Спор

—А потом она...—Коля обрывается на середине фразы, чем удивляет Фёдора: он, наклонив голову, смотрит ему через плечо, дабы узнать, что могло заставить друга резко замолчать. За спиной, в полной тишине, символично захлопывается дверь. Оба — и Гоголь, и Достоевский — недоуменно смотрят на чужую обувь возле тумбочки. Аккуратные ботиночки. Явно женские. —Какое сегодня число?—шёпотом спрашивает Фёдор, искоса глянув на друга: ответ ему не требуется, они оба прекрасно знали его. —Хана Машке с Лариской...—нервно усмехается Николай и спешно скидывает с плеч куртку, параллельно стряхивая с ноги обувь. —И нам, походу, тоже.—хмуро заключает Достоевский беспокойным голосом и, не глядя бросает верхнюю одежду на тумбочку. —Здравствуйте.—натяжно улыбаясь, произносит Гоголь, заметив женщину у окна.—Как ваши дела? Достоевский заходит в гостиную следом за другом. Внимательно осматривает комнату и... не обнаруживает ни клетки, ни питомцев. По коже табуном проносятся мурашки. Масло в огонь подливает то, что стоит она возле раскрытого окна — неужели выкинула? —Ты мне зубы не заговаривай.—хмуро бросает хозяйка, резко развернувшись на пятке. Гоголь, распахнув глаза, отшагивает назад — по левую руку слышится судорожный вздох Фёдора. —Что-то случилось?—сглотнув, спрашивает Достоевский и осматривается ещё раз, в надежде найти хоть какой-нибудь намёк на питомцев. —Конечно случилось.—гневно продолжает она, явно раздраженная тем, что эти двое не понимают о чем речь.—Почему квартиру не закрываете? Фёдор не сдерживается — тяжело выдыхает, кладя руку на грудь, и уходит куда-то в сторону. Не самый лучший момент для такого рода действий, но его понять можно. Гоголь чувствует, как внутри что-то отлегает. —Может, Сигма дома?—как можно спокойнее предполагает Коля, доставая из кармана телефон.—Я точно помню, что закрывал дверь утром. —Здесь никого нет.—сухо обрывает его хозяйка, сложив руки на груди, и сменяет его укоряющим взглядом. —Я позвоню.—отзывается Коля и прикладывает телефон к уху, слушая первый гудок.

***

Парень хватается обеими руками за края капюшона и, срываясь с места, накидывает его на голову, стараясь как можно сильнее спрятать лицо. Хозяйка квартиры была намного ближе к дому, чем он, поэтому во всяком случае заметила бы его. Да и, если подумать, то и, вбежав в подъезде, он чуть не сбил её с ног. Несмотря на постоянные жалобы на плохое зрение с её стороны и, она наверняка бы заметила его. Закон подлости, чего уж говорить. Честно говоря, Сигма не помнит, когда последний раз так быстро бегал. Только от огромного соседского пса лет десять-двенадцать назад. Лестница, которая ещё вчера вечером казалась длиннее всех дорог мира, сейчас была преодолена за, буквально, полминуты. Сигма, тяжело дыша, останавливается возле двери и невольно удивляется себе сам — и для чего он это делает? Мысль сбивается, когда ключи выпадают из дрожащих рук. Он раздражённо цыкает и, больно ударяясь кончиками пальцев о плитку лестничной площадки, сгребает связку. По лестнице послышались размеренные, неспешные шаги. Парень оборачивается, на мгновение прислушавшись. Ключ всё ещё беспомощно гуляет возле замочной скважины, словно на зло растягивая этот напряжённый момент. Где-то внизу лестницы слышится тихий женский голос — видимо, ругает неработающий лифт. По спине пробегает холодок — её слышно слишком близко. Сигма облегчённо выдыхает — ключ наконец-то с звонким щелчком проворачивается два раза, и он быстро влетает в квартиру, с громким хлопком закрывая дверь. Обувь не скидывает, вбегает на кухню. Как и предполагалось, на подоконнике преспокойно стояла клетка. Сигма лихорадочно обводит комнату взглядом — крысы, по своему обыкновению, спокойно спали на заботливо постеленной Гоголем рубашке Фёдора. Подскочив к дивану, Сигма, под испуганное пищание животных, сворачивает их лежанку вместе с ними и крепко прижимает к себе. Хватает клетку и быстро скрывается за дверью в свою комнату.

***

Из комнаты слышится громкий, мелодичный рингтон. Женщина хмурится и быстрым шагом направляется к двери, однако зайти не успевает — прямо перед ней проскальзывает Фёдор, нагло помешав ей. Та что-то недовольно бурчит, но лично парню ничего не говорит. Гоголь прикусывает язык — шестое чувство подсказывало, что он зря сделал этот злополучный звонок. В комнате повисла тишина. Хозяйка обвела, кажется, каждый сантиметр стен своим грозным взглядом. —Что-то случилось?—попытавшись хоть как-то вырулить ситуацию, спрашивает Гоголь, но в ответ получает лишь чужой презрительный взгляд. —Не валяй дурака. Звони ещё раз.—в приказном тоне отчеканивает она и проходит к окну, явно намереваясь найти кого-нибудь за плотными шторами. Рингтон звучит ещё раз. Прямо из шкафа. Фёдор спешно подходит к нему, сразу пресекая все попытки женщины пройти к источнику звука. Неуверенно открывает одну дверцу двери и... удивлённо распахивает глаза. Сигма. Достоевский приоткрывает было рот, чтобы что-то сказать, но парень прикладывает палец к губам, призывая к молчанию. Взглядом указывает на свёрток у себя в руках и, чуть прищурившись, допытывающе смотрит на него. До Фёдора, наконец, доходит. Он, удержавшись от кивка, тянется к карману, откуда и раздавалась мелодия. —Сигма телефон в куртке оставил.—как можно безучастнее поясняет Достоевский и, для пущей убедительности, демонстрирует сам смартфон, который всë продолжал звонить.—Поэтому и послышалось. Наверное, заходил, поменял одежду и ушёл, а закрыть забыл. Да и...—Фёдор закусывает губу.—...замок барахлит последнее время. Как он надеется, что эта явная ложь прозвучало правдиво. —Н-да?—недоверчиво щурится хозяйка.—Тогда я вызову мастера, если так. Считайте, что вам повезло, что тут никого не было, иначе сегодня был уже на улице ночевали.—грубо отрезает она и, фыркнув, быстрым шагом выходит из комнаты.—Кран поменяйте в ванной, его скоро сорвёт. —Да, конечно, сегодня этим и займёмся.—Коля учтиво пропускает её вперёд.—Заглядывайте почаще, мы вам очень рады. Достоевский усмехается — надо будет узнать, где Гоголь научился так искуссно врать. Из коридора слышится хлопок двери и два заветных щелчка, быстро заменившиеся спешными шагами Николая. Федор — уже уверенно — распахивает дверцы шкафа. Оттуда сразу показываетая протянутый свёрток и клетка. Последнюю буквально откидывают на кровать, а тряпку аккуратно разворачивают — из неё опрометью выскакивают грызуны и быстро скрываются в другой комнате. Достоевский тянет руку, конечно, не надеясь, что помощь примут. Коля заинтересованно заглядывает в шкаф и усмехается. Сигма, как-то позабыв, цепляется за руку Фёдора. Та, однако, холодом на этот раз не обжигает — он уже запарился, пока сидел в шкафу в зимней куртке. Ноги ужасно затекли, из-за чего он не очень твёрдо стоит, немного пошатываясь. —А ты отчаянный.—весело усмехается Коля и принимает из рук Сигмы куртку.—А мы уж думали, что с крысами можно попрощаться. И с квартирой.—добавляет он и уносит одежду к вешалке. —Как же можно оставить бедных животных на растерзание.—отзывается он и слабо вырывает руку из рук Фёдора, недовольно глянув на него. —Особенно этой цаце.—соглашаясь, хмыкает Гоголь уже из кухни и, что-то уронив, гремит. Сигма, немного охладившись, хочет было выйти из комнаты, но вдруг чувствует неуверенную хватку на запястье. Неохотно оборачивается, но на Достоевского не смотрит, ибо сразу всплывает тот злополучный день, вгоняющие в краску. Фёдор сглатывает и выдерживает паузу, видимо, подбирая слова. —Спасибо.—лишь тихо на выдохе произносит он и как-то... не так, как обычно, виновато смотрит на него, чем застаёт Сигму в расплох. Последний своим принципам не изменяет. В ответ молчит, всего-навсего слабо кивнув, и вновь отнимает руку. На этот раз его не удерживают. —Между прочим по списку сегодня ваша очередь в магазин идти за продуктами.—Гоголя он застаёт на кухне в весьма интересном положении. Тот, намотав длинную бумажную полосу на шею, внимательно просматривал «ведомость», написанный мелким почерком. После горячего спора в начале их совместного проживания было решено вести цельный список, чтобы ничего не забыть. Каждый раз к длинной полосе самыми разными способами прикреплялся очередной кусок. —Там никак не махнуться?—спрашивает Сигма, заглядывая Николаю через плечо и, прищурившись, пытается вчитаться в неразборчивый почерк. —Я сейчас по делам, потому нет.—поджав губу, отрицательно покачивает головой Коля и немного продвигает список.—Тем более Дост уже давно не ходил. Сигма тяжело выдыхает и молча направляется в прихожую. Федя вопросительно выгибает бровь и внимательно смотрит на Гоголя, а-ля ты не обнаглел? —Я вообще-то на той неделе... —Ничего не было, топай.—сдерживая улыбку, отмахивается Коля и со всей своей напускной важностью продолжает внимательно изучать список. —Не тех крыс хозяйка квартиры ищет, не тех.—угрюмо подытоживает Достоевский и, услышав хлопок двери, уходит, прерывая разговор.