по его предплечью, оставив неглубокий порез. Мужчина прищурился, но вместо гнева на его лице появилась усмешка. — Неплохо, мисс, — произнес он, его голос был низким, с иронией. — Где научилась так держать клинок? Не в кухне, это точно.       Эвелин не ответила, на краткий миг она задержала взгляд на порезе, но отринула все мысли. Воспользовавшись секундной паузой противника, она нырнула вниз, целясь рукоятью ножа в его кисть, но он предугадал ее движение. Схватив ее за запястье, он прижал ее к стене, его сила была подавляющей. — Хватка как у солдата, — заметил он, его взгляд стал острее. — Но бдительность подкачала.       Эвелин зарычала, ее рука дрожала от напряжения и страха. «Не могу позволить себе ошибку. Не снова», — подумала она, готовясь к новому рывку. Но дверь гостиной распахнулась, и на пороге появился Уильям, потирая виски. Его взгляд, усталый, но цепкий, скользнул по сцене. — Учитель Джек, вы уже здесь? — произнес он, будто не замечая напряжения.       Эвелин замерла, ее пальцы разжались, и нож едва не выпал из руки. «Учитель?» Ее глаза метнулись к Уильяму, затем к мужчине. Страх сжал сердце: «Я могла убить его…» — А у тебя, Уилл, весьма боевые горничные, — усмехнулся мужчина, отпуская Эвелин и потирая порез. — Чуть не отправился на тот свет. — Вы знакомы? — выдохнула Эвелин, ее голос дрожал от смеси гнева и ужаса. Она отступила, ее рука невольно коснулась груди, где все еще пульсировала боль. — Прости, Эвелин, — сказал Уильям, подходя ближе. Его тон был мягким, но в глазах мелькнула тень расчета. — Это Джек Рэнфилд, наш старый друг и наставник. Джек, это Эвелин Рейнхарт, наша… помощница. — Уильям, — прошипела Эвелин, ее голос стал холоднее, но в нем чувствовалась боль. — Я могла убить его! Почему ты не сказал?       Уильям встретил ее взгляд, его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Ты доказала, что можешь защитить поместье, — произнес он, его слова были спокойными, но в них сквозила властность. — Разве не это важно?       Эвелин сжала кулаки, ее ногти впились в ладони. «Проверка.», — подумала она, чувствуя, как гнев смешивается с чувством вины. Она ранила человека — невинного, как оказалось. Ее взгляд упал на порез Джека, и сердце сжалось. — У тебя крепкая хватка, мисс, — заметил Джек, поднимая свой нож. Его тон был насмешливым, но в глазах читалось уважение. — Но в бою нельзя терять голову.       Эвелин бросила на него короткий взгляд, затем развернулась и направилась к кухне. Ее шаги были четкими, почти маршевыми, но плечи слегка дрожали. Она не хотела, чтобы они видели ее слабость.       Джек посмотрел ей вслед, затем повернулся к Уильяму, потирая порез. — Где ты нашел такую? — спросил он, садясь в кресло. — Она дерется, как закаленный солдат. И этот взгляд… Она видела кровь.       Уильям опустился на диван, его пальцы постукивали по чашке с чаем. — Случайная встреча, — ответил он, но его голос был задумчивым, а глаза следили за дверью, за которой скрылась Эвелин. — Случайная? — хмыкнул Джек. — Не верю. Расскажи, Уилл, что ты задумал.       Уильям сделал глоток чая, его взгляд стал острее. — Она доказала свой потенциал, — произнес он. — Льюис был прав. Но я хотел увидеть ее в деле. Расскажи, Учитель, что ты заметил.       Джек задумчиво посмотрел на свой нож, затем на Уильяма. — Она быстра, решительна, но действует на инстинктах. Сперва недооценила меня — ошибка новичка. Но после… — он усмехнулся, — она дралась, как будто защищала последний рубеж. Солдат, Уилл. И не из тех, кто легко забывает прошлое. Она боится крови — я видел это в ее глазах. Уильям кивнул, его пальцы замерли на чашке. — Интересно. Спасибо, Учитель.       Эвелин, стоя за дверью кухни, слышала их разговор. Ее рука сжала нож в кармане, пальцы дрожали. «Он знает.» — подумала она. Воспоминания о прошлом — крики, кровь, лица — нахлынули, но она стиснула зубы, прогоняя их. Эвелин вернулась к работе, решив, что позже заставит Уильяма объясниться.

***

      Четверо мужчин вернулись с задания, их костюмы слегка запылились, но сохраняли элегантность. Фред, неся деревянную коробку, шел рядом с Льюис, погруженный в размышления. — Господин Льюис, — тихо начал Фред, — кто мог подстроить нападение грабителей в банке одновременно с нами?       Льюис снял цилиндр, входя в поместье, его взгляд был задумчивым. — Тот, кто знал о наших планах, Фред, — ответил он, вешая пальто. — Это не случайность.       Фред чуть прищурился. — Может, господин Уильям хотел сплотить нас с Бондом?       Льюис помедлил, сняв пальто. — Возможно, — произнес он сдержанно. — Уильям всегда действует с умыслом.       Эвелин прошла мимо, ее лицо было непроницаемым, глаза устремлены вперед. Фред и Льюис обменялись взглядами, удивленные ее холодностью. Льюис задержал взгляд чуть дольше, его брови слегка дрогнули, выдавая беспокойство. Он поправил воротник, скрывая волнение, которое вызывала ее отстраненность. — Мисс Эвелин… кажется, не в духе, — тихо заметил Фред. — Не припомню ее такой.       Льюис промолчал, но его пальцы крепче стиснули трость, пока Эвелин не скрылась за дверью.       Из гостиной донесся возмущенный голос Морана. — А! Бонд, скотина!!! Я сказал один глоток, а тут теперь на донышке осталось!!! — входя в гостиную, причитал Моран.       Бонд ответил с лукавой улыбкой. — Разве вы не сказали мне делать все что хочется? — Это не касалось моего виски! — рявкнул Моран, затем обернулся. — Уильям, ты не спишь? И все тут?       Эвелин вошла, слегка задев Морана плечом, с подносом, на котором лежали бинты и антисептик. — Осторожнее, Эвелин, — проворчал Моран, потирая плечо.       Не удостоив его взглядом, она подошла к Джеку Рэнфилду, сидевшему в кресле. Ее руки были тверды, но глаза избегали его лица. — Нужно обработать вашу рану, — сказала она тихо, ее голос был ровным, почти как у полевого медика.       Джек отмахнулся, его морщинистое лицо озарила усмешка. — Пустяки, мисс. Царапина, не более.       Эвелин посмотрела на него, ее взгляд был тяжелым, как у солдата перед боем. Джек замолчал, почувствовав давление ее глаз. — Царапины убивают, если их не лечить, — отрезала она. — Не двигайтесь.       Ее руки дрожали, едва заметно, когда она наносила антисептик. Кровь на его предплечье пробудила воспоминания — крики раненых, запах железа, ее ошибки. Девушка стиснула зубы, чтобы подавить страх. — Э? Чего?! Старик… Ой, то есть у-учитель вы ранены? Как?       Джек хмыкнул, морщась от жжения антисептика. — Кто знал, что в вашем поместье такие… грозные горничные? Ай! Полегче мисс… — Эвелин? — Моран уставился на нее, его брови взлетели вверх.       Закончив перевязку, Эвелин защелкнула флакон, ее движения были резкими. Она отстранилась, стараясь не смотреть на кровь на бинте. Боль в груди от удара Джека все еще пульсировала, но она не показала слабости. — Ты цела, мисс Эвелин? — спросил Джек, его тон смягчился, когда он заметил ее бледность. — Я в порядке, — ответила она холодно, хотя каждый вдох отдавался болью. — Вы не задели меня. — Ложь была привычной. — Я в порядке. Вы не нанесли мне ни одной царапины. — спокойной произнесла девушка, отстраняясь.       Джек нахмурился, его глаза сузились. — Я точно помню… — Я в порядке, — перебила она, пожав плечами с наигранной легкостью.       Моран вскипел. — Да объяснит мне кто-нибудь, что тут было?       Уильям, сидевший на диване, слегка улыбнулся, его взгляд был спокойным, но в нем мелькнула тень расчета. На миг его глаза задержались на Эвелин, мягче, чем обычно, но тут же вернулись к привычной сдержанности. — Небольшое недоразумение, — произнес он, его голос был мягким, но властным. — Я не сообщил Эвелин о визите Учителя Джека. Льюис был прав, предполагая ее способности, и я хотел убедиться сам. К счастью, все обошлось.       Эвелин бросила на Уильяма ледяной взгляд. «Проверка. Еще одна», — подумала она, чувствуя, как гнев смешивается с болью. Его игры напоминали ей о прошлом — о том, кто тоже любил ловко манипулировать жизнями людей. Разумом она понимала, что Уильям не тот человек, но коварное сердце...       Льюис, стоя у стены, смотрел на Эвелин, невольно сжав кулаки. Он знал о плане Уильяма, но не мог понять его цели. Проверка казалась лишней, и мысль, что брат сомневается в Эвелин, задевала его сердце сильнее, чем он ожидал. Он отвернулся, скрывая смятение.       Джек порылся в карманах, но остановился с неловкой улыбкой. Эвелин, уловив его намерение, вытащила его нож из-под платья и ловко прокрутила в пальцах, демонстрируя сноровку. — Это искали, мистер Рэнфилд? — спросила она, ее голос был холодным, с легкой насмешкой.       Джек присвистнул, впечатленный. — Быстрые руки, мисс. Где такому научились? — Практика, — отрезала она, возвращая нож в ножны на бедре с привычной точностью. — Всего лишь ловкость рук...       Фред, поставив коробку на стол, тихо заметил Льюису: — Она не в духе. Что-то случилось.       Льюис кивнул, его взгляд снова нашел Эвелин, но он быстро отвел глаза, скрывая волнение.       Бонд, прислонившийся к камину, нарушил тишину. — «Учитель»? — спросил он, прищурившись. — Ваш учитель мистер Моран?       Моран фыркнул, взъерошив волосы. — Черт, Уильям, так ты за этим его позвал... — затем посмотрел на Бонда — Джек Рэнфилд. После пожара в доме Мориарти он служил дворецким у Рокуэллов, приглядывая за Уильямом и братьями. В Первую афганскую войну его прозвали «Британским Ножом» за мастерство. Учил нас бою. Теперь он просто старый дворецкий, о котором помнят лишь ветераны.       Льюис открыл коробку, обнажив набор сверкающих ножей. — Похоже, это его, — сказал он, взглянув на Уильяма. — Посылка из банка.       Увидев большое количество разных ножей Бонд удивился. — Ножи?       Джек подошел, его пальцы с нежностью коснулись клинков. — Как я по ним скучал… — пробормотал он, поднеся один нож к свету, чтобы поймать свое отражение. — Я думал, что никогда их больше не увижу.       Джек уже надел портупею, ловко закрепив в ней несколько метательных клинков. Его движения были точными, как у солдата, готовящегося к бою. Переведя взгляд на Эвелин, он прищурился, в его глазах мелькнула искренняя оценка. — Теперь, когда я во всеоружии, мисс Эвелин, не желаете ли реванша? — спросил он, его тон был скорее уважительным, чем насмешливым.       Эвелин напряглась, ее рука невольно сжала край платья, где прятался нож. Она не хотела лишний раз использовать его, прекрасно понимая, что бой с мистером Рэнфилдом будет куда серьезнее. Ее сердце сжалось от вины за рану Джека. — Откажусь — отрезала она, ее голос был резким, как удар клинка.       Джек слегка опешил, но его губы тронула улыбка, признающая ее решимость. — Что ж, достойный ответ, — сказал он, кивнув. Бонд, стоя у камина, приподнял бровь: — Так… Уильям, к чему это все?       Уильям, сидевший на диване, слегка улыбнулся, его взгляд прошелся по всем присутствующим: — Дело в Лондоне, — ответил он, его голос был спокойным, но властным. — Убийца, присвоивший имя нашего наставника. Это не случайность, Бонд.       Моран, сунув руки в карманы, фыркнул. — Этот мерзавец зовет себя Джеком-потрошителем, — сказал он, его тон был резким, но профессиональным. — Но настоящий Джек — перед вами.       Бонд нахмурился, складывая кусочки головоломки. — Тот самый из газет… Джек-потрошитель? — уточнил он, его голос стал острее. — Если кто-то крадет имя, это вызов. Есть идеи, Уильям? — Идеи появятся, — ответил Уильям, его глаза мельком взглянули на Эвелин, словно оценивая ее реакцию. — Нам понадобятся все наши ресурсы, включая… неожиданные таланты.