Дела чести. Глава первая. Падение.

Эрике разбудил его на утренней заре. - Дор Рикардо, соберано ожидает вас во дворе. Ричард ополоснул лицо, вытер шею полотенцем. Эрике подал ему вчерашний колет, но дор лишь махнул головой. В мягких домашних штанах и в одной рубашке Ричард спустился во двор, зябко поеживаясь не то от ледяной воды, принесенной лакеем, не то от утренней свежести. Рокэ Алва ждал его, поигрывая обнаженной шпагой. Именно этой шпагой Ворон заколол Эстебана, должно быть отличный дуэльный клинок, гибкий и упругий – отстраненно подумал Ричард. Он вышел навстречу своему эру. Безоружный. - Я готов. - Действительно? – с легкой усмешкой спросил Рокэ. – Вы готовы. - Все так, эр Рокэ. У меня нет шпаги, у меня нет права ее носить. – Скорбно ответствовал Ричард. И повторил: - Я готов. - Он закрыл глаза и чуть развел руки. - Достойно сыгранно, для дешевой пьесы. Смелее, Ричард, пробуйте себя в актерском мастерстве, быть может, в вас откроются новые таланты. - Вы мой единственный зритель. – оруженосец отрывисто поклонился - Похвала моего эра… - светским тоном протянул Ричард. Коротко засмеявшись, и оборвав сам себя, произнес: - Вы желаете унизить меня, снова? Так вот, я готов. - Отнюдь, Ричард. Я с аптекарской точностью дозирую ваши унижения. Именно сейчас в этом меню нет такого блюда, но пожалуйста, продолжайте в том же духе, и оно там обязательно появится. Ваша шпага, Ричард! – Рокэ протянул ему свой дуэльный клинок. Ричард промедлил, удивленно взирая на герцога Алву, но принял клинок бережно и почтительно. Эфес так удобно лег в руку, что казался продолжением руки. Быть может, чуть тяжеловат для Ричарда, но как же приятно рассекает воздух его лезвие. - А вы, монсеньор? Ваша шпага? Вместо ответа Рокэ достал шпагу Ричарда. Он крутанул ее в руке, очерчивая знакомым движением круг. Затем отсалютовал оруженосцу и бросился в атаку. Дуэльная шпага монсеньора была слишком хороша для него. Он играючи отбил все пробные атаки своего эра, а затем и сам бросился в атаку. Как же легко. Как удобно было ощущать в руке эту стальную молнию, захват, выпад, выпад, обвести под рукой, нижняя атака, защита и вновь выпад. Ричард оттеснил Рокэ к стене на шаг, еще на один и еще. У него захватило дух, и сердце заколотилось от нечаянной радости. На бледном лице выступил румянец, а во взгляде вспыхнул настоящий азарт. - Так гораздо лучше, Ричард, - сдержано заметил Рокэ и сам перешел в наступление. Ричард смог заблокировать одну, пропустил вторую, с трудом выдержал учебную серию из восьми шагов, а затем дуэльный клинок будто выпорхнул из его руки. Рокэ поймал свою шпагу в воздухе. - Что вы теперь скажите, Ричард? – будничным тоном поинтересовался Ворон, уперши острие своей шпаги в шею оруженосца. - Скажу, монсеньор, что мечтаю об этом больше всего на свете. Если вы начали, то уж доведите дело до конца, просто скажите, что это была линия… - Я не нуждаюсь ни в чьей указке, как мне поступать, Ричард. - Даже если это просьба? – оруженосец зажмурился, вскидывая голову еще выше. - Мне показалось, вам понравился азарт победы. - Да, это так, монсеньор. - Ну, вот и держитесь этого чувства. Сражайтесь за него. Рокэ отвел клинок и протянул Ричарду его шпагу. - Продолжим нашу тренировку… Эр Рокэ и впрямь дразнил его. Будь это прежний Ричард, он бы давно уже разразился воплями о чести и достоинстве Повелителя Скал, но у юноши, проснувшегося этим утром в комнате оруженосца, не было чести. Он повторял себе это снова и снова. И растерянно улыбался этому чувству внутреннего обрыва, болезненно дергающему отчаянию. Всякий раз когда Ворон выбивал шпагу у него из рук, Ричард покорно плелся за ней, даже не высказывая тени недовольства. Надорский герцог умер ночью, четыре дня назад. Кто он теперь, Ричард не знал вовсе. Тренировка приободрила его, и даже завтрак показался ему вкусным. Жизнь и молодость брали свое, отодвигая кошмары ночи куда-то далеко, и Ричард невольно злился, что смог несколько часов не вспоминать о своем позоре. Или все же радовался. Он не знал. В том что он больше не пленник Ричард убедился, когда увидел распахнутое настежь окно в собственной спальне. Тяжелый винный дух исчез под легким утренним бризом. А в полдень Рокэ отправил его с поручением в дом гостеприимного барона Капуль-Гизайль. - Дождитесь ответа, Ричард, и возвращайтесь. Не позднее девяти. Вы знаете, где я буду вас ждать и зачем. – С невозмутимой жестокостью произнес на прощание Рокэ. - А моя шпага? - У вас нет чести, Ричард, зачем она вам? Ричард сжал зубы, принимая новую издевку герцога Алвы и тронул Сону, выезжая со двора. Он ощущал себя почти что голым, не чувствуя перевязи со шпагой. Не поднимая головы, он ехал знакомой дорогой, думая, что теперь не вправе даже отвечать на приветствия немногих знакомых. Так, сгорая от стыда и волнения, Ричард добрался до особняка Капуль-Гизайль. Радушный барон принял его со всевозможной учтивостью и приветливостью, а Ричард молчал, потупившись в пол, не имея ни сил, ни мужества ответить. Ему казалось, о его позоре знают все, в том числе и барон. И баронесса. Марианна встретила его нежным поцелуем и повела его в уединенное крыло особняка, где среди многочисленных цветов амброзии, рескильи и гиацинтов пели в своих клетках крошечные морискиллы. - У вас чудесный сад, баронесса, - только и смог вымолвить Ричард, пытаясь сохранить учтивость светского разговора. Им подали шади. Затем принесли запотевшие бокалы наполненные ледяной Девичьей слезой. Ричард смотрел, как свет преломляется внутри стекла, как играют на стенках случайные пузырьки. - Герцог Окделл столь мрачен и задумчив, столь не свойственно это его жизнерадостной натуре. Быть может я смогу увлечь вас интересной беседой? - Простите мою задумчивость, эреа, - только и вымолвил Ричард. - Ходили слухи, что вы больны, почти при смерти. Отрадно, что это всего лишь досужие домыслы. Мы с бароном рады видеть вас в добром здравии. - Я не уверен, что я совсем здоров. – Рассеянно ответил Ричард. – Мне кажется, я был здоров, но когда то очень давно, так давно, что сейчас не могу вспомнить. - Кажется, я понимаю, о чем вы, - Марианна распахнула веер, обмахнув свои плечи. Ричард же отвел свой взгляд, не обращая внимания на обольстительную грудь, перетянутую тугим корсажем. Лиловые и розовые гиацинты устремляли свои стрелы вверх, хрупкие соцветия. Гиацинты, цветок Катари. Мрачная мысль заполонила все сознание молодого герцога. Катари! С ней Ворон столь же груб? Как же она его терпит? Должно быть сильно любит. Женщины! В памяти сами собой всплыли слова Алвы: «В первый раз всем бывает больно, даже женщинам»… Как долго им бывает больно? Ричарду было больно и стыдно каждый раз, каждую секунду. А Марианна, ей тоже было больно? Он закусил губу, пытаясь вспомнить, был ли он груб, мог ли он быть с ней грубым. Ричард с трудом разлепил губы и произнес совершенно невпопад: - Вам ведь не было больно? Вам ведь не было со мной плохо? Баронесса удивленно повела плечами и отложила веер. Они оба казалось, вспоминали одну и ту же сцену – розы, несомненно, подаренные Алвой. Учтивая благодарность мужчины, отвергнувшего влюбленную в него женщину. Рассыпанные отчаянным жестом вишни. Проклятые алые вишни… - Было… - прошептал Ричард, озаренный мгновенной догадкой. Баронесса явно хотела видеть в своих покоях Рокэ Алву. Но разве куртизанка и королева могут разделять одного мужчину? Конечно же, нет, кто-то должен проиграть в любовь, как бы больно не было, уйти, сохраняя свое достоинство. - Ричард, что вы такое говорите? – изумленно ответила Марианна, оправившись от нескольких мгновений замешательства. – Вы удивительный и нежный, и самый добрый, - Она провела ладонью по его голове, будто с материнской нежностью, обняла за плечи, привлекая к себе. Они просидели, обнявшись на садовой скамье, несколько минут, будто бы младший брат и старшая сестра, сроднившиеся в схожем горе. Минута неловкого ожидания сменила другую, еще одну и еще одну. - Простите, Баронесса, мне мою дерзость я хотел бы остаться один. – Конечно, у вас измученный вид, - Марианна почти зашептала. - Рядом с ним бывает очень непросто, но уверена, герцог Окделл справится со всеми трудностями. Она встала, расправила свои юбки и оставила оруженосца Первого Маршала в одиночестве. Ричард не видел ее взгляда полного сочувствия и грусти. Ответное письмо было готово через час. Не смотря на все просьбы и уговоры барона Капуль-Гизайль, Ричард отказался отобедать с ними, он отправился в обратный путь...