Против системы

Вернёмся к Луи. Ему крупно повезло: лечащий врач в этот же вечер заскочил в больницу подписать какие-то бумаги и, естественно, заглянул к новому пациенту. Из короткого разговора выяснилось, что юноша не намерен остаться в палате даже до утра, и доктор, под личную ответственность Луи, выписал его досрочно – это ли не счастье? Оказавшись на улице и ощутив запах свободы, Томлинсон думал, куда пойти первым делом. Домой совсем не хотелось. Был вариант проведать Найла и вернуть любезно «украденную» ещё вчера перед игрой одежду, хотя... Он, как подумал Луи чуть позже, сейчас, скорее всего, спит. Погрузившись в размышления, юноша и не заметил, как ноги сами привели его в парк, находившийся недалеко от больницы – чтобы тем, кто застрял в ней надолго, было, где подышать свежим воздухом и развеяться. Луи дошёл до самой дальней качели, сел и начать медленно раскачиваться, отталкиваясь ногами от земли. «Почему Гарри? Почему ему не плевать? Ни мама, ни Найл, ни парни не пришли, а он… Почему?» Томлинсон рвано выдохнул и прикрыл глаза. Покачал головой, отгоняя ненужные мысли. Конечно, Гарри не плевать – ведь Луи не плевать тоже. Они знакомы меньше месяца, но кудрявый парнишка так запал в душу старшего, что отрицать этот факт было бы бессмысленно. Кому вообще Стайлс может не понравиться: изумрудные глаза, смотрящие в душу, широкая улыбка, глубокие ямочки, звонкий смех и волосы, постоянно спадающие на лоб – кто и как сможет устоять? Вот и Луи не смог. И он жутко винил себя: с момента их с Элеанор расставания прошло меньше недели, а он уже засматривается на другого. Именно – на другого, на парня – это как вообще? Луи никогда не ставил под вопрос свою ориентацию: он просто не думал об этом. «Элеанор, Элеанор, Элеанор – я должен убиваться по Элеанор!» Но он не убивался. Вернее, не по ней. Уже не по ней. И это пугало. *** – Алло? Поздний вечер, почти полночь, на экране высветилось «Луи», и Гарри мигом вскочил с кровати, поднимая трубку. – Ты сейчас дома? – Интересуется Томлинсон, потому что сам он, отправив матери и Найлу сообщения по типу «жив-здоров, звонить не надо», так и сидел в парке. На город спускалась темнота, воздух стал прохладным. – Конечно, ты время видел? Где я ещё могу быть. – На том конце послышался звук ветра. – А ты, я так понимаю, гуляешь? – Типа того, – тихо усмехнулся Луи и после недолгой паузы продолжил. – Я могу кое-что спросить? – Да, что угодно. Важный момент: Луи мог задать любой вопрос, но не на все Гарри собирался отвечать. – Что ты чувствуешь? – На выдохе прошептал голубоглазый и зажмурился. Будь Стайлс рядом, он бы обязательно это заметил, ведь зелёные глаза широко распахнулись. – В плане… Насчёт последних встреч, насчёт нас. Насчёт меня? Тишина. Луи окружила тишина, вокруг и на другом конце провода. Влажный ветер играл с растрепавшимися волосами, залезал под одежду, щекоча живот и рёбра, пробегал по рукам и ногам, вызывая мурашки. Ему становилось холоднее снаружи, страшнее – внутри. – Уже поздно, Луи. Я хочу спать. – Послышался мягкий голос после продолжительного молчания. – Ты тоже бы шёл домой… Доброй ночи. Неприятный звук и гудки дали старшему понять, что разговор окончен. Шатен, издав стон, наполненный то ли злостью, то ли грустью, отбросил мобильник с траву, а следом – сел не неё сам, обхватив голову руками. «Поторопился. Снова всё испортил. Молодец, Луи, два из двух!» *** «Я не готов в этом признаться. Ни себе, ни тебе – никому. Прости меня, Луи»