Спор

Сигма, не открывая глаз, хмурится. Где-то что-то очень нудно жужжало и действовало на нервы. Он вслепую шарит рукой по постели, пытаясь найти раздражитель, и наконец натыкается на телефон. Привычным движением проводит большим пальцем по экрану, будто что-то смахивая, и прикладывает трубку к уху. —Да?—сонно бормочет он и потирает глаза кулаком, пытаясь хоть немного проснуться. —Сигма? А где Дост?—по ту сторону слышится удивлённый, без капли притворства, голос Гоголя. —Откуда мне знать?—недовольно бурчит парень, поняв, что его, похоже, разбудили по не такой уж важной причине.—Позвони ему, я что, слежу за ним?—добавляет он и шумно выдыхает, выражая тем самым своё отношение к ранним звонкам. —Я как бы ему и звоню.—усмехается Николай, чем-то зашуршав, судя по всему фантиком.—Вы спите что-ли ещё? Сигма от услышанного распахивает глаза, кажется, мгновенно проснувшись. Проигнорировав последний вопрос, он поднимает руку и растерянно смотрит на телефон. В голову сразу начинают возвращаться воспоминания о сегодняшнем раннем утре, которые, почему-то вызывали чувство того, что всё это было вчера. Сигма беспрерывно смотрит на чужой телефон ещё какое-то время, пока до него не доносится слегка приглушённый голос. Он дёргается и, мгновенно вспомнив, что где-то рядом должен быть владелец вещи, резко поворачивается, резко откидывая руку в сторону. —Ай! Сигма окончательно просыпается и садится на диване, недоуменно смотря на Фёдора и невольно касаясь тыльной стороны руки, что держала телефон. Достоевский что-то неразборчиво мычал, обоими руками держась за нос, сложив ладони домиком. —Извини, пожалуйста, я правда не хотел.—растерянно просит Сигма, когда понимает, куда пришёлся случайный удар с его стороны, и тянет руку вперёд.—Давай я...—он недоговаривает, ибо взгляд цепляется за красное пятно на светлой ткани одеяла.—У тебя... —Всё нормально.—отмахивается он и, зажимая нос пальцами, соскакивает с дивана, быстро дойдя до прихожей и заворачивая в ванную. —Что там происходит?—до слуха вновь доносится голос Гоголя, однако на этот раз более громкий, что, в принципе, и возвращает Сигму в реальность. —Небольшие неприятности, извини.—бормочет он в телефон, всё ещё смотря на угол, за который завернул парень, и приглаживает свободной рукой расирепавшиеся от сна волосы.—Что ты хотел? —Если не трудно, можешь вынести сумку, пожалуйста? Я её забыл на тумбочке, а ключи там остались.—просит Николай и вдруг осекается, на мгновение замолчав.—И вопрос есть один. С глазу на глаз.

***

—Да иду я, иду.—перебивая пищание домофона, бурчит Сигма, когда на экране телефона в очередной раз высвечивается имя Гоголя, и сбрасывает вызов. —Наконец-то, я думал, ты опять уснул.—хмыкает Коля и тянет замочек, дабы расстегнуть молнию.—Фух, здесь, я думал, уж потерял.—с некоторым облегчением в голосе выдыхает он и, позвякивая связкой ключей, достаёт их. —Так какой вопрос-то?—напоминая о недавних словах друга, спрашивает Сигма, переступая с ноги на ногу: на улице было холодно, поэтому перспектива стоять в тонкой ветровке больше пяти минут не радовала. Гоголь поднимает хитрый взгляд, от которого холодом, кажется, прошибает ещё больше. Он успевает пожалеть, что напомнил Коле об его словах, а не просто молча ушёл обратно. Сигма тихо вздыхает — теперь уходить некуда. —Как ты относишься к Досту?—кинув ключи куда-то в сумку, Гоголь закидывает её себе на плечо и окидывает друга долгим, выжидающим взглядом. —Нуу...—растерянно тянет Сигма, сбитый с толку таким неожиданным вопросом, и запускает руку в холодные от зимнего воздуха волосы, неловко отводя взгляд в сторону.—Он несомненно хороший человек. Возможно, немного закрытый, но если найти подход, он становится совсем другим человеком.—он невольно улыбается, вспоминая недавний случай, когда ему позволили заключить чужие холодные руки в свои.—Я даже рад, что смог стать тем, кому Фёдор стал относительно доверять... —Скажи, а он тебе нравится?—Николай осторожно перебивает монолог собеседника и, чуть склонив голову набок, задаёт очередной вопрос. —Хм...—Сигма опускает пальцы на губы, на мгновение задумавшись.—Я бы сказал, что природа не обделила его красотой.—он говорит это совсем осторожно, будто от этих слов зависела чья-то жизнь.—Особенно глаза...—парень бормочет последнее намного тише и тут же прикусывает язык, всё же рядом Коля. —А в романтическом смысле?—немного изогнув бровь, улыбается Гоголь, негромко щелкнув пальцами, и хитро смотрит на опешившего друга. —Так. Во-первых, ты говорил, что у тебя один вопрос, а сам задаёшь уже третий. А во-вторых, я замёрз, так что извини, но я пойду.—Сигма спешно разворачивается на пятке и, звеня ключами, быстро достаёт связку из кармана. —Да-да, иди, а то щеки от холода уже красные.—усмехается Николай и что-то нажимает на холодном экране телефона. Сигма спешно, несмотря на доводчики, закрывает дверь в подъезд и опирается на железную поверхность спиной. Тяжело выдыхает — главное, что от Николая ушёл. Иначе, не самые приятные вопросы продолжили бы сыпаться, и он в этом не сомневается. И с чего он вообще решил, что Достоевский ему нравится? Это ведь совсем не так. Влюблённость, а тем более любовь слишком сложная вещь, да и учёба сейчас должна быть на первом месте. Сигма выдыхает во второй раз и, сунув руки в карманы, поднимается по ступеням. Да и ещё один важный нюанс — такое чувство требует взаимности. Он усмехается — вряд ли бы Достоевский обратил внимание на него, не будь они вынужденными соседями. Да он ещё и нос ему разбил... Парень отмахивается от назойливых мыслей и, нажав на ручку двери, входит в квартиру. —Смог кровь остановить?—с нотками вины в голосе, осторожно спрашивает Сигма, вешая верхнюю одежду обратно на вешалку, и немного ежится, не до конца согревшись.—Фёдор? Фигура парня, кажется, застыла в дверях, спиной к нему. Сигма хмурится и медленно подходит ближе. Тот что-то внимательно разглядывал в телефоне. Он делает ещё один шаг и аккуратно, дабы случайно не напугать, кладёт руку тому на плечо. Достоевский вдруг дёргается — похоже, он и правда не услышал его — и быстро перехватывает телефон, словно пытаясь спрятать его. —Что? Ты что-то сказал?—растерянно переспрашивает он и судорожно смотрит по сторонам, нервно переступив с ноги на ногу. —Я спрашиваю, кровь остановилась?—Сигма было поднимает руку, поддавшись желанию вновь коснуться тёплой чужой щеки, однако в голове сразу всплывает вопрос Гоголя, поэтому он одергивает себя и, замявшись, отступает на пару шагов назад. —Да-да, всё в порядке.—спешно кидает Фёдор и, выдохнув, отходит к дивану, попутно включая телефон, дабы удалить присланное фото. Фото, на котором Николай отлично запечатлел себя на фоне мирно спящих, практически, в обнимку друзей.

***

—Всё зубришь? Не надоело?—потрепав пишущего Сигму по голове, спрашивает Гоголь и ставит свою сумку на стол, раскрывая молнию на ней. —Даже если и надоело, готовится всё равно надо.—задумчиво отзывается с другой стороны Фёдор, с некоторым укором глянув на Колю, который прекрасно понял, чему посвещается этот взгляд. —У меня идея получше.—улыбается Николай, запуская руку в боковой кармашек сумки, что-то доставая оттуда предмет прямоугольной формы.—Сыграем?—он, высыпав содержимое белой коробки, демонстрирует парням совсем новые игральные карты.—На желание. —Я пас.—поднимая обе руки, словно сдаваясь, произносит Сигма.—Я достаточно с вами живу, чтобы знать, что играть с вами подобно самоубийству. Тем более на желание. —А для тебя, Дост, это прекрасная возможность избавиться от нашего спора.—переводя взгляд на мгновенно нахмурившегося Фёдора. Достоевский внимательно смотрит на Николая, буквально буравя того холодным взглядом. Гоголь же, в свою очередь, улыбается и прикрывает глаза, размешивая карты. Сигма тихо вздыхает — опять они о чём-то своём. —Я тебе не проиграю.—сухо отзывается Фёдор, видимо, принимая предложение друга, и встаёт из-за стола, направившись к дивану. —В этом наши мысли схожи.—произносит Николай и идёт следом за другом.—Давай, Сигма, поверь мне с я сделаю всё, чтобы проиграл Дост. —Даже не надейся.—усаживаясь поудобнее, осаждает парня Фёдор и тянет руку.—Позволь пересчитать.—довольно требовательно просит он, прекрасно понимая, на что может пойти Николай ради победы.

***

—Что?—не сдержавшись, растерянно выдыхает Достоевский, недоуменно смотря на карты. Из рук Сигмы упали два туза. Это его последний ход, который получился очень даже изящным — один из них козырный. Фёдор прикусывает краешек губы — он слишком увлёкся Гоголем, пытаясь просчитать ходы того, и совершенно забыл о третьем игроке, который, собственно, все карты и спутал. Он тихо вздыхает и поднимает их, ибо деваться некуда. Взгляд его невольно падает на Колю. Тот, с довольной улыбкой смотрит на свои карты — видимо, решает чем сейчас сходить. Сигма не скрывая интереса, тоже заглядывает в карты Гоголя, которые блондин охотно показывает. Достоевский сводит брови к переносице, внимательно смотря на лицо вышедшего из игры парня, дабы попытаться по чужим эмоциям расчитать свои шансы, однако, к его большому неудовольствию, на лице Сигмы не дрогнул ни один мускул. —Ты ведь знаешь, что я загадаю, когда выиграю?—усмехнувшись, спрашивает Гоголь и кидает на диван бубновую шестёрку. —Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Ещё всё может обернуться не так, как ты задумал.—отзывается Фёдор и кроет её козвырным вальтом. —И такое есть.—рядом опускается бубновый валет, на что Фёдор недовольно цыкает и опускает на него козырную даму, которую он бережно хранил для своей победы.—Но ты ведь помнишь моё желание? —Разумеется.—задумчиво произносит Фёдор, смотря на червовый, козырной, и пиковый тузы. —Тогда держи даму сердца своего.—Коля, как-то хитро извернув карту так, что она сделала изящный вираж, кладёт крестовую даму. Фёдора прошибает холодом — он с некоторыми колебаниями кладёт козырный туз, любезно предоставленный ему Сигмой. —Ну вот и всё.—улыбнувшись, тянет Коля и показывает последнюю карту: крестовую шестёрку. Не в масть.