Not Nothing

      Эндрю знает, как Ники предложил бы решить его проблему. Не потому, что он обращался к нему хоть раз за советом, а из-за того, что за эти годы он получил столько непрошеных советов от своего кузена, и теперь он буквально слышит несносный голос Ники в своей голове.       — Просто попроси его стать твоим парнем!       Этот факт, основанный на ложном предложении, что Эндрю может о чем-то просить, такой абсурдный, что его бесит, что даже гипотетически Ники мог такое предложить.       Ему никогда не нужно было просить Нила. Эндрю продолжает спрашивать «да или нет» в основном на то, на что и так Нил, скорее всего, даст свое согласие: целоваться на заднем сиденье Мазерати, трогать его скользкую кожу в душе, прижиматься к нему в постели и утыкаться носом в его волосы.       Эндрю никогда не перестанет спрашивать. Но, учитывая, что Нил не может без прикосновений, то это скорее обычная формальность.       Для большего — в моменты, когда Эндрю не может так просто угадать ответ Нила, — ему даже не нужно спрашивать. Ему нужно просто показать свои намерения и ждать, пока Нил подхватит. (Эндрю до сих пор не верит, что он сказал: «Это не значит, что я не хочу тебе отсосать», — но Нил тот еще тугодум).       Эндрю решает использовать ту же самую стратегию. И проще всего показать Нилу, что они встречаются, — это сводить его на свидание.       Они никогда не ходили на свидание. Так же, как и использование слова «парень», ходить на свидания казалось… неестественно нормальным для таких людей, как они. Более того, слушать, как кто-то рассказывает агентам ФБР всю свою жизнь интереснее, чем вести светскую беседу в ресторане, по скромному мнению Эндрю.       Но, если так он сможет достучаться до Нила и тот поймет, что они вместе, что ж, это того стоит.       — Я хочу поехать куда-нибудь, — говорит Эндрю Нилу в субботу днем, когда они возвращаются из Вирджинии. Он сидит у окна и курит, пока Нил собирает свой новый кубик Рубика 5×5.       — Поехать куда-нибудь? — спрашивает Нил, переворачивая грань кубика, потом задумывается и возвращает ее обратно. — Куда? И зачем?       Нил думает, что это мило отвечать его же словами. Это не так.       — В кафе. На ужин.       Нил проверяет время на своей сраной раскладушке.       — Сейчас?       — Нет, придурок. Вечером.       — Ладно. Куда?       — Куда хочешь.       — Мне все равно.       Нил никогда не интересуется едой: ни на командных ланчах, ни на недавно придуманных семейных обедах Ники, ни на ночных перекусах с Эндрю. Но больше всего он съедает, когда они заказывают из Расики, и целоваться с Нилом после того, как он съел свинину Виндалу, все равно что целоваться с огнем, поэтому он говорит:       — Индийская.       Несмотря на напускное безразличие, Нил выглядит довольным.       — В семь?       — В семь, — соглашается Эндрю.       — Круто, — говорит Нил, — мы договорились.       — Ага, так и есть, — произносит Эндрю.       — Отлично, — говорит Нил, не понимая, что его только что пригласили на свидание.       Эндрю вздыхает и встает.       — Куда ты идешь? — спрашивает Нил.       — В магазин.       Обычно Эндрю бы отправил Ники туда, но он не хочет объяснять ему резкую необходимость Нила в новой одежде.       — Почему?       — Потому что у тебя есть только повседневная одежда       — С каких пор нам нужно наряжаться, чтобы просто забрать еду?       — Потому что мы не будем брать с собой.       Нил выглядит удивленным.       — Оу.       — Проблемы?       — Нет, — Нил проводит рукой по волосам. — Просто я не был в ресторане приличнее «У красотки» несколько…       Выражение лица Нила становится мрачно-отчужденным, и Эндрю стал ассоциировать его с Натаниэлем Веснински. Он слегка толкает его, чтобы привести в чувство.       Нил рассеянно крутит грань головоломки туда-сюда.       — Сколько тебя не будет?       — Час. Может два.       — Я тогда побегаю.       — Нил.       — Что? — спрашивает Нил, будто не знает, что на улице сейчас 35 градусов.       Эндрю щипает переносицу и размышляет, стоит ли спорить с Нилом, и решает, что нет.       — Возьми чертову бутылку с водой.       — Хорошо.       — И не покидай территорию кампуса, — Нил скорее всего получит солнечный удар, если пробежит больше. Если он будет бегать по кругу, то он всегда будет в относительной близости от кондиционера.       — Конечно, — произносит Нил, будто не забудет обо всем, как только окажется на улице. Нил, кажется, медитирует, когда бегает.       (Он даже не слушает ничего. А психопатом называют Эндрю).       — Не умри, — говорит Эндрю. И это все, о чем он просит его.       Нил закатывает глаза.       — Я обещаю, что не умру, пока тебя нет.       Это обещание ничего не значит из уст человека, который столько раз сталкивался со смертью, но Эндрю не зацикливается на этом.       Нил не умирает до возвращения Эндрю. И одежда, купленная Эндрю, хорошо смотрится на нем.       Когда Нил выбирает одежду сам, он одевается как бомж. Но он хотя бы перестал сопротивляться покупке новых вещей. Он доверяет Эндрю выбор одежды, которая скроет большую часть его шрамов. Это единственное условие Нила, когда дело доходит до одежды.       Но Эндрю уверен, что Нилу нравится носить то, что он выбирает. В «Райских Сумерках» поза Нила расслабленнее, чем обычно. Плечи расправлены. Как будто он не так сильно хочет слиться с толпой.       Нил принимает ту же уверенную позу, примеряя новый блейзер. Эндрю недавно перевесил зеркало немного ниже, чтобы Нил не видел свои глаза в отражении. (Это не такая уж и большая услуга, как Нил выставляет, так как неудобство испытывает только Кевин. Беспроигрышный вариант).       — Спасибо, — говорит Нил, и Эндрю вынужден отвернуться, чтобы не смотреть на его благодарное выражение лица.       Эндрю уже начинает ненавидеть «спасибо» из уст Нила, как и слово «пожалуйста».       — Ну давай, — торопит Эндрю. — Мы опаздываем.       — Ты забронировал столик?       — Так делают цивилизованные люди, — произносит Эндрю. Цивилизованные люди. Нормальные люди. Те, кто регулярно делают эти обычные вещи, которые они с Нилом собираются совершить. Эндрю оттягивает жесткий ворот рубашки. То, что он делает для сраного Нила Джостена.       — Мы никогда не ходили в ресторан, — говорит Нил, пока они спускаются на лифте.       — Соображаешь, — отвечает Эндрю.       — Какой повод?       — Импульсивно.       Нил, из всех людей, не может поспорить с этим.       На парковке Эндрю открывает пассажирскую дверь для Нила. Нил переводит взгляд с открытой двери на Эндрю:       — Я поведу?       Эндрю никогда не простит себе, что связался с таким придурошным.       — Нет. Садись.       Нил садится.       Они слушают русский компакт-диск, пока едут, потому что Нил по привычке включает его, а Эндрю не находит причины его выключить. В любом случае у него есть время подумать.       Он не чувствует ни нервозности, ни волнения, что обычно люди должны чувствовать на первом свидании. Может быть, так и было бы, если бы он и Нил были совершенно разными людьми, идущими на свидание при совершенно других обстоятельствах. Или, может быть, так и было бы, если бы Эндрю был уверен, что Нил имеет хоть малейшее представлении о том, что происходит.       Эндрю снова пытается все прояснить для Нила, цепляя своим мизинцем его мизинец, как бы спрашивая разрешения на то, чтобы взять его за руку. Нил соглашается без колебания, но он явно очень удивлен. Они не держатся за руки в общественных местах — даже в Лисьей Башне, потому что Ники сентиментальный придурок, у которого отсутствует инстинкт самосохранения. Нил вопросительно поднимает бровь, Эндрю в ответ делает то же самое. Нил ухмыляется и сжимает руку Эндрю.       Еще одно преимущество брони заранее — это то, что Эндрю смог попросить накрыть стол рядом с выходом. Когда кабинка, где они могут сидеть спиной к стене, не вариант, то близкое нахождение к выходу не самая худшая альтернатива.       Пока официантка наливает воду, Нил рассматривает скатерть, свечи, маленькие суккуленты на подоконнике.       — Это странно, — говорит он, как только официантка уходит.       — В плохом смысле?       — Нет, — Нил дергает манжеты своей новой рубашки. — Просто странно. Я ощущаю себя мартышкой в очках.       Так вот на что это похоже.       — Это глупо. Зимний банкет был роскошнее.       — Да, но это было ради экси.       — Вот вечно ты про экси.       — Ты сам поднял эту тему.       — Расскажи мне что-нибудь хорошее, — предлагает Эндрю, чтобы пресечь дальнейшие разговоры про экси.       Это что-то новое в их системе обмена. Конечно, у Нила есть темные секреты, которые он не раскрыл ФБР, но Эндрю не хочет слушать про них. По крайней мере не сейчас. Он знает достаточно. И так же он знает, что Нил сам расскажет ему в машине в плохой день или в темноте после кошмара.       Новые факты о Ниле, которые теперь собирает Эндрю, — это те, которые не всплыли бы в обычном разговоре. Нил прожил дюжину жизней между Балтимором и Миллпортом, и Эндрю знает, что не каждый момент того периода был проведен в машине. Эндрю хочет узнать, чем Нил занимался в остальное время.       Этим летом Эндрю познакомился с несколькими прошлыми личностями Нила. Он знает любимый магазин мороженого Виктора в Милане. Маршрут Джона для бега вдоль реки. Любовь Дэниэла к маленькой квартире, которую они снимали с матерью на побережье штата Мэн. Все эти обычные факты делают Нила более реальным, но в то же время более неуловимым.       Эндрю ждёт, что расскажет Нил сегодня. Нил осматривает ресторан, потом стол, затем вид из окна, пока не останавливается на суккулентах. Их вид пробудил какое-то воспоминание Нила, потому что он говорит:       — Я рассказывал о создателе деревьев бонсай, который снимал квартиру ниже этажом в Роли?       Он не рассказывал. Поэтому Нил описывает джунгли из миниатюрных деревьев, вместившиеся в крохотную квартиру мистера Кимуры, которую Нил исследовал, пока следил за котом.       — Твоя мать, — произносит Эндрю с сомнением, — позволила тебе одному зайти в квартиру незнакомца.       — Только пока его не было, — говорит Нил. — Я думаю, она надеялась, что я прекращу просить ее завести кота.       — Нил, — говорит Эндрю, раздраженный тем, что тот одновременно самый невнимательный и в то же время обдумывающий все человек. — Даже ты не мог считать, что это хорошая идея.       — Нет, — соглашается Нил. — Но было бы классно иметь друга.       Что-то сжимается в груди Эндрю, и он рад официантке, которая пришла принять их заказ.       Как только они снова одни, Нил пихает Эндрю коленом.       — Твоя очередь. Что-то хорошее, вперед.       — Выбери число, — просит Эндрю. Несмотря на свою прекрасную память, ему трудно что-то вспомнить сразу. Конкретика помогает. Нил знает, какие числа избегать.       — Семь, — говорит Нил.       Эндрю открывает мысленное досье на 7-й дом, просматривает его: гравийная дорога и двухъярусные кровати, баскетбольное кольцо над гаражом и кислый запах тела сводного брата. Крики внизу после отбоя. Эндрю почти испытал облегчение, что его отослали…       — Лагерь, — наконец произносит Эндрю.       — Какой лагерь?       — Бойскаутов.       Нил одновременно рад и удивлен.       — Ты был бойскаутом?       — Немного.       — Ты шутишь.       — Я когда-нибудь шутил?       Нил откидывается на спинку сиденья, привыкая к этой новой информации.       — Ладно, что такого хорошего было в лагере бойскаутов?       Самое лучшее в нахождении в лагере бойскаутов было то, что ему не нужно было быть в другом месте. Это было неплохо учиться ориентироваться по звездам, разжигать костер и другим так называемым навыкам для выживания. Не то чтобы это имело какое-то значение, когда речь шла о выживании Эндрю. Настоящей опасностью было желание Эндрю вскрыть свою грязную кожу.       — Там я научился использовать ножи, — говорит Эндрю, удивляясь своей памяти. Он долгое время не думал про это.       — Для охоты?       — В теории. На практике мы вырезали по дереву.       — Я никогда не видел тебя строгающим.       — Я не делаю этого.       — Почему?       Эндрю пожимает плечами. Для него существует точка невозврата, когда ножи перестали быть инструментом и стали оружием, и с тех пор они ничем другим не могут быть.       — Но ты помнишь как, — произносит Нил.       — Очевидно.       — Ты можешь научить меня?       — Зачем?       — Потому что у меня заканчиваются кубики Рубика.       Это Нил так думает. Он еще не видел кубик 11×11, который приготовил для него Эндрю.       — И это будет весело, — добавляет Нил.       — Ага, — Эндрю не понимает, в какой момент у Нила сложилось впечатление, что он может быть хорошим учителем и тем более веселым.       — Веселее уроков с Лолой, — говорит Нил.       Шутка звучит неправильно. Болезненно.       — Веселее уроков с жестокой псевдо-тетей, которая пытала тебя, — произносит Эндрю. — Я польщен.       Нил дергается.       — Прости. Я не это имел в виду.       Эндрю это знает. Из всех вещей, которые он не хочет делать на первом свидании, спор с Нилом и разговор о Лоле Малкольм занимают высокую позицию. Эндрю вздыхает.       — Чему ты научишь меня взамен?       На лице Нила расплывается нахальная улыбка.       — Ну, есть несколько упражнений Воронов…       — Нил, — дверь прямо здесь. Эндрю уйдёт.       Нил продолжает улыбаться, явно очень довольный собой.       — Ладно, ладно. Хм-м. Я могу немного научить тебя французскому.       — Разве я хочу учить французский, — начинает Эндрю, — когда Кевин его знает? — Вот почему они учили русский.       — Нам не обязательно говорить Кевину, что ты знаешь французский, — теперь улыбка Нила становится дьявольской.       Только принесенные блюда не дают Эндрю схватить Нила за воротник и притянуть для поцелуя.       Вечер, на удивление, проходит нормально по стандартам первых свиданий. Обменяться историями из детства — сделано. Обсудить хобби — выполнено. Планы на будущее составлены. К тому времени, когда они ждут счет, Эндрю уже готов засчитать себе победу.       И в этот момент к ним приближается невысокая брюнетка в толстовке университета Пальметто, которая является частью репетиторского клуба. Она кажется настороженной, что Эндрю одобряет, но тем не менее заинтересованной, что Эндрю не одобряет. Она неуверенно улыбается Эндрю, а потом обращает внимание на Нила.       Нил должен был заметить ее приближение тогда же, когда и Эндрю, но не обращал на нее внимание, пока она не оказалась рядом с их столом. Нога Нила находит ногу Эндрю под столом.       И вот еще две стороны Нила Джостена: он совершенно свободно общается с репортерами и агентами ФБР, но избегает сокурсников, будто они могут кинуть в него что-то тяжелое или даже острое. На протяжении нескольких дней поздравлений после чемпионата Нил забаррикадировался в Лисьей Башне и ходил только на экзамены, пока все студенты не разъехались на каникулы.       — Привет, — произносит она, широко улыбаясь Нилу, чья нога дергается рядом с ногой Эндрю. Ему приходится слегка пнуть его, чтобы он прекратил.       — Привет, — отвечает Нил.       Эндрю ничего не говорит, ведь девушка все равно на него не смотрит.       — Ты же Нил Джостен, верно? — спрашивает она.       Нил хмурится.       — Ага.       — Я Марта.       — Хорошо.       Марта моргает, явно сбитая с толку, но продолжает:       — Поздравляю с победой на чемпионате.       — Спасибо.       — У тебя был замечательный сезон.       — Спасибо.       — Высокая планка для первокурсника.       Нил хмурится сильнее.       — Я сделал это не один.       — Я не это имела в виду, — произносит Марта с широко раскрытыми глазами. — Только то, что ты хорошо играешь для первокурсника.       — Оу, — говорит Нил, явно не понимая, сделали ли ему комплимент или оскорбили.       Эндрю слышал о жалких попытках девушек пофлиртовать с Нилом прошлой зимой, но он никогда не видел эту катастрофу вживую. Это было бы забавно, если бы прекращение не было таким неприятным.       — Твой переход на позицию защитника во второй половине игры был впечатляющим, — говорит Марта немного отчаянно. И Нил наконец-то проявил небольшой интерес к разговору.       — Это была идея Эндрю, — говорит он, и что-то похожее на улыбку начинает появляться на его лице.       И наконец-то она обращает внимание на Эндрю.       — Это был очень умный ход, — говорит она. — Использовать скорость Нила в защите.       — Ты играешь? — спрашивает Нил, его слегка заинтересованный тон портит то, что осталось от хорошего настроения Эндрю.       Марта краснеет и проводит рукой по волосам.       — Нет. На самом деле, моему другу пришлось научить меня, что говорить, прежде чем я подошла. — Она смеется легко и самоуничижительно.       Нил, который распознает флирт, только если тот ударит его ракеткой для экси под ребра, выглядит сбитым с толку.       — Почему?       Марта краснеет сильнее.       — Ну, я не хотела показаться дурой. — Она заправляет волосы за уши. — Мои братья играли в Малой Лиге, но твоя игра была первой, которую я смотрела за долгое время.       — Оу, — говорит Нил, и Эндрю догадывается, что он сейчас мысленно добавляет Марту к большинству студентов Пальметто, которым было наплевать на их маленькую, взбалмошную команду, пока они не победили Воронов.       — Ты мог бы научить меня чему-нибудь, — предлагает Марта, — за напитком? Мы собирались пойти в «BlackJack» после ужина, можешь присоединиться.       Эндрю напрягается. Нил на секунду переводит взгляд на него, потом снова на Марту.       — Мы тут немного заняты, — говорит Нил.       — Мы можем встретиться уже там, — предлагает Марта.       — Нет, спасибо, — говорит Нил. — Я не пью.       — Тогда в другой раз? Можем встретиться за чашкой кофе или…       — Он сказал нет, — вмешивается Эндрю и удивляется, когда Нил берет его за руку. Он смотрит вниз и понимает, что тянулся к повязке. Они с Нилом смотрят какое-то время друг на друга, пока Марта не подносит ладони ко рту.       — О, Боже, — произносит она, смотря на их соединенные руки, и краснеет еще сильнее. — Мне так жаль. Я не знала.       — Не знала что? — спрашивает Нил.       Эндрю хочет убить его.       Марта, которая выглядит, будто сожалеет о каждом выборе, который привел ее к этому столу, говорит:       — Что вы вместе?       — Мы не вместе, — отвечает Нил.       Хотя Эндрю и ожидал этого, слова Нила все равно повергли его в шок. Он расцепляет их руки и перекрещивает свои на груди.       — Ладно, — медленно произносит Марта. — Просто хочу убедиться: ты не встречаешься с ним, но и со мной не хочешь.       — Верно, — говорит Нил, испытывая неимоверное облегчение от того, что все друг друга поняли.       Эндрю точно убьет его.       — Верно, — повторяет Марта. — Хорошо. Эм. Это было гораздо унизительнее, чем я представляла, поэтому я просто собираюсь…       Она поворачивается на каблуках, даже не закончив предложение, чтобы поспешно покинуть ресторан.       Нил наблюдает за ней с возмущенным выражение лица, пока Эндрю забирает счет у официантки. Эндрю платит наличными, поэтому они тут же уходят.       — Тебе не нужно было этого делать, — говорит Нил по пути в машину. Он показывает на его повязки. — Это не парень в Райских Сумерках, который пытается залезть мне в штаны.        Эндрю понимает разницу. Поэтому Марта, в отличие от рукастого тусовщика, отправилась домой со всеми пальцами. Но он так же знает, как важно уважать чье-то «нет».       — Я могу позаботиться о себе, — произносит Нил.       — Это мне еще предстоит увидеть.       Нил улыбается.       — Потому что ты всегда присматриваешь за мной.       — Ну кто-то же должен, — отвечает Эндрю.       Нил подозрительно долго молчит. Когда Эндрю оглядывается, он замечает удовлетворенную улыбку Нила. Она так отличается от широкой ухмылки, когда Нил забивает гол. Она меньше и мягче, и не совсем подходит его лицу. Ее вид как-то странно влияет на Эндрю.       — Убери это выражение лица, — говорит Эндрю.       — Тебе оно нравится.       — Я ненавижу его. — По крайней мере, сейчас он не хочет его видеть, когда кто-то только что пригласил Нила на свидание, а тот снова ответил, что они не вместе.       — Точно так же, как ненавидишь остальную часть меня, — Нил явно намерен продолжать раздражать его.       — Точно так же, как ненавижу остальную часть тебя, — подтверждает он.       Улыбка Нила становится шире.       — Ты невыносимый, — Эндрю открывает машину, когда они сворачивают на улицу, где припарковано Мазерати. — Эта девочка еще не представляет, как ей повезло.       Нил фыркает.       — Ага. Ты можешь представить, каково это встречаться со мной?       — Даже не знаю, Нил, — вздыхает Эндрю. — Каково это.       — Ужасно, — говорит Нил с невероятной уверенностью. — Я не имею ни малейшего понятия, почему мне кто-то может предложить встречаться.       — Возможно, из-за твоего хорошенького лица, — говорит Эндрю, и это больше похоже на настоящий комплимент, чем он изначально предполагал.       Нил усмехается.       — Ну конечно.       Эндрю останавливается перед машиной, изучая Нила.       — Ты не согласен?       Нил склоняет голову набок, как будто не уверен, что Эндрю не шутит.       — Ну типо да? Несмотря на все усилия, я все-таки смотрелся в зеркало.       — И?       Нил пожимает плечами.       — Наверное, на меня было приятнее смотреть раньше.       — До Лолы.       Нил снова пожимает плечами и проводит по покрытой ожогами щеке.       — Я знаю, что на шрамы неприятно смотреть.       Нил прав. На них неприятно смотреть. Они — постоянное напоминание о том, что Нила забрали. Смотря на них, он представляет одинокого, напуганного и испытывающего неимоверную боль Нила.       Шрамы Нила ужасны, но не из-за косметических причин, как считает Нил. Поэтому Эндрю не лжет, когда говорит.       — Ты выглядишь нормально.       — Конечно, — говорит Нил. Его ухмылка настолько ненастоящая, что Эндрю хочется стереть ее с его лица.       — Сыграем в правду, если не веришь.       Нил сомневается.       — Я не думаю, что ты лжешь. Ты, возможно, считаешь, что я выгляжу нормально.       — Что блять это должно значить?       — Я имею в виду то, что ты единственный видел мое лицо после того, как Лола расплавила половину него, — говорит он, и Эндрю яростно отбрасывает воспоминание о бинтах, под которыми он обнаружил раны. — Конечно, я сейчас выгляжу лучше, чем тогда, — произносит Нил, указывая на лицо. — Неважно насколько уродливым…       — Заткнись, — говорит Эндрю, испытывая непреодолимое желание что-то сделать. — Просто… заткнись. Да или нет?       Нил едва успевает кивнуть, как Эндрю прижимает его к Мазерати.       Их первый поцелуй был жестким. Беспощадным. С тех пор они так не целовались. Они не часто целуются со злостью. Они целуются страстно. Эндрю жарко целует Нила, проглатывая мягкое «мф», которое тот издает при соприкосновении с машиной.       Эндрю крепко держит лицо Нила, проводит большим пальцем по краю шрама, где у Нила осталась чувствительность. Нил издает тихий жалобный звук, цепляясь руками за подол куртки Эндрю. Он берет Нила за запястье, чтобы направить его руку на свое бедро.       — Только здесь, — бормочет он Нилу в губы. Нил быстро кивает. Эндрю прикусывает нижнюю губу, чтобы услышать еще один приятный звук от Нила, а потом снова накрывает губы Нила своими.       Поцелуи с Нилом всегда были возбуждающими. Но каждый нерв в теле Эндрю напрягается, когда он целует Нила, чтобы что-то сказать ему. Эндрю одной рукой обхватывает левую сторону лица Нила, а другой притягивает его затылок. Он запускает пальцы в волосы Нила и оттягивает их, смакуя тихий вздох Нила и желая, чтобы тот наконец-то понял.       Когда Эндрю отстраняется, он перемещает руки, чтобы прижать большие пальцы к шее Нила. Тяжелый удар под подушечками пальцев Эндрю — неопровержимое доказательство того, что Нил Джостен прямо здесь, настоящий и живой, в руках Эндрю. С распухшими от поцелуев губами и раскрасневшимися щеками, тяжело дышащий и с тем открытым выражением лица, которое всякий раз повергает Эндрю в ступор.       Сейчас самый подходящий момент для того, чтобы подобрать слова, объяснить Нилу, кто он для Эндрю, насколько живым и настоящим он чувствует себя рядом с ним. Стоя в темном переулке, где пахнет фаст фудом и дешевыми сигаретами, достаточно близко к Нилу, чтобы чувствовать его дыхание.       Но правильные слова, если они существуют, находятся где-то в недосягаемости Эндрю. Поэтому Эндрю говорит:       — Никогда не говори дерьмо о себе.       Глаза Нила проясняются после поцелуев, и он смотрит на Эндрю дольше, чем он обычно позволяет, а потом наклоняется для еще одного быстрого поцелуя.       — Ладно, — говорит он, пока обходит машину, чтобы сесть на пассажирское сиденье.       На сегодня этого будет достаточно.