пососи потом проси

— Что-то Ритка давно ничего не постит, — Боря отрывается от телефона, чтобы бросить на Ваню взгляд собаки-подозреваки. А Ваня — Киса, ему похуй. Он этих псов и в хвост, и в гриву, а на деле дальше поцелуев и дрочки у них пока не заходит. Сидит такой — ля-ля-ля, я не знаю нихуя с самым невинным видом и очаровательной улыбочкой. Так девственницы себя в первую брачную ночь ведут, а Ваня сегодня как раз нацепил белую футболку. Надо брать. Но Боря держит в руках телефон, а не Ванину жопу. — Может ее прыщами обсыпало, — Ваня пожимает плечами и даже фыркает от настолько беспочвенных и оскорбительных подозрений. Хэнк не унимается и продолжает сверлить недоверчивым взглядом. Серьезно, блять? Чтобы он Ритулю реально убил и закопал в ближайшем парке под кустом? Хотелось, конечно, за все ее прегрешения. Аж жопа зудела хорошенько на нее наорать. Повела себя как сука — ну так получай. Останавливало то, что как сука с благими намерениями. Сейчас, лежа в обнимочку с Хэнком, Ваня даже готов сказать ей спасибо. Серьезно. Это было местами больно, местами кринжово, но почти также быстро, как пластырь с ранки содрать. Зато теперь даже дышится легче, свободнее что ли. — Ну ты че, ебу дал? — Ваня забирает у него телефон и цокает языком. Так и хочется поворчать, что вот начитаются всякой хуйни в интернете, а потом им везде маньяки, убийцы, психи и насильники мерещатся. Но это так похоже на его психологический портрет, что Ваня помалкивает. — Я ей просто написал, что она охуела. А она в ответ кучу стикеров с сердечками накидала и пожелала, чтоб цены на смазку упали, а хуй нет. Боря адски краснеет и отводит взгляд. Сложно не понять, что тут не про смазку к винтикам и шпунтикам речь. А Ваня отводил взгляд, когда выбирал и приценивался. Больнее только прайс-лист к стоматологу или на вышку в Москве. Все, что более менее норм, судя по отзывам, которые Ваня кривясь прочитал, стоит нихера не бюджетно. Отсюда выбор. Чего хочется больше: жрать чипсики и пивас всю неделю, потому что слюна все еще существует, или нормально сидеть. — Давай пока без смазки. До Вани не сразу доходит. Он успел сесть на Хэнка верхом и никак в такой позе не может поджать очко от страха. Его парень что, садист? — У тебя че есть лишняя жопа? Теперь Ваня смотрит подозрительно. А Хэнк от этого только больше смущается. Вот кто-кто, а он точно сейчас поджал жопу. — Потому что у меня нет, — Киса фыркает и торжественно себе клянется, что ни под каким предлогом на эту хуйню не подпишется. Ни из-за большой любви. Ни из-за тяги к экспериментам. Ни потому что в резинке ощущения не те. В пизду просто. Бля, реально. Как же просто было в пизду. Там из траблов только вовремя ее побрить. А с очком и брить, и смазывать, и заботиться о его чистоте. — Да я же не про это. Просто давай не будем спешить? А! — Аааа, — Киса протягивает глумливо и специально жопой у Хэнка на члене ерзает. — Ты типа из тех, у кого секс на десятом свидании? — Кис. Ох уж эта смесь злости и смущения. Боря красный как рак, но бычить все равно пытается. У него такой прищур недовольный, что сразу хочется за нос укусить, чтобы глаза закрыл окончательно. И порычал. Секрет, но Кису это пиздец как заводит. — Тогда вопрос, где ты возьмешь столько денег на шаурмечную? — Ваня невинно хлопает глазами и наклоняется вперед, чтобы его рожа нависла над Бориной. Облизывается в предвкушении — и пожрет, и поебется, кайф же, ну. — Жопу твою продам. — Эй, я вообще-то для тебя ее берег, придурок. Шестнадцать лет только на выход, а на вход ни-ни. — Фу, блять. Фу, Кис. А че фу? Че фу? Ваня в голос угарает, уткнувшись мордой в Борину шею. Что естественно, то не безобразно — этим можно оправдывать любую мерзкую хуйню. Тем более ну че он такого сказал? Как будто Боря ебать принцесса, которая не какает. Или просто интеллигент ебаный в адике, который за сижку может спросить, но как только батю видит, сразу с кортанов подскакивает. Хихоньки и хахоньки заканчиваются, а насущные проблемы остаются. Ебаться хочется пиздец. Ваня, как мартовский кот, об него трется — и телом, и носом по щекам, и губами по шее. Да даже членом, который встает на любую хуйню, связанную с Борей. Он тут недавно из душа в полотенце вышел, так Ваня чуть не помер. В душ он, кстати, после дрочки ходил, но это не спасло ни разу. — Бля, ну ладно ебаться ты пока не хочешь, но кое-че другое мы можем попробовать? Ваня резко сползает по Боре вниз, чуть ли не мурча от предвкушения. Если бы ему год назад сказали, что он будет слюной захлебываться при виде члена, он бы на тот же член послал за гнилой базар. А теперь нет, нихуя — Ваня же псина ревнивая. — Борь, — Ваня неловко облизывает губы и стреляет в Борю взглядом, но тут же его опускает. На член. Ему тоже неловко. Dirty talk у них на уровне «ээээ», «ммм», «блять, ты мне футболку кончей измазал». Но это ж Киса. Он посмелее будет и в какой-нибудь из девяти жизней обязательно уверенно скажет «выеби меня в рот». — На коленях хочу. И чтоб ты за волосы тянул, усек? Но пока так. Боря на это кивает. А если будет плохо тянуть, то будет тренироваться, пока не получится. Или пока хуй не сотрет. Но это Ваня не говорит, бережет рот для другого. Подушечка под коленями ощущается охуительно. У него нет маленькой, специальной, их еще называют подушками для ебли, так что пришлось взять нормальную, на которой Киса мордой спит. Ебать, Боря, ради тебя такие жертвы. Киса шумно сглатывает и тянется к завязкам на шортах. Наверное, можно и так стянуть, вряд ли Боря затягивал так, чтоб наверняка ветром не сдуло, но Ваня нарочно тянет время до славного момента, когда возьмет в рот и его жизнь никогда не будет прежней. Он хочет, да. Но это, блять, не все равно что леденец обсосать — абсолютно другие ощущения. Ваня не пробовал, но знает. Это как знать, что печенка говно. А еще Боря. Его реакции. Ваня не начал сосать, а этого уже шатает. Ноги не держат. Нервничает. Пральна. Вдруг он член откусит и это будет первый и последний в его жизни минет. На голый член Ваня смотрит взглядом полным решимости. Как на листок с вариантом контрольной по алгебре. Действует, кстати, тоже по накатанной — лезет в телефон за помощью. Когда на всю комнату раздаются звуки Ваниной любимой порнухи — у всех же есть любимая порнуха? — Боря не выдерживает: — Ты долбоеб? — Рот закрой, а то тебе туда хер засуну. Это ж почти как ГДЗ, только не от Путинa. Он против такой хуйни. Ваня внимательно всматривается в экран. Ну, че сказать? Надо в рот сразу брать — со шпаргалкой гораздо легче. Порнушка, кстати, гейская с такими же неловкими долбоебами, как они. Ваня засмотрел ее до дыр, может посекундно рассказать, кто и где соснул хуйца, просто от волнения теряется. Но Боря, срамота на экране, звуки в комнате — от этого становится тесно в штанах. Ваня ерзает на подушечке и наклоняется ближе к члену. Да, блять — леденцы и по размеру меньше. А эта херовина рот порвет. Ваня снова ерзает на подушечке. Зато не жопу. Потому что молчать еще Ваня может, а вот не пуканить на все подряд точно нет. Ваня только по Бориному громкому пыхтению понимает, что неосознанно — тепло и влажно — дует на головку. Слишком близко к ней находится. Член от Бориных переминаний с ноги на ногу покачивается, скоро Ване голову снесет во всех смыслах этого слова. Смазка сочится, и выглядит это вкусно что ли. Ваня совершенно точно конченый педик, потому что проводит аналогию с подтекающим мороженым и не сдерживается — проводит по ней языком. Как слепой котенок мордой в хуй тычется, пока до него не доходит, что удобнее будет рукой у основания обхватить. Сука, вот нахуя порнуху врубал, если все равно на своих ошибках учится. У педиков на экране все гораздо веселее. Ваню это подстегивает — хочется, чтобы Боря такие же звуки издавал и, наконец, за волосы пожмякал, как он и просил. Мда, мороженка, конечно, вкуснее. Но Ваня не унывает, а продолжает исследовать. Унывать с членом во рту — это Версус баттл какой-то. Киса в рот ебал эту хуйню, но Хэнку с Мелом нравится. Обхватывает губами головку и скользит — идет тяжко, суховато, губы как будто буксуют и вообще рот от волнения немеет и не слушается. Интересно, Боря подпустит его к члену еще хоть раз, если он сейчас его вынет и начнет плеваться на него как верблюд? Ваня бы себя после этого у папаши Локона закрыл и полечил сразу от наркомании, долбоебства и пидорства. Через пару движений скользит лучше. Слюны становится больше, и Ваня старается помогать себе языком, чтобы член скользил по нему и не покоцался об зубы. А еще про содержанок говорят, что они легко и охуенно устроились. Сука, сами сосать попробуйте. Заебетесь через минуту, рты позакрываете и побежите банкирить и бизнесменить. А Ваня — мальчик старательный, терпеливый. Продолжает сосать и барыжить не спешит. Инвестирует в будущее. Будет потом на ментовскую зарплату куковать, потому что то ли сосал плохо, то ли не тому. Пацан на экране заглатывает до конца, а Киса еле пропускает половину и ему уже по горло. Дышать получается через раз. Ваня пыхтит с членом в рту и как-то пытается жить. Ощущение как будто засунул в рот шесть пельменей и забыл, как жевать. Еще этот гад вот именно, сука, сейчас решил засунуть руку в волосы и подергать. Лучше бы он, блять, в душе себе передернул и половину хуя оторвал — всем бы жилось легче! Ему эта хуйня в штанах не мешает? Теперь, блять, понятно, че он на физре быстрее всех бегает, хотя курит как паровоз — это ж третья нога, нахуй! Разгон от натурала до педика — одна ебучая миллисекунда. Ваня все еще старается дышать, пока Боря насаживает его на член. Это так-то приятненько, но, сука, реально сложно. Дышать, следить за зубами, не кашлять, не блевать — даже ебаный Цезарь бы так не смог, а Киса как-то умудряется. Если Боженька реально отсыпал всем таланты, то ему достался пидорский. Просто хуесосом себя называть как-то не хочется. Это вообще ни на что не похоже. Даже на банан, который Ваня вчера пихал в рот, прикидывая риски. Но банан он просто откусил и сожрал, когда заебался. С Бориным членом все сложнее. Это уже уголовка. Борю хватает не надолго — порнухе еще минут двадцать идти, но у Кисы к этому моменту затекает челюсть и смозоливается язык. Единственное, что он говорит, отплевашись от спермы в мамин цветок: — В жопу не дам, иди нахуй. Бля, лишь бы у цветка дети не пошли. Ваня рассчитывает, конечно, что Боря пустит тут корни. Но, сука, не так.