Укусы

Всё тело затекло в одной неудобной позе, но… Двигаться категорически не хочется. Колени прижаты к себе, лицо спрятано. Накинутое одеяло дарует небольшую иллюзию тепла. Хотя, от каменного пола давно веет холодом. Всегда веяло. Просто в кровати это было не настолько заметно..? Как и обжигающий лёд стен, кстати. Как и безучастный свет луны… Кавех раз за разом прокручивает в голове их последний разговор. Раз. За. Разом. Каждое его слово, каждое его движение, каждый его взгляд. Смеющиеся, издевающиеся, собственнические… Он был уверен, что аль-Хайтам сделает это. Как бы противно не было думать об этом, Кавех до последнего не мог поверить, когда кинувший его на кровать, нависший над ним вампир после полуминутной паузы и игры в гляделки неожиданно целомудренно поцеловал юношу в лоб, бросил короткое «ещё не время» и ретировался из комнаты, не забыв запереть её. Кавех понял, что не дышал в тот момент, только тогда, когда услышал отдаляющиеся неспешащие шаги. В ушах стучало, глушило, звенело. Комната перед глазами то плыла, то темнела. Руки дрожали, всё тело свело. Его отпустило от шока не скоро. И то, едва ли это можно было бы назвать «отпустило». Он осторожно сполз с постели, прихватив с собой одеяло, дополз до несчастного, самого дальнего от двери угла, и забился в него. И сидит в нём до сих пор. Кутается. Старается спрятаться от давящих стен, от пронизывающего страха. Тупо смотрит в пол на ровный прямоугольник окна, пересечённый решётками. Тупо смотрит на камни, соединённые, оказывается, в какой-то рисунок. Он не замечал, кажется, этой детали раньше… Хотя, едва ли она теперь может хоть что-то для него значить. Время остановилось. Довольно банальная фраза, но как-то ещё по-другому описать своё состояние Кавех не может. Да и не хочет. Последние… сутки? навалилось столько информации, которую переварить совершенно не получалось. Которая встала желчным комом где-то глубоко внутри, которая заполнила собой всё. Постепенно пол начинает меняться. Он отдаёт фиолетовым, красным, жёлтым… Там на улице день? Там день? Когда успел наступить? Мысли текут вялой речушкой, в основном вновь и вновь возвращаясь к аль-Хайтаму, иногда прерываемые внезапным секундным осознанием времени или прошибаемого холода. Он моргает – а квадрат уже изменился. Теперь там опять лунный свет… Он засыпал? Или… *** Слышится щелчок дверного замка. Шаги. Аль-Хайтам неприязненно поджимает губу, когда его глаза устремляются на сжавшийся комочек в одеяле где-то в дальнем углу комнаты. Он быстро пересекает всю комнату, подходит к окну, привычным для себя движением зашторивает, дабы солнечный, пока что слабый свет, не проникал в комнату. Мужчина подходит ближе к мнимому убежищу, ещё раз пробегается взглядом, пытаясь проанализировать текущее состояние его гостя. У Кавеха открыты глаза, но смотрит он вникуда. Медленно моргает, никак не отреагировал на его появление. Выводы аль-Хайтаму не особо нравятся. Комочек не реагирует, и когда мужчине приходится временно покинуть комнату, и когда он вновь возвращается, но уже со стаканом с мутной жидкостью, и когда присаживается прямо перед ним на корточки, махая ладонью в разные стороны. − Кавех? Ка-вех! – аль-Хайтам тянет слоги, пробует говорить всё громче и громче, щёлкает перед лицом. Человеческое имя раз за разом разрезает тишину комнаты. В конечном итоге, растормошить Кавеха всё же получилось, хоть и не с первого раза. Лёгкая дымка с глаз спала, зрачки рассеянно пробежались по комнате, а после резко сузились, когда до юноши дошло кто перед ним сидит. Тело рефлекторно попыталось отстраниться ещё дальше, вжаться в стенку как можно сильнее. − Пришёл в себя? Наконец-то. – голос аль-Хайтама казался раздражённым. Мужчина протянул сжавшемуся Кавеху стакан, − Пей. Кавех несколько секунд тупо пялится на стакан. Даже в столь контуженном состоянии, как сейчас, он понимает, что в воде явно что-то ещё. И только монстру перед ним, да Селестии известно, что именно… Юноша хмурится, плотнее сжимает губы в тонкую линию, слабо качает головой в отрицательном жесте. Слышится тяжёлый неудовлетворённый вздох. Кавех жмурится. Пытаться противостоять демону в принципе звучит слишком… Страшно и глупо. Исход – проигрыш – и так ясен. А к чему тогда растягивать мучительную пытку? Перед смертью в любом случае не надышишься. Но юноша просто не может принять такую покорность. Несмотря на все пережитые события последней недели, остатки вредного характера до сих пор дают свои плоды. − Кавех. – чужой голос, произносящий собственное имя, слишком твёрд, − Я не хочу делать тебе больно сейчас. Поэтому, пока что у тебя даже есть выбор: ты послушно пьёшь, возвращаешься в кровать, кушаешь и ложишься спать или я заставляю тебя это выпить, а после связываю и оставляю в таком положении настолько, насколько посчитаю нужным. Юноша поднимает на аль-Хайтама затравленный взгляд. Конечно, едва ли это существо можно разжалобить хоть чем-то. Кавеху искренне не хочется пить эту гадость. Однако, потерять подвижность… Вверить полностью своё тело в чужие руки… Пока человек мечется в решении, аль-Хайтам решает ускорить процесс принятия правильного выбора. Он показательно вновь вздыхает, а после поднимается и начинает доставать ремень. Конечно же, Кавех тут же испуганно встрепенулся. − Не надо! Аль-Хайтам переводит весьма говорящий я-жду-но-моё-терпение-не-бесконечно взгляд на стакан. Кавех сглатывает, трясущейся рукой берёт стакан и подносит ближе к себе. Секундная заминка. Принюхивается. Ещё раз смотрит на внимательного аль-Хайтама. Нервно то ли вздыхает, то ли тихо стонет. Опрокидывает и залпом всё выпивает, стараясь не акцентировать своё внимание на вкусе. Хотя, на языке всё ещё остаётся шершавое противное послевкусие. Аль-Хайтам дарит ему сдержанную издевательскую улыбку, как бы поощряя за хорошее поведение. Пояс возвращается на своё законное место. Кажется, пока что его использовать не собираются. Не обращая внимания на сопротивление, Кавеха просто поднимают и относят обратно на кровать. Не очень аккуратно кидают свою ношу, а после быстро покидают комнату. Юноша не успевает ничего сообразить, как силуэт в дверном проёме уже вновь возвращается, в этот раз с подносом еды в руках. Перед Кавехом ставят маленькую, скорее всего детскую, тарелочку с куриным супом. Рядом хлеб и вода. В этот раз прозрачная. Несколько секунд юноша сверлит этот набор, будто не понимая, для чего ему всё это. − Я надеюсь, ты сможешь поесть за 15 минут сам? Или мне тебя и кормить с ложечки придётся? − Я не хочу есть… − Тебе нужно. Ты не ел целые сутки. – аль-Хайтам садится специально рядом, скрещивает руки на груди, − Ешь. Вставший ком в горле и тошнота не способствуют желанию заталкивать себе в рот хоть какую-нибудь пищу. Но выбора, кажется, опять нет. С горем пополам у Кавеха получается как-то съесть треть своей детской порции. С каждой ложкой неожиданная слабость и сонливость накатывают всё больше и больше. Юноша отрывает уставший взгляд от тарелки, смотрит на задумавшегося аль-Хайтама, не зная, как отставить приём пищи. Вампир не сразу, но всё же замечает измученного Кавеха. − Уже клонит в сон? Сработало так быстро из-за того, что ты долго не ел. – он несколько секунд наблюдает за непонимающим человеком, а после раздражённо бросает, − Можешь позже доесть. Ложись. – поднимается и уходит. Кавех смотрит на щёлкнувшую дверь какое-то время, потом ставит поднос с едой на ближайшую тумбочку и падает на простыни. Сил сидеть больше нет. Он уже давно перестал держать осанку, но сейчас не в состоянии даже думать о вертикальном положении тела. Глаза слипаются. Слабость продолжает растекаться. Полутьма комнаты только способствует тому, чтобы поскорее отринуть любые мысли и уйти в сон. И, всё же, несмотря на это, какая-то тревога, засевшая на подкорке сознания, заставляет до последнего бодрствовать. Возможно, до сих пор сказывались новости. Не часто узнаёшь про нападение, изнасилование и похищение то ли каннибалом, то ли героем сказок (мысль о том, что он просто начал сходить с ума, а потому исказил свои воспоминания об аль-Хайтаме, сотворив из него настоящего монстра с красными глазами, вполне допускалась). Тут любой начнёт некомфортно чувствовать себя в пустой тёмной комнате. Единственное, что смогло хоть немного успокоить – это нечёткие лица друзей, вырисовываемые подводящей памятью. Как они там сейчас? Всё ли с ними хорошо? Начали ли они бить тревогу после его исчезновения? Кавех представил, как прямо сейчас ребята сидят и думают о нём… Прямо как он в этот самый момент думает о них… И как же сильно хотелось к ним… Как же сильно сейчас хотелось домой…