Гефсиманский сад
27 июля 2025 г., 07:00
Декабрь выдался особенно холодным. Снег засыпал двор пансионата по самые окна, а в коридорах пахло хвоей и воском от редких праздничных свечей. Я сидела у окна в пустом классе, наблюдая, как младшие воспитанники украшают ёлку самодельными игрушками.
— Ты вообще знаешь, что это за праздник? — Одель плюхнулась рядом, протягивая мне кружку с чем-то тёплым и пахнущим корицей. Я пожала плечами.
— Мы отмечаем Рождество. А это... что-то советское, да?—Девушка фыркнула, расплёскивая напиток.
— Боже, ты как ребёнок. Это же Новый год!—Она принялась объяснять с воодушевлением.— Ёлка, Дед Мороз, шампанское в полночь... Ну, нам шампанского не дадут, конечно. Но! — Она достала из кармана кулёк с фруктами.— Я стащила мандарины со склада.—Я взяла один, вдыхая резкий цитрусовый аромат.
— А что за напиток?
— Глинтвейн. Точнее, то что сестры называют им, — Одель скривилась. — В основном это компот с гвоздикой. Но хоть что-то.—Мы сидели, наблюдая, как за окном кружится снег. Где-то за спиной раздался знакомый голос, Айрон помогал вешать гирлянды.
Месяц. Целый месяц мы не разговаривали. Возлюбленная заметила, как я напряглась, и сжала мою руку.
— Не думай о нём. Сегодня праздник. Давай украдём ещё мандаринов и устроим пир?—Я кивнула, заставляя себя улыбнуться. Но когда я украдкой обернулась, парень уже уходил, оставляя за собой следы на только что вымытом полу.
***
После уроков я спряталась в одном из кабинетов, дабы избежать новогодней суматохи. Сквозь приоткрытую форточку проникал морозный воздух, смешиваясь с запахом старого дерева парт. Я вытащила из кармана мандарин, тот самый, что дала Одель, и стала медленно очищать его, наблюдая, как брызги сока оставляют крохотные оранжевые капли на парте. Внезапно дверь скрипнула. Я ожидала увидеть возлюбленную, но вместо этого в проёме возник Айрон. Его черные кудрявые волосы были покрыты инеем, словно он только что вернулся с улицы. —Можно? — спросил он тихо, не дожидаясь ответа и закрывая за собой дверь. Я сглотнула. Месяц молчания между нами висел тяжёлым грузом. Парень подошёл и сел за соседнюю парту, повернувшись ко мне боком. Его пальцы нервно барабанили по деревянной поверхности.—Ты всё ещё злишься? — наконец нарушил он тишину. Я пожала плечами, продолжая разглядывать мандарин. —Ты сам начал. —Знаю.—Он глубоко вздохнул.—Но я не хочу, чтобы между нами было вот так. Особенно сегодня. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. В его карих глазах читалась такая искренняя тоска, что мне стало не по себе. Айрон всегда был плохим лжецом, по моему мнению, если он говорил, что скучал, значит, так оно и было. —Одель сказала...— начала я, но он резко перебил. —Одель врет.— Его голос прозвучал резче, чем он, видимо, планировал.—Она манипулирует тобой, Кейс. Разве ты не видишь?—Я сжала мандарин в руке, чувствуя, как сок стекает по пальцам. —Она единственная, кто... —Кто что? Кто обращает на тебя внимание? Кто целует тебя в тёмном углу, а потом смеётся о тебе с другими?—Парень наклонился вперёд.—Я видел, как она... Дверь с грохотом распахнулась, прервав его слова. Одель стояла на пороге, её глаза горели холодным огнём. —Ну конечно, нашли, где прятаться,— её голос звучал сладко, как отравленный мёд.—Мешаю?—Айрон напрягся, но не отступил. —Мы разговариваем. —О чём это вы там беседуете так тайно?— девушка скользнула в комнату, как тень, и села на парту рядом со мной, нарочито близко. Её пальцы вцепились в моё плечо. Я почувствовала, как между ними натянулась невидимая нить напряжения. Айрон сжал кулаки. —Я просто хотел... —Что? Предупредить её? Рассказать, какая я плохая?— Одель засмеялась, но в её смехе не было веселья.—Бедный Айрон. Всегда второй, всегда не у дел.—Я увидела, как скулы друга напряглись. Он встал, отодвинув парту с таким скрежетом, что у меня по спине побежали мурашки. —Как скажешь,— пробормотал он, направляясь к выходу. На пороге он обернулся. —Кейси, помни, у тебя есть выбор. Когда дверь закрылась, Одель резко повернулась ко мне. —О чём он тебе говорил? —Ни о чём,— я опустила глаза.—Просто... хотел помириться.—Её пальцы впились в мою руку больно, почти до крови. —Ты же не веришь его лжи, да? Он просто завидует. Всегда завидовал.—Я кивнула, но в голове звучал голос Айрона: "У тебя есть выбор." Одель внезапно улыбнулась, как будто ничего не произошло.—Пойдём, я нашла ещё мандаринов. И кое-что покрепче глинтвейна.—Она подмигнула, но её глаза оставались холодными.***
В столовой пахло жжёным сахаром и тушёной капустой. Директриса и Анжелиза расставляли на столах жестяные кружки с "глинтвейном", всё тем же компотом с гвоздикой. Одель потянула меня к дальнему углу, где за столом уже сидели её новые "друзья", Вера и Светка, две вечно хихикающие девчонки, которые смотрели на неё, как на богиню. —Смотри, — Возлюбленная указала на главный стол, где под охраной двух монашек стояло настоящее чудо, ваза с мандаринами и даже три шоколадные конфеты.—Сегодня ночью стащим, — прошептала она, облизывая губы. Я кивнула, но мысли были далеко. Где Айрон? Я украдкой оглядела зал, его не было.—Он в изоляторе, — будто прочитав мои мысли, сказала Одель. — Сестра Анжелиза застала его с украденным вином.—Её улыбка стала шире.—Глупо с его стороны. Особенно сегодня.***
Праздник закончился рано, в десять всех загнали по кельям. Одель прижалась ко мне под одеялом, её дыхание было горячим и сладким от украденного компота. —Ты спишь?— прошептала она. Я притворилась спящей. Но через минуту её рука скользнула под мою майку.—Я знаю, что ты не спишь.—Я замерла.—Ты думаешь о нём? —Нет. —Ври лучше.—Её пальцы впились в мою кожу.—Он тебе не нужен. —Может ты и права... —Я тяжело вздохнув, повернулась к ней. Мы лежали нос к носу. —Я всегда права. —Самодовольно улыбнулась девушка. —Одель. —Перебила я её самоликование.—Пожалуйста, будь со мной до конца. —Шепнула я на ушко девушке, крепко прижавшись к ней. —Буду, и никогда не отпущу тебя.—Тепло ответила она и нежно потрепала верхушку моих волос. —Спасибо… — прошептала я, чувствуя, как её пальцы медленно скользят по моей спине, оставляя за собой мурашки. Девушка притянула меня ближе, её губы коснулись моего виска. —Ты дрожишь, — заметила она, и в её голосе прозвучало что-то между насмешкой и заботой. —Это от холода, — соврала я, хотя в келье было душно. Одель рассмеялась тихо, словно зная правду. —Ладно, пусть так. Но я всё равно согрею тебя.—Её руки обвились вокруг меня, и я закрыла глаза, притворяясь, что не замечаю, как её ладони исследуют мои рёбра, будто проверяя, насколько я хрупкая.—Ты такая… маленькая, — пробормотала она. — Как будто я могу сломать тебя одним движением. —Попробуй, — вырвалось у меня, и я тут же пожалела. Возлюбленная замерла, а потом её пальцы впились в мои бока, заставляя меня вздрогнуть. —Не надо мне таких предложений, — прошептала она, и в её голосе внезапно появилась опасная нотка. — Я могу решить, что ты мне это разрешаешь.—Я не ответила, ведь любые слова были излишними. Мы и так всё прекрасно понимали. Я уже давно сломанна, но не так как я думала.***
Утренний свет пробивался сквозь залиденевшее окно, когда я проснулась. Одель уже встала, расчесывая волосы у зеркала. Удивительно как нас не спалили монахини ночью. Я потянулась, и моя рука наткнулась на что-то твердое на тумбочке. Это был металлический кулон, тот самый, что Айрон вечно носил на шее, практически не снимая. Тот самый, что был последним напоминанием о его умерших родителях. — Что это? —Девушка внезапно оказалась за моей спиной, ее дыхание обожгло шею. Я сжала кулон в ладони. —Ничего...—Но она уже выхватила его у меня. Её глаза сузились, когда она разглядела подарок. — Ах вот как, — её голос стал опасным и тихим.—Этот мальчишка всё ещё надеется? Подарочки тебе на новый год оставляет.—Она подошла к окну и распахнула форточку. Ледяной ветер ворвался в комнату. —Нет! — я вскочила с кровати. Но было поздно. Кулон полетел в снег. Одель захлопнула окно и повернулась ко мне, улыбаясь той ужасающей улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. —Теперь ты пойдешь и раздавишь его ногой. Прямо при нём. Поняла?—Я молча кивнула, глядя в пол. Её пальцы впились в мой подбородок, заставляя поднять голову.— Я серьезно, Кейси. Или ты хочешь, чтобы я рассказала сестре Анжелизе, кто на самом деле украл вино вчера?—Глаза у неё были пустые, как у мертвой рыбы. Я снова кивнула.—Хорошая девочка, — она потрепала меня по щеке, оставив жгучее пятно. — Одевайся. И не вздумай предупреждать его. Когда она вышла, я подошла к окну. Внизу, на белоснежном покрывале двора, чернел маленький силуэт кулона. А рядом с ним стоял Айрон, смотрящий прямо на моё окно. Даже с этого расстояния я видела, как его руки сжаты в кулаки. Сегодня мне предстояло разбить не просто какую-то безделушку. Я должна была раздавить последний кусочек доверия между нами. И Одель позаботится, чтобы он видел это. Я медленно одевалась, чувствуя, как пальцы дрожат на пуговицах рубашки. Одель наблюдала за каждым моим движением, ее глаза, два клинка, вонзившиеся мне в спину. —Не тормози, — бросила она, завязывая шнурки своих ботинок.—Завтрак через пятнадцать минут. Если нас спалят, пизда обоим. Я кивнула, притворяясь, что поправляю складки на брюках, пока она выходила. Как только дверь закрылась, я бросилась к окну. Айрон всё ещё стоял там. Он не двигался, не пытался подобрать кулон, просто смотрел вверх, на моё окно, словно знал, что я появлюсь. Его лицо было бледным от холода, но в глазах горело что-то, от чего мне захотелось спрятаться. Я рванула к двери, но тут же замерла. Одель ждала меня в коридоре. —Ты что, забыла, куда идти?— её голос прозвучал сладко, но пальцы впились в моё плечо, как крюки. —Нет... —Тогда вперед.—Она толкнула меня к лестнице, и я спускалась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Двор был пустым, если не считать парня. Он стоял, скрестив руки на груди, когда мы вышли. Его взгляд скользнул по мне, затем перешел на Одель. — Ну что? Вперед!— она улыбнулась, подталкивая меня. Я подошла к кулону, лежащему на снегу. Металл уже начал покрываться инеем.—Подними. — Скомандовала девушка. Я наклонилась. Кулон был холодным, как лед. —Теперь раздави.—Я замерла.—Кейси.—Её голос стал тише. Опаснее. Я сжала кулон в кулаке. Айрон не шевелился.— Делай.—Я бросила кулон на землю и подняла ногу. Щелчок. Хрупкий металл поддался не сразу, я почувствовала, как он сопротивляется, изгибается под подошвой. Я надавила сильнее. Треск. Когда я подняла ногу, кулон лежал, раздавленный пополам, его края торчали, как лохмотья. Я подняла глаза. Парень больше не смотрел на меня. Он развернулся и ушел, не сказав ни слова. Одель рассмеялась.—Ну вот и всё. За завтраком я сидела, уставившись в тарелку. Возлюбленная болтала с Верой и Светкой, иногда бросая на меня довольные взгляды. Я не притронулась к еде, лишь изретко ковырялась вилкой в тарелке. Вдруг дверь столовой распахнулась. Айрон стоял на пороге. Его лицо было бледным, но совершенно спокойным. На шее, где всегда висел тот самый кулон, теперь красовался красный след, будто он сорвал его слишком резко. Он медленно прошел к своему месту, не глядя в мою сторону. Одель фыркнула. — Вот и наш герой. Думала, хотя бы ближайшие дни не покажется.—Я не ответила, наблюдая, как парень берет вилку. Его руки не дрожали, но пальцы были белыми от напряжения. После завтрака возлюбленная собрала вокруг себя Веру, Светку и еще несколько девочек из младших классов. Я стояла в стороне, наблюдая, как она что-то шепчет им, бросая многозначительные взгляды в сторону Айрона. — Ты знаешь, что он вчера ночью делал в коридорах? — Одель громко спросила у Веры, специально чтобы слышали все вокруг. Вера хихикнула. — Нет, а что? — Сестра Анжелиза застала его около спальни младших девочек.— Одель сделала паузу, давая словам просочиться в сознание слушателей. — Подумайте, что он там забыл? Правильно, до маленьких домогается.—Айрон, проходивший мимо, резко остановился. — Это ложь,— сказал он тихо, но твердо. Девушка только улыбнулась. — Конечно, конечно. Все мы знаем, какой ты "примерный" ученик.—Девочки захихикали. Я видела, как парень сжимает кулаки, но он просто развернулся и ушёл, а я не стала в это вмешиваться. На уроках началось самое страшное. Когда Айрон отвечал у доски, кто-то бросал в него комки бумаги. Монахиня делала вид, что не замечает. В столовой его кружка с чаем оказалась наполнена солью. А во время вечерней прогулки кто-то высыпал ему за шиворот снег. Я стояла в стороне, не решаясь ни защитить его, ни присоединиться к травле, пока Одель наблюдала за всем с довольной ухмылкой. Вечером я застала парня в пустом классе. Он сидел, уткнувшись лбом в парту, его плечи слегка дрожали. — Айрон... — я осторожно подошла. Он поднял голову. В его глазах я увидела не злость, а... разочарование. — Тебе тоже есть что сказать?— спросил он. — Может, расскажешь, как я ворую нижнее белье у монашек? Или как подглядываю в душе?—Я открыла рот, но в этот момент за спиной раздался голос. — Кейси!—Одель стояла в дверях.— Иди сюда.—Я замерла на месте, разрываясь между ними. Айрон медленно поднялся. — Иди к своей королеве, щенок.—Когда он проходил мимо, девушка ехидно прошептала. — Не забудь помыть руки после него. Кто знает, чем он болеет.—Парень вышел, хлопнув дверью, а девушка взяла меня за руку.— Не переживай, он больше тебя не побеспокоит.—Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.***
Три дня спустя я нашла Одель в уборной за спальным корпусом. Она сидела на корточках в углу, её изящные пальцы судорожно копошились в кармане вывернутой наизнанку кофты. — Чёрт... чёрт, чёрт!— она рычала сквозь стиснутые зубы. Я замерла на пороге. Впервые за всё время её глаза были дикими, без намёка на привычный холодный расчёт, не говоря уже о заботе. — Одель?—Она резко подняла голову. При виде меня её лицо исказилось чем-то между надеждой и ненавистью. — У тебя же есть деньги?— она вскочила, хватая меня за рукав. — Я помню твою заначку, да и твои богатенькие родители не побрезгают протянуть руку помощи своей дочурке.—Я отшатнулась. Её дыхание пахло химической горечью, а зрачки были неестественно расширены. — Я... у меня ничего нет. — ВРЁШЬ! — она ударила кулаком по стене, оставив крошечную кровавую метку на штукатурке. — Мне нужно всего пятьсот рублей, понимаешь? Пятьсот, и я отстану от твоего дурачка Айрона.—Её голос сорвался на фальцет. Я увидела, как её руки трясутся, тонкие, как у голодной птицы. — Ты... ты упорол... — ЗАТКНИСЬ! — она вцепилась мне в волосы, притягивая так близко, что наши лбы почти соприкоснулись. — Ты пойдёшь и купишь мне "марки". Скажешь Данику, что для меня, если повезет даст в долг.—Я попыталась вырваться, но её хватка стала железной.— Если не принесёшь, — она прошептала, облизывая пересохшие губы, — Я тебя убью.—Она отпустила меня, оттолкнув так, что я ударилась плечом о косяк.— Не подведи меня, Кейси. Я стояла перед Даником в темном углу коридора. Высокий длинноволосый парень разглядывал меня с неприятной ухмылкой, ёрзая руками по карманам. —Мне нужны "марки". Одель сказала... —Я не успела договорить, как парень зажал мне рот и шикнул. —Ты дура такое говорит?! — Он вытащил из кармана два квадратика в целлофане и вложил их в мою руку.—Тысяча. На большее твои сопливые глазки не тянут.—Я протянула деньги. Его пальцы сжали мою руку, когда он забирал купюры.—Передай своей подружке, в следующий раз будет дороже, я больше не беру натурой.—Я вырвалась и бросилась к выходу. В коридоре столкнулась с Айроном. Его глаза сразу упали на мой сжатый кулак. —Кейси, что ты...—Он попытался взять меня за руку, но я резко дернулась. —Отстань! Это не твое дело!—Мой голос звучал хриплым, чужим. Друг замер. В его взгляде я прочитала всё, разочарование, боль, понимание. Он знал. Знал и всё равно попытался остановить меня. Я побежала прочь, сжимая в руке смерть для той, кого всё ещё любила. Одель ждала в своей келье. Когда я толкнула дверь, она сидела на кровати, обхватив колени, вся дрожа как в лихорадке. —Долго! — она бросилась ко мне, выхватывая пакетик. Её пальцы дрожали так сильно, что она не могла развернуть целлофан.—Помоги, чёрт возьми!—Я молча взяла у нее "марки" и развернула. Девушка схватила их, даже не поблагодарив. В её глазах был только голод, животный, всепоглощающий. Я отвернулась, когда она сунула бумашку под язык. В этот момент я поняла, мы уже мертвы. Просто ещё не легли в землю. Я сидела на краю кровати, вертя в пальцах пустой целлофановый пакет. Одель раскинулась на подушке, её зрачки расширились до огромных черных дыр. — Даник сказал... что больше не берет "натурой", — осторожно начала я. — Что это значит?—Девушка медленно повернула голову. Её губы растянулись в ленивой ухмылке. — О, глупышка, ты что, правда поверила? — она закатила глаза и рассмеялась, но смех звучал слишком резко, слишком нервно. — Это шутка у нас такая. Он просто злится, что я последний раз ему не заплатила.—Я пристально посмотрела на неё. В уголках её рта подрагивал мускул. — Правда? — Конечно правда!— Одель резко села и потянулась ко мне, но её рука дрожала. — Ты же не думаешь, что я... Ну ты даешь!—Она снова засмеялась, но в этот раз смех звучал фальшиво, как треснувший колокольчик. Я хотела спросить еще что-то, но девушка вдруг схватила меня за подбородок.— Хватит болтать ерунду. Завтра принесешь ещё? — её голос стал жестким, глаза потеряли игривый блеск. — Да... — пробормотала я. — Вот и славно.— Она отпустила меня и откинулась на подушку. — А теперь вали отсюда. Ты портишь мой кайф. Я вышла в коридор, чувствуя, как в груди клубком сжалось что-то тяжелое. Я стояла в коридоре, прислонившись к холодной стене. Из-за двери доносилось тяжёлое дыхание Одели, она заснула, наконец отпущенная наркотическим блаженством. Вдруг скрип половиц заставил меня вздрогнуть. Айрон медленно подошёл, его лицо в тусклом свете казалось высеченным из камня. —Что с ней?—спросил он тихо. Я потупила взгляд, сжимая в кармане пустой пакетик. —Ты же всё видел. —Видел. И вижу, как ты разрушаешь себя ради неё.— Он сделал шаг ближе.—Кейси, она... В этот момент из-за угла донёсся громкий смех. Даник и двое его приятелей вывалились из бокового коридора, громко переговариваясь. —...ну и шлюха эта Одель,— сорвалось с губ высокого парня,—за дозу на четверых раздвинулась... Я застыла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Айрон резко развернулся к ним, но я схватила его за руку. —Не надо,—прошептала я. Но было поздно. Даня, заметив нас, скривился в ухмылке. —О, посыльная! Уже принесла барышне "конфетку"?—Друг рванулся вперёд, но я вцепилась в него обеими руками. —Остановись! Они того не стоят!—Патлатый рассмеялся, покачиваясь на месте. —Американка права, герой. Лучше беги проведай свою подружку. Может, ещё не в ауте.— Они пошатываясь прошли мимо, оставив после себя шлейф перегара и дешёвого табака. Я почувствовала, как Айроново плечо дрожит под моей ладонью. —Теперь ты веришь?—прошептал он.—Она шлюха, Кейс! Драная, наркоманская подстилка! Ещё немного и ты последуешь её примеру, если не одумаешься!—Я медленно опустила руку. В голове было сотни вопросов, но ни одного внятного ответа. Тишина в коридоре давила на виски.— Кейси... — Продолжил Айрон, ловя мой взгляд. Я резко дёрнулась, отстраняясь. — Отстань! Не смей так говорить о ней, это всё враньё!—Его рука повисла в воздухе. В глазах, сначала недоумение, потом боль, наконец, пустота. — Хорошо.—Он развернулся и ушёл, шаги гулко раздавались по коридору. Я глубоко вдохнула и толкнула дверь в комнату Одели. Девушка лежала на кровати, закинув руки за голову. Увидев меня, медленно улыбнулась, как кошка, заприметевшая мышку. — Ну что, наслушалась "правды"?—Я молча подошла и села на край кровати. —Чего молчишь? Поверила этим глупым сплетням?—Я сжала край матраса пальцами, чувствуя, как грубая ткань впивается в кожу. — Они говорили... что ты...—Одель резко села, её глаза вспыхнули. — Что? Что я, Кейси? — она придвинулась ближе. — Что я сплю с Даником за дозы? Это то, что ты хотела услышать?—Мои губы дрогнули. — Я... — А если бы и так? — её голос стал опасным шёпотом. — Ты что, теперь будешь смотреть на меня с отвращением? Как все они? —Она схватила мою руку и прижала к своей груди. Под тонкой тканью рубашки бешено стучало сердце.— Мы же обещали друг другу быть в месте до конца. Или твоя любовь стоит дешевле, чем пару грязных слухов?—Я закрыла глаза. В голове снова зазвучал голос Айрона: "Она шлюха, Кейс!" — Нет... — прошептала я. Девушка рассмеялась и потянула меня к себе. — Хорошая девочка,— она потрепала меня по щеке и откинулась обратно на подушку.***
На следующий день я снова стояла перед Даником в темном углу за столовой. На этот раз он был трезв и куда менее разговорчив. — Две марки. Тысяча пятьсот,— бросил он, даже не глядя на меня, доставая из кармана затертый целлофановый пакетик. Я молча протянула деньги, в заначке еще оставалось достаточно. Парень сунул купюры в карман, не пересчитывая.— Одель передала, что ты тоже хочешь попробовать, — его глаза скользнули по мне, оценивающе. — Не увлекайся, американочка. Это не конфетки.—Я судорожно сжала пакетик в кулаке и быстро ушла, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Одель ждала меня на этот раз в моей комнате. Она сидела на подоконнике, в крысу покуривая, и когда я вошла, её глаза сразу упали на мой сжатый кулак. — Ну где же мои сокровища? — она растянула губы в улыбке, выпуская дым в мою сторону. Я разжала ладонь. Девушка моментально схватила пакетик, разорвала его зубами и... замерла. — Две? — она подняла на меня бровь. — Даник сказал, что... — Ах, этот жадный ублюдок,— она фыркнула, но тут же улыбнулась снова. — Ну ничего. Сегодня у нас будет вечеринка для двоих.—Она протянула мне одну из марок. — Нет, я... — Ты что, не для себя брала? — её голос стал сладким, как яд. — Или боишься?—Она усмехнулась. —Помнишь, мы в месте до конца.—Я медленно взяла маленький квадратик. Он был липким от пота моей ладони. Возлюбленная наблюдала, как я подношу марку ко рту.— Под язык, — прошептала она. — И жди.—Слабая горечь и привкус металла заполнили рот. Первые несколько минут ничего не происходило. — Это не работает,— я уже хотела выплюнуть бумажку, когда комната вдруг наклонилась. Стены задышали. От рта Одели потянулись разноцветные нити, сплетаясь в узоры. — Вот и началось,— её голос звучал как эхо в пещере. Я попыталась встать, но пол ушел из-под ног. Девушка поймала меня, её смех звенел, как разбитое стекло.— Добро пожаловать в рай, глупышка.—Мир распался на миллион осколков, и я с радостью утонула в этом хаосе. Горечь на языке внезапно превратилась в сладость, как будто я слизала каплю жидкого металла с медовой подложкой. Оделины пальцы на моем запястье вдруг оставили цветные шлейфы в воздухе, словно кисть, макающаяся в невидимую акварель. —Смотри,— её голос растекся по комнате вязким сиропом. Потолок закапал. Буквально. Капли штукатурки тянулись вниз, как растянутая жвачка, образуя длинные радужные нити. Я засмеялась, звук рассыпался стеклянными шариками по полу. —Ты... ты видишь это?—Я потянулась поймать одну из капель, но рука прошла сквозь неё, оставив на пальцах мерцающую пыльцу. Девушка склонилась ко мне, и её волосы ожили, каждый локон извивался отдельно, переливаясь как нефтяная лужа под солнцем. —Все настоящее,—её слова падали в уши тяжелыми каплями, отзываясь эхом в грудной клетке.—Просто, ты наконец видишь правду. Я посмотрела в окно. Ночь взорвалась сверхновой, звезды тонули, соединяясь в паутину световых туннелей. Деревья за окном шатались в унисон, их ветви тянулись к нам, как руки древних богов. —Музыка!— Одель хлопнула в ладоши, и стены затрепетали в такт несуществующему ритму. Краска с обоев потекла вниз, образуя на полу танцующие узоры. Я ощутила, как моя кожа становится прозрачной. Сквозь неё просвечивали кости, не страшные, а прекрасные, как фрезки на стёклах. Сердцебиение отдавалось в висках пульсирующими мандалами.—Не бойся,—Девушка положила руку мне на грудь, и я увидела, как ее пальцы проникают под кожу, не оставляя повреждений.—Мы же всегда хотели стать одним целым. В углу комнаты тень Айрона материализовалась и тут же рассыпалась на тысячи светлячков. Где-то вдали, сквозь толщу переливающихся стен, доносился звон колокола, то ли настоящий, то ли рожденный в моей голове. Время перестало существовать. Мы парили в капле янтаря, где прошлое и будущее смешались в единый момент. Одель целовала меня, и я чувствовала, как наши души переплетаются в сложный механизм, как нити в ковре. —Теперь ты никогда не захочешь уйти,—прошептала она, и её слова обернулись вокруг меня вихрем блесток. Я закрыла глаза. Когда открыла, комната шаталась, стены скрючивались, а на потолке расцветали целые галактики. Где-то в этом космосе звучал мой смех, чистый, детский, освобожденный. И я поняла, вот он, тот самый побег, о котором я так мечтала. Без билетов, без чемоданов. Просто шаг в бесконечность...***
Растворяющиеся стены пансионата стали моим спасением. Каждый кирпич превратился в текучую акварель, смывающую унылую реальность. Я смеялась, наблюдая, как строгие иконы в коридорах оживают, лики святых морщатся и показывают мне язык, их золотые нимбы переливаются кислотными оттенками. Одель была моей проводницей в этом новом мире. Её пальцы, обвивающие мои запястья, оставляли за собой светящиеся следы, как хвосты падающих звезд. —Видишь?— её голос разливался медом по моим извилинам.—Здесь нет ни директрисы, ни молитв, ни этих тупых уроков.—Я кивала, чувствуя, как мое тело становится невесомым. Потолок нашей комнаты раскрылся, как бутон, обнажая вращающиеся галактики. Вместо скрипучих монастырских половиц под ногами расстилалось бархатное небо.—Хочешь улететь?—Девушка поднесла ко рту еще одну марку, её зрачки, бездонные черные дыры, зовущие меня последовать за ней. Я не колебалась. Второй квадратик растворился на языке, и волна кайфа накрыла с новой силой. Теперь я могла буквально проходить сквозь стены, твердые предметы становились прозрачными как дым. В углу комнаты тень Айрона звала меня обратно, но я просто рассмеялась и махнула рукой. Его очертания растворились в воздухе.—Они никогда не поймут,—шептала Одель, обвиваясь вокруг меня как дым. Ее губы на моей шее оставляли не поцелуи, а цветущие розы.—Только здесь мы по-настоящему свободны. Я закрыла глаза и растворилась в калейдоскопе. Больше никаких молитвенных правил, никаких унижений, никаких ледяных душей по вечарам. Только бесконечный полёт сквозь разверзшиеся небеса. Когда утренний колокол возвестил начало нового дня, мы все ещё парили среди звезд, крепко держась за руки. Реальность могла подождать.***
Первая дорожка мефедрона блеснула на столе, как осколок нашего с Оделью разбитого рая. —Нюхай, малышка, — её голос обвил мою шею горячими пальцами. —Это не те детские марки. Здесь кайф как у Бога за пазухой.—Я наклонилась. Белый порошок втянулся в ноздри с резкой сладостью, обжигая слизистую. Три секунды, и мир взорвался. Электричество пробежало по венам. Я вскочила, чувствуя, как тело наполняется литой сталью. Внезапно я могла всё, разом запомнить учебник, пробежать марафон, свернуть шею директрисе голыми руками.—Нравится?—Девушка облизала губы. Её зрачки съели всю радужку. Я засмеялась, но это был новый смех, резкий, металлический. Стены пансионата вдруг стали картонными декорациями, которые можно смахнуть рукой.***
Мы пробрались на крышу пансионата поздней ночью. На улице вовсю таял снег, весна взяла в свои руки брозды проявления. Сидя на кровле в тонких шортах, мы курили и смотрели на звёзды. —Ты знаешь, почему я люблю это?— спросила Одель, закидывая голову назад. —Потому что это весело? —Потому что это единственное, что делает меня счастливой здесь.—Я не поняла тогда, что она имела в виду. Но через неделю я уже знала. Мефедрон не просто дарил мне тишину, он забирал всё говно, что творилось в пансионате. Мои учебники пылились на полке. Порка директрисы стала постоянной, как обед после молитвы. А Айрон больше не искал моего взгляда, и мне было... всё равно. Мы вернулись в спальню, когда первые лучи солнца кровавыми полосами пробивались сквозь грязные окна. Одель раздела меня как тряпичную куклу, ее пальцы оставляли синюшные следы на моей коже. —Спи, — прошептала она, прижимая мою голову к своей груди. Её сердце билось странно, два быстрых удара, долгая пауза, словно моторчик на последнем издыхании. Я почувствовала, как её ребра выпирают под тонкой кожей, как будто она медленно превращается в скелет, обтянутый пергаментом. Я закрыла глаза. И вдруг увидела себя со стороны: эту жалкую, дрожащую тварь с впалыми щеками и желтыми кругами под глазами. Мои волосы, когда-то густые и блестящие, теперь висели грязными сосульками. Кожа покрылась странной сыпью, мелкими гнойничками. Эта жалкая пародия на меня лежала в луже собственной мочи, а вокруг стояли три фигуры: Одель с пустым шприцем в руках, её зрачки, как всегда были расширенные. Из уголков её рта стекала струйка слюны, но она, казалось, этого не замечала. Айрон повзрослевший с разбитыми костяшками пальцев. В его руке сверкал пистолет, а лицо было полностью залито кровью. В глазах его стояло что-то страшнее ярости. Что-то вроде... отвращения. И третий, высокая фигура в монашеском облачении, но когда я попыталась разглядеть лицо, там была лишь черная бездна, из которой медленно выползали белые черви, образуя нечто, отдаленно напоминающее черты. Я закричала. Кричала, пока не почувствовала вкус крови во рту, я прокусила себе губу. Одель гладила мои волосы липкими пальцами. —Тише, тише, глупышка... Это просто отходняк.— Её голос звучал как скрежет металла по стеклу.—Утром купим ещё. Ещё немного, и все снова будет хорошо.—Её рука дрожала, оставляя на моей коже липкие следы. Я заметила, что её ногти почернели и начали отслаиваться, а на сгибах локтей зияли страшные сине-багровые следы от уколов, живые, пульсирующие раны, из которых сочилась желтоватая жидкость. За окном били колокола к заутрене. Мы не пошли. Вместо этого возлюбленная достала из-под матраца ржавую ложку и маленький пакетик с мутным порошком. —Сегодня попробуешь что-то особенное, — прошептала она. И самое страшное, я потянулась к этому пакетику. Потому что лучше любой наркотический кошмар, чем трезвое осознание того, в чём мы погрязли. Возлюбленная дрожащими руками высыпала порошок в ложку. Её пальцы, когда-то изящные и ухоженные, теперь напоминали когти хищной птицы, с раслоившейся ногтевой пластиной, желтого оттенка от никотина. —Героин, — прошептала она, и это слово повисло в воздухе, тяжелое и сладкое, как запах гниющей розы. Я наблюдала, как она нагревает ложку зажигалкой. Мутная смесь пузырилась, превращаясь в такого же цвета жидкость. По комнате поплыл странный запах, уксусный, химический, с примесью чего-то органически-гнилостного. —Это... безопасно?— мой голос был охрипшим. Одель засмеялась, резко, как воронье карканье. —Нет,— она натянула ремень на моё плечо, её дыхание пахло смертью. — Но какая разница?—Игла вошла в вену с легким щелчком. Сначала, жгучая боль. Потом... Мир взорвался белой молнией. Я провалилась в пустоту. Больше не было пансионата. Не было Одели. Не было меня. Только теплая, мягкая тьма, обволакивающая, как материнская утроба. Я умерла. И это было прекрасно. Когда я очнулась, на губах был вкус рвоты и крови. Девушка сидела рядом, её глаза блестели в полумраке, как у ночного хищника. —Ну что?— она провела языком по потрескавшимся губам.—Понравилось?—Я попыталась сесть, но тело не слушалось. Руки дрожали, как в лихорадке. В груди страшная пустота, будто кто-то вырвал мое сердце. —Мне... нужно ещё,— прошептала я, и это был голос голодного зверя. Возлюбленная улыбнулась, обнажив пожелтевшие зубы. —Конечно, малышка. Но теперь ты должна кое-что сделать для меня...—Её рука скользнула вниз, к поясу моих штанов. Я закрыла глаза и снова погрузилась в сладкую тьму, ощущая похабные прикосновения девушки. Она не церемонилась и действовала грубо, пока я покоряла просторы глубинного сознания. Я проснулась от странного шума, чавкающих звуков, прерывистых стонов. Голова гудела, как после удара, а во рту стоял горький привкус. Одель. Она лежала под каким-то парнем прямо на моей кровати, её ноги обвиты вокруг его поясницы. В тусклом свете комнаты я разглядела его лицо. Даник. —О-о-о, наша принцесса проснулась,—Девушка застонала специально громче, ухмыляясь мне через его плечо. Я застыла, прижавшись к стене. Даник обернулся. Его глаза были мутными, а губы влажными. —Хочешь присоединиться, американочка?—Процедил он, попутно издавая глухие звуки. Комната закружилась. Я не знала куда себя деть. Одель засмеялась, резко оседлав парня. —Она думала, что мы "особенные" друг для друга, — Говорила она Данику.— А теперь смотрит, как я принимаю твоего "дружка".—Я рванула к двери. Голые ступни прилипали к липкому полу. —Беги, беги!—Кричала она мне вслед.—Но помни, ты сама подписалась на это! Коридор плыл перед глазами. Где-то хлопнула дверь, кто-то засмеялся. Я бежала, пока не врезалась в чью-то грудь. Айрон. Его глаза расширились при виде меня: босой, в собственной блевоте и крови, и с безумием в глазах. —Она... они...—Пыталась я сказать хоть слово, но язык отказывался слушаться. Я рухнула на колени, пытаясь провалиться сквозь землю. Мне казалось, что это был обыкновенный бэд-трип, или последствия отходников, но ни как не реальность. —Что она? —Не понимал парень. Он крепко обхватил меня за плече прижимая к своей груди, словно пытаясь защитить. —Успокойся, что случилось? —Она с Даником...—Айрон держал меня, пока я билась в истерике. Его ладони были теплыми и шершавыми на моих плечах. —Я же тебя предупреждал, что она шлюха, — говорил он, но в его голосе не было торжества. Только усталость. Я скрючилась на полу, обхватив живот. Тело выкручивало волнами боли, героин уходил из крови, оставляя после себя только грязь и ломку. —Б-болит... — я скрипела зубами, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а кости будто наполнены расплавленным свинцом. Друг накрыл меня своей кофтой, хотя я тут же сбросила её. Кожа горела, будто под ней ползали миллионы красных муравьев.***
Утро началось с тишины. Необычной, гнетущей тишины. Но этот покой быстро прервал звонкий женский крик. —Где Одель?— Вера бегала по коридору, заглядывая в каждую комнату. Следом залетела и ко мне. Вера ворвалась в мою комнату с дикими глазами. Её взгляд скользнул по моему изможденному лицу, синякам на руках, дрожащим пальцам.— Ты... ты видела Одель? — её голос дрогнул. Я покачала головой, прижимая к груди смятое одеяло. Во рту все еще стоял горький привкус вчерашнего. Святая Иустина собрала всех в зале. Её сморщиные губы сложились в жесткую линию. —Оделия Куш отчислена. Родители забрали ее сегодня ночью.—Процедила она сухо. Шёпот пробежал по залу. Я сжала кулаки, под ногтями всё ещё были следы моей крови от вчерашних конвульсий.***
В медпункте мне вкололи что-то, отчего мир стал ватным. —Ты счастлива? — Айрон сидел на краю койки, его пальцы сжимали мою руку. Я повернулась к стене. На запястье синели следы от её пальцев. —Она даже не попрощалась,— прошептала я, на что парень вздохнул. —Она не стоила тебя.— Пальцы Айрона сжали моё запястье чуть сильнее.Я резко дёрнула руку, ощущая, как его ногти оставляют полумесяцы на моей коже. — Ты рад? — прошипела я, поворачиваясь к нему. — Доволен, что оказался прав?—Его глаза, обычно такие тёплые, стали холоднее льда. — Нет, Кейси. Мне от этого хуже.—Я засмеялась, резко, как треск ломающейся кости. — Врёшь. Ты всегда этого хотел. Разделить нас.—Парень встал, его тень накрыла меня целиком. — Я хотел спасти тебя. Но, видимо, опоздал.—Он грозно на меня посмотрел.— Когда очухаешься... если очухаешься... найди меня.—Дверь захлопнулась. Где-то за окном полил дождь или это плакала я. Тени в коридоре удлинялись, сливаясь в черные лужи на полу. Я шла, держась за стену, ноги подкашивались, но я знала куда иду. Даник сидел на шлакоблоке в глубине леса, курил, закинув ногу на ногу. Увидев меня, медленно ухмыльнулся. — Ну, ну, — протянул он, выпуская дым мне в лицо. — Кого ветер принес?—Я протянула дрожащую руку, в ладони лежала помятая, местами надорваная пятихатка. — Героин.—Парень рассмеялся, разглядывая купюру. — Дорогое удовольствие, американочка. — Надо еще?! Принесу!—Он ощупал купюру, потом сунул в карман. — Ты знаешь, за что платишь?—Я кивнула.— Ты знаешь, что назад дороги не будет?—Я снова кивнула. Патлатый достал из-за пазухи маленький пакетик.— Добро пожаловать в рай, американочка. Я сидела в углу собственной комнаты, дрожащими руками разводя порошок в ложке. Оделин шприц блестел в свете фонаря, как змеиный глаз. —Просто маленький укол, — шептала я себе, перетягивая руку ремнём. Вены прятались под кожей, как испуганные мыши. Игла вошла легко. Сначала ледяной ожог. Потом... Я провалилась в бездну, где не было ни боли, ни Одели, ни этого проклятого пансионата. Только тихий шёпот: "Сделай это. Сожги всё к чертям." Бутылка с керосином, найденная в комнате завхоза, была удивительно тяжелой. Я плескала жидкость на шторы, на кровати, на деревянные иконы в коридоре. —Спички... Где же спички...—Мои пальцы нашли коробок в кармане собственных брюк. Первая спичка вспыхнула ослепительно ярко. Огонь лизал стены, как живой. Он танцевал, то приседая до пола, то взмывая к потолку. Я сидела в центре коридора, смеясь, когда языки пламени начали принимать формы. Вот Айрон, бьющийся в запертой двери... Вот директриса, крестящая воздух... А вот... Одель? Её силуэт манил меня вглубь горящего здания. Идём, глупышка.
Мы же договорились, вместе до конца.
Дым заполнял лёгкие сладкой ватой. Я кашляла, ползя за призраком девушки, когда сильные руки схватили меня сзади. — Ты совсем ебанулась?! — Айрон тащил меня к выходу, его лицо было чёрным от сажи. Я вырывалась, царапая ему лицо. — Пусти! Она там! Я видела её!—Крыша начала рушиться. Горящая балка упала между нами, отрезая путь назад. Последнее, что я увидела перед тем, как сознание уплыло: Айрон, пробивающегося сквозь пламя... и Одель, стоящую в самом эпицентре огня с улыбкой на лице.
