Против системы

Покидая палату, Стайлс думал о многом: о Луи и его небесно-голубых глазах, о матче, на который попал по чистой случайности, о маме, которая явно волнуется о нём. Думал о разговорах с психологом, пытался вспомнить и разобрать слова мужчины – он читал Гарри как открытую книгу, в этом парень убеждался каждый сеанс. Он знал то, о чём юноша ещё не догадывался, но хранил где-то в подсознании. Он отвечал на вопросы, которые Гарри боялся задать сам себе – боялся получить ответ. Зейн знал Гарри лучше его самого, и это пугало. Если люди могут понимать его, когда он молчит, нужно ли кричать всему свету о том, что тревожит? *** По дороге домой Гарри почему-то проигрывал в голове воспоминания тех времён, когда сам являлся невольным «заключённым» палаты. Ему было 14, он был обычным ребёнком, желающим гонять мяч во дворе с друзьями. Но всё, что он мог делать – мотаться по врачам и докладывать им о каждом шаге. Сначала Стайлсу было непонятно, почему все парни его возраста гуляют с девочками (или мальчиками), ходят на пикники, кто-то даже выпивает на вечеринках, а его прогулки заключались в хождении от кабинета хирурга до кардиолога. Ах да, ещё регулярные встречи с аппаратом для рентгена. Позже, конечно, всё встало на свои места. Но не слишком ли он был мал для такого? *** 5 сентября 2017 года – Что ж, Энн, вашему сыну необходимо тщательное обследование. Ему придётся остаться здесь на некоторое время. – Твердил усатый доктор, глядя прямо в лицо несчастной матери. – Но не переживайте, скучать мальчику не придётся. Правда, малыш? – Обращаясь уже к Гарри, протянул врач. – Здесь много детишек, подростков, все играют, веселятся… – Как долго ему придётся здесь быть? Как же школа, уроки – я могу принести ему тетради? – Думаю, это будет лишним. Мальчику будет не до этого. И, в любом случае, как мы уже обсуждали, ему лучше перейти на домашнее обучение. Тяжёлый вздох женщины эхом отозвался в стенах кабинета. Ребёнок непонимающе смотрел на взрослых. – Малыш, подожди меня в коридоре, ладно? – Слабо улыбнувшись, Энн подождала, пока парнишка скроется за дверью, и повернулась к доктору. – Насколько всё плохо? – Болезнь прогрессирует. *** 3 ноября 2018 года – Ты никуда не поедешь! – Но, мама, мы едем всем классом – почему остальным можно, а мне снова нельзя?! – Потому что ты болен! – Да? И что же на этот раз? Воспаление лёгких? Кариес третьего в верхнем ряду зуба? Что теперь?! – У тебя рак, Гарри! Голос матери, такой громкий и сломленный, оттолкнувшись от стен гостиной, влетел, словно пуля, в самый центр мозга, а оттуда по венам добрался до сердца, заставив его биться в разы быстрее. «У меня рак» Воцарилась тишина, жуткая, пугающая. В глазах Энн – злость и жалость, в глазах сына – осознание. Впервые за столько лет он понимает, вот она – причина, по которой его водили в больницу чаще, чем в кафе. Болезнь куда серьёзнее, чем выдуманная мамой аллергия. Куда глубже проблем «по мужской части», о которых говорили врачи, только бы не травмировать психику ребёнка. Не ангина, не сколиоз. Рак. – Как давно, мама? Как давно я умираю? *** 15 апреля 2020 года Только зайдя в свою комнату и сев на кровать, Гарри почувствовал неприятное покалывание на лице – слёзы давно высохли, а дорожки, оставшиеся от мелких капель, кусали парня за щёки. Быстро вытерев их рукавом толстовки, Стайлс тяжело вздохнул. «К нему нельзя привязываться. Ему будет больно», – навязчиво твердил внутренний голос, звоном отдаваясь в ушах. – «Брось его, оставь, пока ещё не поздно. Пока вам обоим ещё нечем дорожить. Пока ему ещё нечего помнить!» – Но ведь… я уже запомнил многое, – сказал Гарри сам себе, и тихий голос растворился в минутах вечернего покоя.