Эвелин Рейнхарт

      Эвелин медленно вдохнула, стараясь унять подступающую бурю. Гнев — сдержанный, но прожигающий — на Уильяма за его молчаливую проверку; вина — холодная, вязкая — за рану Джека. Всё это сливалось в тяжелый, нестерпимый ком внутри. Она заставила себя сосредоточиться.       «Это не случайность», — отметила она про себя. — «Уильям не мог забыть о визите Джека. Он испытывает меня. Или знает больше, чем говорит».       Слова Морана о мастерстве Рэнфилда лишь подтверждали её догадки: всё было не случайно. Даже кровь. Даже удары. — Настоящий Джек! — воскликнул Бонд, откинувшись назад. — Выходит, убийца в Уайтчепеле — самозванец?       Моран усмехнулся, расправив плечи с нарочитой самоуверенностью. — Именно так, — бросил он. — Это прозвище носил наш наставник задолго до того, как чернила в газетах высохли. Разве не так, Учитель?       Джек рассмеялся, запрокинув голову, — звук был хрипловат, свободен и, возможно, нарочно громок. — Ха! Никогда не любил этих титулов, — пожал он плечами, хотя во взгляде скользнула тень удовольствия. — Притворяешься, старик, — пробурчал Моран, усмехаясь. — А ведь ты был легендой. Вот ты его и позвал, Уилл?       Уильям, сидевший с внешним спокойствием, едва заметно улыбнулся. Его взгляд на мгновение скользнул по Эвелин — мягче, чем обычно, почти виновато, — и вновь стал привычно отстранённым. — Не совсем. Он сам связался со мной.       Джек шагнул вперёд и, с неожиданной грацией, опустился на одно колено перед ним, склонив голову. — Много лет прошло, мастер Уильям, — произнёс он, и в его тоне прозвучала странная смесь теплоты и старой, не забытой преданности. — Честь вновь быть на службе. Уильям неловко отвёл взгляд, его щеки едва заметно порозовели. — Не стоит формальностей, Учитель. Зовите меня малыш Уилл, как прежде. Хотя я знаю, вы были здесь раньше, чем представились.       Эвелин насторожилась. Пальцы, сжимающие ткань платья, невольно дрогнули.       «Когда он успел?» — мысль кольнула, как укор. — «Я расслабилась. Недопустимо». — Вы были здесь… до нашей встречи? — спросила она тихо, взгляд её был прям и холоден.       Джек на миг встретил её глаза. Что-то в его улыбке дрогнуло — и исчезло. — Ах, вы проницательны, мисс, — отозвался он с новым смешком, обращаясь вновь к Уильяму. — Ничего от тебя не скроешь, Уилл. Совсем не изменился.       Эвелин опустила взгляд. Мысли беспорядочно стучали в висках. Она подвела себя. И кого-то ранила. И теперь — не могла понять, простит ли это сама себе.       В углу стоял Льюис, и его взгляд — обеспокоенный, едва уловимо напряжённый — вновь встретился с её. В груди что-то дрогнуло, но она тут же отвернулась. Не сейчас.       Льюис молча наблюдал. Он хотел заговорить, но её отстранённость стала ему ясным ответом.       «Она злится на него», — подумал он. — «И не хочет, чтобы кто-то это видел». — Ладно, так, что этот старик здесь забыл? — вставив руки в карманы брюк, проговорил Моран.       Уильям выпрямился. Его лицо посуровело. — Ах, да. Как вы можете знать убийца из Уайтчепела не только использовал прозвище нашего учителя, но и умышленно докладывался это газетам. В момент, когда я собирался рассказать об этом учителю Джеку, он сам проявил инициативу и послал мне телеграмму. Учитель Джек хочет предложить свою помощь в «устранении» убийцы-самозванца, который использует его прозвище. Таким образом, он связался со мной, преступный консультантом. Поэтому я и попросил вас забрать его ножи из банка. Я надеюсь с этим не было никаких проблем? — Ни единого, — коротко отозвался Моран. — Бонд? — Всё гладко, — поддакнул Бонд, прищурившись лукаво.       Моран сел на подлокотник, скрестив руки. —Но зачем брать прозвище какого-то забытого миром старикашки?.. Кого этот убийца пытается обмануть?.. Ага… В газетах пишут, что он нападает только на куртизанок, верно? Может, он хочет избавиться от них всех, чтобы настоящему Джеку ничего не дост… — Придержи язык, — резко перебил Джек, легонько стукнув его по затылку. — Ай! — возмутился Моран, отстраняясь. — Ну зачем, старик?       Эвелин невольно усмехнулась. В её взгляде мелькнула лёгкая, почти детская искра. Льюис это заметил и улыбнулся. Но она тут же отвела взгляд.       — Почему вы хотите остановить этого человека? — тихо спросил Фред, всё это время стоявший в тени.       Джек посмотрел на него пристально. — Должен признать у меня нет никакой привязанности к этому мерзкому титулу, — сказал он, и голос его вдруг стал низким, почти мрачным. — но я не могу позволить, чтобы мир запомнил меня как психопата, который беспричинно убивает беспомощных женщин на улицах города. Однако прежде чем убить его, нужно тщательно подготовиться, поэтому мне и нужна помощь малыша Уилла. — Ясно… Хорошая причина, — сказал Льюис, с уважением гладя на своего учителя.       Джек, резко повеселев, подняв указательный палец вверх, задорно произнёс. — Верно мальчики! Убрать за собой — решение здравого человека! — Сказал один из главных дамских угодников Лондона… — фыркнул Моран.       Джек рассмеялся, но его взгляд скользнул в сторону Эвелин. — Дамских?.. Ах да, к слову о дамах… С милой и опасной горничной я уже знаком… Я слышал, что женщина по имени Ирэн Адлер не так давно присоединилась к вашей организации, но что-то я ее не вижу. — осматривался по комнате Джек. — Я подумывал с ней повеселиться…       «Во дед даёт. А я думала ещё Моран стыд потерял… Что ж беру свои слова обратно» — А это я… — подал голос Бонд, помахав рукой, тем самым привлекая внимание к себе.       Джек обернулся на голос и заметил юношу. Он смерил его взглядом. — Ирен Адлер мертва. Теперь я Джеймс Бонд. Рад с вами познакомиться, сэр. — зачесав рукой волосы назад, произнёс Бонд.       Джек сощурил глаза и оценивающе осмотрел Бонда, поглаживая подбородок. — Облик прекрасного юноши, а? Это все объясняет. Что ж… Думаю тебе понадобится помощь, чтобы понять, как ведёт себя настоящий мужчина! Как насчёт личного урока сегодня вечером в спальне, мистер Бонд?       Джек обернулся к Эвелин и сощурив взгляд, ухмыльнулся. — А! Мисс Эвелин, думаю и для тебя смогу провести личный урок. Все же надо подтянуть твои боевые навыки. Мое предложение на реванш в силе.       Ощущая явный скрытый подтекст в этом предложении Эвелин ответила: — Какое… интересное предложение, мистер Рэнфилд… — нервно заулыбалась девушка и, задёргался глаз. — Но мой ответ все тот же.       Бонд подошёл к Льюису и поинтересовался. — Он упомянул «урок» … Урок в каком смысле? — Будучи новеньким, ты не можешь это знать, мистер Бонд. После того как поместье Мориарти сгорело дотла, мы с братьями какое-то время жили в поместье господина Рокуэлла. Только благодаря ему мы, включая Морана, способны на все что умеем. — объяснил Льюис. — Ясно… Значит и своему знаменитому обращению с женщинами Моран у него научился… — кивнул в сторону Морана он.       Джек громко рассмеялся на слова Бонда и вскинул голову. — Ха! Это я превратил этого тупого качка в настоящие орудие войны! — громко объявил Джек. —Моран! Относись к Бонду со всей заботой, понял?!       Раздраженно скрестив руки на груди, Моран решил напомнить об основной теме разговора. — Ладно, ладно… Клянусь, с этим стариком мы каждый раз теряем нить разговора… Можем мы вернуться к теме? Я все ещё не понимаю как убийца узнал о титуле «Джек-потрошитель» и зачем он его использует.       Джек посерьёзнел, поглаживая подбородок, для придания себе ещё большей задумчивости. — Ответ очевиден, Моран. — Что?! Ты хочешь сказать, что он…       Джек перебил Морана, и не выходя из образа серьёзности, лишь усиливая, произнёс: — Так много вариантов, я даже не знаю откуда начать. — Это значит ты тоже ни черта не знаешь, старый маразматик! — Мы узнаем о целях этого убийцы и его связях с учителем Джеком, только после того как найдём его. — Уильям поднялся. Лицо его стало мраморно твёрдым. — Нужно избавиться от него как можно скорее. И очистить имя Джека. Более того, как и сказал учитель Джек, мы должны найти тех кто пользуется этим хаосом, чтобы охотиться на слабых и предать их правосудию.       Глаза Уильяма потемнели и сверкнули опасным блеском.       После слов Уильяма, все были напряжены. — Есть, сэр, — отозвался Фред.       Уильям решил отправиться в Уайтчепел, чтобы лично расследовать дело самозванца, именующего себя Джеком-потрошителем. Льюису и Фреду досталось Скотленд-Ярд, бумаги, доклады и сухие строки рапортов. Уходя, Льюис на мгновение задержался в коридоре, напротив двери комнаты Эвелин. Постучал — несмело, неуверенно, словно сомневался в самом праве на этот разговор.       Дверь распахнулась. Эвелин стояла в проёме, бровь чуть приподнята, а глаза… в них отражался лёгкий удивлённый отблеск — и что-то ещё, глубже, почти неуловимое. — Льюис? — тихо произнесла она. Голос её был мягок, но осторожен. — Я думала, вы уже ушли. — Пока ещё нет, — отозвался он, избегая взгляда. — Хотел… поговорить.       Она отступила, не приглашая, но и не препятствуя. Ладонь её скользнула к бедру — к карману, где скрывался нож. — В таком случае, входите, — коротко сказала она.       Он прошёл внутрь. Она закрыла дверь — неторопливо, почти задумчиво. — Значит, разговор важный, — заметила она, наблюдая за ним с лёгкой иронией. — Настолько, что не мог подождать?       Он помедлил, будто каждое слово следовало взвесить. — Я знаю, что произошло, пока мы были в банке, — начал он, его голос был ровным, но пальцы слегка дрогнули. — Уильям… он не предупредил тебя о Джеке. Я не понимаю его мотивов, но… — Не понимаешь? — перебила Эвелин, скрестив руки, ее подбородок вздернулся. — Твой брат проверял меня. Смотрел — как я справлюсь. Сломаюсь или нет. Удачный эксперимент, правда?       В голосе звучал гнев, но он был не бурным, а сдержанным, почти выученным. Однако взгляд Льюиса — тёплый, несмело ищущий, — заставил её отвернуться. Эмоции поднимались слишком быстро, и это раздражало. — Я знал, что он что-то готовит, — сказал он после паузы. — Но не всё. Не цель. Он говорил, что это как-то связано с Уайтчепелом… С тем самозванцем, что крадёт чужое имя. Он считал, твой опыт может пригодиться.       Он говорил просто, без оправданий. — Моё прошлое… — Эвелин прикусила губу. — Оно не важно для тебя, да? — Нет. Ты доказала, кто ты есть. Мне этого достаточно.       Эвелин замерла, ее руки расслабились. Его слова, такие искренние, пробили брешь в ее защите. Она вспомнила, как он хмурился, когда она дразнила его, и как его глаза светились, когда он готовил ужин для всех. Это тепло, эта нежность в его взгляде… на чувствовала, как сердце бьется быстрее, но страх открыться, страх, что он отвернется если узнает ее настоящую, сковал ее. — Ты так уверен во мне, — сказала она, ее голос смягчился, но в нем была грусть. — Удивительно, Льюис . Ты не защищаешь своего брата, как обычно.       Льюис слегка улыбнулся. — Уильям мне дорог, — сказал он, его взгляд был теплым, но сдержанным. — Но ты… ты тоже дорога мне, Эвелин. Я не хочу, чтобы между вами росла пропасть. Поговори с ним. После дела.       Эвелин посмотрела на него, ее глаза на миг задержались на его лице. Его искренность, его забота… Она чувствовала, как что-то внутри нее тянется к нему, но Эвелин тут же одернула себя, понимая, что не должна это чувствовать.       «Я не могу позволить себе это», — подумала она, но сердце предательски дрогнуло. — После дела, — согласилась она тихо, ее голос был мягче, чем она хотела. — Обещаю.       Льюис кивнул, его щеки слегка порозовели. Он хотел сказать больше, но сдержался, боясь нарушить хрупкий момент. — Учитель Джек силен, — добавил он, пытаясь сменить тему. — Не вини себя за ту схватку. И… я рад, что ты серьезно отнеслась к моим словам о гостях.       Эвелин невольно улыбнулась, ее глаза потеплели. — Ты всегда так заботлив, — сказала она, ее голос был почти нежным. — Иди, Льюис . Скотленд-Ярд ждет.       Наступило молчание, их взгляды встретились, и в его глазах она увидела ту же теплоту, что грела ее в редкие моменты их близости. Ее сердце сжалось, и она почувствовала, как щеки горят. Она хотела задержать его, но долг и страх пересилили.       Льюис вздрогнул, словно очнувшись. — Да, — пробормотал он, его голос был тихим. — До встречи, Эвелин.       Он вышел, и дверь тихо закрылась за ним. Эвелин прижала руку к груди, чувствуя, как сердце бьется неровно. «Почему ты заставляешь меня чувствовать это?» — подумала она, ее мысли смешались с гневом на Уильяма.

***

      Пока Льюис и Фред направились в Скотленд-Ярд, Уильям с остальными пересёк границу Уайтчепела — района, где призраки прошлого бродили по улицам столь же свободно, как живые. Стоило им свернуть в один из переулков, и привычный Лондон растворился — здесь царила другая жизнь. Тени от крыш падали на грязные тротуары, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь них, отражались в лужах. — Не многое изменилось с моего последнего визита, — бросил Уильям, придерживая кепку от ветра. — За мной. К старому саду.       Эвелин шагала чуть позади, внимательно вглядываясь в извилистые улочки. Давняя привычка быстро читала ландшафт. Здесь было слишком много мест, откуда можно стрелять, слишком мало — где можно укрыться. Уайтчепел не прощал беспечности.       Местность пахла выжженной глиной, табаком и сыростью. Под ногами шуршала подгнившая солома, на стенах — обрывки старых афиш, кое-где отпечатки ладоней, будто кто-то хватался за кирпич в падении. Всё дышало усталостью. Лондон здесь был другим: ободранным, злым, не склонным к примирению. — Так это и есть те самые трущобы, где выросли Уилл и Льюис? — произнёс Бонд, разглядывая разбитые ставни и серые дворы. — Не совсем то, о чём они рассказывали. — Ага. Тут и жили. До того как семья Мориарти забрала их, — ответил Моран. — Удивительно, что они вообще выбрались отсюда. — Интересно было бы увидеть их старый дом... — Уже невозможно, — перебил Уильям. — Его давно снесли. На том месте теперь прачечная, если не ошибаюсь.       Эвелин промолчала, но внутри у неё что-то отозвалось — любопытство с привкусом сожаления. Впрочем, времени на размышления не было: резкий звук выстрела прорезал воздух. — Выстрел! — коротко бросил Моран, уже выхватывая пистолет.       Эвелин инстинктивно пригнулась, спина к стене, взгляд — вверх, по линии крыш. Стреляли, судя по звуку, из переднего двора, не дальше полквартала. Пахло сожжённым порохом.       Они свернули в проулок. Моран выглянул из-за угла. — Вот чёрт...       На улице перед ними — сцена, достойная гражданской осады. Несколько полицейских сцепились с жителями. Баррикада из ящиков, бочек и ломаных досок перегораживала дорогу. Люди с охотничьими ружьями, палками, кухонными ножами кричали, отгоняя стражей порядка. — Убирайтесь, полицейские шавки! — выкрикнул мужчина с ящика. — Нам не нужны ваши подачки и ваша жалкая жалость! — Уайтчепел сам сожмёт петлю на шее убийцы! — подхватила женщина с завязанной головой. — Мы и без вас разберёмся с этим потрошителем! — Они не блефуют, — пробормотала Эвелин. — Эти люди готовы к открытой драке. У них нет иллюзий — и нет выбора. Когда страх становится привычкой, на его место приходит ярость. Джек нахмурился, привычно проводя пальцами по бородке. — Обстановка на грани... — А почему, собственно, они не пускают полицию? Разве не хотят, чтобы поймали убийцу? — тихо спросил Моран, не сводя глаз с баррикады. — В их глазах убийца — почти что привычное зло, а Скотленд-Ярд — внезапная угроза. Они видят в нём не защитника, а захватчика, — заметил Уильям.       Полицейские действительно выглядели озадаченно. — Мы здесь, чтобы защитить вас! — выкрикнул один из офицеров. — Мы не уйдём, пока убийца не будет пойман! — Защита?! — раздался голос из толпы. — Где же вы были, когда нас резали, грабили, когда дети голодали на улицах?! Или мы для вас — не люди? — Это не так... — Молчать! — взревел ещё один. — Убирайтесь, пока ноги целы! И тут вперёд вышел мужчина. Высокий, в потрёпанной куртке, с усталым, но твёрдым лицом. Он поднял руку, и толпа понемногу стихла. — Вудс, — прошептал кто-то. — Он с нами. — Слушайте, — спокойно заговорил он. — Мы все здесь хотим одного и того же. Хотим, чтобы эти улицы были безопасны. Если Скотленд-Ярд действительно пришёл помогать, а не качать власть, пусть докажут это делом. Приведите больше людей, патрулируйте улицы, а не играйтесь в господ над нищими. — Мы усилим охрану, но вы должны убрать оружие, — отозвался офицер. — Так не пойдёт. — А как же иначе, а? — Вудс развёл руками. — Как мы должны защищаться? Потрошитель режет наших, не ваших. Выходит на охоту под покровом ночи — и каждый здесь знает, что следующей может стать его сестра, дочь или жена!       Толпа загудела. Из окон выглядывали женщины, кто-то хлопал в ладони, кто-то выкрикивал одобрительные слова. Стало ясно: в этом районе полиция была врагом, пока не докажет обратное. — У них боевой дух, — пробормотал Моран. — И причины на то веские, — тихо отозвался Уильям. — Уайтчепел теперь — не просто место преступления. Он стал точкой кипения. Ещё немного — и улицы превратятся в поле боя. Надо действовать осторожно. Мы разделимся. Я, Эвелин и учитель Джек — к месту последнего преступления. Остальные займутся своими участками. — Хорошо, тогда мы с Бондом допросим куртизанок. — стоя вполоборота, произнёс Моран. — Льюис и Фред присоединятся к нам, когда вернуться из Скотленд-ярда. — Понял, Уилл. Поосторожнее с полицейскими.— бросил Бонд напоследок.       Когда все разошлись, Эвелин шла рядом с Уильямом и Джеком, молча. В какой-то момент Уильям окликнул Джека и, сказав ему пару слов, остановился. Эвелин автоматически остановилась тоже. Он взглянул на неё. — Проверь эти адреса, — сказал он, протягивая листок. — Твои навыки пригодятся, хоть ты и не знаешь район. Я бы поручил это Фреду, но он в Скотленд-Ярде. Эвелин взяла листок, не глядя на него, ее голос был холодным. — Хорошо, — ответила она.       Уильям помедлил, его взгляд смягчился на миг. — Думаю, нам нужно поговорить, — спокойно произнёс Уильям, смотря на девушку.       Глаза Эвелин расширишь от удивления. — Сейчас? Уильям, мы в самом сердце трущоб. Думаю, разговор может подождать. — Я не хочу, чтобы между нами осталась недоказанность.       Она лишь выдержала долгий испытывающий взгляд и протянула руку за списком, и Уильям молча отдал его. Он смотрел, как она уходит, ее красная ленточка исчезала в тени переулка. Эвелин стиснула зубы, ее мысли путались.       Уильям вернулся к Джеку, ждавшему у выхода из переулка. Старик заметил его мрачный вид. — Ты обидел мисс Эвелин, малыш Уилл, — сказал Джек, его улыбка была теплой, но с укором. — Я пытался прояснить ситуацию, — сухо ответил Уильям. — Но она решила не слушать. — Уильям, — Джек положил руку ему на плечо, — ты умён. Но не всегда понимаешь простых вещей. Она не Льюис и не Моран. И даже не я. Она — девушка, в чьей жизни ты оказался не вовремя и с лишними секретами. Терпение — вот чего ты недодаёшь. — Я хотел... — Не надо. Ты хочешь, чтобы всё решалось логично. Но она сейчас — эмоция. Она что-то скрывает и это факт. Ее колотит от того, что, вероятно, ты влез туда, куда она не хочет. От того, что чуть не убила. От того, что ты всё знал и молчал. Дай ей переварить это. Она не будет вечно от тебя бегать.       Уильям молча кивнул. — Спасибо, Учитель. — Всегда рад, малыш Уилл. Но в следующий раз сначала слушай, потом говори. Особенно с ней.

***

      По пути, развернув сложенный листок, Эвелин заметила на нём несколько адресов. Эмоции, вспыхнувшие после разговора с Уильямом, всё ещё не угасли. Сейчас она была готова не только спорить — руки прямо-таки чесались применить силу. В глубине себя она понимала: стоит встретиться с Уильямом ещё раз — и она наговорит лишнего. Сделав несколько размеренных вдохов, Эвелин попыталась сбить пульс, как учили — глубоко в живот, медленно выдыхая. Это слегка помогло. — Вот кто его надоумил об этом сейчас говорить?.. Умный, но бывает, словно весь здравый смысл где-то оставил, — пробормотала она сквозь зубы.       Плутая по улицам Уайтчепела, она, наконец, вышла к первому адресу. Дом оказался заброшенным. Пустые оконные проёмы зияли, как выбитые глазницы черепа, а повсюду валялись обломки мебели и мусор — следы давно ушедшей жизни. Эвелин прошла внутрь, легко барабаня пальцами по стенам — не по рассеянности, скорее по привычке: так проще определять пустоты, где мог кто-то спрятаться. Осторожно осмотрев здание, она нашла лишь пыль и забвение.       Следующий дом оказался интереснее: пятиэтажный, с признаками того, что здесь когда-то собирались люди. Замки были сорваны, стулья разломаны и растащены — всё говорило о беспорядке, но не о спешке. Поднимаясь по скрипучим ступеням, Эвелин автоматически скользила рукой вдоль перил, отмечая точки укрытий, выученно отмечая потенциальные ловушки — взгляд бегал не просто так, он искал геометрию угроз. На верхнем этаже остался лишь один стул, покосившийся и, казалось, сломленный временем.       Она вышла на крышу. Холодный ветер взъерошил выбившиеся пряди волос, и Эвелин машинально пригладила их — не столько ради вида, сколько чтобы не мешали обзору. С высоты было видно многое: линии улиц, траектории возможных путей отхода. И тут, краем глаза, она уловила движение — человек на противоположной крыше. Двигался стремительно, точно, в манере опытного бегуна по крышам. Он явно знал маршрут и не тратил ни секунды зря.       Что-то в его походке, в движении плеч и постановке стопы казалось Эвелин слишком… выученным. Это был не случайный прохожий. И уж точно не воришка. Кто он? Связной? Свидетель? Или, хуже того, участник происходящего? Интуиция — выработанная и тренированная — подсказывала, что здесь не обошлось без связи с делом Потрошителя.       Не теряя времени, Эвелин осторожно пошла по крыше, стараясь держаться ниже линии горизонта, скользя из тени в тень.       Чем дальше она шла, тем ближе были здания у реки. Её путь увёл её прочь от тех адресов, что значились в записке. В какой-то момент она поняла: незнакомец исчез из виду. Эвелин, спустившись с крыши, оказалась в глухом переулке. Он вёл в тупик.       Она уже собиралась развернуться, когда: — Если дёрнешься — ты труп, — раздалось у самого уха, голос скользил, как змея.       Холод лезвия коснулся кожи шеи — едва ощутимо, но достаточно, чтобы тело напряглось.       Эвелин не шелохнулась. Замерла — так, как замерла бы в лесу под звуком хруста ветки. Лицо её выразило лёгкое замешательство, но в глубине глаз мелькнула совсем иная эмоция: холодный, выверенный расчёт. — Простите… я, кажется, сбилась с пути, — её голос дрогнул, совсем немного, как того требовал момент. Внутренне же она уже отсчитывала ритм дыхания незнакомца. Первый вдох. Второй. Третий… — Да что ты…       Он не успел договорить. Она повернулась стремительно — без лишнего движения, точно и бесшумно. Перехватила запястье с ножом, вдавив его в локтевой замок. Её корпус развернулся в сторону, и в следующую же секунду колено с силой врезалось в живот нападавшего. Тот согнулся со сдавленым стоном, а лезвие упало на булыжную мостовую.       Когда он потянулся за ним, Эвелин уже стояла на клинке, как будто это был просто камень под ногами. — Удивительно, но я всё ещё жива, — заметила она сухо, глядя на него сверху вниз.       Он закашлялся, удерживая живот, но приподнял голову. Тёмные волосы спадали на лицо, в глазах — прямая злоба, но в голосе уже звучала осторожность: — Мне за тебя не заплатят… Куколка. — процедил он сквозь зубы. — Хотя следовало бы.       Эвелин не сводила с него взгляда, прикидывая траекторию отхода, но в голосе прозвучала лёгкая насмешка: — Вот незадача. А я, между прочим, правда ищу дорогу. Как попасть на главную улицу?       Он моргнул. Помолчал. — Что? — Направление укажешь или снова попробуешь приставить нож к горлу? — всё в том же тоне, будто они обсуждали прогноз погоды.       Он на мгновение завис, затем, по-видимому, машинально, пробормотал: — Из переулка — направо, потом на перекрёстке — налево. — Благодарю, — коротко кивнула Эвелин, и, не оборачиваясь, зашагала прочь.       Он, всё ещё не понимая, что это вообще было, подобрал нож и отправился в здание, к которому изначально шёл. Эвелин же, дождавшись, когда он скроется из виду, снова взобралась на крышу и тихо последовала за ним. След привёл её к одному из заброшенных домов. Она кралась осторожно, мягко, как учили: вес на носках, дыхание под контролем, не касаясь стен.       Внутри было темно. Шаги, отдавшиеся эхом, подсказали направление. Эвелин взобралась на третий этаж, прильнула к стене, вглядываясь в темноту, прислушиваясь к голосам. Они были сдержанны, тихи, но она уловила обрывки — не слова, а интонации: деловые, краткие.       Скорее всего, наёмник. И теперь он докладывал заказчику.       Спрятавшись в одной из квартир с выбитой дверью, Эвелин затаилась. Прошло немного времени, прежде чем дверь на этаже скрипнула. Кто-то выходил. Шаги были размеренными и тяжёлыми. Мужчина остановился у самой двери, где пряталась Эвелин. Сердце стучало глухо, но лицо оставалось спокойным.       Прошёл. Ушёл.       Эвелин выглянула. Из-за двери уходил человек в пальто и шляпе-федоре. Белые, вьющиеся волосы выглядывали из-под полей.       Она прикусила губу. — А он-то что здесь делает?.. — прошептала она.       Вернуться стоило бы немедленно. Но бросить задание она не могла. Даже найдя такую зацепку, Эвелин осталась. Поступила бы иначе — если бы была просто любопытной девушкой. Но в ней говорил другой голос — голос дисциплины.       Местом встречи Уильям назначил номер в одном из скромных, но надёжных отелей, укрывшихся в узких переулках. Когда он с Джеком завершили осмотр места преступления, они без лишних слов направились туда.       Комната была обставлена просто, по-деловому: письменный стол у стены, два кресла, тонкие шторы, вяло колышущиеся от сквозняка. Уильям устроился на стуле у стола, раскинув бумаги перед собой. Джек встал у окна, опершись плечом о стену, как человек, привыкший смотреть на улицы сверху вниз — и не только в буквальном смысле.       Вскоре пришли Льюис и Фред, неся с собой папку с полицейским отчётом. Уильям молча взял бумаги, пролистал несколько страниц, прочёл основное. Его лицо оставалось безмятежным, но пальцы на мгновение замерли.       Он передал папку Джеку. — Спасибо, Льюис. Фред. Это было нужно, — спокойно произнёс он, не отрывая взгляда от мысли, что только что оформилась в уме.       Джек пробежался глазами по страницам, задумчиво поглаживая подбородок. — Ясно… — пробормотал он. — Складывается ощущение, что полиция и сама не знает, за что взялась. Они ищут кого угодно — кроме настоящего убийцы.       Из открытого окна донёсся шум проезжающей повозки, ветер с улицы всколыхнул бумаги и коснулся волос Уильяма, как призрачное напоминание о времени, которое уходит.       Он медленно выдохнул. — Да… В этом деле Скотленд-Ярд бьётся за видимость. Они ищут одного преступника — а перед ними целая система. Но лишь мы способны увидеть полную картину. И если они так боятся своих “Джеков-потрошителей”...       Он поднял взгляд на Джека и едва заметно усмехнулся. — …пора напомнить им, кто здесь настоящий дьявол.