Заново зажженная свеча

                  Легкий осенний ветерок робко заглядывал через открытое окно в кабинет директора Красного фонтана. Частицы пыли неторопливо летали по воздуху, освещаемые лучами полуденного солнца. Саладин, сидя в своем большом кресле, казался на контрасте с массивной мебелью совсем маленьким усталым дедушкой. За последние четыре месяца он постарел как-то слишком быстро. Его студенты знали, что кажущаяся со стороны немощность директора была обманчивой, ведь в нем всегда бурлила энергия, которая особенно ярко проявлялась в бою. Во всяком случае, так было раньше. Теперь Саладину самому казалось, что силы его покидают. Опечаленный горькой потерей, он будто лишился устойчивости: каждый новый день он продолжал потерянно бродить в закоулках собственного сознания, не понимая, для чего он это делает, и есть ли какая-то конечная цель в его поисках. Ему хотелось одного — покоя, но повсеместно следующая за ним скорбь не давала директору хотя бы на минуту забыться. Даже ночью она не выпускала его из своих цепких болезненных объятий, поэтому Саладин спал только по несколько часов при помощи заклинаний, наложенных на его разум. Они помогали ему не видеть снов, чтобы хотя бы в этой призрачной реальности не вспоминать об утрате. Жизнь преподнесла ему новый урок: порой судьбою так заведено, что молодые умирают на руках стариков, обрекая тех волочить свое существование дальше, даже если сами они того больше не хотят.       Но именно в этот день бесцветное и тягучее настоящее дало трещину. Сердце Саладина вновь забилось быстрее, и в нетерпении он провел всё утро. В своем кабинете он ждал вестей, перекидывая с одной руки в другую свой посох. Ожидание всегда томительно, особенно, когда оно сопровождается с надеждой. Какое же коварное существо эта надежда, как любит она сначала приласкать на своей груди, а затем, сбив бдительность, вонзить кинжал прямо в спину и с насмешкой исчезнуть. Саладин испытал на себе её измены в таком количестве, но всё равно позволял проделывать это с собой снова и снова. Вот и сегодня он вновь пригрел в своем сердце надежду, и до ужаса боялся, какую подлость она выкинет на этот раз.       Раздался стук в дверь.       — Войдите!       То был Кодаторта. Против обыкновения, сегодня он выглядел озадаченным.       — Осмотр окончен, они ждут вас, — обратился он к Саладину и проводил того до лазарета.       В отдельной палате для “экстренных случаев” Саладина ожидали директриса Облачной башни Гриффин и Фарагонда вместе с профессором Палладиумом из Алфеи. Лица их не выражали ничего, кроме задумчивости и обеспокоенности.       — Ну как? — не выдержал Саладин.       — Сомнений быть не может, — проговорил Палладиум. — Все проведенные нами анализы указывают, что это он.       Саладин судорожно вздохнул и протер рукой вспотевший лоб.       — Но как такое возможно? — непонимающе спросил он.       — На нем нет никаких чар, — сказала Гриффин. — Мы проверили его на их наличие — ничего. Либо это какая-то неизвестная доселе магия, которую не распознают наши приборы.       — Возможно это порождение той аномалии, после которой его нашли, — предположил Палладиум.       — Маловероятно, — поправляя очки, сказала Фарагонда. — Мои ученицы не обнаружили ничего подозрительного в тех окрестностях.       — Должен также предупредить, — сказал Палладиум, — что хотя генетический код совпадает с теми образцами, которые вы дали, диагностика тела показала, что он… как бы это сказать, будто старше лет на пять примерно?       — В связи с этим у меня есть теория, — перебила его Фарагонда. — Это всё выходки перемещений во времени.       — Помилуйте, до сих пор ни разу не слышал о том, чтобы кто-то мог путешествовать во времени, — удивился Саладин.       — Из какого будущего он мог переместиться, если его больше нет? — холодно отчеканила Гриффин.       Сердце директора Красного фонтана больно сжалось от этих слов, что сразу проявилось на его лице. Гриффин это заметила и несколько смутилась.       — Прости, Саладин, — сказала она.       — Ничего, — прошептал он и встряхнул головой. — Пока понятно то, что вопросов явно больше, чем ответов.       — Вместо того, чтобы строить гипотезы, я предлагаю всё спросить у него самого, — простодушно сказал Палладиум.       Остальные, переварив эту мысль, нерешительно закивали.       — Позвольте мне с ним говорить, — подал голос Саладин.       Никто не нашел веских поводов ему возразить. Только Гриффин добавила:       — Мы усилим защиту той комнаты. Сам понимаешь, нужно быть осторожными.       — Конечно, — сказал Саладин и направился к двери палаты.       Все они зашли в небольшую белую комнату, которая предназначалась для восстановления после серьезных травм. По счастью, пользовались ею по назначению редко, а потому сегодня именно сюда уложили найденную на Андросе “аномалию”. Саладин сдерживался изо всех сил, чтобы не проявлять лишних эмоций перед коллегами, но, увидев лежащего на койке внука, он на мгновение остановился, словно перед ним предстал призрак. Хелия лежал без сознания, в его правую руку была вставлена капельница, а на места некоторых ушибов Палладиум наложил повязки. Саладин подвинул к койке табурет и сел на него. Остальные расположились в других уголках палаты. Палладиум взял один бутылек с прикроватной тумбы, подошел к капельнице и добавил к ней пару капель из склянки. Затем он приложил два пальца ко лбу Хелии и произнес короткое заклинание. Прошло около десяти секунд, когда дыхание Хелии стало сбивчивым, лицо его нахмурилось, из груди послышался сдавленный стон. Он открыл глаза и поморщился от бьющего в лицо света от лампы. Саладин весь напрягся и вытянулся, он самым внимательным образом следил за каждым движением “призрака”.       — Дедушка, — Хелия его заметил и обратился к нему. — Мы победили?       Глаза старика наполнились слезами, но он лишь вздохнул и смахнул с себя эту минутную слабость.       — Что ты такое говоришь, мальчик мой, — нерешительно спросил он. — Кого победили?       — Валтора, — прошептал Хелия.       Саладин переглянулся с Фарагондой и Гриффин. Одно это имя сумело повысить напряжение в комнате.       — Где я? — спросил Хелия.       — В Красном фонтане, — Саладин положил руку на ладонь внука. — Мы положили тебя в лазарет.       — Значит, я не умер?       — Нет, нет, — голос старика дрогнул. — Ты в безопасности.       Тут Гриффин показательно закашляла в кулак, напоминая Саладину о цели этого разговора.       — Хелия, ты помнишь, что с тобой случилось? — спросил директор Красного фонтана.       — Да, — призадумавшись сказал он. — Кажется да.       — Соберись, мой мальчик. Сейчас ты должен рассказать нам всё, что с тобой произошло.       — Зачем? Что-то случилось? Почему здесь они?       — Хелия, сейчас важно не это. Потом мы тебе всё объясним, но сначала ты должен рассказать нам всё, что случилось перед тем как ты…Перед тем как ты потерял сознание.       Хелия встревожился. Такой тон обычно не был характерен для его дедушки. Он посмотрел по сторонам: Фарагонда, Гриффин и Палладиум как-то слишком недоверчиво глядели на него. Но теплая рука дедушки по-родному сжимала его ладонь, поэтому Хелия прочистил горло и начал рассказывать им об операции, в ходе которой Блум смогла расправиться с Валтором.

***

Хелия пролежал в одиночестве уже полтора часа: на стене висел циферблат, показывающий время и температуру в комнате, по которому он и смог это определить. Только часы, видимо, барахлили, потому что дату они показывали неправильную. Специалисту не оставалось ничего другого, как рассматривать окружающие его предметы. Палата была обставлена совсем уж просто: возле койки стояла прикроватная тумба, в углу поместились два табурета, а напротив стояли стеллаж с медицинским оборудованием, умывальник и ширма. “Надеюсь, я задержусь здесь ненадолго”, — подумал он. По ощущениям, он не получил каких-то серьезных травм. Тело немного ныло, но в остальном Хелия ни на что не жаловался. Вот только как-то странно вели себя дедушка с Гриффин и Фарагондой. Выслушав его рассказ, который они иногда прерывали вопросами, они очень быстро его покинули, не объяснив ничего. Дедушка лишь наказал ему ждать и обещал скоро вернуться. Слишком долго длилось его “скоро”. Рассказывая им о случившемся, Хелия будто заново пережил все те пугающие события. Он спрашивал у Фарагонды и Саладина, что стало с Винкс и Набу, смог ли Тимми помочь Брендону, действительно ли умерла Блум. Но ни на один вопрос они не ответили, лишь просили его продолжать свой рассказ. Хелия переживал, как бы после его “отключки” не случилось чего-то плохого с остальными членами его команды. И ему до сих пор не было ясно, куда он переместился после взрыва.       Он начал было засыпать, когда в палату без стука стремительно вошел Саладин, закрыв за собой дверь. Хелия приподнялся и сел, облокотившись о спинку кровати. Может хотя бы теперь ему ответят на волнующие его вопросы?       — Как ты? — спросил Саладин и снова придвинул к койке табурет, чтобы сесть на него.       — Порядок. Немного устал, но кроме этого ничего не беспокоит.       — Это хорошо, хорошо, — пробормотал Саладин и задумался.       Хелия видел, что дедушка хотел что-то ему сказать, но по какой-то причине не мог начать. Хелия решил его подтолкнуть:       — Дедушка, что случилось?       — Хелия, — вздохнул старик, — то, что я тебе сейчас скажу, будет звучать как абсурд уровня вальсирующих ведьм-прародительниц. Но ты должен мне поверить, всё, что я скажу — правда.       Хелия озадаченно на него посмотрел, но ничего не сказал. Саладин решил больше не медлить и начал говорить:       — В каком-то смысле, я не твой дедушка, а ты — не мой внук.       Вырванная из контекста, эта фраза вполне могла бы повеселить, вот только дедушка почти никогда не шутил, а сейчас это и вовсе было бы неуместным. Хелия не понял, что хотел этим сказать Саладин, но не стал его перебивать.       — Хелия, скажу как есть. Ты попал в другую вселенную.       — О чем это ты? — опешил специалист. — Я не понимаю.       — Тот взрыв, о котором ты нам рассказал, высвободил энергию такого масштаба, что смог перенести тебя сквозь пространство и время сюда. Тебя нашли на Андросе после сообщений о странном свечении. Затем уже привезли сюда.       Хелия понимал слова дедушки, но вот общую суть, которую тот пытался до него донести, в упор не хотелось принимать.       — Но… как такое вообще возможно?       — У Фарагонды уже есть соображения по этому поводу. В научных кругах уже давно обсуждались теории о том, что существуют множественные параллельные вселенные, но я, скажу честно, никогда особо в эти дискуссии не вникал. Сторонники этих предположений также допускали тот факт, что Великий Дракон мог по этим вселенным перемещаться. Исходя из твоих слов, взрыв произошел после объединения пламени Блум и Валтора. А они ведь хранили в себе Огонь Великого Дракона. Фарагонда утверждает, что твой рассказ подтверждает все эти домыслы.       — Прости, дедушка, но ты ведь и сам понимаешь, как странно это звучит?       Саладин вздохнул и посмотрел в сторону.       — Понимаю. У меня самого внутри какая-то часть отказывается соглашаться с тем, что я говорю. Но дело вот в чем, Хелия. В твоей вселенной Валтор подчинил себе Эраклион, где, опять же, с твоих слов, и произошла та битва. В нашей реальности Эраклион никто не захватывал.       В висках у Хелии начало стучать. Его окатило столь странное чувство, что он никак не мог найти ему объяснения. Да что же это такое творится? Как можно принять на веру всё то, что говорил дедушка? Само его естество сопротивлялось информации, которую он только что услышал.       — Если то, что ты говоришь… Если это правда. То где тогда моя версия из вашей вселенной?       Саладин закрыл глаза и опустил голову. Он потер переносицу и решился ответить на вопрос как есть:       — Мой внук погиб четыре месяца назад при исполнении.